Kazer Вадим - Единственный выход 11:28 14.01.2014 http://cruzworlds.ru/fans/index.php?m=read&t=1186 Содержание: Часть первая: Опасны и беспощадны. 01. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (20:30).пост 3. 02. Россия. Юг городка. Наташа. (2:30) 03. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (22:00) 04. Египет. Улица Хургады. Шамиль. (22:00) 05. Россия. Юг городка. Наташа. (3:30) 06. Египет. Улица Хургады. Шамиль. (22:30)……….....пост 5. 07. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (23:00) 08. Египет. Улица Хургады. Шамиль. (23:00) 09. Египет. Sanatan Beach. Рашид. (23:00) ………....…пост 6. 10. Россия. Юг городка. Наташа. (4:00) 11. Египет. Sanatan Beach. Рашид. (23:30) 12. Россия. Северо-запад городка. Женя. (5:00) ..…пост 7. 13. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (0:30).…пост 17. 14. Россия. Центр городка. Женя. (6:00) 15. Россия. Юг городка. Наташа. (7:30)..........……пост 18. 16. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (2:30) 17. Россия. Юг городка. Наташа. (8:00) 18. Россия. Север городка. Филя. (8:30)..........……пост 23. 19. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (3:30) 20. Россия. Северо-запад городка. Снежана. (8:30) 21. Россия. Юг городка. Наташа. (9:00) 22. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (4:00).……пост 24. 23. Россия. Северо-запад городка. Филя. (09:30)..……пост 25. 24. Египет. Красное Море. (12:00) (забегая вперёд)…пост 26. Часть вторая. Нужно думать, прежде чем ещё раз подумать. 25. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (05:30) 26. Россия. Юг городка. Наташа. (11:00)....................пост 38 27. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима (7:00) 28. Россия. Северо-запад городка. Серёга. (12:30) 29. Россия. Юг городка. Наташа. (13:00)....................пост 41 Пролог. 20 марта. Египет. (17:00) (здесь и далее в скобках – местное примерное время согласно часовым поясам). Вечер, как обычно бывает в этой широте, наступил внезапно, накрывая темнотой всё, до чего смог дотянуться. Солнечные лучи напоследок осветили крыши и скрылись за корпусами отелей. А небольшой египетский курортный городок не спеша жил своей жизнью. Всё указывало на это: многочисленные яркие фонари, разноцветные подсветки для фонтанов, отблески уютных баров. И немало людей, прогуливающихся по тротуарам дороги близ Красного моря, пытающихся в полной мере оценить красоту весны южных широт. Немецкий молодой юрист с забавным именем Клаус тоже прогуливался, наслаждаясь чистым морским воздухом, цедя пиво из банки, но по привычке в пакете, и разглядывая всё, на что падал взгляд. А взгляд его падал на небольшие магазинчики, подмигивающие рекламными витринами и зазывающие зайти «проста пасматреть, да?» На прохожих, львиную долю которых с приходом сумерек составляли бесстрашные русские и неизменное местное население. На украшенного помпонами верблюда, отдыхающего возле погонщика на тротуаре в ожидании клиентов. На огороженную слева витиеватым солидным бетонным забором территорию для нового отеля. Даже отсюда, с тротуара, через приоткрытые ворота видны нарытые котлованы под фундаменты будущих зданий. И тишина. Не абсолютная, нет. Но тишина, по которой легко определить, что вокруг - курорт, а не офисное помещение в центре крупного города. Неожиданно Клаус забеспокоился, что отошёл далеко от своего отеля, и может опоздать к ужину. Он собрался повернуть назад, но заметил за воротами слева уже возвышающиеся стены, опоясанные лесами. Клаусу всегда нравилось наблюдать, как арабы строятся. Вставая на тонкие жерди лесов, они по цепочке передавали наверх всё, что нужно для строительства. Никаких башенных кранов и прочей техники. Всё, практически всё своими руками. Кроме, разве что машины с рукавом, подающим раствор наверх. Для заполнения покрытых опалубными досками элементов будущего здания. Арабская стройка - это вам не тапочки лизать. А леса арабов крепятся не гвоздями или саморезами. Они вяжутся прочными верёвками. И воображение немца, взбудораженное арабской манерой строительства, посчитало, что это обязательно должны быть не простые верёвки. Возможно, они сплетены из какого-то дерева. А возможно, из шерсти верблюдов. Интересно посмотреть вблизи и потрогать. Всё равно нет никого. Тем более, пиво в голове играет. Минута – и Клаус уже сидит на первом уровне лесов, поглаживая верёвку. И ничего особенного. Какая-то жёсткая мочалка. По ощущениям, обычная синтетика! Вот так разбиваются фантазии. Собрался спускаться, но странный звук привлек его внимание. Настолько, что, поднявшись повыше, он начал методичное обозрение частной территории. И это юрист! Определив, что звук исходит из котлована неподалёку, спустился на песок. Любопытство сгубило кошку, но он же человек! Да и окружающая действительность, хоть и является страной третьего мира, но не дикарями же заселена! И туроператор убедил его, что в курортной зоне бояться нечего. Так что юрист, а теперь авантюрист, ориентируясь на звук, подкрался ближе и обнаружил в одной из ям молодую девушку. В глаза бросилась одежда европейского стиля, кажется. В сумраке трудно разобрать. Значит, не местная. И, возможно, не русская. Эти вообще в подавляющем большинстве, как циркачи одеваются. Галантность и желание помочь беззащитной девушке не смогли оставить Клауса безразличным. - Вам помочь, мисс? - На всякий случай обратился он по-английски. Девушка замерла. Потом медленно и, как будто рывками, приподняла белокурую голову, и на Клауса взглянуло довольно симпатичное лицо, насколько позволяла судить темнота. Только вот глаза… От них веяло какой-то жутью. Может, под наркотиками? Резко расхотелось помогать, но Клаус не ушел. В детстве он читал много интересных приключенческих романов и всегда мечтал прийти на помощь благородной молодой девушке. А та обязательно должна влюбиться в своего спасителя и выйти за него замуж. И вот подобный случай представился. И что? Романтика даже рядом не валялась. Девушка есть, но она, то ли не в себе, то ли пьяна. Одежда, хоть и не дешёвая (итальянский купальный ансамбль последней коллекции под расстёгнутой рубашкой, похожей на такую же, как у сестры, от «Гуччи»), но впечатление портит грязь. И на теле тоже. А шея вообще в крови, кажется. Не разобрать, т.к. темнота уже сгущается. Как она попала в двухметровый котлован на частной территории? Почему не зовёт на помощь, а пытается выбраться сама? Откуда кровь на шее и одежде? В голову пришла догадка: а может, над ней надругались? И теперь у неё шок! Излишне богатое воображение молодого человека нарисовало такие картины, что сердце невольно защемило от жалости к бедняжке. А девушка между тем не реагировала ни на французский, ни немецкий, ни итальянский. Она просто пыталась вылезти, карабкаясь по склону, загребая под себя кучи песка. И не сводила глаз с немца. Клаус задумался. Неужели, всё-таки русская? Русского он не знал. Но это не помешало постелить найденную здесь же доску на край ямы и, упираясь в нее коленями и левой рукой, нагнуться и протянуть правую руку бедной девушке. Девушка с трудом дотянулась и ухватилась за протянутую руку так крепко, словно собралась в армрестлинге участвовать. Ну, точно, не в себе девчушка. Поднапрягшись и рисуясь, Клаус выдернул не отягощённое большой массой тельце на поверхность. Ну и запашок! Это она в яме так пропахла? Но девушка не торопилась освобождать руку. Похоже, шок. Возможно, нужен доктор. Или психиатр. Или и тот, и другой. Но додумать мысль парень не успел, потому что девушка как-то страстно, что ли, схватила юриста за одежду, притянула к себе и полезла целоваться. - Ну и нравы, - последняя позитивная мысль пришла в голову раскрепощенного немецкого паренька. Пришла перед смертью. Очень неприятной смертью. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Опасны и беспощадны. Я был таким, как ты, ещё вчера, Но время неподвластно нашим мыслям. И вот пришло, и я – уже не я. Наивные мечты и грёзы выцвели. И нож в руке, направленный в меня, Готов пронзать и бить. Но не обманешь Реальность бытия. И тщетна мысль твоя, Что ты таким, как я, сейчас не станешь. («Глазами зомби». Записки поэта. Первый год катастрофы.) 01. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (20:30) - Сидите в номере, никуда не выходите. Если приду со стороны двери, постучу «три-два-один», - Дима подкрепил слова стуком в стену, - На террасу тоже не ходите. - Ты поаккуратнее там, - с тревогой в голосе сказала рядом стоящая совершенно не субтильного вида женщина в желтоватой футболке «RED SEA» и бежевых шортах, поглаживая его руку, - Если что, беги назад. Алла Ивановна говорит, что… - Мам, я рядом стоял, когда бабское радио вещало. Что ты, как с маленьким. Разберусь, мне уж двадцать шесть стукнуло. - Вот доживешь до моих лет, тогда всё поймешь, на своих детей глядя. А пока слушай, что говорят, - суровый и полный упрёков взгляд матери в очередной раз показывал, что взрослость сына для нее никакого значения не имеет. И что бы не случилось, он навсегда останется для неё несмышлёнышем. - Дай-то бог дожить, дай-то бог. С нашей-то экологией, да ГМО-шками. Гаврикам телик включи, - кивнул в сторону играющих в «ладушки» детей: Насти, возраста год с лишним, и Никиты, возраста аж в 5 лет. - Там видно будет. Когда вернешься? - Если не вернусь через час… значит буду позже. - Иди, юморист, - махнула рукой мать. - Что «юморист»? Что будет, если позже приду? - Все-все, заканчивай. - То-то, - поднял указательный палец вверх, - И, вообще, кто нянькой поехал? Ладно, ушел, закрывай. Вышел на террасу, задвинул дверь. Убедился, что мама закрылась. Удобно, когда первый этаж, точнее, цокольный. Два выхода получается. Осмотрелся. Прислушался. Тишина. Спустился с террасы и пошел к «центру». Небольшой отель Хургады с пометкой «resort», расположенный на «второй линии», встречал очередной вечер. Редкие отдыхающие неторопливо прогуливались по выложенным камнем дорожкам, которые освещались небольшими, в полметра высотой, светильниками, расположенными вдоль дорожек на газонах. Грани светильников были вылиты из раствора, окрашены в белое и собраны в форме параллелепипеда с небольшой четырёхгранной крышкой-пирамидкой сверху. А свет лился сквозь симметричные узоры, переплетающиеся в гранях. Шезлонги возле бассейнов в большинстве своем пустовали, что неудивительно, солнце уже часа четыре, как село. На часах почти девять вечера по-местному. Но народу действительно меньше, чем обычно. Ужин в основной своей массе прошел, а отель пустует. Хотя, народа и так немного было. Не сезон. Полюбовавшись, как смотрятся в сумерках водяные горки в отблесках зажжённых фонарей на окрашенных в чёрное металлических столбах, Дима поднялся на мостик, ведущий на «зелёный островок». На зелёном островке, служащем по вечерам «кальянным местом», потягивали мундштук два немца среднего возраста, что-то пригубляя из стаканчиков. Сидели на одной из каменных лавок, на специально принесённых подушках. И так каждый вечер. Любят, видать, это дело. - Гуд ивнин, - поздоровался. Немцы ответили, кивнув головой, хотя появилось ощущение, что им параллельно общение с русским. Им и так хорошо. В пляжных голубых шортах и белых футболках с узорными рисунками они больше походили то ли на братьев-работяг, то ли на скромных бизнесменов на отдыхе. Дальше, как обычно, «про погоду» да «как дела». - Из ит тести? – Дима кивнул на кальян, мол, нравится - не нравится? - Итс окей, - немец протянул мундштук Диме. - Ну, давай попробуем, чем вас потчуют, - пробормотал Дима, затянувшись. Мягкий вкус табака обволок нёбо и проник в легкие. - Оу, Вери интрестин, - а что еще скажешь, когда английский ещё когда-то в школе мимо проходил? Оторвался от мундштука, вернул. – Хау мач костс? – Имея ввиду, сколько отдали немцы за кальян. Услуга-то платная. Немцы поняли: - Тен долларс. - О. Окей. Сенькью вери мач, - помахал немцам и ступил на следующий мостик, отделяющий островок от «центра». Надо же, а девчонки вчера за три бакса курили. Спускаясь со ступенек мостика, Дима осмотрелся. Впереди – вход в фойе, слева и справа от входа стоят уютные диванчики с креслами с обивкой из дермантина и стеклянными столиками. Проходящий мимо официант прихватил с левого столика кем-то оставленный пустой бокал и пепельницу и двинулся левее, к дополнительному входу в «зимний» ресторан. «Зимним» его окрестили русские, поскольку он находился в помещении, в отличие от «летнего», расположенного на свежем воздухе позади Димы. Справа от входа в фойе располагалась детская площадка с пластмассовым домиком, горкой и качельками на двоих. Детей не видно, хотя обычно они играются здесь до одиннадцати, ожидая родителей из «литтлбара», с перерывами на детские коктейли из лимонада с сиропом. И туалет. Как следствие. На диванчике при входе в святая святых отеля - фойе, восседал мужчина лет сорока с небольшим в белой футболке с надписью «Россия» и чёрных шортах. Именно восседал, ибо с его мегатонной комплекцией можно либо «восседать на…», либо «расплываться по…». Некогда профессиональный боксер в тяжёлом весе, а теперь уставший от всего бизнесмен откуда-то из-под Питера ковырялся в телефоне с весьма озабоченным лицом, попивая что-то из местного аналога стопаря. Наверняка, виски. Склонившаяся голова демонстрировала уже появляющуюся залысину на макушке, но хозяин её не скрывал и не стыдился, если судить по русым коротко стриженым волосам. Смягчённая линия подбородка и называемый в народе «картошкой» нос располагали к себе. Но серые глаза выдавали в нём человека уверенного, привыкшего получать от жизни всё, что хочется. Этакая помесь доброго злодея. - Вечер добрый, Николай, - Именно Николай. Не Коля, не Колян. Еще отзывался на погоняло «Резкий», как однажды в присутствии Димы его назвал какой-то скользкий тип. - И тебе не хворать, Дим, - крепкое мужское рукопожатие завершило ритуал приветствия. - Как оно? – присел рядом. - Накакано, - срифмовал Николай, - Хрень какая-то. - Вы про слухи перед ужином? Дневные рейсы, по слухам, привезли проблемы в курортную зону в лице психов, кусающих людей. - Если бы слухи. Я сейчас в интернете колупался. Чего там только нет. - Ну, так помойка известная. - За дурака держишь? - Ни в коем разе, - поднял Дима руки в примиряющем жесте, - Осознал, что прозвучало, как намек. Проникся и готов исправиться. - Не паясничай, знаю я вас, - глотнул из стопаря. Хитро прищурился, - Осознал, говоришь? Искупи тогда. - Что делать? – Насторожился Дима. Одно дело, ляпнуть для красного словца, и совсем другое, когда за слова «подтягивают». - Замути нам по твоему фирменному коктейльчику, а то с вискаря, боюсь, помру быстро, а сегодня, чую, голова ясная нужна. - Легко. Сам туда собирался. Только сока маракуйи у них нет. Скончался. Гуава в номере есть, но это не то. А до магазина сейчас топать напряжно как-то. - Придумай что-нибудь, ты ж умный. И Майклу скажи, что для меня, а то бодягу сунут. - Да меня уже там самого «знають и люблють». Николай снова прищурился: - А если ты такой редкий фрукт, то с чем тебя харчить? - Я редкий, но говнистый. Не стоит, - на ходу бросил Дима и подошел к большим стеклянным дверям. Сымитировал иллюзиониста, раздвигая руки: - Сова, открывай, медведь пришел. Датчик учуял его, и двери разъехались в стороны. Перед глазами предстало небольшое освещённое помещение со стеклянным потолком, в котором, кроме темноты, уже ничего не отражалось. Перед Димой раскинулось непосредственно фойе: впереди – небольшой фонтанчик на постаменте, слегка журчащий опускающимся округлым слоем прозрачной воды. Если на него долго смотреть, становится непонятно, организм хочет пить или совсем наоборот. Из-за фонтанчика напротив виднеется центральный вход в фойе, он же – выход на улицу с видом на стройку. Впрочем, стройка по эту сторону города протекает везде. Возводятся будущие отели и зоны отдыха. Две пластиковых двери входа с толстым стеклом, разделённых пятачком, в котором приютился банкомат, подмигивающий зелёным цветом и приглашающий снять со счетов ещё немного ровных красочных бумажек. Если повернуться налево, то через большую стеклянную дверь виден уютный зал «зимнего» ресторана с притушенным светом и зажженными свечами на покрытых белыми скатертями столах. Людей почти не видно, да и оставшиеся уже заканчивают ужинать либо просто сидят, наслаждаясь приятной атмосферой. Если повернуться направо, то в конце зала видна длинная стойка администрации, то бишь «ресепшен». За стойкой никого, но наличие серебристого звоночка-кнопки на поверхности стойки подразумевает немедленное появление администратора. По залу равномерно раскиданы некие зоны комфорта, огороженные небольшими стенками и состоящие из небольших деревянных столиков, обрамлённых диванами, креслами, стульями. Всё для уюта и комфорта, даже едва звучащая музыка, которая льётся словно сразу отовсюду. А левее впереди – длинная стойка «литтлбара», всем своим видом обещающая рай для желающих чуть-чуть подпортить здоровье. Бар встретил красочностью заставленных полок и витрин алкоголесодержащей продукцией, как то: бутылки разных размеров и мастей, а так же фужеры и бокалы, демонстрирующие неискушенному глазу разнообразные коктейли. А ещё бар встретил пустотой. Ровно, как и столики в фойе вокруг фонтанчика. Пара-тройка человек сидит, но для этого времени их наличие равносильно пустоте. - Есть кто живой? – Дима присел на один из барных стульев с дерматиновой обивкой. Из-за стенки появился бармен Майкл, долговязый тип ни фига не славянской наружности, всем видом изображая готовность к выполнению пожеланий и интерес к клиенту. Впрочем, русские девчонки утверждают, что он довольно симпатичный. - Гуд ивнин, Майкл. Кен ай хев «Блек лейбл», «Азу-у», «Севен ап», гуд джюс, энд сайроп фо ми энд май френд Николай, плиз. Майкл кивнул и начал выстраивать на стойке пластмассовые стаканчики с напитками в ряд: - Стебаешься каждый раз, что-ли? Знаешь ведь, что по-русски говорю. Дима придвинул первую пару к себе, замешивая коктейли по-русски. То есть сразу в четыре высоких бокала, чтоб два раза не бегать. - Нет, тренируюсь. Вдруг завтра с немцами пойду громить китайцев. Как с ними разговаривать? - Причем тут английский? – Майкл выставил коробку с соком. - Так, интернациональный же. Кто его не знает, тот лох, - Дима вскрыл коробку и принялся разливать сок по бокалам. - А ты? - А я полулох. - А в чем разница? - Полулоха можно обмануть, но он не хочет быть обманутым. - Остальные хотят? - Еще как. Всем своим видом показывают. Не замечал? – Дима опустил голову пониже, прикладывая пальцы к стенке крайнего бокала и прикидывая количество налитого. Удовлетворился результатом. Отставил коробку. Майкл задумался, пожал плечами: - Нет, вроде. - Далеко и ходить не надо. Вот, смотри. Это – Николаю. Так? – кивнул на уже пустой стаканчик из-под виски. - Так, - кивком согласился Майкл. - Что там было? Правильно, виски. Хороший, насколько это у вас возможно. - Что… - Не перебивай. Следи за мыслью, пока не улетела, а то рядом никого. Николая, или, не знаю, его статус, деньги или кулаки – нужное подчеркнуть – вы уважаете, так сказать, поэтому он пьет хороший виски. Далее, какой-нибудь немец, как они любят, пользуется платной услугой через ваши официальные бланки. Что ты ему льешь? - Этот же виски, - уверенно ответил Майкл. - А если немец никакой или какой-то… тихий. Не знаю, как это назвать. Лох, короче? - Я понял, на что ты намекаешь, можешь не продолжать. Только ты не прав, - обиделся или показал, что обиделся, Майкл. Обвёл рукой ряды бутылок с разнообразными этикетками за спиной на столе. - У нас всё виски качественное. - Ный. - Что? – сбился даже. - Виски – «он». Качественный. Как кофе, - Дима накапал в бокалы «анисовки» для свежести. Майкл махнул рукой: - Да не суть. Я иностранец, в ваши русские комплексы не врубаюсь. Дима аж прибалдел слегка: - Откуда дровишки, Майкл? То есть познания? - Были учителя. Думаешь, ты первый русский здесь? – Хитро усмехнулся, подмигнув, мол, знай наших. - Ясно. А если виски качественный, почему у вас и бутылки и надписи все время разные? Про вкус молчу вообще. А вчера у бармена непроливашка выскочила. Из двенадцатилетнего виски! Прокисла, наверно, расшаталась, - Дима скорчил жалостливую гримасу, подчёркивая сарказм. - У кого? – насторожился Майкл. - Не важно. Факт есть. А вот бутылки, - указал на бутылки, выглядывающие из-за спины бармена, – вообще круглые и без непроливашек, с вашими иероглифами. Вот дают шотландцы! Как для вас стараются! Пока Майкл задумался, добавил: - Я понимаю, что это, скорей всего, ваше производство, якобы под контролем шотландцев. Только это не качество. Я дома на подобный бред насмотрелся. Что еда, что сигареты. Ладно, каждый при своем мнении остался. Может, я и не прав. Но суть-то про лохов понятна? - Если без поклепа, то понятна, - Майкл нагнулся, достал сиропную бутылку и выставил на стойку. - Причем некоторые из обманутых догадываются об этом, но чувство такта и прочая лабудень в башке не дают им в этом признаться даже себе. - То есть немцы, по-твоему, лохи? - Причем тут немцы? Любой может быть. Просто здесь я наблюдал за немцами. Русские не лучше. Уже везде писали и говорили, что, к примеру, «Хенесси» в России ежегодно выпивается много больше, чем создается. А на остальной мир сколько приходится? Нет у них столько виноградников! Но все равно люди платят бешенные деньги, думая: «А у меня настоящий! Мне продавец по секрету рассказал». А чего стоит подсолнечное масло, якобы «без холестерина», которого там отродясь не бывает? Соки, якобы «без ГМО и вредных добавок», однако про компоненты, входящие в состав сырья, ни слова не говорят. – Тщательно размешав содержимое стаканов пластмассовой ложечкой, выложил её на стол. Ну, не любит он шейкер! Ощущение потом возникает, что что-то не то. - Ясно, - усмехнулся Майкл, отточенными движениями раскидывая совочком лёд по стаканам. Затем воткнул в стенки бокалов дольки лимона. - Спасибо за науку. - Пожалуйста, и не обляпайтесь, как говорится. И Вас благодарю за сотрудничество в борьбе с жаждой, - Дима встал и обхватил бокалы. – Сэнькью вери мач. Кстати, а где все? - Так в главном отеле представление. Все там, - кивнул в сторону побережья, подразумевая отель «первой линии». - Вот оно что, – протянул Дима. – Что дают? - Йог какой-то приехал. - Точно! Была же реклама. Блин, и без меня. Как же так, – посокрушался, но быстро смирился, – ладно, повтор «по радио послушаю». Вышел к дивану и присел в кресло рядом с Николаем. - Ну, что? – спросил, выставив