Г.Данелия - "Тостуемый пьет до дна"

Еще несколько глав из замечательной книги замечательного кинорежиссера.

С ПЬЯНЫМ САНТЕХНИКОМ НЕ СПАЛ!

На Афоню у нас было три кандидатуры – польский актер Даниил Ольбрыхский, Владимир Высоцкий и Леонид Куравлев. Три замечательных разных актера. Три разных фильма. Остановились на Куравлеве. И не ошиблись! Есть в Куравлеве какой то секрет. Афоне в его исполнении прощают то, чего никогда бы не простили ни Афоне Ольбрыхского, ни Афоне Высоцкого. А этого мы и добивались. Нам хотелось, чтобы зрители в конце фильма не возненавидели нашего Афоню, а пожалели.
Между прочим, думаю, что мы даже слегка перестарались. Афоня в исполнении Куравлева получился настолько обаятельным, что на «Мосфильм» пришло немало возмущенных писем от жен пьющих особей. Особенно запомнилось одно, в нем дама из Омска спрашивала: «Товарищ режиссер, а вы сами когда нибудь спали с пьяным сантехником?»
В ответном письме я сознался, что не спал. Ни с пьяным, ни с трезвым.

ФЕДУЛ

Зрители полюбили светлую и наивную Катю (не зря старались!), рассудительного Колю и даже разгильдяя Афоню, но самое большое количество аплодисментов на встречах в кинотеатрах срывал алкоголик, мерзавец и законченный подлец Федул, которого в нашем фильме великолепно сыграл Борислав Брондуков.
(Реплика Федула: «Гони рубль, родственник!» – стала визитной карточкой фильма.)
В костюме и гриме Боря был настолько органичным, что когда во время съемок в ресторане (ресторан мы снимали ночью в Москве) он вышел на улицу покурить, швейцар ни за что не хотел пускать его обратно. Брондуков объяснял, что он актер, что без него съемки сорвутся, – швейцар не верил. Говорил: много вас тут таких артистов! Брондуков настаивал. Швейцар пригрозил, что вызовет милицию. И вызвал бы, но тут на улицу выглянула моя помощница Рита Рассказова.
– Борислав Николаевич, вы здесь?! – обрадовалась она. – А там паника: куда актер делся?!
– Неужели он и вправду артист? Надо же! – удивился швейцар.
А позже, когда снимали «Слезы капали» в Ростове ярославском, в гостинице я у себя в номере вдруг услышал, что кто то в ресторане поет французские песни. Я спустился. Была поздняя осень, народу в ресторане было мало. На сцене с микрофоном в руке Брондуков пел песню из репертуара Ива Монтана. И это был уже не доходяга и алкаш Федул, а элегантный, пластичный и обворожительный французский шансонье. Жаль, что эта грань его таланта так и осталась нераскрытой.

ПРО ЛЮБОВЬ

Я был молод и был влюблен. Безнадежно. Она была замужем и не была ко мне благосклонна. Но как то вдруг позвонила и пригласила меня к себе вечером на чай (муж был в отъезде).
Я занял денег, поехал на Центральный рынок, купил большой букет цветов и персики. Она жила на площади Маяковского, в доме, где был магазин «Грузия». Я поднялся на ее этаж, остановился перед дверью. Сердце в пятки уходит. Спустился в магазин, купил бутылку коньяка.
Она пригубила маленькую рюмочку, а я – всю бутылку. Храбрости не прибавилось.
Спустился, купил еще бутылку коньяка. Поднялся. Сидим. Она опять пригубила маленькую рюмочку и ела персики, а я выпил вторую и понял: уже тепло, еще грамм сто добавить – и будет полный порядок, но было уже одиннадцать вечера, магазин закрылся. И я предложил ей вызвать такси и поехать в аэропорт «Внуково».
– Там буфет всю ночь работает, – объяснил я.
Она отказалась.
– Ну как хочешь, – сказал я.
И поехал во «Внуково» один.
Прав был Венечка Ерофеев: каждому поют свои ангелы.

СУВЕНИР

Я вспомнил, как помогал одному нашему хроникеру во время туристической поездки в Японию сделать покупку. Хроникер почему то решил, что я знаю английский язык, и попросил меня помочь купить ему презервативы с усиками.
– Ну не знаю я, как по английски презерватив, – попытался увильнуть я.
– Наверное, так и есть – «презерватив», это не русское слово.
Пришли в аптеку. Юный продавец в очках очень вежливо поприветствовал нас и спросил по английски, чем он нам может помочь.
– Зе презерватив, – чтобы было понятнее, я приставил артикль «зе».
Он не понял.
– Презерватив фор лав, – выкрикнул хроникер громко, чтобы было понятнее.
Продавец пожал плечами. Тогда хроникер сжал кулак, выставил руку вперед и стал показывать, что он на нее что то надевает.
Продавец кивнул и показал нам резиновые перчатки:
– Это?
– Нет! Ноу! Найн фор арбайтен, фор лав с майн фрау, – заговорил на «эсперанто» хроникер и показал на то место, где располагалась часть тела, для которой предназначалось это великое изобретение французского ученого.
– О, кондом! – догадался наконец продавец.
– Гондон, гондон! – обрадовался хроникер. – Дошло наконец!
Продавец тоже заулыбался и положил на прилавок пакетик.
– Есть разных цветов. Вы какой хотите? – спросил он.
– Цвета любого, только объясни, что мне надо с усиками.
Как будут усы по английски, я тоже не знал. Я показал на пакетик и пошевелил двумя пальцами:
– Вот этот гондон, но с усиками, понимаешь?
Продавец не понял. Хроникер приложил руку к своему месту и там пошевелил пальцами, продавец покраснел и стал сопеть.
– Ну тупые! – сказал хроникер.
– Подожди, сейчас он поймет. Вот это, – я постучал по пакетику, – с усиками, – я подергал себя за усы и еще раз пошевелил двумя пальцами.
Продавец вконец испугался, сказал нам – вейт, плиз, ушел, через несколько секунд вернулся с пожилым господином, наверное, своим папой. Папа спросил строго, что нам надо. Мы повторили процедуру с пальчиками и с усами, папа каким то образом понял, что мы ищем, и сказал:
– Это в Японии не продается. Департамент здравоохранения это запретил, – но он может предложить нам разноцветные изделия, и начал класть на прилавок пакетики: – Вот малиновые, желтые, зеленые и даже черные есть.
– Скажи, что берем малиновые, и спроси, есть ли у него свечи от геморроя, настоящие, японские?
Как будет по английски «свечи от геморроя», я тоже не знал, а объяснять на пальцах категорически отказался, свечи хроникеру мы купили, когда пришли на корабле из Нагасаки в порт Находку.

Продолжение следует....