Страдают или дурью маются? Что такое депрессия и нужно ли ее лечить

В советское время считалось, что психические расстройства — это исключительно порождение буржуазного общества, бесчеловечного и жестокого. У советского человека не должно быть никаких причин для депрессии и прочих ментальных нарушений: «Вместе с партией к новым свершениям!» И до сих пор большая часть россиян живет стереотипами того времени — все болезни от безделья и лени. А больные депрессией требуют: «Не обесценивайте наши страдания». Обозреватель «Пятницы» разбиралась, где лень, а где болезнь, с помощью врача-психотерапевта высшей категории Иркутского областного психоневрологического диспансера Владимира Салмина.

Осенью прошлого года по всему миру прошел грандиозный флешмоб #faceofdepression («У депрессии нет лица»). Запустила его вдова солиста Linkin Park Честера Беннингтона, который незадолго до этого покончил с собой. Талинда разместила в Сети фото и видео: Честер в кругу семьи за 36 часов до гибели. Он улыбается, ничто не предвещает беды. Основная мысль: если человек выглядит счастливым, это не значит, что он счастлив. В ответ тысячи пользователей соцсетей по всему миру, страдающие депрессивными расстройствами, начали выкладывать свои фотографии и делиться историями болезни.

Тяжелое чтение. Особенно исповеди из России:

«Болит всё. Даже не знаю, как объяснить. Как будто тело стало мало и тебя разрывает изнутри. Меня в такие дуги гнуло — гимнасты обзавидуются».

«…лежишь с глазами в потолок, не хочешь и не можешь вообще ничего. Просыпаешься и плачешь от ужаса, что снова проснулся. И лежишь, то с болью, то с полной апатией».

«Я физически чувствовал сильнейшее угнетение, как бывает при отравлении, а во-вторых, было ощущение погружения в бесконечный черный колодец и всякие другие метафизические штуки типа абсолютной пустоты, отстраненности от всего мира и чувства по-ту-сторону-бытия».

«Нет сил встать с кровати, есть, пить, тебя словно разрывает на части».

Впечатляет, что пишут люди довольно молодые, красивые, образованные, с высоким уровнем интеллекта. Одни им сочувствуют, других это раздражает. Сочувствующих несоизмеримо больше. Они пишут слова восхищения: «ты молодец!», «горжусь тобой!», «мужественный поступок», «пойду и я за таблетками».

А вот что пишут оппоненты:

«Этот флешмоб — желание словить хайп и набрать подписчиков».

«Депрессия — болезнь, но не надо бегать с ней по соцсетям. Не нужно делать из болезни кумира. Не нужно ее любить и носиться с ней. Не нужно ею объяснять все свои слабости — прошлые и будущие. Не нужно ею бравировать. Депрессия — это симптом, а не приговор, которым надо тыкать в лицо».

«Зажрались вы там в Москве. Пожили бы в глубинке, где люди заняты выживанием, сразу бы забыли о депрессиях».

«Все болезни от безделья. Сейчас молодежи не нужно зарабатывать хлеб в поте лица, живут на всем готовом, вот и бесятся с жиру».

Российские соцсети, особенно «Фейсбук», это что-то вроде исповедальни и одновременно товарищеского суда, и на каждого автора критического высказывания обрушиваются сотни гневных комментаторов: «Вы обесцениваете людей, больных депрессией. Это не мода, а болезнь. Не бывает почетных или недостойных болезней. Стигматизация больных отвратительна».

Получается, есть две точки зрения на проблему. Одна: депрессия — это тяжелая болезнь, которая когда медленно, а когда быстро убивает человека. И вторая: никакой депрессии не существует, это просто лень, прокрастинация (слабая мотивация) и отсутствие воли. Но непонятно, как отличить одно от другого, как понять, где на самом деле болезнь, а где хандра и желание быть в тренде.

— Депрессия, — говорит врач-психотерапевт Владимир Салмин, — это психическое расстройство, оказывающее существенное влияние на адаптацию, качество жизни, характеризующееся не менее чем двумя неделями пониженного настроения. При этом состоянии происходит классическое изменение в организме на метаболическом уровне — уменьшение выработки определенных веществ, и характеризуется оно депрессивной триадой: пониженное настроение, моторное торможение (когда начинают замедляться и изменяют свои физиологические функции все двигательные процессы в организме — сердечная деятельность, сосудистая, кишечная, мышечная, все органы) и идеомоторное торможение (когда замедляются все мыслительные процессы, пациенты жалуются на нарушение памяти, внимание, способность концентрироваться). Если все три компонента есть, это депрессия.

То есть, переводя с научного языка на обывательский, человек будто находится в оцепенении. В чем отличие депрессии от апатии, хандры и лени? Апатия — это недостаток активности, хандра — подавленное настроение в течение нескольких дней, а лень — сиюминутное нежелание что-либо делать. Депрессия же в классическом понимании — это когда человек находится в состоянии патологического снижения настроения больше двух-трех недель, не менее трех раз обращается к терапевту или неврологу с какими-то расстройствами, но они не могут определить его состояние. Тогда ему прямая дорога к психотерапевту или психиатру.

