Ночная рыбалка

Дождь начался одновременно с ленивым субботним рассветом. Начался сразу же проливным, не размениваясь на разные там накрапывающие и моросящие. Шумный, тёплый и мокрый-мокрый июльский ливень, сопровождаемый, как и положено июльскому ливню, яркими вспышками молний в полнеба и взрывоподобными раскатами грома спустя несколько секунд после каждой такой вспышки.

Гром и разбудил Серёжку. Разбудил куда как бодрее старого механического будильника, который они исправно заводили с Андрюхой уже пять вечеров кряду для своего раннего подъёма на утреннюю рыбалку с одной из бесчисленных песчаных кос красавицы Ии. Будильник легко и просто выключался большой металлической кнопкой над циферблатом, гром выключаться явно не планировал, залетая в летнюю спальню на чердаке деревенского дома через широко открытую чердачную дверь над приставной деревянной лестницей. Серёга вылез из-под одеяла, растолкал спавшего на кровати у противоположной стены Андрея - тот на правах хозяина чердачной спальни был куда как более привычен к различным звукам снаружи. Сегодня они смогли наконец-то проснуться на рассвете. Глядишь, пока перекусят и соберутся, дождь несколько стихнет, а потом и вовсе прекратится.

Увы, у дождя были другие планы. Он продолжался всё тем же грозовым ливнем, видимо, изрядно скопив испарившейся за знойную неделю водицы из бесчисленных рек и речушек Ангаро-Байкальского бассейна. Так что первый удачный ранний подъём юных рыбаков оказался напрасным, и, окончательно приняв данный факт, пацаны часиков в семь, сразу после весьма плотного деревенского завтрака, поднялись по приставной лестнице спать себе дальше, благо, гром стал к тому моменту куда как тактичнее. Проснулись они ближе к обеду, как с ними обычно и случалось в предыдущие шесть дней с момента приезда Серёжки со своими родичами в посёлок к тёте Гале – лучшей мамкиной подруге с давней поры их общего на двух подружек беззаботного деревенского детства. Такие поездки были традиционными и случались в году даже чаще чем лето. Дважды Серый встречал в посёлке Новый год, ещё несколько раз приезжали под октябрьский тётигалин День рождения. Галина со своей семьёй и сама неоднократно гостила у подружки Люси в Иркутске. Недавно минувший июнь поселковые и вовсе прожили в областном центре почти целиком – всё семейство, за исключением мелкой Дашки, "по блату" усердно подлечивало изрядно запущенные зубы в поликлинике МВД на Литвинова, где Люська работала медсестрой в стоматологическом кабинете. Надоесть семьи друг другу как всегда не смогли, беспроблемно соседствуя в достаточно просторной по нашим стандартам трёшке, и буквально следом отправились в деревню с ответным визитом и горожане. Главы семейств одинаково обожали охоту, а в достаточно дремучих припосёлковых лесах возможно было вдоволь побраконьерничать без оглядки на охотничий сезон. Выпивать совместно мужьям давних подруг было тоже достаточно интересно, тем паче долгим запоям оба были не подвержены и умели "посидеть по-культурному". Ну и Серёжа с Андреем, на радость мамам, тоже были привязаны друг к дружке с ранних лет, несмотря на неполные два года разницы в возрасте.

К полудню дождь превратил в неаппетитную кашу все неасфальтированные поселковые дороги, запустил вдоль этих дорог бурные ручьи-речушки, разлил в низинах лужи-озёра и вскоре закончился так же резко как и начался. Как говорится в примете, субботы без солнца не бывает, и уже в два пополудни на бирюзовом небе не было ни облачка, а высокое июльское светило беспощадно било со своих зенитных позиций, окутав посёлок буквально осязаемым облаком ароматных испарений запаха мокрой травы. Так что к позднему вечеру все придорожные ручейки убежали к маме Ие, а немногие выжившие лужи превратились в лужицы. Много лучше стало и с дорогами, посему то из одного, то из другого двора стала раздаваться весёлая трескотня заводимых мотоциклов – поселковая молодёжь готовилась к традиционным летним ночным покатушкам.

Серёгу с Андрюхой под брезентовой крышей немаленького сарая, служившего одновременно для андрюхиного семейства гаражом, тоже ждал мотоцикл. Ещё с прошлого вечера. Да не юркий и лёгкий "Восход", подаренный родичами Андрею на его майское пятнадцатилетие, а мощный батин "Урал", выпрошенный пацанами спецом под свою рыбалочку. В ураловской коляске уже сутки лежали приготовленные рыболовные снасти, хлеб для прикорма да банка с вряд ли пережившими эти сутки дождевыми червями. Пусть рыбалка снова не состоялась, но мотик же все равно уже выпрошен. Андрей обожал свой "Восход", но вдвоём на нём гонять было не слишком удобно. Взрослые вовсю топили баню, на летней кухне накрывался послебанный стол, настроение было соответствующим, так что при должной наглости Андрюхе можно было попробовать выпросить даже отцовскую "Ниву".

