Ты должна мне свою жизнь!

Елена Митина, психолог: - Практически все мое детство мама рассказывала, как ей было тяжело со мной, - вздыхая, говорила Вера, сидя в кресле в моем кабинете, и то и дело, потирая лоб и покачивая ногой. – Сложные были роды. Да и что там, прогнозы, насколько здоровой я вырасту, не утешали.

Передо мной сидела красивая и вполне благополучная 26-летняя девушка. Она пришла как-то в дождливое утро, поговорить о том, не сменить ли ей работу, а может быть – достаточно лишь перекрасить волосы, и все пройдет. Вера была утомлена и подавлена, и не понимала, чем и почему.

Она жила достаточно успешной жизнью, была замужем и тепло отзывалась об отношениях с мужем. Кроме этого, достигла авторитета в профессии – дизайне интерьеров. Ей нравилась ее жизнь, но не нравилось временами беспричинно накатывающее и гложущее чувство – подавленности, тоски, тяжести…

Вера прервалась и еще раз глубоко вздохнула. Видимо, воспоминания вызывали сильные переживания. Я решила поддержать ее:

- Возможно, Вам не очень легко рассказывать все это?..

- Да, - согласилась девушка, - сложно.

Она сменила позу, забросив ногу на ногу, и закуталась в шарф.

- Но я расскажу, я все-таки хочу разобраться.- Она сделала паузу и продолжила. - Мне ставили разные диагнозы на протяжении всего детства. Множество, я даже всех названий не вспомню. Врачи не выбирали выражения, когда говорили маме: «возможно, ваша дочь не сможет ходить», «ах, какой же у вас больной ребенок!». Я не помню, кто и как это говорил. Я это знаю только с ее слов. Сейчас я не понимаю, зачем ей нужно было это все мне пересказывать…

- Вы говорите с раздражением? - уточнила я.

- Да, наверное. Меня это раздражает. Маленькому ребенку и такое говорить!

Вера была склонна к самоанализу. В процессе знакомства с ней я заметила, что многие вещи она пытается понять самостоятельно, читая разную психологическую литературу. Особенно, про воспитание детей. Ей была интересна эта тема. Девушка с недоумением рассказывала мне, как много отличий она находила в том, что пишут в книгах от того, что она реально переживала в своей семье, когда была ребенком. И это не могло не расстраивать.

- Понимаешь, - вскрикивала она, когда мы уже достаточно сблизились, чтобы перейти на «ты», - я вообще бы запретила ТАКИМ людям иметь детей, и ТАКИМ врачам их лечить! Это ужасно, ужасно, все время слушать, как с тобой мучаются! Что ты – одна большая проблема!

- То есть это ты – одна большая проблема? – переспросила я.

- Да, я. Я проблема…

Глаза Веры увлажнились. Она напоминала мне куколку бабочки, такую нежную, закутанную в шарф, как в кокон, и прячущуюся там…

- Ты обижена? - робко спросила я.

- Не то слово! – выкрикнула Вера, и слезы потекли по щекам. – А еще, мне кажется, я во всем виновата. Во всем! Что я родилась, что я существую, что я доставляла так много хлопот… И я теперь должна, должна, должна…

- Что именно ты должна?...

Всхлипывая, Вера выдохнула:

- Свою жизнь…

Я шла по улице, было уже темно, дул прохладный осенний ветер. Мой плащ то и дело распахивался, я куталась в шарф. Похолодало. Я думала о том, сколько чувства вины можно передать ребенку, если он доставляет больше хлопот, чем от него изначально ожидали родители. Сколько разместить ему злости, запакованной в жалобы и упреки. И может ли ребенок это вынести? Тяжесть вины от преступления, которого не совершал. Но которую хорошо присвоил. Сможет ли с нею жить и если да, то – как?

- Я на тебя всю жизнь положила, а ты…! - сколько людей мне цитировало эту фразу, произнесенную им когда-то в детстве кем-то из взрослых. А по сути ведь это означает: - Я не думала, что я потрачу на тебя СТОЛЬКО моей собственной жизни. За это теперь я возьму у тебя твою...