Ещё одно фулиганство от Бабусеньки Ягусеньки! Деревенская дедектива, с ненормативной лексикой! Так, что, осторожно!
за тибя Матвеич 
ни дай бох в нашем квартале такой заведёца 
Как бэ панравилось!
Предлагаю рассказ другого аффтара для азнакамления
Алевтина, колхозный цикл
Евгений Староверов
2008 г.
Закончив круг, я встану на крыло,
Мой срок наступит, уходить в иное,
Не в «светлый» вирый, царство перегноя,
Где правит самомнение больное,
Уйду в Аид. Там наши, там тепло.
- Я с тобой не то, что разговаривать, даже общаться не хочу дура. Если ты нашла у меня в кармане какой-то несчастный гандон, то это не значит, что я гуляю. Почему ты решила, что я именно по бабам бегаю? Если хочешь знать, мы с мужиками вчера после работы на пустыре забавлялись. Дура ты! Я имел ввиду нашли пачку этих презервативов и шутейно надували их.
Что говоришь? А, нет, они не использованные были. Почти новые ещё. Хотелось детям праздник устроить. Типа надуем, и дома малЫм подарим. Какой праздник? Так Первое мая! И чё? Пусть загодя порадуются. Я же не капризничаю. Каждую пятницу чему-нибудь, да радуюсь. Что там, к Первомаю будет, через два месяца, никто не знает. А так вот оно, радуйся себе, ага! Больше-то всё одно отрады нету. Где твои дети, пустельга?! А всё потому, что сука ты Алевтина, как есть бог!
Алевтина баба сильная! Самостоятельная и целеустремлённая. Из таких баб стоило бы мужиков делать. Из одной матконосной особи, примерно штук пять «кормильцев» получится. Таких баб не мало на нашей грешной земле, а в последнее время стало рождаться всё больше и больше. Природа ничего не делает без тайного, сакрального смысла. Почему?
Да потому что мужик, как компонент двуполой системы размножения стал вырождаться. Теперь мужчина гордится уже не силой, отвагой и желанием порадеть за землю-матушку, но причастностью к политике, наличием немалых нолей после единицы на счету, каким-нибудь Порше, а то ещё возможностью сидеть целыми днями в тёплом офисе у плазменного экрана и посредством оптико-волоконной пид...сить оппонента на другой стороне земного шара. Весело и совсем не больно.
Алевтина из той породы, что коня на скаку, в горящую избу итд. Петю за неё сосватали не случайно. Неудачный он народился у родителей. В руках всё горит в буквальном смысле слова. Что ни доверишь, всё испортит. За таким «главой семейства» нужен постоянный догляд. Чтобы не убился, палец себе не пришиб, трусы опосля бани поменял. Единственный его плюс, - утолщение в развилке. Что характерно дети от таких тоже иногда получаются. Любит природа пошутить, такая вот она затейница!
Вечером, закончив дела в конторе, Алевтина решила не ждать битком набитый автобус, а прогуляться пешком. Благо, что идти всего-то пять остановок. Пошёл лёгкий пушистый снежок. Кое-где уже расторопные коммерсанты украсили деревья напротив своих офисов весёлыми гирляндами. Время позднее, но центральная улица кипит людской суетой.
Проход между новостройкой и ЖБК, не самое лучшее время для ночных прогулок. В другое время Аля не рискнула бы идти этой козьей тропкой. Но так хотелось домой, к нагретому дивану, к чайнику с…. Вспомнив чайник, Алевтина автоматически вспомнила Петю, своего благоверного. Наградил же бог трутнем. Был мужик, как мужик. Даже ухаживал когда-то. Эх…
Голос за спиной заставил Алевтину вздрогнуть. Тут же она одёрнула себя и взяла в руки. А вот и хозяин голоса. Парень, совсем ещё молодой.
- Тётенька, извините за Христа ради, у вас закурить не найдётся? – ёрничал пацан.
И только Аля хотела его отбрить, как ещё трое вынырнули из пролома в заборе, опоясывающем стройку. Сердце ёкнуло, дурные предчувствия судорожно оформились в яркую картинку.