Снасти из люльки вытаскивать не стали. Была запланирована традиционная скоростная поездка по достаточно свободному субботним вечером тракту километров на десять-пятнадцать в одну сторону да не менее традиционный заезд в лес, на Поляну – излюбленное тусовочное место поселковой молодёжи. Там они тоже надолго не задержатся, сегодня надо лечь пораньше – утром снова на рыбалку, теперь уже точняк! Первым делом проехали мимо клуба. Погожими летними вечерами субботний дискач был в посёлке не слишком популярен, но на единственной асфальтированной площади в деревне частенько собирались другие юные мотоциклисты, планируя свои совместные вечерне-ночные выезды. В данный момент однако у здания клуба не было ни одного мотика - то ли все уже уехали в одном из трёх дорожных направлений, то ли, наоборот, ещё никто здесь не собирался. Лишь на лавочке возле бокового выхода в одиночестве курила Ленка Гонишь – семнадцатилетняя соседка Андрея и одна из самых недомашних девок в посёлке по совместительству.

- Ленка, привет! Есть народ на дискаче? – на правах младшего соседа Андрей поздоровался первым.
- Ты гонишь? – Елена задавалась данным вопросом раза в три чаще, чем вся остальная деревня вместе взятая, отчего и имела столь нетривиальное прозвище, - сёдня же суббота, там кино сейчас крутят.
- Чё за кино?
- Да муть какая-то, типа детектив, но скучный-скучный, в зале две бабки с внуками, и те вот-вот заснут…
- Видела кого-нибудь?
- Вообще никого. Гон такой, весь посёлок словно вымер… А вы куда, шпанцы, собрались? Возьмите меня покататься, а то я щас со скуки сдохну!
- Сама ты – шпанец, толстожопая! – Андрей знал Ленку всю свою жизнь и старался никогда не давать языкастой девке спуску, уже года два как искренне считая себя совершенно взрослым, - некуда нам тебя садить, видишь, коляска загружена!
- Я могу в коляску сесть, - в разговор вмешался Серёжка, запереживавший, что фигуристая и совсем не толстая девка сейчас обидится на друга. В свои тринадцать с половиной он ещё не обижался на шпанца, но уже начинал засматриваться на женские формы, - я не такой толстожопый.
- Ты чё гонишь?! - Ленка одарила городского скорее ласковой оплеухой, на самом деле она почти торжествовала в душе, скоренько усаживаясь сзади Андрюхи, пока шпанцы не передумали.

Трио проехалось по всей длине двух наиболее оживлённых улиц посёлка на достаточно крейсерской для дорожного покрытия этих улиц скорости около 60 километров. Серёжку в коляске не менее трёх раз прилично тряхануло на колдобинах, слева от него достаточно интересно тряслась Ленка в жутко модном тем летом китайском спортивном "Адике" - крепко обнимаемый ею сзади за талию Андрюха явно был более привычен к управлению "Восходом". После заглянули на деревенский стадион, включавший в себя футбольное поле без трибун, но с воротами, два турника и рукоход. Ленка оказалась права - кругом царило нетипичное для летней поры безлюдье. Лишь только разводились пастухами по домам напасшиеся с обеда деревенские коровы, да клубился над печными трубами бань белый дымок, окутывая посёлок приятным ароматом субботнего вечера.

Так и не найдя себе новых попутчиков, выехали с одноимённой улицы на Тракт в количестве одного транспортного средства. На широкой, пустой и, самое главное, асфальтированной дороге Андрей тут же газанул до 90 км/ч. Мощный "Урал" разгонялся даже чуть быстрее сотки, но юному водителю всё же хватало рассудительности - на мотике и при 90 испытываешь весьма острые ощущения, да ещё и с двумя пассажирами в придачу, так что через пару минут скорость была сброшена на пару десятков км. На ровной дороге пассажир женского пола отпустила талию водителя, взамен взявшись правой рукой за пластиковую ручку спереди своего сидения, вытянула вперёд свои длинные ноги и даже попыталась спеть один из шлягеров того давно минувшего лета, перекрикивая стрекот двигателя. Ленке явно больше не было скучно.

- Пацаны! Поехали в Братск! К Таньке Ивановой заедем. Затусуемся!
- С гаишниками братскими договоришься? Бензина мне пару канистр купишь? За тусовку весёлую забашляешь? - Андрюха зарубил на корню такие позитивные девичьи хотелки. Он остановил мотик у обочины, - Лен, лучше слезь пока на пять минут, покури - я Серому обещал дать немного прокатиться.