коктейли на столик. - Все еще хуже, чем я думал. - Куда уж хуже, - ляпнул Дима первое, что в голову пришло. - Китая, считай, уже нет. - Николай приподнял бокал, глянул на свет, оценивая содержимое. - В смысле? – Опешил Дима. - А их в интернете нет почти, - спокойно ответил Николай, словно про тараканов рассказывает. Отпил из бокала. - Интернет отвалился? - Да нет, похоже, китайцы сами откинулись. - Как так? - Съели. Одни «хелпы» в сети. Не совсем, конечно, но активность их резко упала. - В смысле? Кто? Аллегория, что ли? – Не понял Дима. Как-то неправдоподобно звучали слова Николая, аж с мыслей сбивали. - Ты не матькайся тут. «Аллегория». Зомби! - Че-его-о? – Дима с подозрением глянул на Николая. Вроде, трезвый. «Такой большой, а в сказки верит». - Того. Москва уже сутки на ушах. Прошлой ночью теракт был в одной лаборатории. На свет, то есть во тьму, вырвался поганый вирус, который превращает людей в зомби. И бредут они по дорогам и жрут живых, ибо не в падлу. А живые от боли завидуют мертвым. И до того сильно, что сами становятся мертвыми. То есть зомби. Сленг мужчины слегка покоробил, но Дима смолчал. По опыту уже знал, что если Николай в подобной манере выражается, значит нервничает. Как оппонент в покер, он был не страшен, поскольку блефовать не умел. Но теперь, в преддверии событий, его состояние, как минимум, настораживало. - Вы это в интернете прочитали? - Не, это я человечкам хорошим набирал. Один и поведал, что один его друг, по горшку еще, звонил ему под утро и рассказывал, как он эту дрянь создавал, ночей не спав, а кто-то ее на волю выпустил. Он ему сначала тоже проспаться предложил. А теперь зад*ицу рвет с досады. Сутки упустил, считай. А Москва сейчас вымирает по-тихому, и даже не знает ещё от чего. Потому что власти опять молчат, что логично. Кто первый горячку пороть начнёт, тот в опалу и попадёт, если всё утрясётся. - То есть, Вы хотите сказать, что некая лаборатория под носом у правительства создала вирус, превращающий людей в зомби? – Аж смеяться захотелось. Хотя Николай не из тех, кто так шутить станет. Не его юмор. Это Дима уже понял. Николай оторвался от созерцания экрана телефона, сфокусировал взгляд на парнишке, словно запомнить хотел. Средний рост, не щуплый, но и не толстый. Лицо типично русское, приветливое, простачковатое даже. Неизменная чёрная футболка с чёрными же шортами. Это на курорте, где лучи солнца палят, отражаясь от всего светлого и просачиваясь во всё тёмное. А ему, Диме, это нисколько не мешает. Но что-то в нём или его взгляде есть притягивающее, что заставило неделю назад подсесть к нему колодой карт, бутылкой вискаря и парой бокалов в руках и познакомиться. Почему-то его повадки и ужимки напомнили о детстве. А может, показалось, и так «карта легла». А может, сыграло то, что вокруг Димы всегда увивалась пара карапузов, а у Николая детей не было. - Зомби, это я уже обозвал. Люблю конкретику, - объяснил Николай, выставив левую руку перед собой, чтобы пальцы загибать. – И там и там люди умирают, раз. И там и там восстают, два. И там и там, если забыть о легендах Вуду, а обратиться к фольклору, кусают и пожирают людей, три. А люди укушенные умирают, восстают и пожирают других людей, четыре. Аналогия есть. Так почему бы нам не заменить фразу: «вирус, из-за которого люди умирают, восстают и пожирают живых людей, которые тоже умирают и тоже восстают» ёмким словом «зомби», которое и детям понятно? Николай вернул руку, чтобы подхватить бокал и сделать глоток. Помолчали. Дима переварил ситуацию и продолжил: - Ну, предположим бред за основу. И при чём тут Китай? - Вот и я думаю, при чём тут Китай. А заодно Россия, Америка, Европа, Азия и Африка, то есть мы. - Мы? - Ты про аэропорт что слышал? - Ну. Прилетели психи. Кусаются. - Не кусаются, а кусают, то есть жрут-сь. Без стыда и пропаганды. Только что с очевидцем общался. Прилетел сегодня с «Денмарки». Выходит, что повезло им, что в турбулентность попали, ремни были пристегнуты. Один пожилой гражданин откинулся. Стюардесса пульс пощупала да за помощью побежала. А он восстал и давай соседа грызть, прям в шею. Крики, шум. Пока разобрались – троих нет уже. Прилетели. Запрыгивают в салон чудики в форме, врач, а эти трое в креслах в ряд сидят, глазки вылупив, рты разминают. - Ни х*ра себе, - присвистнул Дима. - «Ни х*ра» дальше было! Стюардесса объясняет им, что да как, мол, трупы это. А ей не верят. И что, думаешь, делают? - Пульс проверяют? - Зачёт! И получили врача с укусом. Дальше всех датчан «по стеночке» вывели и - в автобус. Как думаешь, что там дальше будет? Оттуда до нас минут 15 ползком. Может, уже вокруг расползаются. По нормальному, надо было карантин ввести, но как заставить ждать кучу европейского народа? Как обычно, кто-то постеснялся международные правила озвучить, а кто-то и не понял ничего. - Ясно. А этих-то, ну, зомбей, что, «успокоить» не могли? - Нет, конечно. Это международный скандал будет. Тут всех сразу за яйца подвесят, на обозрение. Максимум, что могут, это уже трупам приписать какую-нибудь смерть от сердечной недостаточности. И всё. Ибо – престиж курорта страдает, - поднял палец вверх. - Не зря, значит, я своих в номере запер, - задумчиво покрутил в руках стакан. Николай испытывающе глянул на Диму: - Тоже чуйка сработала? - Не знаю. - Зато я знаю. Служил? - Было дело. - Судя по возрасту, там? Или нет? - Там. - Писарем в штабе отсиделся? – Намекнул Николай на фильм «Брат». - Не без этого. - Чудеса бывали? Действительно чудеса? - Ну, бывало, так это случайности. - Расскажи по бырику. И Дима рассказал. И как глыба с горы обрушилась через мгновенье, после того, как соскочил с нее на спину. И как в наряде подменился, а пацан потом пулю словил. И как приезжему «погону» посоветовал не курить в окопе ночью, хотя сам не раз так делал, а тот даже наказание за дерзость придумать не успел, прилег с «третьим глазом» – и каска не спасла. И много чего еще. - Нет, брат. Ни фига. Это чуйка, - Николай остался при своем мнении, - Называй, как хочешь, но ты береги ее. А главное, помни: чуйка удачу не заменяет, а иногда и глушит. - Как так? - А вот нажрался ты хрени какой-то. Чуйка говорит, что штаны испачкаешь, а удача ржет над тобой и поддакивает. Неизбежность, понимаешь. Невозможность изменить что-то, даже если видишь зад*ицу впереди. Еще есть человеческий фактор. Забрал ты у суицидника все ножи из дома, так как «почувствовал», а он, скотина, повесился. Ладно, давай по делу. В Европе, Америке и Азии по моим прикидкам все началось также ночью. О чем это говорит? - Это точно? - Без балды. Только что факты с «и-нета» срисовал. В виде видео. Вот, смотри, это Англия. Николай нажал на кнопку и развернул телефон Диме. Качество не ахти, но разобрать можно. Какая-то симпатичная девушка позирует на фоне архитектурного здания, напоминающего собор. Вдруг камера дёрнулась и показала полную женщину средних лет, которая бьёт сумочкой по голове странного субъекта, на котором только трусы надеты. А он, словно не замечает ничего, прёт на женщину и даже не уклоняется. Появляется кто-то в форме, видимо, полицейский. Пытается развернуть мужчину на себя. Тот разворачивается и набрасывается на блюстителя порядка и… впивается в шею. Даже при таком плохом качестве видны подробности. Надорванная плоть и кровь. Бр-р-р. Николай выключил видео. - Дальше не интересно. И таких ещё штук несколько со всех концов света. Тема одна: напали и укусили. - Тогда, получается, не теракт виноват, а… кто? - Во-от. Соображаешь. Либо куча народу в мире договорилась и инсценировала всё это, типа клубов по интересам. Но тогда мой звонок товарищу не вписывается в картину. Либо теракт – прикрытие. Либо их несколько было, что тоже – бред. Лаборатория-то одна. Я надеюсь. Еще зацепило несколько наших городов-миллионников. А значит, кто-то задумал убрать человечество, как динозавров. - Зачем? - Или «всех убью – один останусь», или «всем назло». Третьего не вижу. - Тогда скорей, первое. - И я так думаю, - кивнул утвердительно. - Кто-то в Антарктиде засел? – на непонимающий взгляд Николая пояснил. - Там же нет никого. - Тоже вариант. Но мне кажется, это кто-то из эшелона «власти и богатства». Причем, далеко не из первого вагона. - И как узнать? - А через месяц-два видно будет. Кто выше сел, тот и злодей. Так думаю. - Слушайте, если все так, надо делать что-то. - А что делать? Яхта у меня есть, но она далеко. Самолет вот не купил, плохо. Предлагали ведь. Да и что с ним делать? Я тут с человечком местным поговорил. - У Вас и здесь знакомые? Николай уставился на Диму. - А ты, правда, думал, что я отдыхать сюда приехал? Теряешь цену. - А чего Вы тогда не на «вилле с Хуанитой»? - А Хуан дома оказался! Меньше будешь знать… Хотя, теперь-то уже всё, наверное. Нравится мне так. Делу не вредит, а способствует. И у полиции-милиции лишних вопросов нет. Короче. Завтра с утра человек должен сюда подъехать, так что будут у нас с тобой и стволы, и яхта-краса, и Хуаниты с Педро. Дойдем до Питера, а там – к дому окольными путями да короткими перебежками. Заправку только продумать, да еда нужна. Ну, так, по линии берега пойдем, «все девки наши будут». А уж Питер – «мой терновый куст», - Намекнул Николай на «Сказки дядюшки Римуса». – Осмотришься, если понравится, за женой твоей сгоняем. - Я в теме? - В тренде, муха б***ская! А ты что, слился, что ли? - Да ни в жисть. Здесь дети с мамой. Там – жена, - задумался, - А запасной вариант будет? - На хр*на? - Вдруг тут не срастется, - пожал плечами Дима. - У меня есть еще три варианта. Но их не скажу пока, чтоб не сглазить, так сказать. Тем более, слишком много там случайностей. Так что пока первый вариант считаю главным и единственным нашим выходом. А вообще, ты заметил, что человек – это такая скотина, которая придумывает сотню вариантов, лишь бы не работать. - Почему? - Такая бурная фантазия из мозга все соки выпивает, а уставшему человеку уже ничего делать не хочется. - Не всегда, я думаю. Сейчас, если всё это правда, жизнь на кону. Нужны запасные варианты. - Слушаю внимательно, - Николай отпил из бокала и поднял взгляд на Диму. Под скептическим взглядом Дима помялся, но выдал: - Пути отхода. Взглянул на то, как Николай театрально морщится, изображая заинтересованность, мол, что с тебя неразумного взять, но послушаю, и продолжил: - Сзади отеля расчищенная площадка под стройку. Если нас зажмут с дороги, можно по стене туда выбраться. - А там не зажмут? Территория-то не закрытая. А дальше там, кроме строек-построек, и нет ничего путевого. Куда бежать? Даже машин нигде не видно в это время суток, кроме как на трассе. Я позавчера там гулял. Так что остаётся только попутку ловить. Если оттуда тоже зомбари не попрут. Только, даже если так, как ты детей с мамой потащишь? Или попутку уговоришь сюда ехать? А он, болезный, от сердечных чувств к русскому туристу, поедет в зомбологово, чтобы всю семью твою вывезти. Или стукнешь его по голове, чтобы тачку отжать? Ай-яй-яй! – Николай покачал головой, словно нашкодившего ребёнка отчитывая. - Но, как вариант, пойдёт. Между нами, это и был один из моих вариантов. Проблема в том, что все варианты хороши, если бы мы только вдвоём были, понимаешь? А ещё тут куча народу остаётся. В расход их что ли? - Ладно, позицию понял. Ещё подумаю. - Думай. Это, говорят, полезно. Жене звякнуть не хочешь? - Если не трудно. Правда, у нас там ночь уже. Николай протянул телефон: - Лучше ночью разбудить, чем потом не дозвониться. - Тоже верно. 02. Россия. Юг городка. Наташа. (2:30) Довольно миловидная особа, подтянутая, не смотря на двоих детей, видела десятый сон, руками и ногами заняв практически всю большую семейную кровать. Фиг ли, нет же никого. Косметика только на работе, уборки практически не нужно, готовить только на одну, а много ли ей надо? Красота! Еще неизвестно, кто отдыхает. Даже снится ей что-то уж очень размечтательное, но вот во сне появился какой-то неопрятный кот, открыл пасть, и из нее полилась знакомая мелодия. Что это? А-а. «Ace Of Base - All That She Wants». На телефоне такая же. Блин. Спросонья пытается дотянуться до трубки, а она, как обычно, не там, где шарит рука. Будит звук падающего на пол телефона. Кто посмел разбудить бедную женщину? Кому среди ночи матюков навтыкать? Еще и номер незнакомый. Опять какая-нибудь пьянь Клаву ищет? - Да! – рявкнула в трубку. - Наташ, привет! Муж. Как здорово. Только чего ночью? Пояса считать разучился? - Привет, ну как вы там? - Нормально. Ты как? - Дык, тоже, вроде, – Настороженно. Не въехала. И голос у Димы какой-то озабоченный. - У вас там психи не ходят? - Какие психи? - все, теперь окончательно проснулась. - Кусачие. - Ах, эти. Да, говорил кто-то. А, соседка, Ирина Фёдоровна, вечером заходила, поведала. Что по Москве бегают. Еще по Ё-бургу. Еще где-то. Якобы – эпидемия и скоро до нас докатится. Бред, короче. - Слушай меня внимательно. Слушаешь? Эта эпидемия условно зовется – зомби. Симптомы похожие. - Ты там белку словил? - Нет, я серьезно. Новый вирус. Вывели в Москве. Выпустили, похоже, в крупных городах. Вирус поднимает мертвых, они идут жрать живых. Живые помирают и тоже восстают. Главное, не дать себя укусить. Иначе все, через час-два ты – зомби. Ну, «кинохи» же смотрела? Всё также. - Что ж так? - Не веришь? Про свиногриппы и прочее тоже не верила, а как вышло? - Сравнил. - А в чем разница? То против азиатов движняк был, то против животных, дабы конкурентов уничтожить. Теперь - против всех средство нашли. - Да кому это надо-то? - Там видно будет. Кончай уже, думаешь, бесплатный звонок? Сереге, другу своему, позвони. Он наверняка уже весь интернет облазил. А там уже и видео лежит. - Ага, счаз. Сапоги резиновые только зашнурую. Времени в курсе, сколько? - Если тебя сожрут, тебе уже по барабану будет. - Мне на работу завтра. - Плюй на работу. Лучше дома сиди. Пусть прогул ставят, все равно не уволят. На «праздники» сошлись, - намекает Дима на месячные. Действительно, не уволят, ибо не хочет никто на таком месте за такую зарплату корячиться, хоть и плачут, что работы нет. - Ладно, ясно, параноик ты мой. - Еще не все. -?? - Обзванивай всех, кого можно, особенно родню. Надеюсь, поверят. И обязательно найди Женьку. У него хоть ружьё есть и друзья охотники. Валите куда-нибудь от людей подальше, пока не утрясется все. Может, к теще в деревню. Зомбакам этим, не знаю, рот скотчем лепи и связывай, а то докажи потом чего милицейской братии. Только побей сначала, наверно. Мы тоже постараемся выбраться. - Может, тебе билет купить «на пораньше»? - На самолет, что ли? Уже не вариант. Аэропорт, похоже, сдали врагу. Да они и не летают уже, наверно. Эпидемия-то везде, - Немного подумав, осенило, - Кстати, про автобусы, поезда и прочее тоже забудем. Один зараженный, и в замкнутом пространстве все погибнут. Пока всё. Ты у меня умная, только глупостей не делай. Давай, мы тебя любим. - Я вас тоже. Наташа размяла лицо. Надо звонить Сереге. Он круглыми сутками в «нете» висит. Работа такая, на дому. Может действительно знает что-нибудь. Через пару гудков быстрое: «Я перезвоню» и отбой. Похоже, тоже не спит. Поход на кухню, пять минут суеты, и уже кружка свежезаваренного кофе в руках. Отпила. Хорошо. Звонок оторвал от мыслей. «Серега Котов». - Привет, слушаю. - Привет, времени мало, я тут всех обзваниваю. Я, в общем, не пьяный. Но такого нарыл! Похоже, мёртвые восстают. Пока не уверен, но очень похоже. - Я уже в курсе про зомбей, Дима звонил. - Из Египта? Там тоже? - Тоже. Значит, точно правда. Что делать? - Пока не знаю. Ищу варианты. В общем, не давай себя кусать, и все нормально будет. Я потом позвоню еще. Бывай. - Счастливо, - Отложила телефон и задумалась. Похоже, спать не придется. Уезжать из города? Куда? В деревню? А что там? Будущее? Или, «пока не утрясется»? Блин, на пятницу же в парикмахерскую записана. Зараза. Взяла телефон. Потом подумала и отметила предпоследний звонок, как «муж Египет». На всякий случай. 03. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (22:00) - Пойдем-ка, до арки прогуляемся, - Николай поднялся, закинув телефон в карман и прихватив бокал. Вместе пошли к арке, выходящей на дорогу, через которую располагался «главный» отель. Чем ближе подходили, тем больше Диму грызло ощущение какой-то неправильности. Что-то не так. Не как обычно. Николай скосил глаза на Диму: - Тоже чуешь? Дима задумался: - Что-то не так с главным отелем, похоже. - Ну вот, а говоришь, что не чуйка. Вошли в арку, поздоровались с охранником, отметив, что на ремне у него резиновая дубинка, а оружия никакого нет, даже ржавого пистолетика. А зачем? Подошли к дороге. Напротив, через дорогу в стеклянной будке также сидел охранник, пялился в небольшой переносной телевизор. Мимо проезжавшее такси притормозило: «такси надо» - «нет, не надо». И умчалось, разогнавшись. - Что скажешь? – Николай остановился. - Времени много, скажу. А выступления больше часа не длятся. Режим развлечений. - Точно. А еще сегодня у них выступление в баре или актовом зале, не знаю. Короче, не на улице. - То есть, если они все «того», то выйти пока проблематично? - Да нет, похоже, там все открыто. Слышишь, музыка орет, как дискотека, словно отель не спит никогда. Как вариант: Кто-то не мог уснуть, и открыл зал, чтобы посмотреть, что ему спать мешает. - Да уж. Тогда всем хана. - И нам. Но как туда зараженный попасть мог? Дима вспомнил: - Сегодня йог выступает. Он из турне прилетел. А он, вроде с ассистентами еще должен быть. У факира, по крайней мере, были. - Если аниматоры помогать отказались, то вполне… Чего-то не о том думаем. Подошли к будке. - Оттуда ближайший час кто-то выходил? – указал охраннику на отель Николай. - Нет, только заходили. И с других отелей пришли чуть-чуть. - А так можно? – удивился Дима. - Если аниматор собрал группу желающих, то почему нет? Он обязан развлекать. Работа такая. - Черт, - выругался Николай, - И тебе даже не интересно, почему не выходят так долго? - Мое дело, вход охранять. А туда мне нельзя. - Че ты мне впариваешь? Где напарники, связь как налаживаете? - Не кричите, пожалуйста. Все мои пошли тихонько посмотреть. А раньше тоже быль, что долго идти представление, - разволновался, оправдываясь, и неслабый акцент превратился в кошмарный. - А ты чего тогда не там, раз все на охрану забили? - Так, я уже видель. Там брат мой выступает. - Перебинтованные были? - Да, из соседнего один и из дальнего двое, – пригнулся к окну и прошептал, - и некоторые наши из города с ранами приехали. Врач с помощником пришёл. Эпидемия, говорят. Но я вам не говорил. И приложил палец к губам. - Там сейчас, возможно, весь отель в зомбях, слышишь, охранник? В ответ тот посмотрел так презрительно, что вся охота дальше разговаривать пропала. - Да ну тебя, - Николай махнул рукой и развернулся в сторону своего отеля. Пробормотал, - значит, не йог, раз «пришли по чуть-чуть»… - И что, не пойдем? – Дима удивился. Николай замер, развернулся: - Туда? Я что на дибиллоида похож? Без оружия, к паре-тройке сотен зомбей? - А если мы ошибаемся? - А если нет, что тогда? Понесешься по улице с криками: «зомби!»? Или побежишь в наш отель, показывая им путь-дорожку? То есть из-за баранов, которые «тихонько», - передразнил охранника, - весь наш отель под удар поставить, в случае чего? - А что делать-то? Надо хоть сказать ему, чтоб людей не впускал. - Как? - Словами! - Основание? Без основания он и пальцем не шевельнет, иначе с работы выкинут. Да и не придет больше никто. Времени-то уже. Тем временем добрались до «своего» охранника. - Земляк, у вас тут оружие есть? Земляк, разве что по планете или отелю, поскольку местный, в униформе, то есть белой рубашке с галстуком и черных брюках, вышел из будочки: - Нет, а зачем? - В аэропорту слышал, что творится? - Кусаются? - Ага. И не исключено, что скоро будут здесь из соседнего отеля. Посмотрели на отель. - С чего Вы взяли? - Есть мысли. Где ваше оружие? - Нет у нас. В главном отеле есть оружейная комната. Если что, нас обеспечат. - Мне бы твою уверенность. Да уже не вариант, чую. Далеко отсюда? - Нет, около главного поста, - объяснил, где. - Охренеть! – Присвистнул Николай. – Точно, уже не вариант. А есть возможность по телефону с их руководством связаться? - Я звонил уже, не отвечают. Своим сообщил, но пока никто туда не проходил. Николай повернулся к Диме: - Вот, видишь? Это - охранник, а там, – указал на отель, – дерьмо собачье. И в будке, и внутри. Ладно, это лирика. – И вновь обратился к охраннику, - есть «колючка»?. - Проволока? - Точно. Есть? - Должна быть. - А, сварной аппарат я вчера видел, где он? - В кладовке, наверно. Его еще не вывозили, кажется. Николай потер руки: - Вот это фартит. Вызови мне сюда главного. Срочно. Скажи, что Николай зовет, денег дать хочет. Охранник зашел в будку и взялся за телефон, а Дима спросил: - Денег дашь? Николай ответил, подумав: - Дам. Много дам. - Зачем? - Увидишь. Так. Вы же на первом живете? - Да. Николай протянул Диме свою магнитную карту: - Собирайте манатки и бегом переселяйтесь ко мне. - А влезем? Николай глянул на Диму, как на больного: - Я ваш номер не видел, но мой уж точно побольше будет. - А зачем? - Не понял, что ли? Если у нас зараза объявится, твои окна на террасе выдавят махом. Не выводи меня. Действуй, - достал из бумажника деньги, протянул Диме, - Найди уборщика, забери у него ключ от номера. Тебе нужней будет. И заплатишь кому-нибудь, чтоб кроватку подняли, вещи. - Да мы и сами сможем. - Ни фига. Пусть мама твоя командует, а ты сюда дуй. - А с мамой проблем не будет? Пару дней назад Николай предложил его маме брак, так сказать, по расчету. Надоели, мол, «писикавки». Хочется уже солидную женщину, чтоб хозяйство вела, и подержаться было за что. А мать у Димы и по возрасту подходит, и мужики заглядываются, и закалка уральская, деревенская. Но не захотела она такого счастья и отказала. Таким, как Николай, говорят, обычно не отказывают, но он понял ее. Насильно мил не будешь, а он не этого искал. - Нет, конечно. Решили уже, вроде. Дуй, давай. Дима, насколько это возможно в шлепках, помчался в сторону своего номера, делая в голове заметку, что пора переобуваться. 