Нужна одна "Победа"

Владимир Копылов до сих пор водит легендарную представительницу советского автопрома, которая появилась в Ангарске в числе первых машин этой марки
Год ее рождения 1952-й, возраст почтенный — 61. Двадцать лет, как машина получила прописку в ангарском поселке Юго-Восточном, у мастера на все руки Владимира Копылова (кстати сказать, всего третьего хозяина за долгую биографию раритетного автомобиля). Правда, музейным экспонатом назвать эту «Победу» язык не поворачивается: с 1993-го она намотала больше 700 тыс. км — объехала всю область, Байкал, путешествовала на Алтай. Пусть и на скорости 60 км/ч, но всегда доставляла Копыловых куда надо. Только нынешней зимой решили поберечь они свою помощницу. «Хватит, поработала дай Бог сколько, — говорит Владимир, загоняя «Победу» на капиталку. — Сделаю ее как игрушку, и летом, по праздникам, кататься будем».

Автомобиль на миллион

— Получается, в четыре часа дня друг Боря привез мне документы на машину, а в шесть вечера мы уже поехали на ней в Слюдянку к теще, — улыбается Владимир. — «Победа» была в таком состоянии, что, пока туда добирались, раз двадцать бензонасосом подкачали, и сюда возвращались — раз двадцать подкачали. В родной краске она как старая картина выглядела, темно-бежевая, в разводах и маленьких трещинках.

На «Победу», ставшую реликвией еще задолго до 90-х, Копыловы не пожалели миллиона: чуть заняли — и хватило. Не раздумывая, приняли в семью.

— Считай, всю ее биографию с 1952 года я знаю, — рассказывает мастер. — Первый владелец, дедушка, работал на Майском ремзаводе механиком, где как раз эти автомобили ремонтировали, капиталку делали, и она если не первая, то одна из первых «Побед», появившихся в Ангарске. Машина была в одних руках, и, в общем-то, за ней следили, разве что последние лет пятнадцать, до меня, не сильно.

Одиннадцать месяцев Владимир доводил свое приобретение до ума

— Я разобрал ее до последнего винтика, — вспоминает он. — Заменил все пороги, полностью перебрал ходовку, переделал и форсировал двигатель под 76-й бензин — она же бегала еще на 66-м, — может, помните, такого красного цвета. В общем, когда я выгнал «Победу» из гаража, она была как будто только что с конвейера — отчищенная, лакированная.

Конечно, как любая техника, потом «Победа» требовала хозяйской заботы и внимания, чего Владимир для нее никогда не жалел. Но именно тот капитальный ремонт во многом позволил сохранить советскую, со знаком качества, начинку старинного авто.

— Единственный прибор на панели, который не работает, — часы, — мы сидим в чудо-машине, и Владимир показывает на круглый циферблат с надписью «Сделано в СССР». — Кстати, родные ее часы лежат в Ангарском музее часов, я в дар туда отдал. Так вот: что у этих, что у тех в маятнике рубины стоят, и болезнь — камушек вылетает. Открываю, ищу — куда исчезает, не знаю. Думал, чем здоровый зуб заменить: металлическое нельзя, потому что будет магнит и ходики сразу встанут, цветмет — можно, но ненадолго, бронзу поставь — ну месяц отходят.

Все остальное вертится-крутится

— Масло показывает, только я переделал его с электрики на механику. Амперметр заменил на вольтметр — по нему смотрю напряжение в бортовой сети. Бензина стрелка — пожалуйста. Бак 55 литров, как на «Волге». Хватает где-то на 700 километров: к примеру, до «Жемчуга» добраться — 300 км и обратно, и два раза в Ангарск съездить. Спидометр в полном порядке. Правда, переключение скоростей раньше находилось на руле. Я поставил коробку передач пятиступенчатую. Потому что ездили много и далеко, колеса родные шли на 8 см выше, и на них машина держала паспортную скорость — 105 км/ч, а на замене не тянула. Пришлось поставить пятую передачу, чтобы она выдавала ту скорость, которая по документу. В среднем копыловская «Победа» любит отсчитывать по 70—80 км/ч, на нынешних дорогах вроде не быстро.

— Мы с брательником смеемся, когда один случай вспоминаем, — делится Владимир. — В 2001 году он поехал на «девятке» в Омск, а мы на «Победе» — в Змеиногорск, на Алтай. Расстояние по трассе одинаковое — две с половиной тысячи километров. Брат летел 110—130, мы — 50—60 км/ч. Он потратил три дня и две ночи, и у нас ушло три дня и две ночи. Смысл гнать? Зато я до сих пор каждый знак помню, а он говорит: «Я вообще дороги не видел — несся потому что».