Пассажир мужского пола тут же перебрался за руль, находясь на Седьмом небе от нахлынувшего водительского счастия. Азам мотоциклетного вождения Серёга был уже обучен и даже однажды сам вёл этот самый "Урал" под чутким контролем товарища, сидящего за его спиной. Точно так же они проехали и сейчас. Несмотря на непродолжительность поездки и достаточно скромную скорость движения, кайф Серёжка получил неописуемый, сумев даже самостоятельно и аккуратно развернуть мотик на пустой трассе, чтобы вернуться обратно к докуривавшей свою сигарету компаньонке в вечерней поездке. У Елены тем временем появилась новая идея продолжения банкета.

- Поедемте на речку! Искупнёмся. Вода уже пару недель как парное молоко!

Данное ленкино предложение было заманчивее предыдущего, особенно для никогда не купавшегося ранее ночью в девичьей компании Сергея, но хозяин транспортного средства после минутного раздумья отсрочил данное событие в жизни своего младшего друга.

- Мы с утра на речку собираемся. Порыбачить. Сёдня надо пораньше лечь. Да и бензика маловато, может не хватить, а батя сказал, не даст больше, чтоб я каждый день его мотик не клянчил. Поехали с нами утром, часиков в пол-шестого, там и купальник даже сможешь с собой захватить)
- Да ты гонишь! - Ленку как будто оскорбило предложение купаться в купальнике, - я в пол-шестого ложиться буду, а не вставать. А сейчас-то вы чё, всё, домой?

- На Поляну собираемся на часок. Поедешь с нами?
- Спрашиваешь ещё! Конечно поеду! Но если и там сегодня никого нет, то это вообще гон какой-то будет...

За данным коротким разговором вокруг окончательно стемнело. Короткая июльская ночь начинала для подросших и не совсем ещё подросших детей свою очередную тёплую летнюю сказку. Все заняли свои сиденья, Андрей включил переднюю фару, и вскоре "Урал" съехал с ровного асфальта на пусть и давно раскатанную, но всё же стопроцентно лесную дорожку с многочисленными неровностями в виде корней да каменюк. Наверняка ленкины формы снова затрясло на ухабах, но теперь эту тряску не было видно никому, лишь только руки её снова крепко обвились вокруг талии соседа. А Сергей так же невидимо подпрыгивал в люльке и думал о лесе, по которому они сейчас ехали.

Лес манил Серёжку сколько он себя помнил. Лес был одним из главных героев любимых сказок, которыми он зачитывался как только научился читать (ещё задолго до школы). Лес был лучшим актёром во всех детских фильмах, в которые его приглашали сниматься. Лес безусловно был сказочен и в действительности! Серёжа и сам ещё не успел покинуть свою собственную детскую волшебную сказку, а окрестности обожаемого посёлка были для него главной сказочной декорацией необозримых размеров.

Лес начинался сразу за улицей, по которой проживало тётигалино семейство. Совхозные поля простирались вдоль Ии с другой стороны посёлка. А здесь, через восемь домов улицы под неоригинальным именем Лесная, за раскатанным деревенской автотехникой пятачком голой земли одна из самых широких поселковых дорог стремительно ужималась до дорожки, а следом и вовсе до лесной тропки. Редкие было дерева уже через несколько десятков шагов от пятачка вдруг обнимались стеной. Входом за эту стену служил шлагбаум-ствол сломанной берёзы, к которому Серый два лета назад прибил собственноручно изготовленную на уроке трудов квадратную фанерную табличку с ажурно (насколько хватило его каллиграфии) выведенными выжигателем вензелями: "В гостях у Сказки". Обычно ещё на подходе к "шлагбауму" идущих в гости приветствовала первая кукушка.

Это была грибная часть Леса. Населена сия территория была преимущественно птицами. Серёга лет с пяти бродил по ней с заядлой грибницей матерью по нескольку раз за ежелетнюю поездку в деревню. Участок любителей громкой охоты находился километрах в двадцати от посёлка. Там Сергей был лишь единожды, примкнув к чисто мужской компании в охоте на уток на небольших озерцах близ речки. В ночную охоту с засадой на многокилограммовую лесную добычу взрослые Серёжку пока не брали, несмотря на его регулярные просьбы. К охотничьим угодьям деревенские добирались на "Нивах" и УАЗиках, сколько хватало для данного транспорта колеи, а далее шли пёхом.

