Анатолий Буб: «При мне город был большой стройкой»

Сегодняшнему поколению мало о чём говорят фамилии Воднева, Кислова, Камышева, Клименко, Масалова, а в советские времена их имена гремели, они были первыми лицами Ангарска. Немногие из них выдерживали по 2-3 года на расстрельной должности председателя исполкома. Анатолий Адамович Буб отработал в качестве градоначальника ровно пять лет.

После отставки в 1989 году он исчез с политического горизонта. Я думал, что Анатолий Адамович перебрался в тёплые края или поближе к столице. Ан нет, оказалось, он никуда не уезжал, с 1949 года живёт и здравствует в родном Ангарске, в обыкновенной «двушке». Немного потребовалось времени, чтобы разыскать 11-го председателя и уговорить его после 21 года молчания поделиться впечатлениями о далёких предперестроечных временах.

- Скажите, что вспоминается из тех лет?
- Вспоминается замечательный коллектив, в котором за 5 лет моей работы никто не был уволен. Многих я подбирал в свою команду. Непомнящий работал заместителем. Я был за него спокоен: так, как он знал законы, не знал их никто. Юристы при Непомнящем отдыхали. И сейчас смотрю телевизор и вижу, насколько он скрупулёзен, точен, пунктуален.

- А вы по характеру такой же въедливый?
- Нет, я жёсткий.
- От кого к вам пришла жёсткость?

- Мне в жизни повезло с самого начала. В Ангарске я с 1949 года, здесь закончил сначала 7 классов, потом 10, техникум с отличием, институт, мне встречались замечательные люди. Они были простыми и суровыми.

Мой учитель - Станишевский
- Кого вы считаете своим первым наставником?
- Первым моим учителем был Николай Иванович Станишевский. У него не было людей по должности, были люди - по существу. Станишевскому было дело до всего: где учится ребёнок у его сотрудника, в какой ходит садик. Он занимался всеми житейскими вопросами, работал для людей. Человек с военной жилкой, полковник, он отличался требовательностью и необыкновенной добротой. Не дай бог, ты придёшь к нему на приём неподготовленным. Но если человек приходил к Николаю Ивановичу с просьбой, он выслушивал, в доску расшибался и помогал. От него пришло понимание заботы о человеке.

Приняв должность в горисполкоме, я начал работать с руководителями градообразующих предприятий, через них наладил связи с нужными людьми в министерствах, московских главках. В месяц обязательно проводил одну неделю в командировке в столице. Не сидел, не ждал, что мне принесут на блюдечке с голубой каёмочкой. Ходил везде, просил с протянутой рукой.

В Ангарске жила такая Антонина Лапшина, депутат Верховного Совета СССР, она открывала ногой двери в Министерства и ведомства, а я заходил за ней. Она начинала, а я продолжал и, как правило, никто не отказывал в наших просьбах.

Великий и доступный Новокшёнов
- Вы работали и с Виктором Федоровичем Новокшёновым?

- Новокшёнов меня почти не знал, похоже, до меня к нему никто из Серого дома не обращался. Главная черта Виктора Фёдоровича - он был доступен всем и каждому. Не только своему окружению, а каждому работнику своего комбината. В любое время в цеху к нему мог подойти любой человек и решить важный вопрос. У нас сложились с ним доверительные отношения. У него, оказывается, кабинетная работа заключалась только в том, чтобы поговорить с Москвой, с главком, решить вопросы с главбухом. Всё остальное время он проводил на производстве в бригадах, цехах.

Весь Юго-Западный район был на его балансе: жильё, соцкультбыт, дороги. Приезжаю к нему с письмом, а в нём просьба о деньгах. В районе нагорит света на 100 000 рублей, я ему подсовываю бумагу за весь Ангарск. Он ворчал и подписывал счета. Директора электролизного завода отличала эрудированность, редкая просвещённость. Если бы вы видели, какая картинная галерея из 400 картин находилась у него на комбинате. Я просил его выставить произведения искусства на обозрение ангарчанам. Новокшёнов соглашался, он запроектировал картинную галерею, но руки до неё не дошли…

Блудов и Бронштейн
- Нефтяники и строители тоже помогали?

- Директор нефтехимического комбината Блудов был очень порядочным человеком, болеющим за город. Он решал все мои вопросы, но не сразу, а через некоторое время. Что-то принимал в штыки.

Если не мог помочь напрямую, говорил, в какое министерство или главк обратиться. Помогал, как мог, и Леонид Бронштейн, в вопросах строительства ему не было равных. Часто советовал и выстраивал цепочку, по которой я добирался до нужной инстанции.

Весь город в лесах
- Какие приоритеты вы с первых шагов наметили для себя как глава города?
- По образованию я строитель, учился на факультете промышленно-гражданского строительства, отсюда и приоритеты. Мы в год возводили жилья до 120 000 квадратных метров. Весь строительный комплекс вёл Вениамин Чернов, замечательный человек и руководитель.
Строили всё: стадионы, садики, дороги. На строительстве БСМП я лично проводил оперативки, следил за ходом работ. Роддом начали строить при Платонове, а мне все пять лет пришлось его достраивать. Кроме города, развивали село. В Савватеевке огромная улица при въезде налево построена при нас. Дом отдыха и овощехранилище - тоже наша заслуга. Отдельный большой разговор про шефство. Тогда на наших плечах «лежали» Боханский, Усть-Удинский и Аларский районы.

Очереди на жильё были, и они постоянно двигались. Можно было с лёгким сердцем обещать квартиры учителям, врачам, судьям. Если не в этом году, так в следующем - обязательно. Весь город был огромной стройкой в строительных лесах. Хочу особо отметить Аллу Петровну Жук, возглавлявшую тогда строительный банк. Все финансовые вопросы, связанные со стройкой, замыкались на ней. Алла Петровна много сделала для города, ни одно совещание с финансовыми вопросами не проходило без неё. Она болела за город, постоянно проявляла инициативу, выступала, спорила, детально объясняла, как надо использовать средства. Молодец!