04. Египет. Улица Хургады. Шамиль. (22:00) - Пять за двадцать, – Сабир оставался непреклонен. - Двадцать четыре, брат, и пусть моя любимая бабушка вернётся из небытия и накажет меня, если я пытаюсь на тебе нажиться! – Шамиль подкрепил свои слова самым честным взглядом. - Двадцать! Последнее предложение, – Сабир скрестил руки на груди. Все в округе знали, что означает этот его жест: торг можно завершать, Сабир больше не уступит и пиастра. Шамиль не любил торговаться на улице. Куда лучше присесть где-нибудь в уютном укромном месте, разлить по кружкам ароматно пахнущий чай и не спеша обрабатывать клиента. А уж дар убеждения у Шамиля был. В хорошем настроении он мог продать мышь по цене верблюда. А клиент, уходя, считал, что ему сегодня крупно повезло. Просто обстановка улицы давила, не давая сосредоточиться на деле. И люди, снующие вокруг. А может, проблема ещё в том, что Сабир привез на торг Хамида, своего младшего сына. Будто случайно. Ну-ну. Сгонять домой за сыном в рабочее время! Его можно понять. Сыну десять. Пора учиться, набираться опыта у отца. В том числе и в торгах. Но теперь от этого страдает Шамиль. - Я обдумаю твоё предложение, брат, и завтра сообщу тебе свой ответ, - сокрушённо подвел он итог торга. Они стояли на любимом пятачке возле дороги около своих машин. Два таксиста, но в этот момент – два дельца. Клиентов почти не было. Не сезон. А сейчас в отелях уже закончился ужин, так что на улице были видны лишь редкие прохожие. Они медленно прогуливались, разглядывая товар в витринах магазинчиков. Изредка заходили внутрь. В магазинчики, что ещё работали в этот час. Торговля до последнего клиента – политика арабской торговли. Им-то уж точно такси не нужно. Разве что кто-то отошел далеко от отеля и пешком возвращаться не захочет. Или кто-то по простоте душевной развёлся на большую кучу денег в лавках и, глядя на изобилие товара у ног, которое с каждой секундой в глазах прозревающего лопуха превращается в кучу барахла, осознаёт, что не сможет это всё дотащить. Или подвыпивший турист вдруг захочет прокатиться. Шамиль вздохнул. Сегодня не его день. Окинул взглядом бесчисленные магазинчики, уходящие вдаль, в темноту. Перекинул взгляд на другую сторону улицы, словно там был как минимум ответ, а, возможно, и решение проблемы. Но там была всего лишь огороженная забором стройка будущего отеля. А ворота опять приоткрыты. Кто-то специально это делает минимум раз в неделю. И попрошайки с ребёнком, каждый вечер сидящей возле забора на плохо освещённом месте, сегодня нет. Внутри, что ли? Или опять прогнали? Ворота скрипнули, приоткрываясь ещё немного, и на тротуар, ступая нетвёрдой походкой, вышел человек. Может быть, пьян? Запоздалый клиент? Возможно. Шамиль присмотрелся внимательней. Человек доковылял до дороги, пересекая тротуар и замер, слегка покачиваясь. Точно, клиент. Только что у него с головой? Сабир перестал шептаться с сыном. Обратил внимание, что Шамиль отошёл, и, проследив, куда тот смотрит, тоже стал разглядывать странного человека. - Клиент? – проявил заинтересованность Сабир, подходя к Шамилю. - Не знаю, - возразил Шамиль, - он со стройки вышел. А с головой у него что? Сабир шепнул, подумав: - Если сядет ко мне, возьму пять единиц по двадцать одной. После результата торга это была неслыханная щедрость, что в очередной раз подтвердило, что давешнее упрямство Сабира обусловлено наличием сына. Тем более, что такую разницу в сумме с шатающегося клиента Сабир не получит. - По рукам, - Шамиль согласился, даже не думая. В голове уже прикинул барыши от сделки и мысленно потирал руки, направляясь к своей машине. Надо же Сабиру помочь оттеснить от «шатуна» коллег по бизнесу, если нарисуются. 05. Россия. Юг городка. Наташа. (3:30) - Сама пошла! Нажала «отбой». Столько мата в единицу времени применительно к себе Наташа еще не слышала. Никто не любит ночные звонки. Никто не любит прислушиваться к бреду. Никто не хочет перестраивать мозги под изменившиеся реалии. А надо бы. Нет, кое-кто поверил «глупой девчонке», которая пыталась помочь хоть кому-то. Принял на веру сказки о кусачих злодеях, которые, возможно, скоро будут ждать в подворотнях. И жрать в подворотнях. Но этих, поверивших, было меньше, чем тех, кто крыл трехэтажным могучим, даже не разобравшись. Не пытаясь прислушаться и задуматься: в чем смысл шутки, если это шутка? - Да пошли вы все! – настроение окончательно испортилось. Еще и мать трубку не берет. Сегодня должна с отчимом вместе в ночную смену работать. Телефон забыла, что ли? Да и Женька, друг Димы, не отвечает. Женька с мамой на одном заводе работает, правда, не по сменам, а пятидневку с утра. Но, кто его знает, может, вызвали. Они могут! Живот требовательно заурчал, мол, раз хозяйка на ногах, давай захомячим чего-нибудь. - А давай. Поднялась и пошла на кухню. Чашка кофе, пара бутербродов, точнее, мясосыробродов, потому что масла на них нет. Телефон «запел». «Мама». - Привет, мам, не могу до тебя дозвониться. У меня тут новости сумасшедшие просто… - Про кусачих? - а голос у мамы тихий какой-то и пришибленный. - Да, уже знаешь? – Наташа оторопела. - Ага. Днём в цехах «корм» крысам обновили, а они…- заплакала жалобно так, как девочка маленькая. - Тебя не укусили? – заволновалась Наташа. - Меня Толя укусил, - сквозь слезы выдавила мать. – Так что – всё. И Толя-отчим тоже… Наташа села. Слезы, как из крана, полились. Словно, не плачешь, а от воды в теле избавляешься. Да как так-то? До этого даже не думала, что коснется. Как в тумане было. Нет, как в кино. Вроде переживаешь, но не с тобой это все. Выключила кино и забыла. - Мам, не плачь, - не фонтан, конечно, но что еще скажешь? Пришла идея. - Тебя сильно? - Нет. Только разницы никакой. Я уже насмотрелась. Тут уже половина городских «шишек» набежала, из них тоже кое-кто под раздачу попал, - злорадство, что ли, проскользнуло? Обычная реакция обычного среднестатистического человека? - Дом в деревне закрыт, но ключи «на месте». Владей… А знаешь что самое плохое? - Что? - То, что первых укушенных в больницу увезли. И машины были из первой и второй, - с горечью произнесла мать, имея в виду больницы. – Представляешь, что там будет? Наташе словно ведро воды на голову вылили. Она вдруг ясно представила, что именно там происходит. - Давно? – встревожено спросила, лихорадочно думая, может, не поздно. - Вечером еще. Кого на «скорых» увезли, кого на своих машинах. А кто-то наверняка домой уехал. Руки опустились. Всё! Городу конец. - Мам, а Женьку там не видела? - Нет, - помедлила. – Их ночью не вызывали, кажется. Я ему пыталась уже дозвониться. Не отвечает. Неожиданно появилась мысль. - Мам, у вас же спирт там есть? - Есть, - недоуменно. - Срочно разводи до водки и пей, с закуской только. И уединись. Дима звонил, сказал, что одного так откачали. - Да я уже. Сижу в кабинете своем, одна. Начала звонить всем, кому можно. И жизнь пропивать. Дверь столом подперла. А у Димы тоже, что ли? - Тоже. Во всем мире – «тоже». Мать вздохнула: - Господи, и где ж мы так нагрешили-то? - В Москве, - ответила Наташа. Мать не дослушала, поняла по-своему и выдала на выдохе: - Да, в Москве-е-е. - Мам, ты пей. Только, когда отрубаться начнешь, скотчем рот заклей. - Зачем? - На всякий случай. Вдруг… не поможет, - так и не смогла назвать вещи своими именами. - Ладно, Наташ, прости за всё и живи дальше. Похоже, это актуально сейчас. - Пока, мам. И ты тоже…- горло перехватило, слова так и застряли внутри. Но мать поняла и отключилась. Хр*ново-то как. Аж трясёт. Наташа попыталась взять себя в руки. Ну и что, что мать обманула. Зато хоть с маленькой надеждой умирать будет. Да и не умирать уже, когда под мухой. Так, вырубиться разве что… 06. Египет. Улица Хургады. Шамиль. (22:30) Обе машины негромко взвыли и двинулись в сторону возможного клиента. Несколько секунд, и фары осветили его фигуру. И сразу стало понятно, что у него с головой. А ещё то, что сделка сорвалась, поскольку это был не поиск такси. Максимум, помощь земляку. Шамиль чертыхнулся. Можно было, конечно, посадить его в машину Сабира, тогда буква торга будет соблюдена. Ведь Сабир настаивал только на том, что человек должен сесть в его машину. Сам себя подставил невольно, можно сказать. Но если Шамиль так сделает, с ним больше никто из своих не станет иметь дел, а это плохо. На такси много не заработаешь. Притормозили у обочины. Но фары Шамиль гасить не стал. Что-то ему не нравилось. Человек в закрытом мотоциклетном шлеме и блестящем чёрном комбинезоне развернулся к подъехавшим машинам. Протянул руки вперёд и медленно пошёл к выскочившему Сабиру, подволакивая левую ногу, которая норовила согнуться каждый раз, когда центр тяжести перемещался на неё. Шамиль присмотрелся и обомлел. Обрывки левой штанины некогда дорогого комбинезона свисали, подметая ровно уложенную плитку тротуара. Причём штанина чем-то заляпана. Кровь? Возможно. Обрывок колыхнулся, оголил голень, демонстрируя на икре рваную рану размером с кулак. - Да у него кость видно! – изумился Шамиль и передумал глушить двигатель. Вдруг тот, кто отхватил такой кусок, всё еще рядом. При мысли об этом, озноб пробежал по спине и скрылся где-то в штанах. На негнущихся ногах Шамиль вышел из машины, настороженно разглядывая ворота и забор. Ну-ну. Рентгеновское зрение, это же суперсила каждого таксиста! Только касается платёжеспособности клиентов разве что. В руках появился телефон, пошёл дозвон до друга Фарида. Он доктор. Он поможет. А Сабир уже пытался разговорить земляка: - Ахмед, Ахмед, слышишь меня? Авария? Контужен? – Сабир слегка потряс тело мотоциклиста, пытаясь выдавить хоть слово, но тот молчал, хотя попытки сказать что-то были. Из-под шлема доносились какие-то странные звуки. Какой-то отголосок то ли хрипения, то ли бульканья вперемежку со скулежом, как у его щенка Красса, желания которого не понимают и не выполняют. Ахмеда здесь все знали. Полгода назад ему улыбнулась удача в виде кругленькой суммы. Только откуда она, никто не знал, хотя догадки были. Как же без них! А месяц назад Ахмеду пришёл заказанный американский байк с соответствующим дорогим обмундированием. Так что уже месяц двадцатилетний парень раскатывал по туристической зоне, ничем, в сущности, не занимаясь. Сабир хотел приподнять забрало на шлеме, но Ахмед хватался за руки так крепко, что не давал такой возможности. При этом тянул Сабира на себя и стукался шлемом в его плечо. - Фарид подъедет через полчаса-час, - произнёс подошедший Шамиль, разглядывая приоткрытые ворота. Затем повернулся и посоветовал, - Надо стекло поднять. - Надо же, а я и не догадался! – как ядом плюнул. – Он не даёт, руки перехватывает. Помоги. Шамиль подошел еще ближе, поднёс руку к «забралу», но услышав звуки, доносящиеся из шлема, замер. Память услужливо подкинула воспоминание о каком-то старом фильме про космос, где противные твари присасывались к лицу человека, откладывая потомство в легких. А те потом прогрызали себе путь на свободу прямо через плоть. От надуманных ужасов захотелось отскочить подальше. Богатая фантазия тут же нарисовала картинку, как хвостатая тварь прячется в шлеме. И тот, кто первым откроет шлем, тут же получит свою порцию удовольствий. Но страх показывать нельзя, не поймут. И о торговле можно будет сразу забыть. Никто не заключает серьёзных сделок с трусами. Шамиль опустил руку, протянутую было к шлему, перехватил руки Ахмеда, помогая своей второй, словно с самого начала так и хотел, и присел слегка, отводя их в сторону. На рукавах тоже обнаружились разрывы, через которые были видны глубокие раны. Шамиля затрясло. Кто это сделал? Когда освободившийся Сабир приподнял забрало, Шамиль отвернулся и зажмурился. Но ничего не происходило, только Ахмед пытался вырваться из объятий. И когда только успел такую силищу заиметь? Но ничего, и не таких скручивали. Шамиль поднял голову и взглянул на Сабира, который озабоченно глазел внутрь шлема и молчал. А звуки оттуда усилились, вырвавшись наружу. - Что там? – не выдержал Шамиль. Он выпрямился, тоже заглядывая в шлем, не выпуская, впрочем, рук Ахмеда. 07. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (23:00) - Нормально выходит, а главное, быстро, - Николай контролировал работы с элементами вандализма по взламыванию и перекрытию арки из подручных материалов и делился с Димой впечатлениями. Их новации не ускользнули от отдыхающих, и здесь же, у входа в арку, разместились двое русских, притараканив столик со стульями из летнего ресторана поблизости и снеки с водосодержащим из бара. Кино бесплатное смотреть. Поначалу арабы никак не хотели идти на контакт, но как только в воздухе запахло нехилыми «зелеными», дело быстро пошло на лад. Появилась арматура, благо строек в округе море, колючка, доски и куча всего. На незначительную часть суммы даже наняли на час-два бригаду с соседей стройки, тем более что на стройке в вагончиках они и проживали. Они же и принесли большую часть материалов, выкупленных Николаем, причём, далеко не по себестоимости. Даже бетон предложили, но он отказался. Долго и муторно. Бригада так старалась, словно от этого их жизнь зависела. А Николай ходил вокруг и подгонял, поощряя «чаевыми» и постоянно косясь на соседний отель. Немного подустав, подошёл к столику русских мужиков, глотнул сок из своего стакана. - А что вы тут делаете? – раздался рядом с Николаем слегка дребезжащий старческий голос. Николай обернулся. Рядом стояла старушка в платье до пола лет восьмидесяти, наверно. Роста: метр, с кепкой в прыжке. Как подошла-то бесшумно? Ниндзя, блин. - Мать, - тихо и как-то чересчур дружелюбно, видимо, с уважением к возрасту, ответил Николай. – Время позднее, шла бы ты спать, а? - Ты мне не тычь, молокосос! Когда я таких, как ты, пачками укладывала, ты ещё титьку мамкину теребил! – гневно заявила старушка, задрав голову, чтобы в лицо «молокососу» взглянуть. Дима невольно представил пачку Николаев, летящих в разные стороны от маленькой старушки. Забавно. – Я за зятем пошла! Он с представления не вернулся ещё. Запил, наверно, окаянный. Опять на горбу своём переть, - вздохнула. Дима уже по-другому на старушку взглянул. Будем надеяться, что зять тоже, как воробышек, весит. Николай спросил заинтересованно, видать, тоже тема зацепила: - А что арабов не попросишь? Старушка глянула на него, как на дитя неразумное: - Так они ж, ироды, деньги клянчат! А где я им денег столько возьму? - С чего это? – Возмутился Николай. – Они ж бесплатно помогать должны? - Ты это им скажи! – Еще больше разволновалась старушка. – И заодно в собес заедь и поликлинику. Там тоже одни дармоеды засели. Рожи отъели, аж гузно на стул не помещается! Николай понял, что наступил на «больную мозоль», и сейчас «нарыв» начнётся, если не остановить. - Ты иди мать, спи. А зятя твоего я сам притащу. Скажи только, как звать его? Как выглядит? - Знамо, как, - успокоилась, кажется, - который в углу у стойки самый пьяный, того и тащи. Народ уже еле сдерживался от смеха, прислушиваясь к разговору. Но Николай всё испортил: - Понял, мать, иди с богом, найду твоего непутёвого попозже. - Спасибо, сынок, - ого! Уже до сынка дорос. Быстро. – Пойду уже, и то - правда. Старушка развернулась и направилась к себе в номер. Тамир, местный бармен, направляющийся к арке, поравнялся со столиком и спросил: - Что случилось, Серафима Андреевна? Та остановилась и объяснила. - Так нет там уже живых. Николай говорит, покусали друг друга и мертвецами восстали. Николай глянул на придурка, мол, хана тебе. Но тот даже не смотрел в эту сторону. Поглощен был ожиданием поведения маленькой старушки. Вот урод! А та подняла глаза на Тамира, потом обернулась к Николаю: - Правда, что ль? - Надеюсь, что неправда, мать, - вздохнул Николай. – Но факты появились, а проверять идти пока неохота. Ждем вот, оборону ладим. - Не, мой зятёк прорвётся. Он в макраме ходит. Ногами машет, что чёрт с трясины. Всеобщее молчание окружающих, услышавших фразу бабули, словно воздух сгустило. Если прислушаться, откинув шум, издаваемый рабочими, можно скрип извилин услышать. Стоящий рядом Дима робко предположил: - Может, муай-тай? Или какая-нибудь крав-мага? Возмущенное лицо бабки было ему ответом. И слова: - Я, по-твоему, из ума выжила, щенок? Сказала, макраме, значит, макраме! А тебя мать не учила в детстве, что в разговоры старших встревать нельзя? Вроде и смешно было, но как-то смеяться расхотелось. - Иди, мать, иди. Как только что-то прознаем, сразу сообщим, или зятя притащим, - Николай уже не знал, как избавиться от неё. - Иду уже, иду. А зятя палкой потом отхожу. Чтобы впрок, - бормотала старушка, строя карательные планы и удаляясь. А Тамир с ней увязался. Сдрейфил остаться, видать. Бывает. А Николай взглянул на главный отель и сказал печально: - Вот мы тут оборону строим, а там пьяный зять из зомбей кашпо вяжет. Вот теперь от души поржали все, кто русский понимает. Тем временем первый заслон наспех «создали», теперь капитально строили основной, а Николай всё ждал. И дождался. - Смотри, как напился, еле ноги волочит, - находящиеся здесь же служащие показывали пальцем на вышедшего из темноты пальм однобоко бредущего человека, подволакивающего за собой правую ногу. Николай быстро глянул в ту сторону: - Началось. Эх, не успели, - повернулся к охраннику, - все здесь? На улице никого? - Нет никого уже, - подтвердил и, кивнув на кособокого, - надо его обратно отправить, куда он такой пошел? - Погоди, - Николай напряжённо вглядывался в медленно приближающуюся фигуру. Наконец, человек подошел еще ближе и попал в пятно света. Разорванная штанина на покрытой кровью правой ноге, окровавленная футболка, с левой руки свисает лоскут кожи с мышцами, оголяя плечевую кость. Левая щека вообще отсутствует, рана обнажает ряд зубов. Тот еще экземпляр. Рабочие, как по команде, замерли и уставились на него. Потом наперебой загомонили на своем нерусском. - Что с ним? – Даже охранника проняло. Николай обвел находящихся вокруг людей взглядом, словно глазами фотографировал. Фотографии на тему: в какой позе я стоял при виде первого кусачего. - А это, друзья мои, зомби. То, что мы ждали все это время, - и снова глаза описали «круг почета». – А вы свои зад*ицы «за бесплатно» спасать не хотели. Тем временем зомби поравнялся с будкой теперь уже «вражеского» отеля. Охранник при виде «постояльца» вскочил и потерял к «телику» всяческий интерес. - Крикните ему, чтоб не вылазил, - предупредил Николай служащих. Те, недолго думая, что-то прокричали. Тот не расслышал и высунулся из окна будки. Зомби повернул голову. Жертва выбрана. Руки взметнулись, ухватили охранника за предплечье и дернули на себя. Обезумевший, тот почти наполовину выпал из окна и истошно закричал то ли от страха, то ли оттого, что чужие зубы сомкнулись на горле. Дима остолбенел. Ощущения непередаваемые. То ли бежать туда, то ли – отсюда. То ли выплеснуть ужин, как один из рабочих рядом. Голосящий охранник трясся в объятиях зомбаря, пытаясь вырваться, но на деле только бесполезно махал руками. А зомбарь нагнулся к его уже окровавленной шее, вырвал зубами смачный такой кусочек и отправил в покрытый кровяным соком рот. - Чего смотрим, заканчивайте уже. Бегом, – Рявкнул Николай. Подействовало. Как команда «отомри». Все забегали, засуетились. Движения рабочих еще раза в два ускорились. Кое-кто из служащих начал им помогать, а на деле только под ногами мешался. Николай решил прекратить сии безобразия: - Служащие отеля, «на хр*н с пляжа». Опасения мои подтвердились, так что бегите и законопачивайте все норы на улицу. И вход главный завалите пока. Я попозже подойду, решим, что с ним делать. Люди словно только команды ждали. Появился батька командир, и все рассыпались по отелю, как горох, толкаясь и мешая друг другу. Тем временем окровавленный охранник мешком завалился обратно в будку. Вот неудача! Зомби подошел к окну и попытался дотянуться до сбежавшего перекуса. Не тут-то было. Нащупать его никак не удавалось. Зомби просунул голову в будку. Стол у окна мешает. И тогда он…заскулил? Дима изумился просто. Как так? Чем он скулит? Если это зомби, то он дышать не должен? Поделился наблюдением с Николаем. Тот отмахнулся: - Я-то откуда знаю? Я не зомбовед. Может не дышит, а может и дышит…через раз. Нашел, о чем думать, мля. Зомби замер. Попытался, видимо, выбраться из окна, но не смог. - Передумал, что ли? – задумчиво пробормотал Николай. – А выбраться почему не может? Мозгов не хватает? Зомби молча бился затылком о верхнее стекло окна. - Завораживающее зрелище, махером тебе в щель, – Диму проняло. И смотреть не хочется, и глаза не отводятся. Через несколько минут в будке послышался посторонний шум, и «на свет выполз» охранник. Оголенный позвоночник с правой стороны шеи с висящими лоскутами чего-то безобразно смотрящегося и беспрестанно кровоточащего был виден даже отсюда. И как-то отметал уверенность, что он живой. Так и стояли два зомби, словно изучая друг друга. - Нет, вру. Вот это - завораживающее зрелище... 