А ещё в Лесу была Поляна. На неё вёл местами заросший травой сворот с тракта, ширина которого не позволяла съехать туда на машине. Даже на "Урале" с люлькой периодически приходилось маневрировать между стволов деревьев дабы не вписаться в один из них. Впрочем, пилот "Урала" давно изучил данную лесную трассу, как, к слову сказать, и все остальные местные юные мотопилоты. Так что полуторакилометровый участок был преодолён в лесной темноте без каких-либо дорожных инцидентов, и вскоре наша троица очутилась в эпицентре местных молодёжных тусовок.

Как рассказывали деревенские, лет двадцать назад местный леспромхоз начал в этом месте вырубку, по каким-то туманным причинам вскорости прекращённую. Поселковая легенда достаточно противоречиво описывала некий несчастный случай, произошедший на новой деляне, вникать в детали которого по молодости лет Серёжке было тяжеловато. Он и не вникал. Вполне достаточным был факт самого существования Поляны. Лес со временем вокруг снова разросся, заросла и проложенная бульдозером колея, превратившаяся в мотодорогу, а совсем зарасти деревьями Поляне не дал автовагончик-бытовка, брошенный прямо посреди леса в ту давнюю пору, видимо, с прицелом на возобновление вырубки, но ставший вместо этого лишь местом свиданий юных деревенских парочек. На самОй Поляне возникло костровище для групповых ночных посиделок молодёжи. Со временем вагончик стал подгнивать под лесными дождями, накренился и, наконец, банально был превращён в дрова. Взамен молодняком был построен огромный дощатый навес из трёх стен, надёжно покрытый шифером. Вдоль каждой стены располагалось по длинной лавочке, а в одном из углов был вкопан ножками в землю карточно-обеденный стол. Сейчас на столе стояли четыре металлические кружки, трёхлитровая банка, наполовину наполненная какой-то мутной жидкостью, в свете костра подозрительно напоминающей бражку. На одной из лавок сидели две вернувшиеся на каникулы из Иркутска местные студентки - Алёна и Оксанка, на другой - двое поселковых "старших" - Иван и Лёха, осенним призывом собирающиеся на армейскую службу. У Лёхи в руках отсвечивала костром лакированная дека гитары и в лес с поляны неслось хрипловато-заунывное:
- Лошадей так много, подков четыре тыщи счастья никому не принесли.
Миной кораблю пробило днище далеко-далёко от земли-и-и...

Песню про печальную судьбу Рыжего Острова прерывать не стали, поздоровались в короткой межпесенной паузе. Следом распевшийся артист выдал ещё парочку лирично-заунывных и одну весёло-матерную композицию, после чего кружки были наполнены из трёшки. Гитарист-певец при этом протянул свой "бокал" Ленке. Молодым даже предлагать не стали, впрочем, Андрей при болтливой соседке пить бы точно не стал, а Серёжка алкоголя никогда ещё не пробовал и даже пробовать не собирался. Выпили, закурили (опять же без участия некурящих ещё тогда "шпанцов"), замахнувшая Елена привычно разговорилась:
- Нифига, какой сёдня дождина ливанул... Я с утра промокла вся до нитки пока за хлебом ходила... А после обеда снова тридцатка... Весь вечер на улице, и никого из молодёжи не встретила... Чё, все гонят что ли, по домам сидят?..

Ей по-быстрому налили снова, ленкина безумолчная болтовня явно нарушала атмосферу, воцарившуюся здесь до приезда на Поляну "Урала". Помогло. После парочки новых глотков Лена чем-то задумалась и даже не помешала Ивану поднастроить принятую из рук товарища гитару. Прежде чем перейти к своей части концертной программы, Ванька сообщил вновь прибывшим, что вчерашней ночью на тракте произошёл некий инцидент между поселковыми "средними" и пацанами из соседней деревни, вследствие чего сегодня компания из десятка мотоциклов переехала недавно через речку "разбираться". Может, ещё заглянут на огонёк костра, расскажут как всё прошло, а они с Лёхой уже набегались на разборки к своему солидному возрасту и выбрали на ночь другое времяпровождение.

В репертуаре Ивана лирика была в своеобразном качестве. И хотя каких-то совершенно новых для себя слов, Серёжка тогда не услышал, некоторые обороты и словосочетания сворачивали его юные уши в трубочку) Подвыпившие девчонки однако похихикивали (Ленка иногда даже громко), как будто уже несколько лет не знали эти частушечные куплеты наизусть. В некоторых местах подпевали. Где-то женские подпевки были к месту, но частенько придавали тексту перебор пикантности. Короче говоря, лёхин репертуар нравился Сергею больше... В процессе пения брага была допита. "Старшие" объявили антракт, закурили, Ваня несколько откровенно приобнял Ленку, положив немаленькую растопыренную пятерню той вовсе не на плечико. А Лёха протянул раскуренную сигарету Оксанке, поочерёдно внимательно оглядел Андрюху с Серёгой и изрёк: "Ехали бы вы, пацаны, по домам, детское время уже закончилось".