- Ну, пойдём тётка, - сказал тот, что покрепче. – Нас всего-то четверо, а ты вон какая крепкая. Да не бойся, мы не извращенцы, какие. Если хочешь, можем тебе даже водки налить, типа для смелости.
- Ребята, а вы ведь плохое удумали, - пыталась сопротивляться Алевтина. Но несколько пар рук схватили её, пахнущая табаком ладошка заткнула рот. Заткнула по уму, лодочкой, чтобы не укусила. И время остановилось…
Ну, и где ты была мандовошка? У тебя смена кончилась пять часов назад. А чё у тебя с рожей? Да ты же пьяная сукерна!
Аля едва войдя в комнату, без сил повалилась на диван. При этом её разорванное платье задралось, явив озлобленному мужу голую, без трусов попку с синяками от пальцев.
Петя задохнулся от гнева, горло его перехватило спазмом. А дальше был скандал.
Под руку ему попалась ножка от табуретки. Давно бы приклеить, да всё руки не доходили.
Когда Петя устал бить жену-гуляку гранёной деревяшкой, он бросил её на пол и принялся пинать ногами. Опомнился уже тогда, когда понял, перед ним на полу бездыханный труп.
Устрашившись содеянного, мужик бросился за водой. Обрызгал жену, но сия процедура радости не принесла. Тогда он кинулся на кухню к телефону, чтобы вызвать скорую. Накручивая диск телефона, и чертыхаясь на занятость искомого номера, Петя не заметил, как Алевтина встала с полу.
Вид её был страшен. Лицо представляло кровавую маску. Один глаз не смотрел вовсе, из пустой глазницы по щеке стекала слизь. Левая рука безвольно висела вдоль туловища. Аля неслышной тенью вошла на кухню. Её глаз зафиксировал сечку, лежащую на приставной тумбочке. Здоровая рука сомкнулась на точёной нержавейке. Петя периферийным зрением срисовал движение, и уже поворачиваясь с ужасом, увидел летящее ему в голову орудие. Глухой удар остро отточенной стали о череп мужчины, ознаменовал, конец сей истории.
Ан нет, вру, однако. Ещё был эпилог. Нанеся по телу лежащего мужа ещё пару-тройку ударов, Аля, или уже не Аля? Вернее то, что от неё осталось, разделась до гола. Процедура из-за сломанной руки заняла не мало времени, но, наконец, с одеждой было покончено. Женщина вынула из шифоньера свадебную фату, надела её на голову и вышла на улицу. Радостно сияли зацелованные снежинками ночные фонари. Луна, мудрая и холодная смотрела на уснувший город.
Е.Староверов.
-0
Уважаемый аффтар между прочим!
Вот, Леший спэшл для тебя))))
Лешак
Евгений Староверов
2008 г.
- Видит бог Панкрат, ты пи...ер! Я тебе лошадь для чего давал? Чтобы сено привезти, а ты что с нею сделал? Почему она вся в мыле? Ты что пытал её сволочь? В глаза смотри, когда пи...дишь халупник…
- Я Семён тебе ничего не скажу, потому что ты лошадь за человечество не считаешь. А может она испужалась? Может, ей такое довелось, что ты Семён в страшном сне не увидишь! Ты видел когда-нибудь, как бригадирша со свинофермы Петрованиха сереет? Вот! Это страшно Семён!!!
Расскажу, если нержавейкой лязгать не будешь.
По утрянке запряг я Светку и навострился в сторону Васильевского лога. У меня там копёшка гороховая стоит ещё с прошлогоду. Взял чекунец первача, ну чтобы не забыть куды еду, забрался в телегу и прикимарил. Светка по утреннику шибко идёт, ажно приплясывает, ветерок сладкий ласкается. Хорошо!