Как объясняет Владимир Николаевич, в таком состоянии человек пессимистически оценивает свое положение в мире, испытывает интеллектуальное, моторное торможение — и все это на фоне уменьшения выработки определенных химических веществ (нейротрансмиттеров, нейромедиаторов). То есть изменения гормонов происходят на уровне коры головного мозга и не зависят от человека, его силы воли, витальности, активности и т. д. На бытовом уровне главная причина сводится к уменьшению выработки серотонина. Именно это является главным звеном в цепочке.

Но как понять, что у человека депрессия? Как это увидеть и распознать родственникам, друзьям, коллегам? А если пессимизм, угрюмость и лень — это его естественное состояние? По словам Владимира Салмина, есть депрессии, а есть особенности характера. Есть так называемые гипотимные (конституционно-депрессивные) личности, которые изначально флегматичные, медлительные, менее инициативные. И если у человека такой тип личности, то о депрессии говорить нельзя. Депрессия — это стойкое состояние.

— Психиатры-психотерапевты оценивают степень тяжести состояния так: если это легкая степень депрессии, то она не влечет существенных изменений. Умеренная — уже какие-то изменения в организме, которые дают о себе знать. И тяжелая — когда человек испытывает состояние полнейшей безысходности и его посещают суицидальные мысли.

Люди заявляют: «У меня депрессия». А когда начинаешь разбираться, выясняется, что депрессивные состояния сопутствуют разным болезням: биполярному аффективному расстройству, циклотимии, пограничному расстройству. Значит ли это, что депрессии в чистом виде не существует?

Владимир Николаевич поясняет: классификаций депрессий много. Есть депрессии эндогенные, которые чаще всего происходят в результате органических, генетических нарушений, и это наиболее частая причина всех заболеваний, которые рано или поздно могут привести к инвалидности. Эти заболевания были всегда — и пятьдесят, и сто, и тысячу лет назад. Показательный эпизод — когда в Германии к власти пришел Гитлер, он многих евреев и психически больных пытался уничтожить физически. Но первая послевоенная перепись населения в 50-х годах показала, что количество психически больных было таким же, как и до массового уничтожения.

— Это генетическая составляющая, которую пока никто объяснить не может. Эндогенные депрессии не зависят от социальных факторов, это только наследственность.

И есть депрессии экзогенные, которые спровоцированы какими-то неблагоприятными внешними факторами. Это может быть стресс, конфликт, посттравматический синдром…

— Например, сегодня на прием пришел молодой человек, который стал очевидцем гибели своих коллег. Он не может спать, есть, не может ни о чем думать, у него все время перед глазами страшная картина. Это типичная депрессивная реакция, — рассказывает психотерапевт.

Причиной такой реакции может быть что угодно: смерть близкого, развод, измена, увольнение и т. д. Сознание человека не может принять ситуацию, в которой он оказался. Все зависит от степени устойчивости психики.

Кстати, о толстокожих и чувствительных: есть мнение, что депрессиям больше подвержены тонкие натуры с глубоким внутренним миром. Однако, по словам Владимира Салмина, четкой корреляции нет. Человек с высоким интеллектом подвержен депрессии точно так же, как человек с двумя классами образования. Конечно, степень состояния может быть разной, многое зависит от наших индивидуальных генетических особенностей и конституционных факторов. Это могут быть и национальные особенности, и расовые, и т. д. Есть научные исследования, посвященные повышенной склонности к депрессии финно-угорских народов. Связывается это с генетикой и менталитетом. В России, к слову, проживает три миллиона представителей финно-угорского этноса.

— Огромную роль играет и веро­исповедание, — продолжает Владимир Николаевич. — На Востоке, например, к некоторым вещам подход совершенно иной. Для одних смерть — трагедия, для других — радость.

Психотерапевт также развеял миф, что депрессия — это болезнь талантливых людей. Есть такое понятие «Клуб 27», в него входят знаменитые музыканты, ушедшие из жизни в возрасте 27 лет: Джимми Хендрикс, Джанис Джоплин, Курт Кобейн, Эмми Уайнхауз и др.

— Это не так, просто знаменитости на виду. Все зависит от количества эндорфинов и степени устойчивости. Это гены, предрасположенность. Но есть группы, которые особенно страдают: подростки, женщины детородного возраста, пожилые, люди, живущие в условиях крайней нищеты.

Многие участники флешмоба #faceofdepression подробно описывали, как им было трудно принять свою болезнь и начать лечиться. Они годами принимают препараты, посещают группы самопомощи, пробуют все: медитации, техники дыхания, психотерапию, но болезнь не отступает. Чуть стало человеку легче — и снова на пустом месте его накрыла паническая атака. Выходит, вылечить депрессию невозможно?

— Депрессия эндогенного характера — это чаще всего удел психиатров, и ее можно лечить, но болезнь имеет склонность к прогрессированию и рано или поздно может привести человека к инвалидности. Экзогенные депрессии в 100 процентах случаев излечимы, все зависит от того, как рано пациент обратился, насколько травмирующая ситуация была для него значимой, как быстро доктор назначил адекватную терапию, насколько адекватно пациент принимает лечение и т. д. Бывает, что человек не лечится и годами пребывает в депрессивном состоянии. Это очень плохо. Депрессия разрушает его организм изнутри и постепенно изменяет его характер. И тогда уже возникает депрессивное расстройство личности.