Пацаны полминуты назад синхронно думали, что пора уже двигать баиньки, но упоминание детского времени зацепило даже юного Серёжку. Слово, впрочем, взял Андрюха: "А чё это ты нас гонишь?! Это чё, типа твоя поляна, и ты на ней командуешь???". "Слышь, мелкий, ты как со старшими разговариваешь?", - Иван убрал ладонь с ленкиной округлости и демонстративно сжал её в увесистый кулак, - "Тебя может научить уму-разуму?". Дюша однако был совсем не робкого десятка, и с малых лет приучался отцом стоять до конца. "Ну, давай, бля, попробуй поучи! Я отвечаю, как только ты мне всечёшь, я тебе шпагой руку сломаю", - он встал и пошёл к своему мотоциклу. "Вы чё гоните-то все?!" - Ленка пронзительно завизжала, - "Чё, забыли главное правило Поляны - никогда здесь не драться и вообще не конфликтовать?! Вам же всем запретят тут тусоваться!". Она так пристально посмотрела на Ивана, что тот отвёл глаза, потом перевела взгляд на Андрея: "Парни сейчас поедут домой, ведь правда, Андрюша?".

Следующая минута была ознаменована совсем не добрыми гляделками "глаза в глаза" остановившегося на пол-пути до моцика "молодого" и привставшего с лавки "старшего". Как часто бывает, опыт победил - Андрей перевёл взгляд на Серого: "Поехали до дому. Вставать скоро." "Погодите, пацаны!" - Алёнка бросила в костёр недокуренную сигарету и устроила только успевшему присесть Ивану второй раунд гляделок, в финале которого с несколько театральной печалью изрекла: "Давненько хотела тебе сказать, Ваня, что гитарист из тебя тоже гавно..." И испепелив взглядом на прощание Ленку, Алёна засеменила к усаживающимся на "Урал" молодым. Оксанка проводила подругайку нечаянно вырвавшимся смешком, Лёха тоже не смог подавить придурковатую лыбу, Иван не без усилий промолчал. А "Ты гонишь что ли, Алёна???" стало финальной репликой в этой истории от разлучницы Елены.

Сергей снова включил юного джентльмена, усевшись в коляску. Лесную дорожку трио проехало в молчании. Андрюха явно был на взводе, ведя "Урал" без присущей ему водительской аккуратности, а перед самым выездом на тракт едва не вписался в толстенную вековую сосну. У Алёны тоже играли желваки на скулах, но лесная темнота скрыла и эту картинку. Лишь только Серёжка просто по-детски тащился от необъятной и таинственной лесной ночи и думал о том, что совершенно не хочет спать.

Андрей остановил "Урал" на обочине, едва выехав из леса. Спать, как видно, он тоже не собирался и озвучил другу альтернативное предложение: "Серый, давай наконец-то порыбачим, а то, один хрен утром снова проспим". "Думаешь, мы ночью чё-нибудь поймаем? Нет же клёва в это время", - на самом деле Серёже понравилось данное предложение, и улов как таковой был для него делом десятым. "Может, и поймаем, а нет так нет, искупнёмся да костерок запалим на берегу, - предложение друга становилось ещё более заманчивым - щас только домой заедем, бутеров сделаем да ещё какой-нибудь хавки соберём, до кучи Алёнку домой подкинем..."

- Не-не-не, не надо меня подкидывать, я с вами на речку хочу!
- Ты рыбачка что ли? Вот не знал.
- Ага, рыбачка. Рыбанутая на всю голову) Мне просто домой сейчас незачем, я там всякую фигню гонять буду. Лучше с вами, на речке, у костерка. У вас сиги есть, кстати? Я свои все скурила.
- Мы ж не курим, ты чё! - эта реплика была исполнена дуэтом.

С Алёной мало знаком был даже Андрей - до того как поступить в иркутский Политех, она слыла в посёлке домоседкой и тихоней. Серёга же и вовсе мельком видел ранее их новую ночную компаньонку не более двух-трёх раз. Однако оба решили, что более тихая, нежели Ленка, попутчица их рыбалке помешать не должна. Заехали домой. Как и почти во всём остальном посёлке, ни в одном из окон не горел свет. Андрей оставил "Урал" с пассажирами за воротами, зашёл в калитку, тихонько, но резко цыкнул на подорвавшегося было из будки лохматого рыжего пса Кузьму и прошёл на летнюю кухню. Большие настенные электронные часы в виде кошачьей головы светили зелёными глазами "02:18". С обеденного стола была убрана почти вся посуда, стояла только чуть недопитая поллитровка "Пшеничной" да большая алюминиевая миска, скорее похожая на тазик, наполовину загруженная жареными пирожками. Оголодавший пацан в два укуса умял один из них, оказавшийся начинённым капустой. Собрал в небольшую матерчатую сумку ещё с десяток, сложив их в целлофановый пакетик. Открыл холодильник, вытащил оттуда приличный кусок варёной колбасы и банку паштета, резанул пол-булки хлеба из деревянной хлебницы впридачу. Увидел на окошке открытую пачку "Родопи", вытащил из неё три сиги для Алёнки. В завершение своего набега практически бесшумно проскочил на свой чердак и вытащил там из тайничка за кроватью бутылку "Агдама", лежавшую ещё с Нового года, когда он первый и на данный момент последний раз в своей жизни попробовал вино, а потом уговорил продавщицу тётю Иру продать ему бутылочку "для бати".

На тракт больше не выезжали. Проехали короткую, родную для Алёнки, улицу Речную, продолжившуюся просёлочной дорогой вдоль Ии. Миновали самый популярный среди деревенских пляжик, на котором те обычно отдыхали семьями. У молодёжи было несколько своих, более укромных мест для купания. В ближайшем из этих купальных мест и встали. Во-первых, там был обнаружен небольшой запас дров, оказавшихся на удивление сухими после утреннего ливня, а, во-вторых, Андрея всерьёз беспокоило количество оставшегося в баке "Урала" бензина, и он решил не испытывать судьбу дальним заездом. Первым делом развели костерок, разорвав старую газету для розжига. Спороли по паре пирожков, среди которых, помимо капустных, оказались ещё с картошкой и с луком-яйцом. Андрей вскрыл ножом пластмассовую пробку на бутылке, налил по пол-кружки себе да коллеге-рыбачке, передал ей батины сигареты. Алёна прикурила от горящей сосновой веточки, пригубила "Агдам", снова затянулась и протянула сигарету Дюше. Тот взглянул на неё, подумал минутку, взял, аккуратно неглубоко затянулся. Тут же поперхнулся, крякнул, с трудом подавив кашель, и отдал сигаретку обратно: "И зачем вы все смолите эту гадость?!". Алёнка расхохоталась: "А мне нравится! Ты, чё, не курил никогда что ли?". "Чёта теперь думаю, что и дальше никогда не буду". "Ой, не зарекайся! - Алёна снова засмеялась и сделала ещё глоток из кружки, на этот раз поувереннее - а ничё так вино, повкуснее чем ванькина бражка!", - и задумалась о чём-то своём, девчачьем, в молчании докуривая свою "родопку". Андрей тоже молчал, украдкой разглядывая алёнкино чуть раскрасневшееся лицо, освещённое отблесками костра, испытывая при этом странные эмоции, которые не вызывало, допустим, лицо Ленки, и размышляя, а не дурак ли совсем Ванька...

Серёжа тем временем ушёл на протянувшуюся метров на семьдесят вдоль берега песчаную косу и раскрошил на поверхность узкой заводи пару кусочков белого хлеба. Вода в речке была ещё темнее чем середина июльской безлунной ночи, освещённой лишь небольшим костром. Звёзд на небе было видно немного, видимо, снова cобирались тучки. А над всей этой теменью висела тишина: ни шороха в кустах, ни всплеска по поверхности воды. Серёжке вдруг стало очень неуютно в одиночестве на косе, он слишком крупно покрошил в воду ещё одну хлебную корочку и достаточно быстро потрусил к парочке у костра. Хлебные крошки медленно опускались на илистое дно. Время рыбьего завтрака ещё не наступило.

Алёна буквально стряхнула свои раздумья, резко поднявшись с корточек на ноги и, стоя, одним глотком допила остатки "Агдама" в кружке. Пристально посмотрела Дюше в глаза: "Ты же не специально меня именно сюда привёз?". "Вообще не специально. Ты сейчас про Таньку Скорикову, да? Я вообще про это не подумал как-то... Напрягаешься здесь?" Алёнка помолчала, прикурила новую сигу, взглянула на подошедшего Серого: "Немного. Я здесь её однажды встретила ночью, подохерела, мягко говоря, а она вся радостная такая, говорит, мол, Алёнушка, я по тебе так скучаю... Я не помню как домой отсюда добежала, только в ограде опомнилась не до конца". У Андрея вдруг резко пересохло в горле. Он тоже сделал большой глоток из кружки: "Ты после этого сюда одна ночью приходила? Зачем???". "Я тоже не понимаю зачем. Ноги сами принесли накануне её Дня рождения. Почему-то думала, что смогу понять что тогда с ней случилось, - Алёна глубоко затянулась и улыбнулась хоть и обаятельной, но не самой искренней улыбкой - ну и потому, что ебанутая, наверное, ещё. Я вообще люблю гулять ночью в одиночестве. Но в то лето я больше к речке близко не подходила. А сейчас кажется, что всё это так давно случилось. Я начинаю забывать как Танька выглядела вообще".

Серёжка поёжился. Он, напротив, никак не мог забыть как выглядела Танька, когда он видел её в самый последний раз. Первая красавица посёлка была тогда не похожа не то что на красавицу, на человека вообще. Раздутая и местами порванная тряпочная кукла с поролоном внутри. Её распухшее лицо лилового цвета неоднократно появлялось в его детских кошмарах, заставляя просыпаться задолго до подъёма в школу. В прошлом июне, в день его приезда в посёлок, Татьяна не вернулась домой с речки. Они тогда втроём с Оксанкой и Алёнкой ещё в полдень ушли купаться, до настоящего момента Серёжа и не знал, что именно сюда. Как потом рассказывали подружки-студентки, они неоднократно звали её обратно в посёлок, но Таня ни в какую не хотела уходить с речки и в итоге предложила им отправиться в деревню без неё. Так и не сумев уговорить подругу, студентки это в итоге и сделали. А следующим днём уже искали её в компании почти всей деревни. Нашли Таню только на пятый день, в другой заводи, ниже по течению. Доставали со дна баграми...

- Если хочешь, можем перебраться в другое место, - Андрей плеснул в две кружки ещё "Агдама", протянул одну Алёне, - извини меня, я вправду жёстко тормознул.
- Да, нормально всё. Хорошо сидим! Только купаться здесь я, наверное, никогда больше не буду, особенно ночами.
- Я как-то тоже передумал купаться. И клёва, похоже, не будет, как я и говорил. Спит река, - вставил свою реплику в беседу Серёжка.
- Ну, проверить надо на всякий случай. Зачем иначе мы всё это затеяли? - Андрюха подкинул в затухающий костёр несколько сухих веток и снова уставился на свою собутыльницу, - лично я думаю искупнуться, если рыбалка всё же не попрёт.

В молчании выпили по второй порции вина. Алёна вновь закурила. С воды вдруг повеяло ночной прохладой, тихонько зашелестели прибрежные кусты. Андрей почувствовал приятное головокружение и резкий подъём настроения. Алёнкино лицо с каждой минутой нравилось ему всё больше, он подошёл к девушке и ненавязчиво приобнял её за плечи.

- Таак! Разливающему больше не наливать, - Алёна задорно рассмеялась и лёгким движением освободилась от робкого объятия, - я, конечно, уже тоже дама нетрезвая, но воспользоваться этим никому сегодня не дам)
- А почему? - Андрей тоже решил слегка поюморить, - даже если я сильно-сильно попрошу?
- Андрюша, мне на следующей неделе 19, и я явно не твоя рыба на этой рыбалке. Потренируйся пока на рыбёшках помельче. Разливай своё винишко, а то я что-то спать начинаю хотеть. Напилася я пьяна, не дойду я до дому...

Андрей разлил остатки "Агдама", унёс пустую бутылку в люльку. Алёнка снова погрузилась в задумчивое молчание, пацаны тихонько поболтали не о чём меж собой, решив в итоге пойти попробовать заняться слишком долго откладываемой рыбной ловлей. Андрей приподнялся с небольшого брёвнышка, и почувствовал, что его ноги несколько расслаблены. Алёнка проглотила последний глоток и тоже привстала со своих любимых корточек.

- Спасибо, пацаны, вы сделали мне очень клёвую ночь! Хорошей вам рыбалки, а я погуляю немножко, пойду до родной хаты)
- Алён, ты чё вообще что ли??? Куда ты погуляешь среди ночи?! Сейчас я тебя домой отвезу. Хрен с ней, с этой рыбалкой!
- Андрюшка! - Алёна подошла к нему вплотную, положила обе руки на голову, взъерошила и без того непослушные волосы, - ещё раз спасибо, но не надо. Когда я захочу, чтоб ты меня куда-нибудь отвёз, я сама тебя об этом попрошу, когда я захочу, чтоб ты меня снова обнял, я обниму тебя первой, когда я захочу ещё попить вина, я позову тебя со мной выпить, а сейчас я просто хочу гулять. Одна. Ночью. До дома. Я тут ходила уже раз сто, полчаса неспешным шагом от силы. Я же говорила вам недавно...

И она развернулась в сторону посёлка, неожиданно очень мелодично запев-замурлыкав: "Я люблю бродить одна по аллеям, полным звёздного огня. Я своих забот полна..." Алёнка вдруг резко обернулась, в два прыжка подскочила к Андрюхе и одарила того минутным крепким поцелуем в губы. После чего взъерошила волосы и Серёжке и оставила юных рыбаков переваривать эти события: "Ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу..."