08. Египет. Улица Хургады. Шамиль. (23:00) Вопреки опасениям, инопланетных чудовищ в шлеме не оказалось. В глаза бросилась неестественная бледность некогда смуглого лица. Странный взгляд, какой-то неправильный. Жуткий даже. Но при таком плохом освещении не понять. Может быть, показалось, а это всё последствия контузии при аварии. Шок. И рот. Ахмед постоянно открывает рот, но, кроме скулящих звуков, ничего не выходит. Травма головы? Связки повреждены? Случайно выпил уксусную эссенцию? Сабир приходит на помощь: - Ты не говори, показывай. Что случилось? Авария? Ахмед молчит в ответ. По-прежнему разевает рот, пытаясь вырваться из захвата. Шамиль вспоминает про раны на теле: - Тебя кусали? Грызли? Ахмед в этот момент прикладывает больше усилий, чтобы вырваться, и тыкается шлемом в Сабира. Утробный хрип усиливается, словно мотоциклист показывает, как его кусали, но шлем мешает. - Ага, кусали, - радуется Шамиль, что понял. - А кто? Собаки? Реакции нет. Затем Ахмед, собрав силы, вновь пытается укусить Сабира, глухо стуча шлемом в правую ключицу. - Люди, что ли? – недоверчиво предполагает Шамиль. От особенно болезненного удара Сабир морщится и слегка отталкивает Ахмеда в грудь. Голова бедняги совершает движение, напоминающее кивок. - Да ладно! – не верит Шамиль. – Туристы? Ахмед, пытаясь вырваться, переносит вес на левую ногу. Она слегка подгибается, и голова вновь совершает что-то, похожее на кивок. - Быть не может! – Таксисты в шоке, Ахмеду по барабану. Ему бы вырваться. - Русские, поди? – предполагает Сабир. Не нравятся они ему. Ахмед снова, кажется, кивнул и ткнулся в плечо Сабира. - Я так и знал, что они ненормальные! – Возмутился Сабир. – Все! Вся нация! Всех на нож! Потом взглянул на Шамиля и передумал: - Зачем нож? Шамиль, брат! Забираю у тебя восемь по двадцать две. - Как скажешь, брат. Ты не пожалеешь, товар отличный, только из Штатов, - смиренно ответил, кивая, Шамиль. А в душе возликовал. Захотелось расцеловать Ахмеда за то, что он так подставился. Против русских лично он ничего не имел, но бизнес, есть бизнес. - Конечно, не пожалею. Мы сегодня же ночью пойдём отстреливать всех русских. И ты своим скажи, чтобы выходили, - получив утвердительный кивок Шамиля, спросил, - А зачем ты ему руки держишь? - Не знаю, - Шамиль отпустил руки Ахмеда. – Я пойду за аптечкой схожу, пока кровью не истёк. А то стоим, пытаем его. - Точно, - дошло до Сабира. Пытаясь реабилитироваться за недогадливость, предложил, - У меня возьми. У меня всё, что надо, есть. Шамиль пошёл к машине, слыша сзади: - Брат, мы поняли всё. Мы сегодня же отомстим. Да не надо мне руки целовать. Не надо. Тем более, шлем мешает. Видишь? Шамиль обернулся и увидел, как Ахмед, ухватив Сабира за локоть и запястье, пытается припасть к предплечью, но шлем упирается в руку. Шамиль усмехнулся, открыл заднюю дверь машины и спросил у Хамида, сидящего внутри: - Аптечка где ваша? Получив коробку, закрыл дверь и направился обратно. - Мы сегодня же выйдем, только покажи, куда, - Сабир пытался угомонить Ахмеда, а тот всё рвался куда-то. То к Сабиру, то от него. Точно, головой повредился. Не выдержал того, что его люди грызли. А может, и били. - Какие у тебя руки холодные, - заметил Сабир. - Не переохладился? Да не надо меня целовать. Ладно, только один раз. Не позорься. Шамиль ещё дойти до них не успел, когда вздрогнул от пронзительного крика Сабира, выронив аптечку. - Он меня укусил, сволочь! – закричал Сабир, перейдя со звуков на слова и демонстрируя левую укушенную ладонь. Потом взглянул на кисть и закричал ещё громче, - Он мне палец отгры-ы-ыз! Шамиль бросил взгляд на кисть. Действительно, мизинца не хватает. Вновь предательский холодок пробежал по спине и сжал «колокольчики». А Сабир уже развернулся к Ахмеду, который нисколько не ощущал своей вины. Хватал Сабира и прикладывался к его плечам, груди. - Ах ты, шайтаново отродье! – Сабир оттолкнул Ахмеда. Тот упал на плитку тротуара и не смог встать, потому что на него тут же посыпалась серия быстрых ударов ногой в живот, промежность. Потом в ход пошёл здоровый правый кулак. Земляки по ту сторону дороги, бросая свои тусовки возле магазинчиков, бежали разбираться в ситуации. Даже из ближайшего кафе народ выскочил, чтобы поглазеть. Хамид выскочил из машины и подбежал к отцу. А Шамиль стоял рядом, смотрел на этот странный спектакль и понимал, что сделка вновь накрылась. 09. Египет. Sanatan Beach. Рашид. (23:00) Бежать! Только бежать, не останавливаться. Ах, ксоммак! Рашид поскользнулся и упал в бассейн. Обернулся испуганно. Странные туристы приближались. Медленно, покачиваясь, неровной походкой, но приближались. Как хорошо, что бассейн не слишком глубокий! Рашид, панически перебирая руками по поверхности воды и отталкиваясь от дна ногами, старался переместиться как можно дальше от края. Как всё было хорошо! Наступил вечер, начальство разъехалось в большинстве своём. Туристы потихоньку разошлись. Кто по номерам, кто на представление. Друг предложил курнуть, чем и отпраздновать завершение очередного дня. И два друга, официант и охранник пляжа главного отеля, затерявшись среди шезлонгов, заграждений и пляжных зонтиков, расслабились на всю катушку. Когда Рашид уже словил первый серьёзный приход, другу послышались какие-то крики. Как под дурманом не поиграть в крутого охранника? Схватив Рашида за рубашку, друг потянул его за собой в сторону отеля. Вставать было «в лом», но разобраться необходимо. Да и что может произойти в отеле, напичканном таким количеством обслуги? Какой-то пьяный турист всё-таки скатился по центральной лестнице, закрученной винтом? Бежали це-е-елую ве-е-ечность. Почти достигли ближайшей к пляжу двери. И тут она распахнулась. Призывно, словно зазывая. А в дверях, ковыляя, показались туристы. Увидев охранника, обрадовались и начали медленно приближаться, протягивая руки. Рашид затормозил поодаль и присмотрелся. Пьяные, что ли? Друг подбежал к туристам, что-то спрашивая на английском. Вот глупый. В таком неопрятном виде могут ходить только русские. А они чужие языки не учат. По статусу не положено. Новый приход некстати скрутил Рашида, пронизывая тело имитацией счастья. Вот это сплющило! Даже глюки начались. Будто бы туристы в рваных одеждах, испачканные… В крови испачканные! И с некоторых свисают ошмётки плоти. Но раны не кровоточат. А это неправильно, значит это глюк. А ещё они молчат. Молча, обступили охранника, взяли за руки и начали их целовать. А девчонка вообще на колени повалилась и куда-то в район сокровенного тянется. Забавный глюк. В реальности бы так. Внезапный крик друга резанул по ушам, а кровь, брызнувшая из появившихся ран, резко изменила мнение Рашида. Убедила, что это совсем не глюки, а самая что ни на есть правда. Иррациональная, но, правда. Картинка в глазах резко перестала замедляться, движения вокруг стали реальными и быстрыми. Даже слишком. Друга опрокинули и обступили со всех сторон, выдирая и выгрызая куски из ещё сопротивляющегося тела. Крика больше не было. Только бульканье, доносившееся из его разорванной глотки, и чавканье чем-то недовольных туристов. Может, ужин не понравился, и они так мстят? Что за бред в голове! Ноги приросли к камню дорожки, и, кажется, весь волосяной покров на теле встал дыбом. Хотелось закричать, но язык прилип, приклеился к зубам, и вместо крика о помощи изо рта вышло только сипение, словно шина сдулась. Рашид замахал руками, хоть они ещё подчиняются, но чего хотел добиться, и сам не понял. Зато на его движения отреагировали новые туристы, появившиеся в проёме двери. Вытянув руки в его сторону, они медленно приближались, до дрожи пугая и без того шокированного официанта. В поисках помощи он обернулся в сторону магазинчиков, расположенных на территории отеля. В это время они уже не работали, но перед фасадами каждый вечер собирались продавцы с друзьями, обсуждая мужские дела. С облегчением Рашид заметил, что происходящее не укрылось от земляков. Звук быстро приближающихся ботинок раздавался уже близко, эхом звуча в чавкающе-булькающем фоне вечера. - Помогите, они нас убивают! – В отчаянии закричал Рашид. Ему казалось, что он уже на себе чувствует смрадное дыхание приближающихся окровавленных туристов. Почему дыхание смрадное, он и сам не знал. Фантазия шутки шутит. А потом он обрадовался, что язык снова подчиняется хозяину. Шестеро парней в чёрных куртках оттеснили Рашида за спины и кулаками встретили приближающуюся толпу странных людей. Первые жертвы упали, как кантуемые по утрам туши говядины, увлекая за собой «соратников», но даже не замерли. Переворачивались на каменной площадке, пытаясь встать. Один отдыхающий, с длинным носом, повернутым набок, даже напрягаться не стал. Повернулся в сторону арабов и пополз, загребая под себя окровавленные культи, когда-то служившие руками. А к парням уже приближались новые туристы, мешая друг другу. Один другого краше. Казалось, что они пытаются взять арабов в кольцо. Новая серия ударов, новые жертвы упали, как кегли, раскидывая своих, наступающих сзади. И вновь жертвы пытаются встать, не смотря на разбитые лица и свёрнутые челюсти. Удары, обычно отправляющие противников в длительный нокаут, их даже не впечатлили. И молчание. Почти гробовое молчание в ответ и жуткий взгляд ещё живого тунца из сетей со всех сторон. Это окончательно деморализовало гордый дух африканского народа. Арабы дрогнули и отступили на пару шагов, оттаптывая ноги Рашиду, но он даже не заметил. Он во все глаза смотрел на место, где туристы грызли опрокинутого друга. Внезапно они, как по команде, замерли, затем потеряли к охраннику всякий интерес и подались в стороны, выискивая новые жертвы. А Рашиду открылась довольно неприглядная картина. Даже с этого места видно, как не повезло другу. Обрывки одежды, часть лица обглодана начисто. В свете фонаря блестят зубы, не прикрытые щеками. Нос отсутствует, лишь два провала в черепе обозначают его бывшее местоположение. Правой руки нет. Её утащил какой-то шустрый мальчонка лет семи и наслаждается теперь, уединившись в кустах. Даже отсюда слышен хруст и чавканье. Хруст?! Чем он там хрустит?! Сухими завтраками? Что с телом, непонятно. Похоже, вскрыт живот, и обрывки кишок раскиданы вокруг. Арабы тем временем продолжили игру в уличный боулинг, отправляя подальше от себя ещё одну партию туристов. И тут случилось чудо. Охранник пошевелился. Как? Рашид не знал, изумляться или огорчаться. Ведь другу должно быть очень больно. Даже учитывая действие наркоты. Новые удары сотрясли наступающую волну туристов, а арабы проиграли еще пару шагов. А охранник, шевелясь, повернулся на живот и на арабов уставились точно такие же стеклянные рыбьи глаза, как у туристов. Рашид внимательно смотрел на друга, прокручивая в голове увиденные события, и страшная догадка пронзила мозг: - Это зомби! Зомби! Их укусы смертельны! Его выкриков из-за спин хватило арабам, чтобы запаниковать. Ещё бы! Двое уже укушены в руку и ногу, у остальных по-мелочи, но всё же. А то, что это зомби, как-то сразу поверилось, потому что фарш из охранника встал и, пугая арабов своим видом, двинулся к ним качающейся походкой, раскрывая два ряда зубов без щёк и вперив в крайнего земляка взгляд безжизненных, пустых глаз. Арабы замерли, переваривая информацию, а зомби словно этого и ждали. Навалились толпой, погребая под себя пятерых парней. Шестого за воротник схватил Рашид и оттащил подальше от толпы. - Бежим! – Заверещал Рашид. Последний араб, отойдя подальше, обернулся и тоскливо посмотрел на сумасшествие, происходящее возле отеля. Рашид вернулся: - Бежим, говорю. А парень молча сжал кулаки перед его лицом и продемонстрировал разбитые об зубы туристов костяшки пальцев и кровоточащие царапины на руках. Потом решился и с разбегу вклинился в кошмарную туристическую толпу, раздавая тумаки и оплеухи направо и налево… А Рашида опять накрыло волной кайфа. Как не вовремя! Когда пришёл в себя, обнаружил, что стоит не на пляжном песке, а вновь на площадке. И редкие пока зомби окружают его, приближаясь. Остальные ещё заняты. Проклятый дурман! Зачем он вернулся сюда? Бежать! 10. Россия. Юг городка. Наташа. (4:00) - Доброе утро! – поприветствовал Серёга из телефона. - Не доброе, Серёж, - всхлипывая, возразила Наташа и поведала о последних событиях. - Да, жалко твою маму, мировая женщина была. А про больницы я уже в курсе. Друг звонил, старый. Еще по детдому. Он возле второй живет. Говорит, зомби начали уже по району рассасываться. И как раз люди скоро на работу пойдут. Звонил в милицию, там трубку не берут. Я ему пока предложил ко мне перебраться. Уже едет, только за продуктами в круглосуточный заскочит. Будем думать, что дальше делать. А ты что думаешь? - Я не знаю. Мои в Египте. Родни в городе нет больше, - опять всплакнула. Предположила, – А милиция, наверно тоже на завод ездила? Отделение-то у нас одно. А про продукты вы хорошо придумали. Надо тоже затариться. - Давай, только аккуратно там. И возьми палку, что ли. Вот не купили биту через интернет, а я предлагал. - А что ты ей навоюешь? Если это зомби, как в кино, то нужно мозг повреждать. А битой ты махать устанешь. - Бей резче, и нормально, - объяснил свою позицию Серега. Вскинулся, - А что предлагаешь? Топоров и копий как-то не держим. - Понятно, конечно. А маленький топорик у нас есть, только рискованно больно. А тебе как вообще, ну, происходящее? - В смысле? - не понял Серёга. - Ну, ты же любишь всякие жути. В игры всякие играешься. Говорил, что здорово будет, если вампиры там, нечисть или зомби по земле пойдут. Фильмы коллекционировал. - Рехнулась что ли? – возмутился Сергей. И пояснил. - Что такое апокалипсис? Даже в рамках происходящего. Думаешь, веселая зомбонавтика с оружием в руках и анархией в строе? Бегу, куда хочу, делаю что хочу? Нет, прежде всего, это драма! Личная драма каждого человека в отдельности и всего мира в целом. Это крушение окружающей нас действительности. Возможно, цивилизации. А, может, и человечества. Это не игра, сохранений и выключений на время не предусмотрено. А кто этого не понимает, тот и не человек наверно. А тот трёп, это так было, не всерьёз. Гипотетически. - Всё с тобой ясно, - задумалась, как быстро человек может мнение поменять. Спросила затем, - а в деревню мамину не хотите? - В деревню, говоришь? Надо подумать. - Ладно, вы думайте пока. До связи. Наташа вновь ушла в себя. Что делать? Сначала продукты. И какое-нибудь оружие. Потом место для временно-постоянного жилья. Потом люди, с которыми можно туда уехать. Звонок телефона оторвал от мыслей. «Муж Египет». - Да, слушаю. - Как ты? - Не знаю, Дим. Рассказала последние новости. - Вот, черт. Тоже началось. Вроде, городок-то – две бабки и те до завтра. А вот, подишь ты, - помолчал, переваривая информацию. Затем выдал: - Деревню оставь на самый крайний вариант. Пока попытайся прижаться к кому-то. Иначе кто-то, узнав о твоей деревне, расслабится и думать больше не захочет. И всё пойдет на автомате, а это гибель. Мне так кажется. Попробуй или с Серёгой или с Женькой. Женька – рыболов-охотник, и друзья его тоже, так что там практичные идеи будут. А у Серёги информация и мозги. Лучше бы их объединить. Напомни-ка им друг о друге. Это будет лучше всего. Но за продуктами сходи. Только аккуратно. - Может ты и прав. - Время покажет. Как думаешь, в супермаркет лучше или маленький магазин? - Хочу в маленький попробовать около дома. Всё, что нужно там есть. Продавщицу из стеклянной двери видно. Подступы тоже. Спрошу её про кусачих, если не поймёт, значит хорошо, наверно. Вы как? - Заделываем все дыры. Сидим в глухой обороне в ожидании связного. А-а, ещё. Зомби, похоже, не умеют говорить, у них странный взгляд, ходят странной походкой и скулят. - Это как? - Натурально, сам слышал. Если что, друг разрешил на этот телефон звонить, имей в виду. Ладно, счастливо, мы тебя любим. - А я вас. Отложила телефон. Встала, пытаясь собраться с мыслями, но опять отвлёк телефонный звонок. «Женя Соколов». - Привет. Звонила? - Конечно, привет. Не на работе? - Не. В отгулах. Только с рыбалки едем. - Класс, - обрадовалась Наташа и выложила всё, что узнала и прочувствовала за последние пару часов. Над услышанным Женя размышлял недолго: - Значит, зомби. Интересно, - снова замолчал. - Не веришь? – Наташа даже оскорбилась, хотя сама до этого тоже не верила. - Почему же. Смысл тебе врать? Я пока что-то растерялся. Я подумаю, созвонюсь кое с кем и перезвоню потом. И Серёге тоже звякну, лады? Ну, вот и Женька нашелся. Живой. А это просто прекрасно. 11. Египет. Sanatan Beach. Рашид. (23:30) Испуганный и обессиленный Рашид стоял по грудь в воде бассейна, изредка открывая глаза и разглядывая приближающихся туристов. Вот и всё! Давно он не молился так неистово и самозабвенно. Он обещал пересмотреть всю свою жизнь, послушаться родителей и всё-таки жениться на хромой дочери друга отца. И навсегда бросить пить. И водку, которая ему так нравилась. Хотя, когда какой-нибудь русский вручал презент со своей Родины, это был как праздник. Ещё Рашид обещал завязать с наркотиками. Но тут же просил сделать так, чтобы поскорее подействовала последняя принятая таблетка, чтобы не ощущать, как зомби разрывают его на части. В очередной раз открыв глаза, он со страхом взглянул на толпящихся около кромки воды, зомби. Заметив одну странность, он даже молиться перестал, делая вид, что небом ошибся. Чтобы проверить догадку, Рашид отвёл правый локоть назад, выставив ладонь перпендикулярно глади воды. Решившись, резко выкинул ладонь вперёд, захватывая пару сантиметров водной поверхности и отправляя их в виде брызг в зомбарей. Затем левая ладонь повторила движение правой. А потом пришел смех. Всё так просто! Чередуя руки, Рашид обрызгивал зомби водой, а те слегка пятились. Не сильно, но всё же пятились. Не переставая лупить по воде руками, он закричал: - Я Рашид! Победитель зомби! Ему казалось, что зомби в страхе отступают перед его гением. Перед его оружием. В голове рисовались конструкции портативных водомётов, носимых сзади, как ранцы. Только обязательно зелёных. И чёрные полоски на шланге-дозаторе. Перед глазами мелькали награды, признание людей. Все самые красивые девушки Египта склонились перед ним. Что Египет? Весь мир! Ему положено право первой ночи с любой, кто приглянётся. И всё это за то, что он придумал оружие против зомби и этим всех спас… Таблетка всё-таки подействовала. 12. Россия. Северо-запад городка. Женя. (5:00) Женя задумчиво разглядывал свой сотовый в полутьме. Наташка с ума сошла? Или розыгрыш? Да нет, за ней такого не водится. И с чувством юмора вообще проблемы, сам сколько раз замечал. Слишком серьезная. И всегда по делу. Тогда что? Неужто, правда? Опять-таки, если бы просто зомби! Но речь идёт о вирусе, а это уже как-то в голове укладывается. - Чего молчишь? – Филе уже не терпелось пообщаться. Ещё бы! Часть разговора-то слышна, когда рядом сидишь. Даже Кису припарковал к обочине, чтобы езда разговору не мешала. Нашёл место среди сугробов на обочине разбитой асфальтовой дороги, ведущей в город. Теперь, даже если случайный проезжающий и не заметит контуры машины в отблеске ближайшего фонаря или задние габариты в темноте, то, по крайней мере в «зад» не поцелует, как это обычно бывает. А свет в салоне включать… Зачем? Дискомфортно это и хлопотно. И если кто-то задумает к машине вплотную подойти, не заметишь. Не в идеальном мире, к сожалению, живём. Филя – это Антоха Филимонов. Помимо работы на заводе технологом вместе с Женькой в одной бригаде на сегодняшний день он числился мелким бизнесменом. Уже четыре года под его рукой находилось три магазинчика с мясной продукцией. И арендованный холодильник в одном из складов в конце города. Как раз отсюда недалеко, по этой же дороге. А ещё он фанател от машин. Не раз утверждал, что общение с женщинами доставляет ему меньше удовольствия, чем ковыряние в своей Кисе. А КиСой он называл свою старушку девяносто третьего года, внедорожник «Kia Sportage». Денежки водились, и теперь Киса заводилась с пол-оборота, сыто урча движком. И выглядела, как новая, только-только с конвейера. А во избежание неприятных проблем в гараже лежали законсервированные запчасти, из которых можно было почти ещё одну Кису собрать. Лежали, чтобы не ждать по месяцу и дольше, когда в город нужная деталь придёт. Попадал уже пару раз Филя на подобные повороты судьбы, чуть с прибылью магазинов не распрощался. Женька вздохнул, решился и рассказал. Эпатажно и красочно, как умеет. - Туфта! Детская сказка на ночь, – авторитетно заявил Филя. – Или разыгрывает, или саму разыграли. Женька покачал головой в темноте: - Сомневаюсь, у меня ещё в пропущенных звонках мать её, Генка, Семёныч. Причём ночью звонили, а теперь не отвечают. А с Семёнычем мы «погавкались» в среду, он теперь со мной не разговаривает. Смысл ему меня вызванивать, да ещё ночью? - А, может, это тебя разыгрывают? И меня до кучи. Скрытая камера, например. У меня ж Семёныч тоже в пропущенных числится, - предположил, не сдаваясь, Филя. - А, может, не будем гадать? Езжай в город, а я пока ребят из ночной смены наберу. - Вот увидишь, всё это «хрень Петровна»! – Филя нервно крутанул ключ и тронулся с места, выруливая на полосу. - Если хрень, с меня «конина!» Пять звёзд! – «Подписался» Женька. Потом вздохнул и добавил, - И лучше бы я коньяк проспорил. - Поддерживаю на «конину». Куда едем сначала? – Филя повеселел, когда на горизонте замаячила возможность отыграться за прошлые споры. Он ещё ни разу у Женьки не выигрывал. Но каждый раз неминуемо лез «в петлю», не забывая при этом, что друг его никогда не спорит, если нет уверенности процентов на девяносто. Филя был настолько азартен, что иногда умудрялся спускать на ставках и автоматах заводскую зарплату за месяц. Хорошо, хоть жена не давала доходы от бизнеса просаживать, мотивируя, что дочери тоже деньги нужны. А дочь Лизу Филя обожал. Это его и останавливало. Да, честно говоря, ради нее он бизнесом и занялся. Аккурат за три месяца до её рождения. - Может, к заводу? – Предложил Женька. И тут же одёрнул себя. – Нет смысла. Только время терять. Если это правда, то и так узнаем. Пока к тебе. Там прикинем. Всю оставшуюся до города дорогу Женька пытался дозвониться до приятелей с завода, но трубку никто не брал. Странно, конечно. Но в рассказ Наташки вписывается. Тогда он позвонил их мастеру Олегу, который в половине шестого уже приезжал на работу. Известный трудоголик! В семь смена начинается, а у него уже все наряд-задания выписаны и перечень инцидентов и аварий за ночь известен. Скучно живётся, когда вторая, назначенная богом, половинка себя таковой не считает и к другому уходит, а пить ты не приучен, поскольку грязно это. После второго гудка из телефона донеслось: - Жек, не приезжай на завод! Они кусаются! Они все кусаются и всех едят! А Деменев и Конев у них главные. Я сваливаю. Всем скажи! И короткие гудки известили, что разговор закончен. Женька ошалело уставился на «мобилу», потом перевёл взгляд на Филю: - Филя, походу ты опять проспорил. Деменев, директор завода, терпеть не мог недавно назначенного главу профсоюза Конева. До аллергии. За принципиальность, неподкупность и нежелание идти на компромисс. Конев платил той же монетой. А социальный статус и высокие покровители давали ему эту возможность. Три месяца люди на комбинате делали ставки, кто первый вылетит с должности. И если господа начальнички объединились, чтобы покусаться, значит всё. Приехали, бабушка, конечная! А Филя Женьку уже не слушал. Машина въехала в город, и он притормозил прямо на полосе, вытягивая шею и пытаясь разглядеть что-то на тротуаре. Женька резко обернулся, и его замутило. По тротуару мимо их машины навстречу прогуливался мужик с овчаркой. Они как раз поравнялись с фонарём, осветившим любопытные подробности. Красивая породистая с лоснящейся шерстью собака, покачиваясь, упорно шла вперёд, как струну, натягивая поводок с левой рукой хозяина, а мужик, словно по инерции, ковылял сзади. И можно было бы допустить мысль, что человек пьян. И собака как бы тоже. Но отсутствие правой стороны лица и руки с рукавом и обилие крови на весеннем легком пуховике и штанах как-то отбрасывали эту мысль. Да и окровавленная пасть пса оптимизма не добавляла. - А чего она без намордника? – Филя провожал озадаченным взглядом странную парочку. - То есть тебя только этот вопрос сейчас волнует? – Спросил Женька, повернувшись к Филе, озабоченное лицо которого подсвечивалось в темноте салона панелью приборов. Лучше, наверно, не