Надо лечиться, но общество, даже родные и близкие часто не понимают тяжести ситуации. И вместо поддержки устраивают скандалы, начинают обесценивать страдания, ломать, унижать: «Что ты лежишь как тряпка? Займись делом! Да на тебе пахать и пахать».

— Сложная ситуация, — согласен психотерапевт, — мы сами в прошлом считали, что все американцы сидят на антидепрессантах, и это воспринималось со знаком минус. Этот стереотип существует у большей части нашего населения, поэтому когда возникает необходимость в приеме таких препаратов, родственники очень часто говорят: «Возьми себя в руки, прекращай пить лекарства, пойдешь к врачу — он тебя подсадит на антидепрессанты». Такие неквалифицированные представления очень распространены в России, и большая часть населения боится обращаться к врачам. Люди доводят себя до состояния, когда депрессия становится хронической, более устойчивой к лекарственным препаратам. Поэтому задача родственников — помочь, поддержать и ни в коем случае не отговаривать от обращения к доктору. Родственник может быть хорошим слушателем, помочь мобилизовать все ресурсы и, если надо, сопроводить больного к врачу.

Что касается статистики заболеваемости в России, то, как утверждает гендиректор Центра имени Сербского Зураб Кекелидзе, который отвечает за предоставление в ВОЗ данных о людях, находящихся в состоянии депрессии, около 8 млн россиян страдают от этого недуга. То есть 5,5% населения, причем, по мнению психиатров, примерно столько же не попадают в поле зрения врачей.

Владимир Салмин отмечает рост числа депрессивных пациентов: «25 лет назад, когда я работал в стационаре, среди всех моих 60 пациентов депрессивных больных было человек 10. Каждый шестой. Сейчас у нас 50—70% пациентов с депрессиями. 30 лет назад это был удел людей после 45—50 лет, сейчас большинство пациентов — люди молодого возраста. Причин много, идет большая дискуссия. Раньше была теория социально-экономического неблагополучия. Сейчас все большее распространение получила теория о связи депрессии с изменением характера питания (появление искусственных белков, которые не усваиваются). То есть это мультифакторные заболевания».

Еще проблема: к кому обращаться за помощью? Недавно в Москве студент-подросток убил знакомую, а после совершил суицид. Из его записей в социальной сети выяснилось, что он больше года страдал депрессивным расстройством, посещал психологов и психиатра, но они ничего не заметили. Как так? Как можно доверять таким психологам?

— Это проблема, — подтверждает психотерапевт, — система подготовки психологов в России не соответствует реальности. Их готовят во всех вузах, даже технических. В результате они не имеют представления о болезнях. Сейчас при устройстве на работу ставят обязательное условие — пройти подготовку по медицинской психологии по утвержденной в Минздраве программе (не менее 2500 часов, что равно полутора годам очного обучения). Психолог должен четко отличать, где патология, а где нет. И вторая проблема. Многие идут в психологию, чтобы справиться со своими проблемами. Если такой специалист пытается разобраться с проблемами другого человека через призму своего состояния, его восприятие может быть искаженным. И пока в этой сфере нет правил, есть риск нарваться на непрофессионала. Итог может оказаться фатальным.

Наконец, мы подошли к вопросу растабуирования темы. То, что раньше люди старались скрывать, сейчас стали открыто обсуждать. В telegram-мессенджере есть десятки каналов, которые ведут сами больные, подробно описывая свою борьбу с болезнью. В «Фейсбуке» и «ВКонтакте» есть группы и сообщества, объединяющие людей с депрессивными расстройствами. Они обмениваются опытом, рассказывают о своей жизни, эмоциях, лечении. Правда, не всегда понятно, реально человек болен или пытается разобраться, что с ним не так. Ну и смущает, что на фоне действительно тяжелых рассказов о болезни там немало случайных людей.

— У меня двоякое к этому отношение, — говорит Владимир Салмин. — Я считаю, что общаться и контактировать необходимо, потому что в общении больные пытаются себя вытащить, мобилизовать ресурсы. Все зависит от того, есть ли внутри группы иерархия и кто занимает лидирующие позиции. В дальнейшем это может обернуться рисками. И опять же эффект заражения. Люди показывают, что по выражению лица определить беду невозможно. Есть так называемая смеющаяся, улыбающаяся депрессия. Роберт де Ниро как-то сказал: «Любую депрессию надо встречать с улыбкой. Депрессия подумает, что вы идиот, и сбежит». На самом деле это невозможно, к сожалению. Но в целом такие группы и сообщества, пришедшие к нам с Запада, оправданны. Если среди них есть люди, имеющие познания в этой области, то потихонечку они больного могут вытащить. Есть безмедикаментозные механизмы и тренинги, которые позволяют улучшить состояние больного. Но это не отменяет прием препаратов.

Cкриншоты профилей российских участниц флешмоба «У депрессии нет лица», где они рассказывают о своей беде: