Культобоз в стиле диско

Новинка на DVD

Кабинет доктора Карпентера
«Палата» (The Ward). Режиссер Джон Карпентер. США, 2010

В 1966 году юную пироманку Кристен (Эмбер Херд) ловят во время совершенного ею поджога и упекают в псхиатрическую лечебницу - страшное заведение, в котором пользуют электрошоком, сбивают с толку психоанализом и стращают лоботомией. По счастью, соузницы Кристен оказались смирными - такими же, как она, юными, милыми и производящими впечатление более или менее здоровых барышень. Зато тутошний вкрадчивый главврач (Джаред Харрис) явно что-то скрывает, нянечки и санитары оказываются, как и полагается, чрезмерно злобными, а главное - что-то или кто-то вылезает по ночам из тьмы, до полусмерти пугает Кристен и до всамделишной уже смерти расправляется с ее новыми товарками. Пока очередь сгинуть под пытками со стороны неведомого зла не дошла до Кристен, та решает сбежать из больницы, прихватив с собой пару оставшихся подружек - существ слишком робких для того, чтобы самостоятельно принимать жизненно важные решения.

Двадцатый полнометражный фильм выдающегося американского хоррормейкера Джона Карпентера производит впечатление едва ли не самого скромного из всех проектов, за которые когда-либо брался данный режиссер. Даже поставленная практически на коленке дебютная фантастическая киношиза Джона под названием «Темная звезда» (1974) и сегодня производит куда более выгодное впечатление, чем новоявленная «Палата».
Карпентер всегда славился новаторским подходом к созданию своих только на первый взгляд незатейливых фильмов. Конечно, он всю жизнь снимал одно только кино класса «Б», но именно на примере его творчества легче легкого показать, почему малобюджетное жанровое кино нередко предпочтительнее, самобытнее, дерзновеннее, талантливее и просто-напросто лучше многомиллионных голливудских блокбастеров.
Через два года после экспериментальной «Темной звезды» Карпентер поставил «Нападение на 13-й участок» - своего рода «страшный» ремейк легендарного вестерна «Рио-Браво». А уже третий его фильм - знаменитый «Хеллоуин» (1978) - при своем ничтожном бюджете собрал в Америке гигантскую кассу, породил не менее гигантскую волну подражаний и вообще остался в истории первой картиной жесткого жанра слэшер (молодежный ужастик про маньяка, фетишизирующего колюще-режущие предметы и полагающего, что хороший тинейджер - это мертвый тинейджер).

Дальше были фильмы «Туман» (1980), «Побег из Нью-Йорка» (1981), «Нечто» (1982), «Они живут» (1988), «Вампиры» (1998) - все те квазивторосортные произведения, которые сегодня справедливо считаются киноклассикой и еще одним полноценным символом того кино, «которое мы потеряли». В случае с Карпентером эта метафора реализовалась буквально: за последние десять лет Джон поставил лишь неплохой, но решительно никем не замеченный комически-космический экшен «Призраки Марса» (2001) да два эпизода для телесериала «Мастера ужасов».

Неудивительно, что на долгожданную карпентерскую «Палату» поклонники жанрового кино принялись уповать едва ли не за пятилетку до ее выхода. Мнилось, что Мастер Ужаса вернется и покажет, «как надо», всем этим новомодным безликим кровопускателям, способным в основном на поточное производство жалких ремейков прежних хорроров. Что ж, Мастер вернулся - Мастер показал. Его урок выглядит закономерным: снимать надлежит дешево - да сердито; компьютерной графики - по минимуму; проверенных временем приемов не чураться; от модных нынче тем не отказываться, но и с кровищей не перебарщивать. Казалось бы, чего еще можно было ожидать от 64-летнего классика и почтенного профи старой закалки, как не фильма, слоганом к которому можно вывешивать восклицание «Назад в семидесятые!»? Однако вздох разочарования и сдержанный гул неодобрения послышались из рядов тех, кто еще недавно полагал «Нечто» самым страшным триллером, а «Побег из Нью-Йорка» - самым крутым боевиком.
Дело, очевидно, в том, что не стоит знаменитым мастерам уходить в столь долгие творческие отпуска. Карпентер ушел на вольные вакации цветущим (в смысле - без дураков зловещим) пенсионером, Великим и Ужасным Кудесником, а вернулся абсолютно безобидным на вид старичком-лесовичком - Гудвином в его разочаровывающем человеческом обличии.

Самое обидное, что Джон ко времени своей «Палаты» ни в какой маразм не впал, мастерство не пропил, хватку не растерял, нервы не поизносил. Он всего лишь снял приличный камерный фильм ужасов - ровно такой, какой он мог бы снять и тридцать лет назад. По сравнению с абсолютным большинством хорроров, появившихся за последнее время («Жизнь за гранью», «Близнецы-убийцы», «Земля вампиров» и т. д. и т. п.), «Палата» выглядит даже и великолепной лентой. Другой вопрос, что рядом с такими ультрамодерновыми, экстрадрайвовыми и безгранично ироничными ужастиками, как «Планета страха», «Затащи меня в ад» или «Пираньи 3D», картина Карпентера и впрямь смотрится безбожно устаревшей. Так что если не пытаться выдать нынешнее киношное безрыбье за тотальное, на «Палату», увы, остается смотреть, как на тот самый аттракцион «назад в семидесятые».