Серёга уже минуты три тряс за рукав опешившего друга: "Пошли, говорю, попробуем чё поймать. Если клевать не будет минут пятнадцать, сядем в мотик да подберём её на пол-пути. Я червей уже наживил." Андрей нехотя и не до конца вернулся из неожиданных алёнкиных фраз в грубоватую рыбацкую реальность. Его головокружение достигло максимальной степени приятности. Он поднял с крупного камня свою кружку, увидел там недопитый глоток, залпом его проглотил и пошагал на полусогнутых вслед за младшим другом.

Пацаны побрели гуськом по узкой тропинке меж прибрежных кустиков, дошли до конца косы и закинули снасти в чёрную воду. Ветер усилился, периодически вызывая резкие всплески волн и создавая тем самым иллюзию, что в речке проснулся их будущий улов. Удочки в их руках однако оставались неподвижными, рубя на корню все надежды юных рыболовов. Двигались и шуршали только кусты на берегу. Количество звёзд на небе увеличилось многократно, видимо, ветер поработал и в более высоких слоях атмосферы, и вдруг всё снова резко успокоилось. Бездонная тишь опять повисла над тёмной водой. Мальчишки уже и сами боялись нарушить её ненужным словом или излишне резким движением. И одновременно подумали, что их рыбалочка как-то не задалась, пора сворачивать удочки и двигать в направлении такого уютного чердака. Но только синхронно они решили тихонько сказать об этом друг дружке, как их несостоявшийся диалог опередил заливистый женский смех с берега, со стороны, противоположной той, в которую четверть часа назад ушла Алёнка. Ноги мальчиков одновременно стали ватными, пацаны буквально застыли на месте как вкопанные.

- Это п-п-п-птица какая-то кричит, да? - с нескрываемой надеждой в голосе обратился к более опытному рыбаку Серёжа.
- Мне кажется, эту птицу зовут Алёна, - слишком тихий голос явно не добавлял уверенности ответу Андрея. Он кашлянул и хотел было прокричать на берег, но его голос опять был чуть громче шёпота: "Алёнка, не старайся, мы же знаем, что это ты!"

Смех повторился, но теперь стал каким-то совсем невесёлым смехом, и вдруг перешёл в натуральный бабий вой. Пацаны были ни живы, ни мертвы от охватившего их ужаса, и, не сговариваясь, бросились бежать в сторону тропки меж кустиков. Ведь спасительный "Урал" так близко! Обоим показалось, что несколько десятков метров они пробежали минут за пять. У Андрюхи мгновенно вылетел из головы весь хмель. А в кустах их подстерегла новая напасть - крючки обеих удочек, с которыми они бежали практически наперевес, намертво запутались в веточках и листиках. Андрей полез было распутывать отцовские снасти во избежание завтрашнего нагоняя, но тут неожиданно вновь дунул ветерок, и листва вокруг него зашептала девичьим голосом: "Когда я захочу купаться, я позову тебя купаться вместе со мной". Мгновенно было принято решение бросить к херам и удочки вместе со снастями.

Костёр практически догорел, так что не стали терять драгоценное время на его тушение, а буквально запрыгнули на мотик. Андрюха от души долбанул ногой по кик-стартеру, "Урал" тихонько чихнул, потом чуть прокашлялся и тут же заглох совсем. Андрей с досадой подумал было, что кончился-таки бенз в баке, поднял глаза и увидел на берегу реки какое-то размытое светлое пятно, явно увеличивающееся в своих размерах. Сзади пронзительно завизжал Серёжка. Тогда Андрюха принялся долбить по кик-стартеру как неистовый, и попытки с пятой движок всё же застрекотал. Как доехали до деревни никто из них не запомнил толком. Оба периодически бросали взгляды на зеркала, прикреплённые к рулю, боясь обернуться и посмотреть на дорогу сзади воочию. В зеркалах отражалась лишь беспроглядная июльская ночь.

Алёну догнали практически возле самого её дома. Она и вправду шла по маршруту весьма уверенно, напевая себе под нос очередную песню из репертуара поселковых исполнителей: "... а между тиною, тиною зелёною девичье тело плывёт..." Остановились, хотели было спросить, не видела или не слышала ли она что по дороге с речки, но девушка была настолько безмятежна, что ответ был очевиден и без вопроса. А на её заданный вопрос: "Поймали, пацаны, чё-нибудь?" лишь что-то невнятно промычали. Оба были счастливы уже тем, что сами не поймались. Пожелали друг дружке спокойной ночи и услышали напоследок ещё один вопросик: "А пошлите завтра днём купаться?" Здесь было уже не до мычания. Истошное двойное "НЕТ!!!" разбудило добрую половину Речной улицы)