смотреть. Хоть не мутит. – Сходи, спроси. Вдруг осознает и до дома сбегает? Ну да. Иногда в стрессовой ситуации самые идиотские вопросы появляются. Полгорода собачников водят питомцев без намордников и поводков, а Филю непременно эта овчарка заинтересовала. - Я к тому, что мужика рвала собака. Его собака. Видел, из пасти кусок тряпки свисал? Возможно, рукав. А выполнил бы гражданин все предписания, жив бы остался. Женька заржал: - Ну, Филька, убил своей логикой. - А то! – шутливо задирая нос, Филя вернулся к обязанностям водителя. Всё верно. Лучшее средство от стресса – это поржать. Но через двести метров на перекрёстке Филя снова нажал «тормоз», хотя свет светофора любезно подмигивал зелёным. По левую руку располагалась «ментовка», а возле неё…Среди машин, освещаемых фонарями, у главного входа стояли люди. Некоторые медленно перемещались, покачиваясь. Некоторые замерли, как памятники самим себе. Грязные неопрятные памятники. Здесь были и милиционеры в форме, и гражданские, и даже пожилая женщина в бигудях и халате с… белой маской на лице. Разорванные одежды, заляпанные чем-то. Кровь или грязь. У некоторых слегка подкачала «биологическая заводская комплектация». То ещё зрелище! Филя, разглядывая тётку в халате, которая как раз лицом повернулась, меланхолично произнёс: - А моя мама на лицо ещё огурчики добавляет. Женька прыснул: - Были огурчики. Зомби-вегетарианцы съели. Тётка, по-видимому, решив, что позировать хватит, развернулась и нетвёрдой походкой начала удаляться. - О! Услышала. Пошла за огурчиком. - Давай к больничке, хохмач, - предложил Женька, кивая в противоположную сторону, где метрах в ста располагались корпуса первой горбольницы. Бывший когда-то роскошным, ещё в середине прошлого века, забор теперь улыбался просветами, как девочка, в ожидании коренных зубов. Чугунные загогулины с облупленной чёрной краской чередовались кирпичными столбами с белой потрескавшейся штукатуркой. И за всем этим великолепием, очёркивающим контуры больничного городка, прятались несколько корпусов, газонов с разнообразными представителями деревьев средней полосы и асфальтовыми дорожками. Перед главным, первым корпусом, что ближе всего сейчас, ворота для проезда машин. Ниже, метров на тридцать ещё один небольшой проезд. Это два столба без ворот. По ту сторону больничного городка вообще забора нет. Его роль выполняет полоса автомобильных гаражей, тесно примкнутых друг к другу. Зато есть асфальтовый проезд с улицы, ведущий к последнему корпусу возле них. Моргу. Через минуту притормозили у забора с закрытыми воротами напротив главного входа первого корпуса. Приоткрыли окна на мизинец, чтобы послушать, что вокруг творится. Больше открывать смысла не было – прохладна мартовская ночь. Тишина. Лишь редкие пока машины проезжают мимо. Дык, рано ещё. - У тебя с собой случайно ничего убойного нет? – на всякий случай спросил Женька. Мало ли. - Нет, конечно. На рыбалку же поехали, - пожал плечами Филя. – Но теперь, чувствую, надо возить на всякий случай. - Давай внутрь прокатимся, посмотрим. Особенно «травму». И фары, наверно, погаси. Без фар же осилишь, Шумахер? - А чего там смотреть? – Удивился Филя. – Тебе УВД не хватило что-ли? - В принципе, хватило, - пожал Женька плечами в темноте. – Но хотелось бы понять, насколько там всё плохо. И прикинуть заодно, сразу из города рвать пора или есть у нас ещё время. Может, там всё хорошо. И заражена только «травма». Тогда попытаемся её заблокировать, как вариант, и живых по домам отправить, пока поздно не стало. - А если нет, и сейчас там только нас для «фулл-хауса» не хватает? Подъедем, а они радостные к нам побегут. С салфеточками на шеях. Как же, завтрак пожаловал! - Ну, смотри сам, - принялся Женька за уговоры. – Мужик с собакой мимо прошли, хотя мы для них - полноценный завтрак. Около УВД народ в нашу сторону даже не смотрел, хотя до них метров тридцать было. О чём это говорит? Может, они машину, как коробку на колёсах, воспринимают! И в темноте нас, как полноценный завтрак, не видно. Что будет-то? Подъедем тихо. Встанем. Прокачаем обстановку. Если зомбики по улицам гуляют, посмотрим – сколько их. И сразу же свалим. Ты же видел, какие они медленные! Да я пешком от них уйду, не напрягаясь. - Не знаю, - засомневался Филя. – Ссыкотно как-то. - Прорвёмся! – Уверенно высказался Женька, хлопнув друга по плечу. - Опять ты меня в авантюру втягиваешь, - констатировал Филя. Но двигатель завёл. - А что, мама опять тебе запретила со мной водиться? Как в детстве? – Попытался подколоть Женька. - Не, - засмеялся Филя. – На этот раз жена. С наводки тещи. - Что так? – Поинтересовался Женька, хихикая. – Из-за того случая осенью? - Ага. Она и вчера отпускать не хотела. Пока не пообещал утром приехать и в аэропорт их отвезти. А случай получился действительно забавный. Из Киева прибывала тёща. С досмотром и проверкой, как обычно. Не ущемляет ли Филя права своей жены в чём-нибудь. С утра нужно было выезжать в соседний город, дабы с помпой встретить её уставшее от перелёта величество. А за ночь до этого Женька, в попытках «уломать» очередное «совершенное создание», попросил у Фили Кису. Чтобы благоприятное впечатление создать. Ну, Филя и отдал ключики другу. Тайком от жены, поскольку не очень она подобную мужскую солидарность понимает и поддерживает. Всё прошло в лучшем виде, и к утру заправленная Киса была готова к поездке. А вот после встречи тёщи начались проблемы. Размером со скандал. Сначала тёща, разглядывая машину с заднего сиденья, обнаружила на потолке два грязных пятна, очень напоминающие следы от обуви. Потом подобные пятна были найдены на напольном синтетическом коврике. А кульминацией осмотра стала тряпочка, забившаяся в складку чехла под спинку сидения, которая на поверку оказалась кружевными трусиками. Вывод был ошарашивающим: Антон – козёл, а Леночка – рогоносец. И теперь Лена, как доблестный, но обманутый врач, обязана что-нибудь лишнее Антону отчекрыжить. Но больше всего двух разъярённых женщин взбесило, что Филя сидел и бессовестно ржал, вместо того, чтобы оправдываться и каяться. А смысл был каяться? Когда Антон отсмеялся и всё объяснил, стало ничуть не лучше. Всю дорогу до дома он выслушивал лекции о том, как правильно выбирать друзей. И что его доброта беспочвенна. И дальше в таком же духе. - Они, кстати, встали уже, нет? Вы во сколько выезжать собирались? - Планировали в семь. А зная Лену, они, скорей всего с двух-трёх часов уже на ногах. Только в Киев, похоже, они не полетят, раз дела такие творятся. - Угу. Радуйся, что она у тебя в отпуске. А то бы оставили её сегодня в больнице дежурить. Ладно, поехали на разведку. Через пару минут, проехав через нижние столбы, на которых когда-то висели ворота, о чём тонко намекали ржавые цилиндры шарниров, парни притормозили возле корпуса травмпункта у газона под фонарём. Даже отсутствие качественного освещения не помешало разглядеть творящийся хаос. «Кареты» скорой помощи, стоящие нараспашку. Силуэты странно перемещающихся людей вокруг. Старый, слегка облупленный «Опель», передок которого «обнял» тополь, мирно растущий в газонной зоне. Дверца справа открыта, позволяя разглядеть пристёгнутого ремнём водителя, замершего в объятиях подушки безопасности. Остатки подушки справа свисают клочками. Дверь в корпус, сорванная, валяется рядом, а на ней лежит окровавленный санитар, если судить по когда-то белому брючному костюму. Словно это всегда было его законным местом отдыха, когда нижняя часть ног по бёдра где-то потерялась, как сейчас. Мимо, припадая на правую ногу, медленно прошла девчушка в видневшемся под распахнутым «дутиком» разорванном и когда-то белом халате. А чего бы ей не припадать, если на правом сапоге каблука-шпильки не хватает? Лицо покрыто чем-то, возможно, кровью. И… Не совсем понятно, что с лицом. Если эта вытянутость нижней части лица врождённая, тогда кавалеры точно в очереди не стоят. Чем-то на обезьянку смахивает. Мартышкус обыкновеникус. Правой кисти видно не было, но это её почему-то совсем не тревожило. Непонятная, видимая только ей цель, манила куда-то в сторону выезда из больничного городка. Филя нарушил молчание, завернув пару русских эвфемизмов. А девчушка, словно только этого и ждала. Через мгновение буквально от соприкосновения двух неодушевлённых тел раздался грохот, а возле водительского стекла появилась голова и уткнулась в него … пастью? Нет, лицом. Но каким! Сказать, что душа у дёрнувшегося от неожиданности Фили ушла в пятки, это ничего не сказать. Некое существо смотрело сквозь стекло на обомлевшего и боящегося пошевелиться Филю. Два ряда ровных заострённых зубов елозили по стеклу, пытаясь дорваться через преграду до такой притягательной плоти. А глаза! Как Филин затёртый старый серый пульт от телевизора в засаленной прозрачной упаковке. И при этом несут в себе не радость от отсутствия необходимости отрывать зад и топать к «зомбоящику», а жуть. И желание сбегать «до ветру». А небольшие выпуклые точки-наросты вокруг глаз? Это новая мода появилась, как с накладными ресницами? В салоне неожиданно пахнуло ацетоном. Пила? Облилась? Где оконные кнопки? Зараза! Стоящий неподалёку ещё один санитар тоже заинтересовался динамикой в пейзаже и, медленно ковыляя, начал приближаться к Кисе. У него таких скоростей, как у «девчушки», не наблюдалось. Как и носа вместе со щекой, благодаря отсутствию которой видны были вполне себе человеческие зубы. - Валим, валим отсюда! – прошипел Женька, тоже на ощупь закрывая окно. Филя, не отрывая взгляда от «девчушки», трясущимися руками нащупал ключ, повернул его и врубил передачу. - Куда едешь? Вперёд давай. Надо дальние корпуса глянуть. Оттуда и свалим через морг, - выдал тираду Женька, заметив, что Киса начала движение задом. - Нафига? Жить надоело? – Слегка дрожащим голосом спросил Филя. - Может, там живые есть. Спят в неведении. Филя исправился и, борясь с непреодолимым желанием газануть и умчаться, медленно повёл машину дальше по асфальтовой дорожке, слегка освещённой фонарями. Женька, обернувшись, наблюдал за оставшимися позади людьми. Нет, определённо зомби. Санитар отстал, но попыток добраться до внедорожника не прекратил. Ему компанию составил окровавленный мужичок в кожанке. А «девчушка», вцепившись в боковое зеркало, хромала, но бодро шла рядом, не сводя жутких глаз с водительского места. Прогуляться захотела, блин! А культя её правой руки тыкалась в стекло, оставляя на нём неаппетитные следы. Когда зарасти успела! Всё ещё была видна оголённая кость, так что, это не старая рана. Кость наружу доктора бы не оставили. - Что у неё с мордой? Она дочь гориллы? – голос дрожал, а Филя изредка поглядывал то на девку, то на зеркало. То на жуткий маникюр на неестественно длинных пальцах. - Сам не пойму. Это травматолог. Я у нее в том году лечился. И девочка была – просто сказка. А теперь это помесь жуткой обезьяны. Хр*нь какая-то выходит. - А ты заметил, что у этого Халка запястье почти заросло. И бегает она быстрей. Как так? - Спроси, чего полегче, - вглядываясь в силуэт, Женька раздраженно повёл плечами, хоть и не видно в полумраке. Раздался хруст, и бокового зеркала не стало. Зато и девка отстала, разглядывая зеркало в зажатой руке. Все они, женщины, такие! Лишь бы у зеркала покрасоваться! Санитар с «приятелем» тоже потеряли к Кисе интерес. Остальные больничные постояльцы, в буквальном смысле от слова «постоять», тенями постепенно растворялись позади. - Что за день! – В чувствах Филя ударил правой рукой по рулю. – Рыбу не наловил, коньяк проспорил, зеркало сломал. - Какой, в ж*пу, коньяк? – Возмутился Женька. – Писец пришёл! Армагедец в чистом виде, и Брюс Виллис нас уже не спасёт. Забудь про коньяк, считай компенсацией за зеркало. Думай лучше, что делать. Стволов нет почти. Не с дубинами же против них переть. И рукой вперёд указал. А там… Ёжики маринованные, это ж сколько их тут? - Ты в них стрелять собрался? – Филя был изумлён. – А законы? - Какие законы, друган? За полчаса ты сколько зомби увидал? Где менты, меры-пэры? Где и как это остановить? Причём, по всему миру. Так что считай это самообороной, потому что агрессия есть, - заявил Женя, загибая пальцы. - Желание сожрать, а это физическое насилие, есть. А укус тебя убьёт. Вот и прикинь. - Что-то в этом есть, - согласился Филя, поразмыслив немного. – Но всё равно, стрелять в людей? - В зомби! – резко поправил Женька. - А если придумают лекарство? - От чего? Кишки на место сами не вернутся, и руки-ноги тоже. А что там с мозгом, вообще не известно. Мне кажется, если и будут что-то разрабатывать, то от укусов. Чтоб не сдохнуть. Это сейчас поважнее будет, я думаю. Если «яйцеголовые» вообще выживут. Проехали, осматривая территорию корпусов «психушки», «наркологии», «детской». Везде картина такая же безрадостная. Брошенные, как попало, машины. Небольшие заторы даже. И зомби. Кругом зомби. Попадались и тепло одетые, и «халатные», и «пижамные». Стационарные больные тоже, значит, вляпались. Что творится в корпусах, даже представить страшно. Тем более, такая тишина вокруг. Или спят, если живые есть, или прячутся. Хотя, какой там, спят! Если живьём рвать, то от криков кто угодно проснётся. Неужели живых не осталось? Никого? Жуткая тишина давила, сжимая нутро. Какой-то животный страх выворачивал кишки и награждал мандражом. А мозг отказывался верить. Не может среднестатистический современный человек такое осознать и принять! Этого не может быть, потому что не может быть вообще. - Как там в «Закате»? «Я не верю в вампиров, но верю своим глазам. А глаза видят вампиров». Как-то так, - Женька крутил головой, разглядывая окрестности. - Слушай, у нее же морда в крови была? Для чего они кусаются? Может от этого регенерация и появилась? – Филя пытался строить догадки, чтобы отвлечься от «пейзажа». - Олег сказал: кусаются и едят. - Ну вот! – Филя обрадовался. Что-то рисуется. – Едят и регенерируют. Женька попытался возразить, ёрничая: - Ага, едят и регенерируют. И отращивают когти, зубы и морды… Сарказм не удался. Друзья переглянулись. Точно! - И скорость! Чтобы… - Охотиться лучше! - закончил Женька. Помолчал, затем продолжил, анализируя увиденное. - Нажрались – началась регенерация. Всякие примочки для охоты. Выросла скорость. Пока еду не видят – медленные. Или вообще стоят. Если видят или слышат – ускоряются. Чтобы снова жрать. А я ещё над зомби-фильмами в своё время ржал. Никак понять не мог, нафига им жрать? А всё просто оказалось. От перспективы в ближайшем будущем грохнуться с вершины пищевой пирамиды стало не по себе. - Стволы нужны. И много патронов. Я ни одну тварь к себе близко даже подпускать не хочу, - Женька опять завёл старую песню. – Валить всех и сразу. Только в этом районе я их больше сотни насчитал. Что будет, когда они за периметр прорвутся? - Это же ещё не точно. Так, догадки…- пытался охладить пыл друга Филя, огибая последний перед моргом корпус, «вирусный», где, как правило, лежали желтушники и дизентерийные. - Нет уж, - Женя перебил Филю, слегка поведя левой кистью в жесте отрицания, - За основу берём самые жуткие догадки. И выжить легче, и, если не правы окажемся, проще настоящую правду осознать будет. В этот момент перед машиной что-то пролетело и хрустнуло об асфальт дорожки. Филя от неожиданности утопил «тормоз», и Киса, резко дёрнувшись, встала. Грудные клетки парней слегка сжало ремнями безопасности, скорость-то небольшая была. Но всё равно неприятно. - А ты не хотел ремень пристёгивать. Сейчас бы нос зажимал, - Филя как-то садистски, что ли, высказался. Он вообще отказывался ехать, пока люди в салоне не пристегнутся. И вариант пристёгивания «за спиной», когда ремень перечёркивает пустое кресло, а человек на нём сидит, его не устраивал. - Это стул деревянный, - выдал вердикт Женька, разглядывая тень обломков на асфальте. Друзья пригнули головы, пытаясь сквозь лобовое разглядеть, что там на улице. На втором этаже в открытом окне махала девчонка лет двадцати, но темнота, как правило, сглаживает возраст. А правая её рука приложена к губам, тихо, мол. - Вот и первая живая. А то и единственная. Надо знак подать, что видим, - озадачился Филя. Потом решился, слегка задел клаксон, выдавая короткий «пик». Женька завертел головой. Зомби есть, но до самых ближайших не меньше десятка метров. И особой активности не проявляют. Девчонка перестала махать, перекинула ногу в джинсах и кроссовке через подоконник. Мгновение, и она уже висит, цепляясь за раму. Под ней асфальтовый кант здания, кем-то любезно расчищенный. И подоконник первого этажа. Поэтому она слегка отталкивается и отпускает руки, приземляясь в метре от стены возле небольшого куста акации на мартовский снег. Ещё через пару мгновений она на асфальте перед машиной. Ещё через мгновенье она падает под тяжестью непонятно откуда взявшегося силуэта. Даже через закрытые окна машины слышен крик боли и отчаяния девчонки, пытающейся вернуть себе свою левую руку. Филя двигает рукой, и ближний свет фар освещает короткую битву. Правая рука девчонки нащупывает остатки стула, которые тут же с треском опускаются на левый висок босоногой зомби в банном халате. Удар развернул тётку и шмякнул на асфальт. Девчонка вскочила и подбежала к машине. Женька быстро наклонился к Филе и нажал на кнопку блокировки дверей. Хорошо, когда руки длинные. Не напрягаясь, до водительской двери достать можно. Девчонка попыталась открыть заднюю дверцу, но та не поддалась. - Ты что делаешь? – Возмущенный Филя попытался отключить блокировку, но Женька схватил его за руку. - У неё кровь! В руку укушена! - И что? – Филя замер. - И всё. Она теперь опасна. В зомби обратится и глотку тебе порвёт. - Может, обойдётся? Укус-то маленький, наверно, - не сдаётся Филя. Но руку от кнопки убрал. - У всех остальных не обошлось, а у неё обойдётся? Про час до смерти мы тоже точно не знаем. Мало ли, что профессор кому-то сказал. Это ж глухой телефон! Профессор мужику, мужик – Димкиному мужику, тот - Димке, тот - Наташке, она – нам. Где и какая «инфа» потерялась или перевралась? А у Димки охранник сразу обратился. Есть смысл рисковать? Зомби, привлечённые шумом и жалостливыми просьбами девчушки в попытке достучаться до разума сидящих в машине людей, уже приближались неторопливой раскачивающейся походкой. Женька, оглянувшись назад, слегка приоткрыл окно и крикнул: - Беги, дура! Девчонка резко обернулась, оценивая количество нелюдей поблизости, и крикнув: «Скоты!» побежала. Даже в предрассветной темноте было видно, что с кистью у неё проблемы. Кажется, даже пальца не хватало. - Вот тебе и первый жесткий выбор, - Женька вздохнул. – Нравственность не рулит. И крикнул я ей зря. Пожалел, что разорвут перед смертью. - А что надо было? Смолчать? - Дерьмово так думать, наверно, но, если она вырвется за забор, то, будучи зомби, испортит жизнь кому-то ещё. И с её приходом захват города ускорится. Хотя…капля в море она уже, наверно, - снова вздыхая, успокоил себя Женька. 13. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (0:30) - Давай уже на «ты», что ли. А то выкаешь, как детсадовец. За «на Ты», – Николай, чокнувшись с Димой, замахнул виски «на палец», закусил лимоном с сахаром. Дима предпочел кисло-сладкую виноградину, обернутую тонкой полоской сыра. Про коктейли уже не вспоминали, но и крепким не злоупотребляли. Сидели на том же диване около входа. То есть Николай – на диване, а Дима – вполоборота в кресле рядом. На столике бутылка вискаря, сок и снедь, принесенная Димой из номера Николая. К этому моменту «все дыры законопатили». Со стороны пляжа на полметра перед входом в арку красовалась «егоза» на арматуре. Впрочем, на ступеньках перед аркой также лежала спираль «егозы», усиленная вбитыми в ступени из гранитной плитки тремя парами кольев из арматуры, сваренными между собой крест-накрест. И всё это «великолепие» скрепилось неровными полосами обычной колючки. Гранит и бетон – не слишком мягкие материалы, но и они поддаются, если попросить помощи у неба, потом у всего пантеона богов, а затем взять в руки пару добротных отбойных молотков. Сам вход в арку закрыли наглухо. Хотя небольшая щель на уровне глаз вдоль стены была оставлена. Чтобы подглядывать. А то кто его знает? Дыр наковыряли – страсть. А никто и не говорил, что красиво будет. Главный вход прикрыли пока сколоченными щитами из мебельных досок, надо же запасной выход держать! Что-то еще доделывали в служебном входе на заднем дворе, но в целом, атака предотвращена. Подрядчики уже смылись, получив оплату. По улице бывших туристов разбрелось уже с сотню. Охранник в арке подсчитал. Благодаря толщине стен и встроенным в неё зданиям удалось «обозначить две важные фишки», и теперь там стояли первые часовые-наблюдатели, держа связь через «мобилки». Отчитывались на телефон Николая. Местная связь, кстати, неожиданно «крякнула». Хорошо, что хоть сотовая связь функционировала. Отдыхающих потихоньку переселяли в одно место, чтобы жили кучней, и обороняться легче было, если придётся. Всё равно никто не спал почти. Ну, и экспроприация началась. Вещей отдыхающих, которые не вернулись. Но на это Николаю было плевать. Кому не «стрёмно», тот пусть и «крысит». Дима лазил на «аква-горки», откуда была видна часть соседнего отеля, точнее, тылы трёх бунгало. Завидев какую-то обнимающуюся парочку, попавшую в пятно фонарного света, он – араб в рубашке официанта, она – блондинка с европейскими чертами лица, прокричал им кратко плачевную историю про отель у моря, но парочка не впечатлилась. Покрутили у виска, крикнув что-то обидное, и сбежали под защиту бунгало. Но хоть задумались, наверно, что уже хорошо, от ошибок сбережет. По крайней мере, в их отеле криков пока не слышно. А вот дальше кое-где уже раздаются и пронзительные крики, и призывы о помощи на разных языках. А со стороны стройки минут пять назад грохот донёсся, очень напоминающий выстрелы. - Что мы имеем? – задумчиво спросил Николай, глядя в пустоту. - Зомбей? – предположил Дима. - Колбасню из труселей! – срифмовал Николай. – Это и так ясно. Их повадки. Принцип жизни. Или нежизни? Что им надо, и как «хлопнуть». - Вот так, - Дима хлопнул в ладоши. Николай не понял сначала. Потом заметил: - Остришь, значит. Ну-ну. Где твои хлопки были, когда я бумажником своим тряс, чтобы жо*ы ваши спасти? - Да я не со зла. Я так, обстановку разрядить. - Ты запомни, сынок, я могу шутку поддержать, когда вовремя, а могу и рога обломать. Уловил? – угрожающе навис над Димой, слегка сжав кулаки. Похоже, спиртное подействовало. Как-то даже расхотелось на «ты» называть, хоть