- Почему с перестройкой всё перевернулось с ног на голову?
- Когда началась перестройка, уменьшилось финансирование. Всё перешло в частные руки, а мне, представителю исполнительной власти, этого не надо. У частника голова не болит за то, что человек стоит в очереди на жильё. А у горисполкома это была основная задача.

Ангарск - любовь моя
- Нынешние мэры имеют квартиры в Москве, огромные дачи, особняки. Наверное, и вы обзавелись домиком на Канарах?
- В Москве квартиры нет, и на Канарах тоже. Я получил однокомнатную квартиру всего один раз, а потом сам менял на другую. Дачу приобрёл уже после работы в горисполкоме, когда работал в Сибмонтажавтоматике. Вступил в общество садоводов в Ясачном, купил деревянный домик в Черемхово и перевёз сюда. Это самый обыкновенный дом, совсем не похожий на хоромы.

- А кто занимался коммуналкой - самой проклятой работой?
- На этот фронт я бросил Анатолия Гавриловича Никифорова. Сначала пригласил его, приехал к нему на АМЗ. Потом я ни разу не пожалел о выборе. Трудоголик, он мог работать круглосуточно и был на своём месте. При нём ТЭЦ-9 «не тянула» пятую теплотрассу, ей не хватало мощности до 17 и 18 микрорайонов. Никифоров думал-думал и предложил врезаться в теплотрассу, которая шла с ТЭЦ-10. Новокшенов сначала не соглашался, а потом уступил. Хорошо, что мы начали весной и к осени успели завершить дело. По всей трассе построили подкачивающие насосы и снабдили теплом замерзающие районы. Разве сегодня такое было бы возможно?

- Нравится вам Ангарск?
- Он очень похож на Ленинград. Питерцы нам здорово помогли с генпланом. Наш город отличается неповторимым обликом, колоннами, лепниной, барельефами. При мне всё оборудование для магазинов делали в наших цехах: прилавки, морозильное оборудование, витрины.

Отставка
- Вы застали не самые лучшие годы. В 1986 году началась перестройка, как вы её приняли?
- У меня возникло 7 вопросов, которые я не мог решить в городе своими силами и обратился с ними в облисполком к тогдашнему председателю Ковальчуку. Он мне сказал: «Ты мне ставишь 7 проблем, а я тебе их предложу 11». Вот тогда я написал заявление об увольнении. Ковальчук мне заявил, что с этой должности либо выгоняют, либо повышают. Как хозяйственник, я не боялся снова вернуться на стройку. Полгода увольнялся, разборки дошли до бюро обкома, до Ситникова. Но меня все же отпустили. С почётной грамотой.

- Хорошая у вас была зарплата председателя исполкома, как по-теперешнему звучит - мэра?
- Я много потерял, когда со стройки перешёл на партийную работу. На стройке я заработал два трудовых ордена и медаль, а в мэрии, кроме неприятностей, ничего не приобрёл.

Партия - наш рулевой
- Как вы уживались с депутатами, их в то время было 130 человек? И с горкомом партии?
- При мне их было 125. Мы очень хорошо ладили, главными вопросами в те времена были вопросы жилья и телефон. По жилью мы шли с большим опережением. Не возникало разногласий и с горкомом партии. Надо отдать должное, партия хорошо работала с руководителями, воспитывала кадры.

- Трудно было спускаться с вершин на землю?
- Я считал и считаю, что на этой работе был не на своём месте. Никому в рот никогда не заглядывал. Вот пример. В Ангарске начались перебои с молоком. Я знал про проблемы молокозавода. Областное управление сняло
пожилого директора и прислало в город молодого, совсем зелёного Александра Дубынина. Мы сразу договорились, что я построю новые корпуса, освою вне плана 800 000 рублей, а он привезёт и установит оборудование. За 8 месяцев молокозавод преобразился на 100 процентов, молодой директор справился с трудными задачами. Сейчас он стал крупным хозяйственником, которым город гордится.

Крепость и опора
- Жена и дети, наверное, перекрестились, когда вы ушли из Серого дома?
- Супруга до сих пор вспоминает те годы, как кошмар. Мне некогда было сходить в школу к дочерям, найти для них свободное время. Рабочий день длился до 9, а то и 11 часов вечера.
- Чем сейчас занимаются дочери, Наталья и Светлана?

- Старшая, Наташа, закончила университет имени Жданова и по распределению уехала на Чукотку. 15 лет провела в бухте Провидения, вышла замуж, прошла школу жизни, а сейчас вернулась в Ангарск и работает учителем математики в школе №15. Младшая, Света, закончила академию народного хозяйства, училась на строительном факультете, а вот не пошла по моим стопам - выбрала путь предпринимателя.

С волчьим билетом до смерти Сталина
- У вас необычная фамилия - Буб. Каково её происхождение?
- До 1996 года мне приходилось молчать о своих корнях и происхождении. Мой отец румын, а я родился в Крыму среди татар и был вместе с семьёй переселён в Сибирь. Когда мне исполнилось 16 лет, было сказано заменить метрики. Долгое время по запросам не удавалось найти документы в крымских архивах, так что пришлось жить по временному удостоверению до 23 лет. Однажды я разговорился с судьёй Ягодиной: у неё отец, лётчик, также попал под сталинский каток. Она посоветовала заняться реабилитацией, и через КГБ и МВД мне удалось найти папку со своими бумагами из детства. Сегодня меня реабилитировали, но об этом я старался никому не говорить.

Выслушал Леонид МУХИН