Александр Проханов написал поэму о флаге - Diablo, Doom и Bioshoсk нервно курят.

Смертелен приговор, ужасна плата.
На трон в Кремле предатели воссели.
Вселились в Грановитую палату
И там своё справляют новоселье.

Они мою страну колесовали.
Ужасной казни жуткое виденье.
Кровавые обрубки разбросали
Воронам и собакам на съеденье.

Попрятались в чуланы командиры.
Былых вождей испуганные лица.
Потухших глаз бессмысленные дыры.
Я пистолет искал, чтоб застрелиться.

Но перед тем, как с пулей целоваться, —
Что может быть заманчивей и проще? —
Я вышел в ночь, чтоб молча попрощаться
С моей святыней. Я пошёл на Площадь.

Она была прекрасной и священной.
Всё тех же звезд волшебные рубины.
Всё те же башни и седые стены.
Над ней небес бездонные глубины.

Брусчатка — богатырская кольчуга.
Сияет под ногой метеорит.
Собор Блаженного, как сказочное чудо,
Ночными самоцветами горит.

И я стоял на площади безлюдной.
Сияли на груди моей награды.
Передо мной таинственно и чудно
Текли в ночи военные парады.

Тот, незабвенный, в мокром снегопаде,
Когда полки прошли во мгле метельной.
Они еще шагали на параде,
И вот уже вступали в бой смертельный.

И тот второй, навеки знаменитый,
Победный, ярким солнцем озарённый,
Когда к подножью красного гранита
Летели вражьи рваные знамёна.

И там, где стены царственно алели,
Сквозь брызги хладного осеннего дождя,
Я видел на трибуне мавзолея
Лицо победоносного Вождя.

Так я с любимой площадью прощался,
В кармане пистолет сжимал в кулак.
И в чёрном небе ветряно плескался
Разгромленной державы красный флаг.

Вдруг я увидел на дворцовой кровле
Людей, их лица в радостном оскале.
Они мой флаг священный, цвета крови,
С веселым гоготом со шпиля опускали.

Он вырывался, пламенный и алый.
Он был живой, из света и огня.
Терзанье флага мне напоминало
В ночи убийство красного коня.

Они его срывали и кромсали.
Они его тащили под уздцы.
Я слышал, как в могилах зарыдали
Убитые в сражениях отцы.

Флаг унесли. Мне было тошно, больно.
Я был за этот флаг один в ответе.
Мне рано умирать. Еще обойма
Заряженной осталась в пистолете.

Я не скажу, как я прошёл ворота.
В разведке все — волшебники, творцы.
Нас не тому еще учили в разведроте,
Когда мы брали президентские дворцы.

И вот стою в палате Грановитой.
Здесь что ни гость, то мой заклятый враг.
Пирует демонов разнузданная свита,
Как скатерть, постелив мой красный флаг.

Повсюду клювы, спутанные гривы.
Здесь каждый адской серою пропах.
Вот самка, гузку выставив игриво,
К самцу когтистой лапкой лезет в пах.

Там жабы квакают какой-то тост победный.
Их кожа скользкая синей, чем купорос.
Там кровосос, от наслажденья бледный.
Там клювами целуются взасос.

Там две змеи сплелись в совокупленье.
Там извергает семя нетопырь.
Могильный червь разносит запах тленья.
Кровавой пеной хлюпает упырь.

Они на флаг плюют, кидают корки.
Им вытирают чресла и носы.
И флаг дымит от сатанинских оргий,
Лишён былого света и красы.

Я прислонился к фреске золочёной.
Я долго ждал, когда погаснут свечи.
Когда замрут блудливые ручонки,
И в мёртвом сне угомонится нечисть.

Застыл в объятьях устрицы кузнечик.
Упырь во сне кричал и хохотал,
Вонзив в клопа свой острый наконечник...
Тогда мой пистолет загрохотал.

Я разбивал их черепа и клювы.
Их мозг летел, как мерзкие фонтаны.
Мне их прыжки и корчи были любы.
И я стрелял в них точно, непрестанно.

Когда клубки лягушек и тритонов,
Комки химер и жужелиц ужасных
Лежали ниц, не издавая стонов,
Я отряхнул от них мой флаг прекрасный.

Я целовал его священный шёлк.
Я обмотал его вкруг тела, под рубахой.
И на меня Дух Божий снизошёл.
Я вышел из Кремля, не зная страха.

Я флаг сберёг. Он жив, мой флаг священный.
Он в сердце верящем моём полощет.
Я знаю, будет день благословенный,
Когда я вместе с ним приду на площадь.

И он опять вернётся в небеса.
Его никто и никогда не снимет.
А я уйду за горы и леса —
Туда, где матушка меня обнимет.