Смотрят и улыбаются

Конечно, земляки привыкли, что у Копылова — местного автоКулибина, золотые руки, всякая техника на ходу, он давным-давно с мотовелика собирать ее начал. Но на его «Победу» первое время смотрели как на обыденное — народ тогда все больше на иномарки заглядывался.

— Машина да машина старая, считали, — улыбается Владимир. — Это сейчас выезжаешь на трассу — мимо едут и все большой палец вверх поднимают в восхищении. В особенности когда свадьбы возишь — а меня несколько раз даже специально заказывали. Помню, племянница замуж выходила и мы с набережной по старому Ангарскому мосту возвращались, а там же перед поворотом вечно пробка. Мы с колечками, с ленточками подъезжаем, и впереди, увидев наш свадебный кортеж, расступаются — уж не знаю как, но дорога была и по мосту для нас открыта.

— Вообще, когда люди смотрят на нее, у всех улыбка на лице, — говорит Владимир, сам счастливый.

Теперь копыловская «Победа», хочет он того или нет, — знаменитость. Приезжают в Листвянку — кто-нибудь из туристов обязательно просит рядом с ней сфотографироваться. А в прошлом году, возвращаясь из Горячинска, встретили на берегу Байкала итальянского режиссера, снимавшего фильм о нашем озере, и «Победа» из Юго-Восточного стала мировой кинозвездой — с каких только ракурсов не запечатлел ее оператор, смеется Владимир. Пожалуйста, не жалко!

— Но мы же ее взяли не для того, чтобы повоображать, — убеждает он. — У меня дети в ней выросли! Посмотрите — сиденье, оно раскладывается полностью, получается сплошной диван. Мы за грибами-ягодами в тайгу, в «Жемчуг» приезжали, не нужно было никакой палатки. Раскладывали и вчетвером ложились спать в «Победе», всем места хватало, и тепло.

Кстати, печка у меня самодельная, два раза перебирал. С родной-то здесь совсем замерзнешь: она не обогревает салон — только на ходу и только стекла. Остановился — холодно. В 90-е годы, самые голодные, я на «Победе» таксовал, ни дня не пропускал. Была такая услуга: клиент в гараж свою иномарку ставит, а ты его забираешь и домой везешь. Вот тогда я часто слышал: «У меня в иномарке холоднее, чем у тебя в «Победе»!»

А к иностранным легковушкам душа у Копылова не лежит

— В особенности на правый руль я не согласен, — качает головой он. — У сына иномарка, он там ковыряется, иногда просит: «Батя, выгони!» «Не-е, — говорю. — С правым рулем я даже из гаража выгонять не возьмусь».

Бывает, берет обида за славные традиции советской автопромышленности, которые поддерживала его «Победа».

— Вот у нее крылья сварные спереди, шов идет, — кивает Владимир — Я родную шпаклевку отдирал, у меня болгарка останавливалась, до того она была вязкая. До сих пор жалею, что снял, просто по незнанию. Когда машину купил, даже намека не заметил на трещину, а сейчас каждый год замазываю современными шпаклевками, все равно лопается. А та простояла бы сколько надо — потому что олово, а не нынешняя мазня.

Коробку, которую с «Победы» снял, я законсервировал, она в идеальном состоянии, даже смазана нигролом, который в 1999 году убрали с производства, — а ведь лучшая смазка была, у меня 10 литров осталось еще с тех времен. Заливается вся ходовка только нигролом. Новыми средствами — все вылетает, разбивается, ничего не держится. А я один раз в году прошприцую — лет на восемь хватает.

Сейчас мне уже и сын сказал: «Даже запчасти от «Победы» не продавай». Запчастей на нее тьма тьмущая —- полный кузов я привез: и крылья, и капоты, и два запасных двигателя... Было больше, пока сарай мой не обворовали. Нынче на семейном совете мы решили, что зимой на «Победе» больше ездить не будем. Жалко — металл гниет, дорогу на Слюдянку стали солью посыпать. Сделать я сделаю, но ценится-то родное...

Старенькая «Победа» и вправду стала для Копыловых больше чем просто машина.

— Когда я ее из капиталки в 1994-м выгнал, — вспоминает водитель, по километражу почти 20 раз обогнувший экватор за рулем «Победы», — знакомый приехал из Германии. Как увидел машину, сразу говорит: «Доезжаешь до границы, я тебе выгоняю шестисотый «Мерседес», ключ в ключ. Отдаю документы, готовые на тебя, и разъезжаемся в разные стороны». Я отказался. Дома поделился с семьей — мол, предложили. Дети, знаете, со мной неделю не разговаривали — подумали, что я засомневался...