Но даже если бы зрители восприняли «Палату» всего лишь в качестве ретроградного курьеза, это было бы не так уж досадно для Карпентера и его верных почитателей. Однако отзывы в Интернете показывают, что на «Палату» клюют (если вообще клюют) даже не из-за магической фамилии Плотник (именно так переводится слово «carpenter»), а скорее из-за эффектной блондинки Эмбер Херд, запомнившейся зрителям по дурацким фильмам «Добро пожаловать в Зомбиленд» и «Сумасшедшая езда».
Что ж, Херд действительно можно назвать многообещающей старлеткой, но о ее сотрудничестве с могучим Карпентером, вероятно, будут вспоминать, как о «том унылом триллере с Эмбер, снятом в трех стенах и повторяющем сюжет примерно тридцати предыдущих триллеров». И вот здесь Карпентера трудно будет защищать даже самому оголтелому его фанату, ибо «Палата», с каким бы тщанием она ни была поставлена, - это всего лишь насквозь штампованный псевдопсихологический и полудраматический хоррор, сильно отзывающий фильмом 2003 года «Готика», слегка напоминающий о позапрошлогоднем «Острове проклятых» и прошлогоднем «Запрещенном приеме», да и вообще вызывающий в памяти любые из когда-либо виденных триллеров про дурдом. Воплощение же зла, представленное в этом фильме, будто позаимствовано из так называемого J-хоррора (то есть японского хоррора), что не может не производить хотя бы некоторого комического впечатления.

Лучшие фильмы Карпентера навеяны голливудской классикой пятидесятых-шестидесятых, проще говоря - картинами Джонова детства. «Палату» же можно счесть первой лентой режиссера, в которой он ориентируется на расхожую тематику современных, заведомо чуждых ему опусов. Формально всё здесь придумано и сделано по-настоящему, от чистого сердца, без каких-либо конформистских поддавков широкой аудитории: картина создавалась силами малочисленной съемочной группы и совсем уже считанного актерского состава, снималась в тех самых «трех стенах», причем в стенах реального здания психиатрической лечебницы. А впечатление от «Палаты» всё равно порой такое, будто мы смотрим постылую голливудскую поделку, наполовину нарисованную на компьютере.

Финал «Палаты» с окончательной наглядностью демонстрирует, насколько все-таки Джон Карпентер не вписывается в теперешний синематограф. Тутошняя концовка явно призвана шокировать и поражать - и можно даже искренне поверить, что Карпентер и в этом отношении ориентировался не на соответствующий неоголливудский тренд, а на телесериал своего детства «Сумеречная зона» (1959-1964), состоящий из фантастических новелл, каждая из которых принципиально нацелена на оригинальную негаданную развязку. Но вместо аплодисментов мастеру за оригинальничанье, на него посыпались лишь очередные упреки со стороны всех тех, кто видел кое-какой психологический триллер 2003 года выпуска (речь не о «Готике»), оглашать название которого мы не станем лишь по причине нашего глубокого уважения к прежнему творчеству мистера Карпентера и его персоне в целом.

Новинка на CD
У меня всё плохо - это хорошо
Центр - «Мне хорошо. Часть первая»

Новый альбом московской группы «Центр» и ее лидера - неистового Василия Шумова - неизбежно попадает в категорию «музыкальное событие», хотя, казалось бы, люди с гигантскими дискографиями должны же когда-нибудь оступиться… Но нет, неподражаемый, ни на что не похожий «Центр» как был, так и остается одной из лучших советско-российских групп.

Шумовские эксперименты с электроникой еще в перестройку опережали свое время, а уверенная, издевательски-назидательная вокальная манера Василия повлияла на многих певцов протеста - от участников группы «НОМ» до Андрея Родионова. Тексты же шумелок Шумова всегда были сущим вербально-интонационным праздником.
В общем, «Центр» - это до сих пор всерьез и всё еще надолго. Бесспорность истинного таланта можно гарантировать, пожалуй, не в случае разнообразия творческих тем и приемов (здесь как раз имеются возможности для творческого мошенничества), а скорее в случае, когда музыкант на протяжении ряда лет упорно гнет свою линию и не выглядит при этом ни занудой, ни клоном самого себя. Шумов умудряется не выглядеть, даром что сегодня он декламирует под свою лобовую электронику примерно такие тексты: «Всем заправляют воры, каждый день воры устраивают по своему поводу фуроры»; «А вам еще не нравится, что наши выборы - это фикция? Так мы про вас всё знаем - увидимся в полиции!»; «Постсоветские царьки - несменяемы они; царьки возглавляют свои процарьковские партии, рейтинг которых от липовых процентов лоснится; царьки на хорошем счету в епархиях, там объясняют: царек - от Бога, значит надо смириться».

Сегодня «Центр» - это желчный электронный звук с соответствующими индустриальными гитарами плюс тексты на нарочитую злобу дня: очередные социально-политические высказывания Шумова, выдаваемые за песни, делают, кажется, всё, чтобы их совокупность походила не на альбом, а на прокламацию, но одолевшему эту пластинку вряд ли захочется критиканствовать.
Главный фокус позднего «Центра» - он именно таков: все последние альбомы зиждутся либо на антиглобалистской, либо антирежимной идеологии, однако к ним по-прежнему тянутся эстеты. Если даже любая прямолинейность оставляет вас равнодушным, к выверенному ритму шумовских мотивов и структур вы в любом случае не отнесетесь индифферентно.
И пускай музыка «Центра» уже давно отдает самым неотесанным электроклэшем, пускай шумовские шумелки нулевых зачастую кажутся избыточно топорными, утрированными, однако вся эта «дешевка» обставлена с таким вкусом и верой в себя, что сопротивляться эстетике (да и идеологии) «Центра» почти невозможно. В жанре агитки тоже не возбраняется создавать произведения искусства.
Евгений НОВИЦКИЙ