и условились только что. Дима решил местоимения пока опускать просто, а то кто его знает: - Всецело поддерживаю. Жду указаний. Николай замер…Потом заржал: - Как я тебя, а? Очко-то заиграло? - утер пьяную слезу, сел обратно, резко посерьезнел. – Вот так шутить надо. Понял, нет? Могучая рука его легла на Димины плечи, потрепала их и отпустила. Как каток прошёлся. - Понял. Может, о деле? - Лады. Так. Зомби едят нас, но не едят друг друга. - Точно. - Хоть и говорили, что час у укушенного есть, однако, если потреплют сильно, обращаешься сразу, поскольку помер. Сколько? Дима прикинул: - Минуты три-четыре вышло. А еще они скулят. - Вот заладил, это нам нах? - Не знаю. Вдруг? - «Свингер-пати» без подруг! - вновь срифмовал. Поэт, натурально. Закинул в огромный рот кусок курятины и проглотил. Дима прям залюбовался. Интересно, каким он станет, если озомбится? И сам же себя одернул: «Не каркай, блин. Что за бред в голове?» Знал бы он, что совсем от истины недалек. Николай упёр правый локоть в коленку и, потирая висок указательным пальцем, задумчиво сказал: - А еще мы имеем, что наш единственный выход накрывается медным тазом. Как сюда человек доберется? Да и доберется ли? Зря мы тут заперлись. Надо было «ИХ» там запереть, - кивнул в сторону отеля. – Боялся с улицы аэропортских проблем поиметь. Думал, успеем. Вот, мля, дерьмовое русское «авось». - Так там дыр много. Все равно бы просочились. И справа заборчик – одно название. - Но не столько же. Да и мудака этого не съели бы, - вздохнул Николай, намекая на охранника. - Зато много нового с его смертью узнали. Николай изумленно глянул на Диму, словно в первый раз увидел, поизучал секунду и расхохотался: - Ни х*ра ты оптимист! «Много нового». Ты это ему теперь расскажи да деткам его, если есть, - помолчал, потом снова засмеялся, - и брату-акробату. - Да уж, - Дима тоже улыбнулся, только скорее как-то вымученно, словно смеяться больно. А Николай отсмеялся и продолжил: - Может ты и прав. Зато теперь мы знаем, что зомби…скулят, как собаки, - снова заржал. Дима присоединился. Отсмеялись. - Давно столько не смеялся. Нервы, наверно, – Николай плеснул в стаканы вискарь, как хозяин, сначала Диме, потом себе. Чокнулись – выпили – закусили – поморщились. - Что делать теперь? Как домой податься бедным русским? Дима нагнулся к Николаю и заговорщически прошептал: - Я слышал, что Тамир хвастался, будто у них где-то здесь вертолет есть. Катался итальянец какой-то. В Каире живёт. Потом ему плохо стало, сел. Его в Хургаду отвезли, а вертолет остался. Николай сморщился: - И? - Не знаю, версия в порядке бреда. - Куда на нём собрался? По ту сторону Красного? В Сирию? Ирак? В Обетованную? - Почему? - Так, парень, ты опять очки теряешь, - огорчился или показал, что огорчился, Николай. - Еще один косяк – и вышибу из команды. - ?? - А известно тебе, что за вертолет у них припрятан? Итальянская «Агуста»? Русский «МИГ»? Нет? - Нет. Да хоть бы и …, - юношеская гордость почему-то заартачилась. Вроде не в теме, а все равно обидно. Но память вдруг услужливо «поморщилась»: – «МИГ» – это не истребитель разве? - Красава, - удовлетворённо изрек Николай, откинувшись на спинку дивана и обнимая её сверху руками. Далее пояснил: - Проверял, просто. Диме стало обидно немного. Какие проверки? - Вертолёт «МИ», кажется. - Точно? – Николай прищурился. Опять издевается, что ли? Покопавшись в памяти, Дима утвердился в словах: - «МИ-8» - российский вертолёт. Ещё с «лохматых» шестидесятых, - даже кивнул, выражая уверенность. Где-то попадалась такая «инфа». - С этим разобрались. А ты знаешь, какая у «МИ» дальность полета «под пробку»? - Нет, - сокрушённо помотал головой, словно от ответа жизнь зависела. - Точных цифр не скажу, но не больше 500, это точно. А в том вертолёте на сколько кэмэ осталось? А до дома тебе сколько пилить? - Чуть меньше четырёх тысяч до дома. - О! Молодчага! Плюс тебе. - Да я дома в «нете» посмотрел. - Все равно, иной и до этого не додумается в наш информативный век, когда баба «не сдержалась», а её потуги уже на видео сняли и в «и-нет» слили. Короче, мысль понял? - Понял. Где заправляться, если зомби кругом. - Это одна из проблем – с топливом, их еще много рисуется. Кстати, есть вертолеты, которые чуть больше «тыщи» покрывают, - ушёл в себя, прикидывая варианты. Потом «вынырнул», посмотрел Диме в глаза. – А ты вертолет, что ли, рулишь? - Нет. - Так какого Харитона ты мне мозги пудришь? – взорвался Николай. – Пять минут на вертолеты угробили, а время-то идет. - Ну, извиняй, не буду больше бред предлагать. - Тебе-то откуда знать? Хоть и не ребенок уже, а против меня ты мал и глуп. – Ну, точно алкоголь ударил. Лицо так и светится самодовольством. - Согласен, великий комбинатор. Давай по делу, - Дима уже пожалел, что заикнулся об этом. На все готов, лишь бы отстал Николай. Николай пригляделся. Нет, вроде не сарказм. Глазки честные. Великий комбинатор, надо же… Подошел Тамир, светя свежим фингалом. Это он права удумал качать, мол, я сам себе царь и не надо мне тут. Захочу – буду помогать, не захочу – не буду. И русские всякие - не указ. Николай послушал-послушал, вспомнил до кучи «арочный косяк» и прописал ему, да так резво, что Дима только смазанное что-то уловил, и нет Тамира. За диван завалился мешком пыльным. А Дима понял тогда, что Николая лучше не злить никогда. А еще догадался – почему его «Резким» кличут. А как Тамир признаки жизни начал подавать, взял его Николай за шкирку, поднял, перед собой поставил. Полюбовался на то, как тот сокращаться пытается в ожидании продолжения, и объяснил словами, кто тут царь, как его величать, и что в ближайшее время свершить ради царя надобно и доложить лично. Вот, вернулся. - Господин генерал, выходы перекрыты, - вот дает. С таким обращением да двойственным смыслом фразы третьесортным боевичком попахивает. - Во-от, - тыкнув в Тамира пальцем, протянул Николай. – Можешь, когда хочешь. А то грубит тут. Только не выходы, а входы. Мы ж не людей внутри замуровали, а зомбей не впускаем, андестенд? Тот кивнул и отстранился. Подбежал Карим: - Господин генерал… Николай поморщился: - Ты-то куда? Генерал я для штрафной роты, - кивнул на Тамира. – А для тебя я друг и советник. - И закуска, если что, - добавил Дима. Смеясь, Николай обнял Диму: - «И за что я в тебя такой влюбленный?» Сыном ко мне пойдешь? А то не дал бог, - ну всё, градус заиграл. Любовь и тапочки. - А пойду! – Дима где-то внутри понимал, что тоже уже говорит что-то не то, но было почему-то так тепло на душе, так празднично. Словно среди своих. Нет, среди СВОИХ. И нет проблем на улице в лице…улице в лице…улицевлице, забавно. (Нет? Попробуйте в нетрезвом виде, вдумчиво и затем бездумно повторить. Бессмысленное сочетание.) О чем мы? А-а. В лице зомбей. - Чего хотел? – Николай выжидающе посмотрел на Карима. - Там еще вышли. Много. Николай встал, за ним Дима. - Пойдем, глянем, а потом проверим работу штраф-роты. Надо как-то еще парочку «этих» заловить. На опыты. 14. Россия. Центр городка. Женя. (6:00) - Куда я их сейчас повезу? – Филя пытался составить с Женькой план на день. – Пусть дома сидят. В крайнем случае, можно через окно вылезти. Второй этаж, это не десятый, как у мамы. Проще её саму пока сюда перевезти. Мамы Фили и Женьки уже собирались в своих домах. Отец Фили на звонки не отвечал, но это ещё ни о чём не говорило. Он дальнобойщик в рейсе. У Женьки отца не было с семи лет. Глупая пьяная история. Жена Фили тоже не отвечала. А Женька жил один, променяв постоянную подругу на десяток временных. Сестёр предупредили. Они тоже должны собираться. А с подружками-друзьями уже хуже вышло. Может, статус «друзей-хохмачей», согласно общественному мнению, повлиял. Может, абсурдность информации. А может, то, что с каждым рассусоливать некогда было. Кто-то поверил – и хорошо. Остальные хоть задумались, наверно. Одна из продавщиц Филиного магазина, что называется, рогом упёрлась. Начала нести чушь про то, что ей обязательно нужно выйти, так как деньги нужны, и терять день она не хочет. Потом посыпались подозрения, что Филя хочет её уволить за прогул, который сам же и создаёт. Устав что-то объяснять, Филя гаркнул в трубку, что если сегодня увидит магазин открытым, оштрафует её за неподчинение и уволит. Кажется, подействовало. Город уже начал готовиться к встрече утра. Странных силуэтов пока видно не было. Изредка попадавшиеся люди торопились на ранние рейсы транспорта. Или запрыгивали в нутро своих «железных любимцев». Город ещё не знал, что его ждёт. Наивно готовился к обыденным тоскливым будням. И что делать? Отлавливать по одному и объяснять политику выживания? Нет, после разговоров с роднёй и друзьями ищите дураков. Время дороже. Киса притормозила у типичной пятиэтажки на своём неизменном парковочном месте, расчищенном от остатков весеннего снега. Шесть подъездов. Детская площадка со сломанными качелями, переживающая не лучшие денёчки. Неизменные тополя, слегка раскачивающиеся в ожидании солнечных лучей. Полоски декоративных кустов, выглядывающих из-под небольших уже сугробов и сиротливо тянущих к небу голые ветки. Не заметив ничего подозрительного, друзья надели толстые рукавицы, неизменные атрибуты зимней рыбалки. Подвохов по пути к квартире не ждали. Настораживало лишь, что жена проигнорировала звонки вызовов. Но за ней такое водится. То звук отключит, то трубку на работе оставит, а то обидится на какую-нибудь мелочь, потому что женская логика что-то подсказала или напомнила. А на стационарном телефоне звук уже пару месяцев не работает. Чинить или новый покупать лень, да и нет необходимости. Давно уже все на сотовые переходят, держа телефонные точки лишь, чтобы в «и-нет» выходить. Но логика логикой, а штыковой лопатой Филя на всякий случай вооружился. А Женьке досталась хорошая увесистая монтировка. Домофон пискнул, и они аккуратно зашли в подъезд. Тихо. Как обычно в это время. Поднялись до двери квартиры. Прислушались. В подъезде тишина, а из квартиры что-то доносится. Что такое? Филя, гремя ключами, отпёр дверь. Женька перехватил пытающегося ворваться в квартиру друга и приложил палец к губам. Потом указал под ноги. На площадке кое-где краснели капли крови. Некоторые из них друзья размазали калошами на зимних утеплённых сапогах, но остались тонкие окружности контуров. Подсыхали уже капли. А из квартиры послышалось какое-то всхлипывание. Страхуясь, зашли в квартиру. Подбежавшая девочка с разбегу прыгнула на Филю. Тот только и успел, что прикинуть, кто это, и лопату отбросить. Подхватил дочку, обнял. Лиза прижалась всем телом. Уткнулась в куртку. Филя чмокнул её в белобрысую макушку, потом отстранил слегка. Заплаканная девочка с припухшим лицом и красными глазами заявила, кивнув в сторону ванной: - Пап, там мама заклылась. Я стучу, стучу. Надо её отклыть. - Давно? – Филя почуял неладное. Неужели?.. - Да, - кивнул ребёнок. - Она ходила куда-то? Лиза солидно кивнула и рассказала, как умела, по-детски, взахлеб: - Да. Она в подъезд ходила. А дядя Саша кличал. А его Маша укусила. И маму укусила. И кловь пошла. А мама пошла луку мыть. И плакала. А мне сказала мультики смотлеть. А мультики кончились. Маша – это маленькая дочь соседки по этажу. А Саша – её отец. Их дверь была закрыта. Значит, либо они ушли куда-то, либо в гости лучше не напрашиваться. Женька подошёл к ванной. Прислушался. Тишина. Аукнул через дверь. Снова прислушался. Сквозь шум воды что-то непонятное донеслось. - Краны в туалете? – Уточнил у Фили. Тот кивнул, скисая на ходу. Женька зашёл в туалет и перекрыл шаровые на входе в квартиру. Шум воды стих. Зато усилились какие-то царапающие по двери звуки и…скулёж? Да, как будто щенок скребётся и поскуливает иногда, чтобы выпустили. Дверь в ванную добротная, массивная. Год ей всего. Вместо защелки офисная ручка. С той стороны фиксатор, с этой – замок. Про скуление уже от Наташи слышали, поэтому, ожидая недоброе, друзья притащили журнальный столик в коридор и упёрли в противоположную от двери стенку. Теперь дверь откроется только сантиметров на десять. Как раз хватит, чтобы всё увидеть. Разумом Филя понимал, что всё это значит. Но сердце! Сердце до последнего надеялось на чудо. Лиза в комнате смотрит мультики, уплетая хлопья и запивая молоком. Женька с палкой наизготовку ждёт. Филя вздохнул, взял себя в руки, пресекая мандраж, повернул принесённый из спальни ключик и крутанул ручку. Удар по двери пояснил друзьям, что не зря они столик притащили. Могли и не успеть отреагировать. То, что показалось в щели, отбросило все надежды. Насмотрелись уже на подобных сегодня. Бледное, слегка осунувшееся лицо, покрытое трупными пятнами. Заострённые черты лица. Оскаленный в попытке выгрызть себе свободу рот. Мутные, мёртвые, словно затянутые плёнкой глаза, ободранные в кровь некогда красивые длинные ногти на вцепившейся в косяк руке. А запах! - Леночка, ты меня слышишь? – позвал Филя тихонько, разглядывая родное, но беспощадно обезображенное смертью лицо. Лена слышала. И, похоже, видела. И любила Филю, как и раньше. Только любовь стала гастрономической. Голодный взгляд и тихий скулёж прозрачно на это намекали. По щеке мужа потекла слеза. Глаза видят, но сердце отказывается верить. Вот же она! Любимая женщина. Пытается выбраться. Помочь только надо… Женька подошёл и молча приобнял друга. Как-то глупо всё. Филе хотелось уткнуться в его грудь, как Лиза недавно, и разреветься. От горечи потери любимой женщины. - Помоги её обратно затолкать, - Филя собрался и решился. – Не при дочери же её… Палками отбросили зомби внутрь, заталкивая её неестественно сильные руки, и захлопнули дверь. Филя провернул ключ в замке. Потом с помощью шуруповёрта из кладовки закрепили саморезами деревянный брусок к двери и косяку. Чтобы наверняка. Сели в кухне. Сварили кофе. Пили и молчали. Филя достал из кармана небольшой напильник, больше смахивающий на надфиль, и принялся стачивать ногти на пальцах. Бзик у него был такой. Где-то вычитал, что стричь ногти нельзя, поэтому каждое утро их стачивал. Даже напильник «ногтегрызом» прозвал. - Если б знать раньше, - первым нарушил молчание Филя. – Позвонил бы. И всё. - Филь, кончай убиваться. Если-если. А если бы Наташка не позвонила? А если бы на работу сегодня? А если бы дома остался? Может, ходили бы сейчас с тобой на пару модной ковыляющей походкой. Ещё дел невпроворот. Собирайся, поедем до матери твоей или сестёр. Сбор здесь отменяется. Филя закивал, горько усмехаясь: - Хочешь насмешить бога, расскажи ему свои планы. Это уж точно. - Всё-всё. Встаём. У тебя дочь ещё не пристроена. При мысли о дочери у Фили сразу вернулось желание жить. Он встал и ураганом пронёсся по комнате, выгребая всё нужное. Особенный упор делал на рыбацкое, туристическое, охотничье. Захватил все документы. Открыл сейф, достал любимую «Саёжку», «приблуды» к ней и патроны. Женька старался не мешать. По себе знал, полезет кто-то с помощью, и обязательно что-то важное забудешь. Он присел у тумбочки в коридоре, подвинул «стационарник» и дозвонился до Серёги. Узнал, что друг его так и не вернулся из магазина. Но на фоне чувств, переполнивших тело за последние пару часов, новость только добавила грусти, не больше. Тем более, что того парня он не знал. Да и с Серёгой они виделись лишь несколько раз на вечеринках у Димы с Наташей. Договорились о встрече и планах на будущее. Потом звонок Наташе с отчётом о последних событиях. Через час у Фили всё было готово. Три баула, несколько пакетов и два рюкзака стояли в комнате. Плюс куча свертков. Женька присвистнул: - Нормально! Хоть что-то ещё в доме осталось? - Да, - с грустью ответил Филя, словно не заметив издёвки. – Гигиенное и прочая мелочь. Только это всё в ванной. Женька смолчал, опомнившись. - Сейчас грузимся, потом к Таньке, моей сестре. Она хотя бы в частном доме за забором живёт. Место, правда, людное. Выгружаемся, едем к тебе. А там уже и за Серёгой съездим, - мрачный, как грозовая туча, Филя с «Сайгой» на плече приоткрыл входную дверь и прислушался. Вроде, тихо. Взяв лопату поудобней, вышел и захлопнул дверь. Через десять минут, огибая большие сугробы и с хрустом ломая протекторами корочки льда на проталинах, припарковал Кису за домом под балконом. Выйдя из салона, принимал вещи, спущенные Женькой с балкона на удавке, и укладывал в машину. Не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам. А сверху страховал Женька. 15. Россия. Юг городка. Наташа. (7:30) Пора в магазин собираться. Через полчаса открытие. И лучше успеть одной из первых, наверное. Наташа вышла на балкон. Не так. Наташа вышла на российский застеклённый балкон. Чего там только не было! От лыж и велосипедов до мешков с рожками, крупами и сахаром. Были тут и бруски с досками. Дима всё хотел кладовку сделать, да руки не дошли. Выбрала себе брусок чуть больше полметра. Хоть какая-то защита. Осмотрела с балкона окрестности. Уже светает. Кажется, подозрительных людей нет. Редкие прохожие попадаются и ведут себя обычно. Прихватила с кухни любимый нож с удобной ручкой. И сразу спокойней как-то стало. Влезла в плотные зимние джинсы и кофту потолще, надела толстую вязаную шапку и мужнину зимнюю кожаную куртку с воротником. Короткая, удобная. Ну и что, что мужская, мода кончилась. Как, наверно, жалеет сейчас Дима, что в ветровке поехал, послушал свекровь. - «Перевес-перевес», - не сдержалась и передразнила Димину мать. Прыгнула в любимые весенние сапожки на высоком каблуке и приоткрыла внутрь массивную квартирную дверь, страхуясь носком сапога и прислушиваясь. Никого. - Вот, черт. Какие, блин сапожки? Да еще на каблуке, – отругала себя. Потом нашла оправдание, пожав плечами, - Привычка. Закрыла дверь, залезла на антресоль, выискивая осенние кроссовки. - Так-то лучше будет, - зашнуровалась. Прихватила кожаные перчатки. Кожа мягкая, но хоть что-то. Настороженно вышла. Кажется, тихо. Как будто и нет никого. Хотя, тихо и раньше было. Домик небольшой, на два подъезда всего. И районная алкашня у дома давно не собирается. Наверно, соседство с переехавшим милиционером сказалось. Или наряды, которые, как снег на голову, обрушивались на любителей ночных посиделок. Прям, «милиция меня бережет». Только до его переезда что-то не приезжали. Хоть зови, хоть кричи. Вроде, городок-то маленький, а все равно порядка нет. На первом этаже осторожно приоткрыла внутреннюю деревянную дверь. Дверная пружина, растягиваясь, издала противный скрежет со щелчками. Наташа взглянула на пружину. Надо же, а раньше этого звука даже не замечала. А теперь всё как будто звучит не так. Угрожающе. А потом вспомнила, как пару лет назад Дима рассказывал, что в девяностые годы такие пружины таскали на разборки. Стянутые верёвкой с клеем, перемотанные изолентой, легкие и удобные они превращались в дубинки, которыми при резком правильном ударе можно полголовы снести. Потом они с Женей такую изготовили за полчаса для эксперимента. А Наташа смотрела. Так что технологию придумывать не придётся. Время только нужно. Решено. Сбегала домой за пассатижами и, орудуя ими, сняла пружину. В это время сзади раздался глухой щелчок. Душа ушла в пятки. Наташа резко обернулась и… увидела, как соседка открыла дверь в квартиру. Наташа присмотрелась. Нет, обычно себя ведёт. И заговорила. Фу-у. - Наташенька, а что это ты делаешь? - Пружину снимаю. - А зачем? - Нужна она мне. - А зачем? - Буду из нее оружие делать. - А зачем? – Может, она всё-таки зомби? Или робот, у которого речевой диск заело. - Чтобы бить по головам глупым людям, которые вопросы задают! – конец фразы Наташа аж прорычала. Сколько жила здесь, всё время эта женщина её бесила. И её, и весь дом. Она жила одна и компенсировала свой «недотрах» влезанием в чужие дела, стервозностью, кляузами в инстанции и истерией по пустякам. Она, к примеру, никак не могла понять, почему ей нельзя зайти в чужую квартиру, чтобы посмотреть, как люди живут. Во что-нибудь нос сунуть. Глядя на нее, Наташа очень надеялась, что никогда такой не станет. Раньше Наташа мирилась с её заскоками, но сегодня терпение лопнуло. - Да как ты смеешь, я сейчас милицию вызову! Пусть тебя за воровство посадят! – Самое интересное, что, сколько бы таких инициативных личностей в милиции не посылали, они всё равно туда возвращаются, пылая очередным праведным гневом. - Давайте, вперёд! Если сдуру дозвонитесь, передайте, что по городу зомби бродят! – Выкрикнула Наташа, но соседка её уже не слышала. Железная дверь хлопнула, и лязгнула задвижка. Вот по кому она точно плакать не будет! Потом одёрнула себя. Нельзя же так! Человек, всё-таки. Наташа поднялась к себе и полезла перерывать встроенный шкаф с инструментами, клеями-лаками и рыболовными «примочками», дабы приступить к созданию дубинки. 16. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (2:30) А Дима в это время тоже кое-что создавал. Воочию узрев, как зомби расправляются с людьми вообще и охраной в частности, Дима решил, что без какого-нибудь оружия выходить против них абсурдно, как минимум. Детская кроватка и коляска Насти навели на мысль. Арендовав у персонала их место для ремонта мебели в конце отеля, торшер для дополнительной подсветки, ножку от детской кроватки и пластиковый ящик с инструментами, он явил миру чудо. Надо заметить, что египетские кроватки отличаются плотностью дерева и массивностью, не то, что русские: дунешь – развалится. Даже рукоятку выточить было непросто. Но, справился. Взгляд упал на Настину летнюю коляску, также прихваченную с собой. Решено! Всё равно её в отеле хотели оставлять. Разобрал её, аккуратно снял ободок из мягкой пластмассы с поручня. Ободок хорош тем, что руки на нём не скользят. Отрезал необходимый кусок и с трудом натянул на рукоятку. Взял небольшие гвоздики с большими шляпками, откусил пассатижами острые концы, чтобы дерево в процессе вбивания гвоздей не расщепилось. Дрелью с маленьким сверлом слегка наметил на рукоятке места входа гвоздей. С трудом, но аккуратно вбил. Осмотрел результат. Покрутил. Удобно, но… Снял с центра колеса металлическую крышку, прикрывающую конец оси. Запихнул в кусок ободка, чтобы не царапал, загнул внутрь его концы и прикрутил на саморез снизу. Получился страшненький, но удобный затыльник. Теперь дубинка из рук случайно не выскочит. Срезал один из ремешков, предназначенный для фиксации ребёнка в коляске. При помощи тех же гвоздиков, молотка и какой-то итить матери закрепил ремешок на рукоятке возле затыльника. Продел руку в получившуюся петлю. Неплохо. Но… Дрелью просверлил три отверстия на «макушке». Вставил болты и зафиксировал гайками с другой стороны, предварительно капнув лаком на резьбу, чтобы не раскручивались. Проверил баланс дубинки, замахнувшись и резко рассекая воздух. Покрутил большую восьмёрку. Как шашкой казацкой. Попробовал замахи с разворота. Эх, закостенело запястье, давно не тренировался. Тому, что вышло, было дано гордое название – «демократизатор». Потом подумал и, на всякий случай, собрал коляску обратно. - Вот ты где! – Неожиданный возглас Николая сильно напугал Диму. Он ругнулся про себя. Нервы, нервишки. - Я с ног сбился, его разыскивая, а он тут дубинки строгает. А пистолет для меня осилишь? Командирский? – Опять издевается. Дима уже успокоился и взял себя в руки. И парировал: - С ног ты не сбивался, даже ботинки не запылились. А скорей всего, спросил Карима или Майкла, и тебе подсказали, где искать. А пистолет я тебе не сделаю. Хоть и осилю. Мал ты ещё для высокого искусства резьбы по дереву. Лет через десять подходи. Кресло-качалку вырежу. - Ишь-ты, - усмехнулся Николай, подходя ближе. – Проницательный какой! Растёшь. Если и обиделся на детские подколки, то виду не подал. Взял дубинку в руку, покрутил. В огромных лапищах Николая недавнее произведение искусства смотрелось, как длинная зубочистка. Диме аж обидно стало немного. - Какой дубинк, слющай, - высказался Николай, подражая горцам. – А ест лы име у эта грозный палка? Дима сарказма не заметил и пафосно ответил: - Имя ей – «демократизатор». Николай замер. Потом глянул на дубинку и расхохотался: - «Демократизатор»? Ха-ха. Вот чего нам в девяносто первом не хватало! Всем бы демократию показали. Ха-ха-ха. Потом затих и спросил: - А почему «демократизатор»? А не «ДимаКретинизатор»? Новый взрыв смеха потряс пятачок между зданием отеля и наружной стеной. Дима психанул: - То есть всё, что сделано не с твоей подачи, это плохо? Так? Николай взглянул в пылающие гневом глаза паренька и передумал смеяться. Пошёл на мировую: - Да, ладно тебе, Димон. Может, больше и не поржём. Ну, извини, коль обидел, - протянул дубинку Диме. Дима остыл. Надо же! Николай! Извинился! Всё. Теперь миру точно конец. - Ладно, забыли. Я в эту палку душу всадил, - Дима взял дубинку, осмотрел. Продолжил. - И три болта для тяжести. И тоже засмеялся. Николай поддержал. Отсмеявшись, объяснил причину поиска Димы. - Пошли в ресторан, а по дороге расскажу кое-что. Когда мы арку закрывали, официант из главного отеля, некто Рашид, к нам в кухню прибежал и давай повару рассказывать, что туристы с ума сошли. Зомбанулись, стали людей жрать, короче, еле выбрался. - Как выбрался? Вроде не видели никого, - Дима пытался вспомнить хоть что-то похожее. Нет, ничего подобного не заметил. - А он через пляж круг нарезал, справа через заборчик каменный прыгнул и окольными путями в центральную дверь фойе к нам прошмыгнул. Мы и не заметили. Хотя, хорошо, что не заметили. Как ты говоришь, с его смертью много нового узнали, - Николай захихикал. - Умер, что ли? Покусали? - Да нет, тут веселей дело было. Он нарик, говорят, конченный. И алкаш. Был. А повара про наши догадки о зомби никто не предупредил. Короче, этот хмырь повару рассказал всё, а особенно мне понравилось, что, когда он в бассейне отсиживался, его там не тронули. - Точно? – Дима напрягся. Неужели появилась ещё одна фишка, которую можно против зомби использовать? - Не знаю, но проверить как-нибудь надо, – словно галочку в голове поставил. Потом продолжил, - Не сбивай. Слушай дальше. Глаза у него бешеные были, да и зрачок. Повар понял, что тот под кайфом, и послал его. А нарик в ответ попросил антизомбического убежища, потому что все их земляки тоже зомбанулись. Даже у арки заколоченной все замершие стоят. И арку закрыли, чтобы Рашид сюда не проник. А он, дескать, умный. Одни они с поваром остались. Ну, повар его и приголубил чем-то. Он суеверный, страсть. - Прибил? - Нет. Выгнал из кухни. А когда подробности узнал, на зомбей уличных нагляделся, начал его выискивать. И только недавно нашёл. Где, думаешь, прятался? Ни за что не угадаешь! – Лицо Николая так и лучится самодовольством, словно это он придумал, куда спрятаться. - Не знаю, - Дима пожал плечами. – В холодильнике? Николай аж сник. - Как догадался? - Серьёзно? В холодильнике? Вот придурок! – поставил штамп Дима. - Как догадался, говорю, - задело, похоже, Николая. - Да я наобум. Ты сам сказал, что умер он. А убежище просил у повара. Куда ещё обдолбанный придурок может залезть на кухне, чтобы помереть? Причём он-то видел, как зомби опасны, и боялся, - подвёл итог Дима. – И сильно боялся, раз не вылез, даже замерзая. Николай приобнял Диму за плечи своей правой могучей рукой. Как гирька пудовая на шею легла. - Да ты, гений, блин. А я не догадался. Дима повернул голову влево, разглядывая лицо Николая: - А ты держись меня, я тебя и не такому научу. С хохотом добрались до ресторана. Николай кивнул находящемуся рядом Кариму на стол, мол, давай, и продолжил: - Не всё еще. Зомби, похоже, замерзают на холоде. Не до смерти, но очень медленными становятся. Повар утверждает, что ему секунд двадцать понадобилось, чтобы понять, что перед ним зомби. А тот даже сделать ничего не успел. Так и лёг на пол с ножом в глазнице. Дима прикинул: - Возможно, боятся воды. Возможно, на холоде замедляются. Как это использовать? Николай возразил: - Ещё третье есть. Как в кино: убить только в голову, то есть мозг повредить. Когда повар про нож рассказал, я его спросил, почему именно в глаз? А он ответил, что первый нож в сердце загнал, а зомби хоть бы хны. Тут он кино и вспомнил. - Нормально, - Диме не давало покоя, как можно использовать новую информацию. Кроме того, что срочно Наташе сообщить. Между делом заметил: - Есть собрался? На меня не накрывай, а то срубит на сытый желудок. - Как знаешь, - Николай махнул рукой. - Хотя я бы тебе уже посоветовал спать идти. И всем остальным, кто не в наряде. Кстати, здесь же фитнес-зал есть. Там железа тонна. А ты дубинки строгаешь. Дима задумался, потом парировал: - Железная палка, это хорошо. На пару минут. А потом, когда выдохнешься? - Как знаешь, - пожал плечами. – Было бы предложено. За соседним столиком кто-то чиркнул зажигалкой. Николай резко развернулся. Мужичок в теле, сидящий с двумя близняшками лет десяти, пытался раскурить толстую сигару. - Я тебе её щас в зад засуну. Расслабился, что-ли? – Николай озверел. Запах табачного дыма терпеть не мог. А уж в ресторане, где есть собрался! - А что такого? – пролепетал мужик. – Никого же не осталось почти. А на улицу выходить страшно. - Дим, будь добр, принеси вон ту фыркалку, - Николай кивнул на огнетушитель на небольшой стенке у дальнего входа. – Сейчас будем пожар тушить. - Я бы не советовал, - Карим принёс поднос с едой и начал расставлять тарелки перед Николаем. – Нам по ошибке прислали углекислотные вместо порошковых. Обещали заменить, но не успели пока. - И что? – переключился на него Николай. Встрял Дима: - Углекислотные используют в электроустановках, и пары их вредны для здоровья. - Точно, - подтвердил Карим. Николай переварил информацию и повернулся к соседнему столику, чтобы продолжить задушевное общение, но мужика и след простыл. А близняшки продолжали уминать за обе щёки, создавая ощущение, что тут никто никогда и не сидел. 17. Россия. Юг городка. Наташа. (8:00) Чашка свежезаваренного кофе поутру, это хорошо. Вкусные бутеры, это тоже хорошо. А уж бонус в виде той самой Димкиной дубинки, которая два года пряталась во встроенном шкафу среди рыболовных принадлежностей, это вообще чудесно. Время тратить не придётся. Страхуясь, вышла из дома, прихватив все деньги с собой. Хорошо, что не успели с мужем процентный вклад открыть, только все деньги с книжек-карточек сняли. Теперь банкоматы искать не нужно. Пружину положила в большую сумку, чтобы внимания не привлекать. Постоянно озираясь, добралась до магазина. Чисто. Железная дверь открыта. Тамбур пуст. Пластиковая дверь прикрыта. Заглянула через стекло двери. Кажется, всё, как обычно. Хорошо. Зашла в магазин, поздоровалась с кассиршей, внимательно осмотрела редких утренних покупателей. Как обычно: «алкота» за «элексиром» да бабушки за хлебушком. В этом магазине Наташу знали. Она постоянно заглядывала сюда с детьми, которые умиляли персонал своей непосредственностью и взрослой серьёзностью. И сразу первый вопрос: - Странных людей не было? Кассирша Вера удивилась, задумалась. Окинула Наташу взглядом. Не поняла. - Вы первая, наверно, - гадость сказала и лыбится. - Никто никого не кусал? - А-а, - показала осведомленность. – Здесь нет, а вот Ленку ребёнок покусал, когда на работу пошла. И Сергей Николаевич вчера домой позвонил, говорит, жену на работе крысы покусали, повёз в больницу. И заведующая ключи отдала и домой к матери побежала. И Саню, грузчика, собака куснула. Как эпидемия, блин. Так что я одна пока. Наташа насторожилась: - И где они? - В больницу поехали, - посмотрела так, будто у Наташи лицо разрисовано. Внимательно так. - У нас в городе много кусачих появилось. Точно, эпидемия. Не давайте себя кусать, оказывается, это заразно, - пояснила Наташа. Ну не про зомби же тут распинаться. Переварила информацию про собаку. – Говорите, собака куснула? - Ага, - аж подобралась вся. Прямо не терпится вылить свежий ушат сплетен на клиента, дабы его через страх, отвращение и прочие эмоции осознать свою значимость в этом непростом мире. – Говорит, заторможенная была. Молчаливая. И хромала. Он сначала думал, что бродяжка. Потерялась, потому что это был кокер-спаниель в красивом ошейнике. Подозвал её, хотел колбасой угостить, а она в ладошку, дура, вцепилась. Еле оторвал. А она набрасываться начала. Саня сбежал от нее и в больницу поехал. А Лена… Наташа задумалась. Собака! Может собака стать зомби? Легко, наверно. Крысы же стали. Перебивая кассиршу и оскорбляя в лучших чувствах, ответила: - Имейте в виду, что с собак и крыс всё и началось. Люди заражаются бешенством, и никакие уколы уже не помогают. - Ясно, - хотя по виду и не скажешь, что ясно. Не поверила. Значит, услышит про зомби и вообще на смех поднимет. А время дорого. Наташа оглянулась на покупателей. Никто не заинтересовался даже. Да и плевать. В пустоту вещать – только время терять. О! Интересная мысль. Надо записать дома. Хи-хи. - А Сергей Николаевич – это кто? - Хозяин магазина, - таким тоном ответила, будто это даже местные мыши знать должны. - Понятно, буду знать. Наташа взяла корзинку, магазин-то небольшой, тележки не предусмотрены. Что брать? Сахар, соль, крупы дома есть. Они с Димой постоянно затариваются на оптовой базе. Проще и дешевле. Раз съездил, потом долго не заморачиваешься. С местами дома тоже давно всё определено, так что не мешается. Тогда консервы, кофе, хлеб, кофейная бурда растворимая, спички-зажигалки…О, любимая мороженка! Шесть раз пришлось носить корзинку на кассу. Пока выбирала, остальные клиенты уже расплатились и вышли. - Куда Вам столько? – удивилась Вера. - В деревню едем надолго, вот и затариваюсь. А, что, вам выручка не нужна? – Так же удивленно парировала Наташа. - Нужна, просто непривычно как-то, - озадаченно ответила кассирша. – Как потащите? Об этом Наташа не подумала. Но променять уют домашнего очага с массивной деревянной дверью на ещё один сомнительный поход сюда? Тем более, Ленка, укушенная ребёнком, жила неподалёку, а значит нужно торопиться. Расплатилась. Уложила продукты в две сумки. Хотела дома рюкзачок взять, но он лишает свободы маневра. Вздохнула, навьючилась и двинулась к выходу. На улице, за стеклянной дверью метрах в шести, почти у проезжей части стоял какой-то тип бомжеватого вида. - Опять деньги клянчить будет, - подумала Наташа, и, с трудом отрывая сумки от пола, попыталась толкнуть плечом входную дверь. Что заставило её присмотреться к мужичку, она так и не поняла. Может то, что коричневое пальто нараспашку глупо смотрелось с синими спортивными штанами. Или то, что красный галстук, непонятно зачем одетый, на светлом воротнике свитера как-то нелепо задрался. Наташу пробрал озноб. Вот оно, блин. Не успела. Что делать? - Вам помочь? – услужливо спросила Вера. - Нет, - Наташа помотала головой для пущего отрицания. Поставила сумки. Достала пружинку. Задумчиво провела по глади изоленты рукой… И только сейчас заметила испуганный взгляд кассирши. Ну да. Её можно понять. Всегда улыбчивая Наташа, стильно одевающаяся, вдруг приперлась почти к открытию магазина в чём попало, набрала кучу продуктов и не уходит. Стоит, в мысли одетая, дубинку поглаживает, когда в магазине больше никого нет. Как бы продавщица тревожную кнопку не нажала. Хотя, чего это она? В старых реалиях болтается? Пусть давит Вера кнопку! Авось, кто-нибудь приедет, поможет. Наташа, когда ещё жалюзи на прошлой работе собирала, бухту нейлоновых, кажется, верёвок «на память» прихватила. Дополнение к копеечной зарплате товаром, называется. Если по-русски. Теперь такая верёвка лежала в кармане куртки. В другом - скотч, заломленный пополам. Дома это казалось хорошей идеей, но сейчас... Чем больше она размышляла, тем глупее это выглядело. «Здравствуйте, товарищ зомби. Дайте руки, я вас свяжу. И скотч на пасть намотаю, хорошо? Вы против? Проявите гражданскую солидарность, а то я Вас боюсь.» А боялась Наташа не слабо. Прямо до дрожи в коленках. И как в таком состоянии идти «воевать»? - У Вас всё в порядке? – волнуется Вера. Наташа подняла взгляд. Вера аж дернулась. - У Вас есть тревожная кнопка? А то там один из этих. Я боюсь. - Каких? Блин, забыла, что ли уже? - Кусачих. - А на нём написано, что ли? – ух ты, шутим. - Вот именно, - серьёзно отвечает Наташа. Вера растерялась, не зная, как реагировать. В поисках адекватного ответа мозг начал перегреваться. Наташа, глядя на её внутреннюю борьбу, помогла с решением: - У меня есть деньги. Если что, оплачу ложный вызов. Нажимайте уже. Но кассирша всё ещё мялась: - С чего Вы взяли, что он опасен? – Хватит вопросов! - В запале выкрикнула прямо в лицо. И добавила уже тише, - Жми, не выводи меня. Если хочешь, сама глянь. Вера окончательно потерялась. Настолько, что даже не обратила внимание на фамильярность и тон, хотя раньше давно бы уже послала. Женское любопытство победило. Она выдернула свою немаленькую тушку из кабинки кассы и выплыла посмотреть. - Ну, и? – Разочарованно спросила она чуть позже. – Чем он так страшен? - Потому что не может человек ходить с перегрызенным горлом. А этот ещё и в луже стоит. В тапочках, - как-то отстранённо ответила Наташа. И только теперь Вера заметила, что не галстук нелепой тряпкой повис поверх свитера, а кровь. Она зажала рот рукой: - Господи, да ему в больницу надо. - Конечно, причем в любую. Там теперь все такие, как он. - Что? – Обернулась кассирша. - Это зомби, знакомься. - Это Гена, - возразила Вера. – Мы его кормим иногда, а он помогает продукты таскать. Он в доме напротив живёт. - Это уже не Гена, - мрачно ответила Наташа. В подтверждение её слов Гена заметил движение за дверью и, вытянув руки, нетвердой шатающейся походкой двинулся в сторону магазина. Вера, глядя на приближающегося мужчину, воскликнула: - Бедненький! – И попыталась открыть дверь. Наташа резко ударила её по руке. - Охренела? – потирая ушибленную руку, женщина надвинулась на Наташу. Хотя тяжело было надвинуться еще больше, потому что небольшой пятачок перед дверью явно был мал для маневров. - Сама охренела! – Возразила Наташа. – Тебе жить надоело, что ли? - Что ты несёшь? В это время Гена поравнялся с дверью. То, что она открывается наружу, он запамятовал. Пытаясь продавить стекло современной пластиковой двери своей головой, он глядел на Веру мутным немигающим взором. Оскалил пасть, обнажая пеньки испорченных резцов. Руки, как деревянные, словно замерзшие, перемещались туда-сюда, оставляя на стекле кровавые разводы. - На шею смотри, - приказала Наташа обомлевшей продавщице. Та вышла из ступора, оторвалась от взгляда Гены: - А? Ё-е-е…- протянула, узрев вблизи малоприятную картину. Воротник разорван, обрывки обнажают окровавленную шею, часть которой отсутствует, в свою очередь, обнажая разорванную трахею и пищевод. Нет. Такие, наверно, не живут. Вере стало дурно. Она нагнулась, исторгая из себя рвотные массы. Наташа только отпрыгнуть успела. А потом, видимо вспомнив, что дурной пример заразителен, присоединилась. Когда «неприятный инцидент исчерпался», Наташа сбегала за минералкой, пригрозив Вере всеми карами за открытие двери. Но та, наоборот, держала дверь за ручку и боялась пошевельнуться. Так и смотрели друг на друга: кассирша из магазина и помощник грузчика из тамбура. Наташа прополоскала горло, умыла лицо, поливая воду прямо на пол. Фиг ли, грязнее уже не будет. Кажется, полегчало. Хотя запах на полу, конечно… Вера вздрогнула от хлопка по плечу. Обернулась, приняла бутылку. На фразу Наташи, мол, заплачу, махнула рукой. Умылась, размазывая косметику по лицу. Показалась Наташе. Та указала грязные места. - Он сюда не ворвётся? – озабоченно спросила Вера. - Не должен. Смотри, какой тупой. Забыл, как двери открываются. Только на нас и смотрит. Прям, мороз по коже от его взгляда. - Да уж, - согласилась. Потом предложила, указывая на чекушки с коньяком и водкой на стенде возле кассы, - Может хряпнем? - Нет, спасибо, я не пью почти, – отказалась Наташа. - Да и голова ясная нужна. Надо из города выбираться. - Зачем? Сейчас кнопку нажму. Наташа вздохнула, сокрушаясь: - Да не приедет уже никто, похоже. Милиция вообще с ночи не отвечает. - У нас «вневедомка». У них даже автоматы есть. Пока ждали охрану, Наташа кратко поведала обо всём, что знает. И тут до Веры дошло. - А Лена … и Саня. Сергей Николаевич…и… Наташа положила руку ей на плечо: - Они уже всё, скорей всего. Тем более, они в рассадник этой дряни поехали. Вера затряслась, роняя крупные слезы на не маленьких размеров грудь. Наташа пыталась её успокоить, хотя не очень-то и хотелось, если честно. Наконец, Вера справилась с собой и спросила: - Что теперь? - Надо Гену твоего убирать куда-то. Вдруг ещё какая-нибудь старушка с утра захочет хлеба купить? - Старушка, мля! – взорвалась Вера. – Тут молодые умирают, а ты о старушках думаешь. Им, небось, уже жить надоело. - Что, старушка не человек, что ли? – Возразила Наташа. – Моей бабушке из Удмуртии семьдесят пять, но она до сих пор говорит: «Как хотелось в детстве жить, так и сейчас хочется. Даже не смотря на болячки». Так что не надо! Вера взглянула на часы: - Нет охраны. «Подлётное время» вышло. Следи за дверью. Я сейчас. Наташа присела на тумбу для корзин. Думай, думай. Зомби медленные. Как дети, что видят, то и хотят. Убивать страшно. Даже в мыслях ударить. Неожиданно осенило: - У Вас же по правилам СЭС запасной выход должен быть? - Есть, конечно. На ту сторону выходит, - кивнула вернувшаяся Вера. Черенок принесённой швабры легко вошёл в дугу ручки, блокируя дверь. - Тогда так. Я выхожу с запасного выхода и маню его за собой по пешеходной дорожке вниз к пруду. По дорожке в это время почти никто не ходит, я пробежки по ней делала, пока в декрете сидела. А у пруда постараюсь оторваться. Там тоже никого не бывает, кроме собачников. Нет. - Передумала, вспомнив о собачниках и собаках. - Поведу его вдоль пруда на восток. Там карьер небольшой, может, застрянет в снегу. Но это если решимости не хватит приголубить. - Подвела итог, сжимая в руках дубинку. Вера, подумав, согласилась. 