Проснулся я и понять не могу, где я и что я. Кругом ёлки ископаемые, в три обхвата, и темно, как у твоёй в рейтузах. Сам пи...ор если чё…. Смекаю, куда же меня эта лярва весёлая завезла. Начинаю искать дорогу, а её и нетути. Круг телеги трава в пояс, не примятая. Места вобще незнакомые. Скажу, как на духу Семён, струсил я. Ты меня знаешь. Помнишь мы всемером пришлого грузинца мудохали? Струсил я тогда? Нет! А тут оторопь взяла, и не отпускат…
Слез я с телеги, Светке наказал не баловать, а сам стал быть, дорогу ищу. Кругами пошёл расширяющимися, так сподручнее. И вот тут-то оно и приключилось. Стоит ёлка кондовая, ёлка-баушка. Такую ежели спилить, так цельный год можно какую-нито Туртугалию отапливать. Вся в потёках смолы, коросте старости и мха.
Захожу я за ёлку и тут же вымыриваю с другой стороны…. Драть мою тёщу прощелыгу оглоблей в жопушку. Светки с телегой нету, как ровно и не бывало! Писать захотел сразу, что характерно. Выхожу обратно, а Светка вона она, сереет и ухом не моргнёт. Что за напасть?! Шалишь, думаю дедушка и иду гледеть обратно. Опять то же полотно Чехова, нету кобылы, как будто и не сралась как из бетономешалки.
Разов пять так-то делал, а всё одно, словно в другой мир попадаю. Наконец устал, ноги трясутся и уже не то что писать хочется, а дак и вовсе…. Решил самогоночки принять, для ясности измышления. И только достал скляницу, как глядь поглядь, возле телеги мужичок стоит. Маленький, нечесаный, морда чмушная, практически не морда, а жопа, вон как у тебя Сёма…. Больно же…
Я с неудобства-то чуть с телеги не сверзился. А мужик смотрит на меня и говорит, да басом таким низким и страшным:
- Ну что Панкрат, долго ты мне тут вкруг ёлок выплясывать будешь? Я тута для красоты штоле поставленный? Давай быстро пугайся, сри в исподники, а потом я тебе ё...ну для профилактики, да так и быть отпущу.
И при этих словах ручищами своими разводит в стороны. Ну, меня долго уговаривать не надо, сам знаешь. Обосрался! Заметил-то потом, а обосрался конечно сразу, не откладывать же.
Руки те у ево Сёма обе левые. Сам ты пи...дишь! Говорю же. Они у ево большими пАльцами вниз вывернуты и ладошками наружу. Совсем мне поплохело, а мужик-от видит, что я просёк ево инкогниту и говорит мне вдругорядь: - Да ты не ссы так-то Панкратий, не зобижу. Скушно мене, вот и решил покалякать. Я как-то давненько уже, с твоим прадедом калякал, а может с прадедом прадеда, не упомню. Вот то умный был мужик, хваткий. Ножиком меня кремневым в бочину пырнул, а пока я дырку сращивал, был таков. Отпущу я тебя, но скажи мне вот что. Почему я, когда пристраиваюсь по-мелкому сходить, так прямо ревмя реву. Вот как больно сикать-то…
Ну, я ж маненько оправился, да и Лешак, а то конечно был он, вроде не нападат на меня. Чё говорю тебе подсобить? С бабами-то давно ли физкультурой занимался?
Давно, - отвечает. – Той седмицы третьеводни жопастая малину собирала, вот её и уговорил. Уж как я с нею порезвился. Жопа, вона как у этой лошадки будет. Да не, больше! И писька оченно мохнатая, только не вкусная, лягушкой пахнет, и пить потом охота.
Спроворил, да и отпустил знам дело. Нам по статусу смертоубийство не положено. Старшие ругаются. А она, уходя, и говорит мне: - Хороший ты мужик Лёня, - это меня так свои зовут. – Бросай свою чащу, да переходи ко мне. Любить буду, как тебе не снилось. Крайнюю избу ишшы, спроси Петрованиху, там всяк укажет.
- Он, значит, говорит, а я всё на Светку поглядываю. А Светку прямо топырит всю. Храпит, пену роняет, а уйти не могет, как скованная. И глазами мне моргает, типа домой хочу. А лицо жалостливое, хоть плач! Я ей тоже исподтишка моргаю, мол, не ссы девка, бог не выдаст…. А сам-то говорю Хозяину.
- Ты прости меня добрый хмм…человек. Ежели ты с Петрованихой загулял, так поди-ко она тебе триппер подарила?
- Што за триппер? - спрашивает меня Леня-лешак. - Никогда не слыхал.
Тут я ему всё обсказал подробно, как и что. Научил на болоте сабельник нарвать да заваривать и пить. Вот он и отпустил меня. А ты кричишь Сёма, как будто я твоей Глафире чего присунул, как в прошлом году.
Вобщем похлопал он ладошками и тут я обморок потерял. Весь сколь было. А очнулся уже на дороге, словно и не было ничего. А впрямь думаю соснил, однако говно-то, вот же оно. Липкое, пахнет, ну короче взаправдешнее…. Да вот хоть сам потрогай.
Панкратий закончил свой рассказ, а бригадир Семён задумавшись, крутил козью ножку. Закурил и, глядя на собеседника, спросил: - А чё говоришь, через сколь дней триппер-то вылазит?
Панкрат же не слышал бригадира. Лицо покраснело, глаза выпучились, как у рака, на висках появились капельки пота.
- Ты чево идеёт? - испугался бригадир. – Дуркуешь или меня решил разыграть?
Глаза пострадавшего смотрели вдаль. Задумчивая улыбка появилась на его мужественных губах. Сзади, на штанах вырастало мокрое пятно в форме Окинавы. В районе мыса Хэдо брюки приподнялись, явив миру обаятельную шишечку. Панкрат какал…
-0
из нашенских прозазайцев - знаю такого и его прозу тожеть-)))
я уже как-то приглашала к себе в гости, чтобы не так ужжжжасссаться: Погуглить, или в Яндекс зайти - кликнуть - Эрна Неизвестная. И я, так же, как упомянутый Вами автор, выйду из-за колонны-
Пасибки за визит и прочтение,
будемо здравы,
-0
ИМПОТЕНТ
Ввечеру, к брёвнам возле маленькой говорливой речушки подтягивались деревенские мужики. Приходили мужики и молодые и постарше. Дедки, хрустя костями, как не смазанными запчастями, с великим трудом усаживались и закуривали свои цигарки. Приходил и вернувшийся из дальних краёв, вдовец, Матвеич. Было ему пятьдесят лет. Как говаривают на деревне: старик. Был Матвеич коренаст, лобаст, сед как лунь. Глаза имел тёмно-синего цвету, в котором плескалось бездонное море нежности. В молодости Матвеич с женой подались в чужие края за счастьем, да там и схоронил Матвеич свою супружницу, поди уж лет пятнадцать вдовел.
- Когда сженишься-то, Матвеич? Чо один, да один? Печка греет бочок, а херец - бабец! Ха-хах-ха, - ржут мужики, - а, Матвеич?
Матвеич бесхитростно щурился и отбивался шуткой:
- молод ешшо. Каки мои годы!
Был Матвеич молчуном. В любых разговорах только кивал головой да хмыкал. Давно Матвеич вернулся в деревню, а всё один, да один. Ясно, что уже и не мужик вовсе. Мужики прозвали его импотент, потому как о подвигах мужских не рассказывал, видно было, что мужику не о чем рассказывать.
Разговор, как водится, начинался о погоде, о видах на урожай. Делились планами забоя скотины, договаривались о помощи по хозяйству. Когда на небе зажигалась первая звезда, к восторгу ребятни, начинались сказки о ведьмах, домовых, банниках, кикиморах и другой нечести. Все расказчики дружно клялись, что видели этих самых нечистых в разное время суток, чаще, ночью. Некоторым домовые даже предсказывали судьбы. Рассказывали о местных ведьмах, как якобы видели, что они доили коров, катались среди ночи на свиньях, доводя их до изнеможения. Восторгу и визгу было, - на всю округу…
Когда ребятню отправляли по избам, тут начинались самые интересные разговоры: о бабах.
Петька Косой рассказывал, уже в который раз, как он ночью в огороде зажал Лёхину вдову, и она так громко выражала восторг, что Петька боялся быть пойманным на месте преступления. Но следы преступления, однако, вдова оставила – вся спина и задница были в кровь изодраны. Нюське, жене наплёл: - коза, Дульсинея, т-т-тудыть её, напала сзади неожиданно. Нюська потом устроила грандиозный скандал Ефимовне за уродство своего мужика, даже требовала откупных, но Ефимовна послала Нюську, куда Макар телят не гонял и пообещала натравить Дулю и на неё. А Дулю на деревне боялись даже собаки, поэтому Нюська быстро свернула скандал.
Только мужики всё хохотали и спрашивали, скоро ли Петька спилит рога Дульсинее.
Василий, степенный мужик, рассказывал, как поехал в соседнюю деревню к кумовьям, а кума дома не было. Кума поднесла стаканчик, а потом затащила на сеновал.
- А я никак не могу. Полный нестояк... Уложила она меня на спину, а я рад, пусть думаю, уродуется, пока я посплю.
Мужской хохот слышен был на всю деревню.
Только Матвеич хмыкал, да головой крутил.
- Что, Матвеич, завидно?, - сочувственно спрашивали мужики. Такая твоя планида. Списал тебя Бог, как мужика. Наверно это у тебя от стрессу, - конешно, жену молодую схоронил.
Мишка Голованов рассказывал, как однажды в городе, в командировке, бабец попалась, пальчики оближешь. Вытворяла такое... всю ночь покоя не дала, думал, сдохну, - с восторгом трепыхался Мишка. Мужички знающе улыбались, кивали головами, а Матвеич тягостно вздыхал.
- Матвеич, слышь, может нам не расказывать о своих подвигах, а то тебе совсем плохо?
Матвеич отнекивался и просил дальнейших рассказов.
Генка Пузанов хвастался, как однажды, по-офицерски, встояк отодрал деваху прямо опершись на кухонную дверь, за которой шла гульба во главе с рогачём этой девахи.
- Так себе, оказалась деваха, - разочарованно подводил итог Генка, сплёвывая табачную тягучую слюну.
- Да-а, редко повезёт с бабой, тянули мужики.
- Слышь, мужики, когда я учился в техникуме, - сказал Андрюха, - мы устроили однажды день гранёного стакана с групповухой, так наши подружахи живчиков откушали ...со счёту сбились... Охренительная сексуха получилась. Мужики завистливо вздыхали, - да-а-а.
Этот случай был самый забористый и мужички требовали подробностей происходящего, и Андрюха цветисто живописал, благо, было кому слушать.
Когда иссякали рассказы мужиков, просили Матвеича:
- Матвеич, ну ты-то, ты-то чё ли что расскажи, а?
- Дак, неча рассказывать, отнекивался Матвеич.
- Эх, бедолага, - жалели Матвеича мужики. Видно совсем рано отстрелялся, даже в памяти ничего не осталось.
- А моя Любка, - сплюнув на землю, - даже минет не может делать, дура... вывернет меня, - говорит - на твои муде. Мужики сочувственно вздыхали, начинали говорить каждый о своей неумехе и на этой драматической ноте расходились по избам.
…Привычный и щекочущий самолюбие трёп передавался по наследству. Уже молодые мужики рассказывали о своих мужских подвигах по бабскому делу...
Жизнь текла в привычном русле... Детки рождались, всякие: беленькие, черненькие. Стали появляться и рыженькие ребятишечки. То в одном дворе мальчонка проскочит, крсненький, что твоя медь, то у соседа подсолнушек - девчоночка, желтенькая, как солнышко. Да все как на подбор: крепенькие, здоровенькие, красивенькие...
Однажды молодуха Клавка заявила, что выходит замуж. Через неделю из деревни уехали Клава, сорока лет, и Матвеич, шестидесяти двух лет. И тут, в деревне кто-то вспомнил, что Матвеич то, в молодости рыжим был, как огонь…
Скандалу было! Ломаных ребер, да выбитых зубов по улицам собрали – не сосчитать…
Только жертвы деревенской трагедии не жалели ни о чём.
Потому как испили они нежности, да ласки хмельной дарованной мужиком с глазами темно-синего цвету.
© Copyright: Эрна Неизвестная, 2004
Свидетельство о публикации №2403020114