18. Россия. Север городка. Филя. (8:30) Серёга стоял во дворе у подъезда с ноутбуком подмышкой и с рюкзаком за плечами. Возле стоящего на газоне потрёпанного шифоньера. То есть в сугробе. По-русски. Кому надо, тот уберёт. А если не уберёт, то бывшие хозяева вместе с остальными жильцами будут домоуправлению и дворнику методично плешь проедать. Киса подъехала к парню и притормозила, слегка скрипнув шинами. - Ты бессмертный, что ли? – Раздражённо спросил Женька. – Чего вылез? - Так я вещи выношу. Чтобы времени не тратить. А зомби здесь ещё не видел. - Это в машину не влезет, - попытался пошутить Филя, указывая на чудо Советской промышленности. - Это не моё. Оно тут два дня стоит. Моё то, что внутри. Вышли из машины. Серёга открыл дверцы. Филя присвистнул: - Расположился, хомяк! Это что? - Да так, по мелочи, - замялся Серёга. – «Винты» и диски с «инфой», системник, шлейфы, коммуникаторы, мультиметры, сканер, принтер. Ноутбук вот. - А ты говорил, я лишнего набрал, - Женька разглядывал содержимое шифоньера. - Это всё надо! – Возразил Серёга. - Зачем? - Если базу создавать, всё, что угодно, может пригодиться. - Ну, что? Загружаем? – Обратился Женька к Филе. - В Кису влезет. А если он прав, то ничего не теряем. Запас лучше дефицита. А системник зачем? - В «Контру» играть, - заявил Серёга улыбаясь. И поправился, - шучу. Я там накачал всяких нужностей. То, что в ближайшем будущем пригодиться может. Инструкции, пособия, разъяснения. А то в «буке» памяти мало, а «нарезать» некогда было. Да и «винты» голые подцеплять можно, если надо будет. Филя Серёгин юмор не поддержал: - Если то, что знаем, правда, то нас скоро такая «Контра» ждёт… И потряс «Сайгой», прихваченной из машины на всякий непредвиденный. - Это что? – Заинтересовался Серёга. – Гладкоствол? - «Сайга» это. Двенадцатая. Укороченная. - «Сайга»? – Удивился Серёга. - А говорят, с ней проблем много. Брать не советуют. - Кто? - Ну, на сайтах разных в «Нете». - Не советуют, значит. А хвалебных сайтов там совсем нет? - Есть – кивнул. – Но это же скрытая реклама. - Чего-о? – Озадаченно протянул Филя. Серёга пояснил: - Ну, те, кто заинтересован в сбыте, создают сайты, где расписывают, как хороша продукция. Подставные люди задают обговорённые вопросы или, якобы, заблуждения, а те отвечают или, якобы, разбивают их стереотипы. То ли злость мелькнула, то ли угроза: - Что ещё там говорят? - Что без нормальной доработки оружие работать не будет. - Вообще? – встрял Женька. - Почему? Нормально не будет. - Это какие ж недостатки ты в ней углядел? – Продолжил допытываться Женька. Вопрос важный, у него такая же «игрушка» за плечами висит. Серёга, тыча пальцем в Филькину «Сайгу», честно ответил: - Магазин плохо пристёгивается, ёмкость маленькая. Стрелять без приклада нельзя, приклад маленький, неудобный. Отдача синяки оставляет. Что ещё? Планок нужных нет, обвеса. Рукоятка пистолетная, неудобная. Что идеи с запада воруют. Больше не помню, но там много было чего. А! Пружины ещё слишком жёсткие, обрезать приходится… Серёга запнулся, потому что Женька с Антоном уже откровенно ржали без стыда и стеснения. Филя резко затих и в упор посмотрел на Серёгу: - Вопрос первый: если сайты делятся на рекламные и правдивые обличительные, где гарантия, что правдивые, это не антирекламные сайты конкурентов? Это, исходя из твоей логики. - Ну…- задумался. Филя жестом прервал его потуги: - Это риторика, не обязательно отвечать. Дальше, ты путаешь «тюнинг» с «трахингом». - Почему? - Потому что «человек», это звучит гордо, а «дебил» – заслуженно. Думаешь, зря конструкторы не первый год голову ломают, как машинку получше сварганить? То, что с загранки идеи берут, это не ко мне. Да и пофигу, если честно, - констатировал Филя. - Лишь бы результат был. А берут, возможно, как раз потому, что «Саёжки» под их патрон идут. Чтобы экспорт был, к примеру. И он есть. Хотя внешний вид очень «Калаш» напоминает. А почему не напоминать, если конвейер тот же? Ради придурков новое оборудование закупать предлагаешь? Зато в результате получаем недорогое оружие, с отличными «АКашными» характеристиками. Филя замолчал. Серёга кивнул. Понял, мол. Женька скинул с плеча свою «Сайгу» и, показывая на ней, перехватил эстафету: - Если не нравится внешний вид и очень хочется покуражиться, это «тюнинг». Рукоятка меняется на эргономичную, устанавливаются ластохвосты для крепления оптики, если штатом не предусмотрено. Можно навесную мушку навернуть. Я коллиматор ставлю, когда нужен. На приклад ставится резиновый затыльник, то бишь колоша. От синяков, кстати, бережёт и слегка удлиняет приклад, чтобы моими длинными руками хвататься удобней было. А Филе с его двумя метрами и этого мало. Поставил приклад от М-16 через переходник по спецзаказу. Теперь длина приклада вообще регулируется. У нас один умелец даже снял со списанного прибора на заводе ручку регулятора и выточил рукоятку для затворной рамы. Получилось удобно и красиво. В общем, в зависимости от задач и было бы желание. - А почему коллиматор, а не оптика? – Спросил Серёга. - Ты ещё ЛЦУ поставь, умник, - съязвил Филя. – Чтобы куропатки при виде красной точки на теле сразу крылья поднимали и в плен сдавались. - Кто-то ставит. Для понтов. Но для меня коллиматор – это самое оптимальное, - объяснил Женька свою точку зрения. - И то, использую, когда нужно резко отреагировать, навскидку. Сам посуди, стрельба дробью ведётся метров до пятидесяти. Пулей – до ста. К чему оптика? И не забывай, что оптика не пять грамм к весу добавляет. - А «трахинг» - это с помощью топора и напильника что-то глобально менять. Вместо того, чтобы купить ствол, который удовлетворит потребности. Благо, вариантов море. Согласен, попадаются иногда заусенцы, которые мешают нормальной работе механизма. Но их ликвидация, это техническое обслуживание и подготовка к работе, а не «трахинг», - продолжил Филя. – «Трахинг», это, к примеру, стачивать фаски, чтобы магазин легко входил. - Почему? Вместо ответа Филя снял магазин со своего ружья и протянул Серёге: - Вставь. Серёга послушно взял и попытался вставить. С трудом, не с первого раза, но вставил. - Вот видишь, какая задержка получается, - пожаловался он, протягивая «Сайгу». Филя вновь отсоединил магазин. А потом быстро, с первого раза, вставил. - Ну, так чья проблема, что у кого-то руки не оттуда растут? – И глядя на скисшую физиономию Серёги, пояснил, - Мне поначалу тоже трудно было. Потом приноровился. - А пружину зачем обрезают? – Заинтересовался Серёга. - Это, смотря, какую. Если подавательную в магазине, то пытаются увеличить количество патронов. Зачем? Стаю расстреливать? Магазина на восемь патронов не хватает? Если возвратную… Например, моя «Сайга», в принципе, может хавать патроны любой длины, лишь бы калибр совпадал. И если энергия патрона низкая, гильза может не вылететь из коробки. Как правило, с русскими патронами такое бывало. Там навес пороха и марка другие. Хотя с теми же патронами у длинной «Сайги» проблем не наблюдал. Но «ИжМаш» не виноват, что русские патроны для коротких «Саёжек» не оптимальны. Вот и обрезают умельцы. - Это же хорошо! – Обрадовался Серёга. - Хорошо, если ты с ней только в тир раз в год выбираешься. А на охоту такое чудо брать не советую. Жёсткость пружины тоже не от фонаря взяли. Главная задача: стрелять в любых погодных условиях, даже при определённой степени загрязнённости. А если подавательная пружина свою задачу не выполнит, тогда что? Перекос? Кончилась стрельба? А если на тебя кабан-подранок летит? А ты до этого раз десять стрельнул, и у тебя на морозе от прогрева металла наледь внутри образовалась. И в ружье тебя патрон с твёрдым капсулем ждёт. Р-раз! И пшик! Обрезанная пружина не справилась с наледью или грязью, а боёк не смог наколоть капсуль. Всё! «Вы – самое слабое звено! Прощайте!» А некоторые даже шторку убирают. Не нужна она им. Лишняя деталь. Потом случайная грязная лужа, и патрон застрял. Дальше смотри. Короткий вариант «Сайги». Блокировка стрельбы при сложенном прикладе сломана. Работаешь со сложенным прикладом. Упора нет, следовательно, стреляешь неприцельно. Значит, нужно большое количество патронов. Следовательно, отрубили пружину в магазине. Нужна скорострельность, раз лупишь в белый свет. Или хотя бы, отсутствие задержек на любых патронах. Отрубили возвратную пружину. Что получаем? А получаем не охотничье ружьё, а полуобрез, длиной не больше семидесяти сантиметров, который под курткой можно пронести и стрельбу открыть без подготовки. Вопрос: ты на разборки собрался? Людей убивать? А как же охота? «Сайга» ведь изначально задумывалась, как охотничье ружьё. Это потом уже разговоры о самообороне пошли. - Ваша консервативная точка зрения нам понятна, - с легким пафосом ответил Серёга. И добавил, – Убедил. - Убедил – толпу дебилов победил, - пробормотал Филя. - Что? – Не понял Серёга. - Отец у меня так говорил, - пояснил Филя. Взгрустнулось. Как он там? На телефон не отвечает до сих пор. – То есть, убедил в правоте пару несогласных, они тоже, в свою очередь, убедили кого-то. И пошло-поехало. Так толпа людей, которых бы вчера ещё дебилами обозвал, и набирается. Ладно, грузимся и поехали. 19. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (3:30) - Может, мы не в ту сторону думаем? – Дима сидел рядом с Николаем в полюбившемся за неделю кресле. - Что предлагаешь? – Попивая сок, с ленцой спросил Николай. - Нужна машина, чтобы объехать окрестности. Посмотреть, что творится. Может, только здесь зомби бродят, а дальше всё прекрасно. - Скоро будет внедорожник. «Форанер». Зверь-машинка. Правда жрёт много, но нам много и не надо. Как яхта на якорь встанет, отмашку дадут, двинем к ней. - Ещё оружие нужно. Может, до главного отеля как-нибудь прогуляемся? Забор там символический. Хотя, как зомби обойти? Через стройки? Там, наверно, нет никого пока. Или в соседний отель наведаться? Сам говоришь, во всех отелях «оружейки» должны быть. - Будет оружие. Не егози, потерпи чутка. Дима почему-то не разделял его уверенности: - А если друг твой не доберётся? - Этот доберётся, - Николай усмехнулся. - Он мне по жизни обязан. И добровольной клятвой себя связал. И семью свою. - У арабов есть такие клятвы? - Почему арабы? Русский он. Года четыре, как сюда перебрался. Теперь местный. - Местный Корлеоне? - Ну, не совсем, – замялся Николай. – Просто живёт здесь. А дела у него и здесь, и дома, и в Европе. - А его куснуть не могут? Николай даже обиделся слегонца. - Не-ет! – Забавно сморщив нос, что верхняя губа приподнялась, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, и гнусавя, подразнил Диму. Потом продолжил уже спокойно, - Я его предупредил сразу. И еще звонил час назад. Он уже собирается, скоро будет здесь. Домой вместе поплывём. Он на одной яхте, мы на другой. Дима помолчал, залпом допив остатки в своем стакане. Достал из-за кресла новую коробку с нектаром маракуйи, вскрыл и плеснул Николаю и себе. Глотнув ещё и ощутив, как нектар, приятно покрывая нёбо и глотку, исчезает в пищеводе, продолжил: - В лагуне нашего пляжа яхта стоит. Зачем ждать? Проникаем по воде на катамаранах, зачищаем, если есть кого, и – в путь. - Опомнился, - «обломал» Николай. – Она днём ещё ушла куда-то. И обратно не вернулась. Пока ты в столяра играл, мы все окрестности, насколько возможно, отсканировали. И из соседней лагуны яхта ушла. Прощелкали. Но наша яхта в пяти километрах к югу будет. Там безопаснее, нет никого. Отели немного подальше стоят. А, может, яхта и ближе подплывёт, тогда ещё проще, не нужно через озомбяченные дороги прорываться. Помолчал немного, потом всё-таки поделился сомнениями: - С остальными вот что делать? Арабы, наверняка здесь останутся. Одного с собой возьмем, чтобы «форанер» сюда забрал для своих. Остальные на яхту влезут, я думаю. Как шпроты, но это лучше, чем здесь. Как вот только на яхту всех переправить? И еду-шмотьё? - Во-от! – Снова «сел на конька» Дима. - Нужен автобус или машины. Николай чуть не подскочил, взорвался: - Я где тебе сейчас машину возьму? Придёт «Форанер», на нём и поищем. Мне, к примеру, зомби нужен. На опыты. Хоть верёвку с забора бросай и, как рыбку тяни. Чтобы проверить наши идеи. И прикинь, я сейчас, как в кино, хлопну в ладоши, – в подтверждение слов Николай так и сделал, - подбежит Тамир и скажет: «Там зомби машину привез. Сказал, мол, берите меня на опыты, а на машине потом езжайте, забирайте автобусы возле аэропорта». Так? - Ты опять утрируешь всё. Опять под себя переиначиваешь! Подбежал расстроенный Карим: - Николай, там брат мой приехал. Шамиль. Говорит, что укусили его. Что делать? Николай изумленно уставился на Карима, потом на свои ладони: - Фигасе, - присвистнул. А Дима прыснул: - Джин где-то рядом. Теперь, по закону жанра, бей в ладоши и заказывай денег и красавиц. Он бы еще продолжил прикалываться, но, увидев яростный взгляд Карима, стушевался. Брат же, всё-таки. Совесть надо иметь. Потом мысль пришла: - А что твоему другу мешает нарушить клятву? Если ты погибнешь, никто не узнает. Николай замер, подумав. Потом выдал вполголоса: - Я нашим уже давно всё передал, так что они в курсе. И если он без меня в России объявится, тут же умрёт. Секрет в том, что я торгую оружием. Разным. И у меня его горы. А он его берёт. И наши тоже. И где его взять, только я знаю. А при надвигающемся зомбеце – это товар важный, согласись… 20. Россия. Северо-запад городка. Снежана. (8:30) - Сто четырнадцать по сахару, - подвела итог, зевая, Таня. Потянулась прямо за столом. Снежана сверилась с бумагами. И здесь не сходится. Кто-то ворует. Кто? Сторож? Грузчики? Ну, не крысы же, с одной из которых час назад нос к носу столкнулась на стеллаже с крупами. И тут же заменила отраву на новомодную, только что привезённую. Не хватало ещё СЭС попасться на такой ерунде. Тогда точно карьера закончится. Пару часов назад Снежана с Таней вернулись из Ё-бурга. Головная контора вызывала, чтобы лично посмотреть на дур. И посмотрела. Как вытягиваются лица двух женщин перед мужчинами, когда звучат сухие цифры главного бухгалтера. Как краснеют щёки, когда их обвиняют в воровстве. А тут ещё сумасшедшие по городу бродят. Один такой в автобусе практически загрыз рядом стоящего пассажира. Снежана, увидев это, схватила Таню и выскочила на первой же остановке. Как до вокзала добрались и сели в автобус, ведущий домой, помнила смутно. В автобусе отпустило и удалось подремать. Тем более, что трястись пришлось часов девять. По прибытии вызвонили весь персонал склада-магазина, напомнили, что по случаю ревизии у них отгул. А вот грузчика, который был нужен для помощи слабым женщинам, найти не удалось. Ну, и ладно. Они не гордые. Сами как-нибудь. И теперь два часа уже они пытаются свести баланс, а он неумолимо намекает, что они беспросветные дуры. Снежана присела рядом с Таней, проверяя последние данные и рассчитывая предварительный итог. Опять не хватает. - Так. Теперь макаронные, - Снежана подошла к стеллажу, на котором выстроились в ряд большие бумажные пакеты. Пробегая пальцами по уголкам, начала считать. Сбилась, почувствовав боль в мизинце. Капелька крови выступила из-под кожи. Крыса, вот зараза! Снежана по привычке сунула палец в рот, чтобы кровь остановить. А крыса, не мигая, смотрела на девушку с полки и медленно приближалась. Добралась до края, полетела на пол, словно окончание полки оказалось для неё полной неожиданностью. Слепая, что ли? Пролетев полтора метра, шмякнулась об линолеум, но не убежала. Неуклюже встав на лапы, медленно пошла в направлении девушки. Снежана попятилась к столу. Что ж такое-то? Таня, подбежав, размахнулась и несколько раз ударила крысу тяжёлой совковой лопатой. С четвёртого раза попала. Раздался противный хруст. Маленькое деформированное тельце замерло. Девушки переглянулись. - Это что такое было? – Снежану била нервная дрожь. Крыс она боялась до одури. - Не знаю. - Два дня назад всех крыс потравили. А тут две за час. Ходят при людях, как у себя дома. - Может, одна и та же? – неуверенно предположила Таня. Снежана осмотрела палец. Кровь остановилась, и лишь пара небольших ранок напоминала о неприятности. Вот бы и с балансом также быстро разобраться. Но, не светит. Через полчаса, запивая рогалик чаем из термоса, она прикинула окончательные цифры и поняла, что попала. - Хоть квартиру продавай, - усмехнулась. Таня зевнула в ответ. Вот выдержка. Ну, правильно. Таня всего лишь бухгалтер и её зам. И дочь зама директора в Ё-бурге. Чего ей переживать? А, может, это она что-то мутит? С папой. Снежану, к примеру, убрать. - Ладно, езжай домой, отоспись. Позвони, как проснёшься. Ещё сказать не успела, а замшевая куртка Тани уже в конце склада, в двери мелькнула. Да уж. По комплекции и не скажешь. Глотнула чай. Ощущая непонятные симптомы в теле, ругнулась: - Ну, вот. Ещё и заболела, похоже. Наверно, на нервной почве опять. Или от крысы что-то подхватила? Интересно, а чумка переносится? Или бешенство? Ненормальная же была какая-то. На человека пошла, хоть и в угол не загоняли… А температурка-то подскочила! И подташнивает. И знобит. И потливость какая-то. С чаю, что ли? Задумалась ненадолго, вновь разглядывая бумаги, как будто за двадцать минут цифры могли измениться. И они действительно изменились. Только не в лучшую сторону. Точней, их стало больше. И с цветовой палитрой тоже что-то неладное твориться стало. Разноцветные цифры заплясали перед глазами, махая хвостиками и закорючками. - Ну, вот, теперь и зрение подводит, - пробормотала девушка. Протёрла глаза пальцами, отмечая, что руки тоже внезапно увлажнились. И дрожь в теле усилилась. Словно мандраж перед экзаменом. Подняла глаза к потолку. Появившаяся там и на глазах увеличивающаяся трещина среди островков изморози тоже не принесла облегчения. Снежана помотала головой и снова взглянула на потолок. Трещина пропала, но разноцветные бабочки, кружащиеся в пируэтах, расстроили окончательно. - Это клиника! – Поставила сама себе диагноз Снежана. Потом засомневалась. – Или чудо? Какое-то время просидела, тупо уставившись перед собой. Потом опомнилась: - О чём это я? Болею. Почему? Из-за крысы! Фу, противная! Бр-р-р. Бабочки лучше. Крысы – это почти бабочки, только без крыльев и противные. А если крысы станут бабочками – это будет прекрасное чудо. Неожиданно разум вернулся, и Снежана осознала то, что сгенерировал мозг и рассмеялась, поражаясь бреду, который выдала. - Мне поможет только чудо, - решила вслух. Потом произнесла дурашливо, - Чудо-о! Ау-у! Ты где? У меня беда! Чудо! Приди! - Здесь я, чего орёшь? Снежана резко повернулась и… озадачилась, наверно. Чудо, если его очень хотеть и громко звать, почти всегда приходит. Только лицо у него, как правило, неприглядное… - Вы тоже глюки? – испуганно спросила у трёх мужчин в кожаных куртках, входящих на склад. - Почему глюки? Азербайджанцы мы, - с лёгким акцентом резко ответил первый, поправляя на плече ремень автомата. – Ну, рассказывай, какая беда у тебя? Эта? И предъявил картонку с надписью «Извините, у нас переучёт», лично вывешенную Снежаной сегодня. 21. Россия. Юг городка. Наташа. (9:00) - Да где же он? – Наташа осторожно прокралась до входа с дубинкой наперевес, нарезала треть окружности до дороги, чтобы увидеть тамбур. Гены там не оказалось. Только кровавые разводы на двери напоминали, что он не приснился. Наташа посмотрела по сторонам. Нет его. Только редкие прохожие видны. Ну, так здесь не центральные улицы, похожие на муравейник. Кому было нужно на работу, уже ушли. Редкие машины проезжали, устремляясь куда-то по своим делам. У кого выходной, в основном отсыпаются ещё. Может, увязался за кем-то? Перед глазами так и встал кадр, как тщедушная старушка, еле передвигая ногами, пытается бежать, поднимая своё и без того высокое давление, а за ней с ухмылкой ковыляет Гена, готовясь напасть и растерзать беззащитное тело. Откуда у зомби ухмылка, Наташа не поняла, но это не помешало ей оббежать пару близлежащих домов в поисках пропажи. Гена не находился. Лёгкая злость на зомби уже начала проявляться. Так и хотелось сказать: «Найду – прибью». Пожала плечами. Не судьба. Но нашим, как говорится, легче. Пора возвращаться в магазин за сумками. Приблизившись к двери магазина, она нашла пропажу. Гена стоял возле тумбы для корзин на коленях, наклонившись вперёд, и выгрызал что-то из груди лежавшей там же Веры. Руки её слабо трепыхались, пытаясь согнать Гену, но сил уже не было. Из шеи справа обильно текла кровь, образуя ало-красную лужу. Артерия. Какая-то не желающая примиряться с реальностью ненависть родилась глубоко внутри и вырвалась наружу. Вот дура! Дотянула со своими планами! Дверь. Ручка заляпана! Значит, сам зашёл, пока Наташа выбиралась. Выпала швабра. Красная пелена перед глазами отступила. Появилась холодная решительность. Какая, на хр*н, верёвка со скотчем? Дернуть дверь на себя, осторожно пробежать, не поскользнувшись на рвоте, пару метров. Гена даже не замечает ничего. «Когда я ем, я глух и нем». Бить в голову, как в кино. Резкий взмах дубинкой сверху вниз. Кожа на затылке лопается, обнажая черепную кость. Слабый удар! Еще два резких удара почти туда же, практически без пауз. На грани отчаяния. Переполняющие эмоции почти обессиливают тело, слёзы застилают глаза и мешают обзору. Истеричный крик вырывается изо рта, сопровождаемый ударами по голове, спине, куда придется: - Ду-ра-тру-слива-я! Надо!-Было!-сра-зу-при-бить! Гена обмяк и упал на Веру, а на его затылке и шее сзади алым цветком расцвела модернизация, не предусмотренная заводом-изготовителем. - Замри! Руки вверх! Брось дубину! Стреляю на поражение! – услышала Наташа сзади. И когда только появились? Ни раньше, ни позже. Как в кино. Но всё равно, впервые подобные слова принесли не страх, а облегчение. - Охрана, что ли? – спросила Наташа, обращаясь за спину, медленно поднимая руки. – Полчаса прошло. Не сильно торопитесь. - В обезьяннике умничать будешь, - ответил кто-то молодым пацанским голосом. 22. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (4:00) Николай с Димой и Карим забежали в фойе. Шамиль был очень плох … Сидя в кресле с бокалом лимонада, с трудом рассказывал собравшимся арабам свою историю. Лицо бледное, речь слегка невнятная, лоб мокрый, полоски пота спускаются по вискам и за ушами. - Потом я говорю, давай Ахмеда ко мне посадим, я к врачу отвезу. Раз он сам не подъехал. - И что? – Тамир перебил. Как байку у костра слушает. Майкл шикнул на него. Не мешай, мол. Шамиль медленно перевёл взгляд на Тамира и продолжил: - Что-что. Закрыли ему забрало, чтоб не кусался, руки сзади стянули и ко мне посадили. Сабир тоже хотел ко мне сесть. Плохо ему стало. Теперь-то знаю, почему, – Помолчал, прокручивая произошедшее перед глазами и подбирая слова. Здесь же находящийся охранник, воспользовавшись заминкой, перевёл вкратце рассказ Шамиля подошедшим русским. Глотнув, Шамиль продолжил рассказ: - Дальше вообще непонятно всё стало. Пока размышляли, что да как, прибежал брат Ахмеда и давай голосить на всю улицу. А тут они и появились. И нищенка эта, и ребёнок её, и ещё люди. Одни медленные, как Ахмед, другие быстрые. Кто-то из ворот вышел, кто-то прямо через забор сиганул. Все в крови, бледные. У всех раны страшные. Напали на нас. Там человек двадцать нас оставалось. Никто не ушёл. Я сам не понял, как в машине оказался, и Сабира с сыном в салон закинул. По газам дал и отъехал с километр. Хотел в Хургаду податься, а потом увидел, что с той стороны творится, - замолчал, отпивая из бокала. - И что? – поторопили его. Шамиль повернулся к говорившему. Это оказался повар. - Про зомби кино видел? - Ну-у. Сравнил, - возразил тот. - «Сравнил», - попытался передразнить, но неожиданно закашлялся. Глотнул и продолжил, - Я не говорю, что всё, как там. Но, когда метрах в ста на тебя движется такая масса людей! И не просто движется! Кто-то ковыляет, кто-то шустренько так передвигается. Мулу знаете? - Магазины у него с чемоданами? – Спросил Карим. На него смотреть было жалко. Лицо побледнело, глазки бегают. Знает уже, что с братом недолго видеться осталось. - Точно! – удовлетворённо ответил брат. – Теперь от него только половина на руках ползает и кишки за собой волочит. Шамиль обвёл всех победным взглядом рассказчика, словно это он постарался. Все молчали, с ужасом пытаясь представить картину, описанную Шамилем. Кого-то даже передёрнуло. Охранник тем временем перевёл русским ещё часть рассказа. - Вот и аэропортные проблемы подоспели, - пробормотал Николай вполголоса. И обратился к Шамилю слегка пренебрежительно, поскольку людей таких не очень уважал: - А с другом-то что? И сыном его? Шамиль уставился на Николая. Только сейчас, впервые за тридцать лет соотечественники слушают его, затаив дыхание. Как откровение свыше воспринимают его рассказ. Да у Шамиля в жизни больше не будет такой возможности! И жизни тоже. А какой-то русский пытается испортить такой триумф! Но людей читать Шамиль тоже умел. Особенно вот таких. Сильных, с испытывающим выражением лица, прищуренным глазом и скрытой угрозой в жестах, манере держаться и плеваться словами. И, прочитав Николая, загривком почувствовал, что не стоит ему сейчас грубить. И заготовленная только что гневная матерная речь неожиданно проглотилась, провалилась внутрь, рассыпалась на миллион кусочков. Шамиль был зол на себя, но ничего не мог с собой поделать. Жить-то осталось! А всё равно хвост поджимается. - В машине они, у входа, - перешёл на русский, кивая на дверь из фойе на улицу. – Я пока толпу разглядывал, Сабир умер. Сын в плач, я понять не могу ничего. А Сабир ожил и ко мне потянулся. Хорошо, что стояли. И аптечка Сабира у меня осталась. Я ботинком его к креслу прижал и Хамида попросил жгутом к спинке сидения привязать. Потом я сверху бинтов добавил и кляп в рот из тряпок соорудил. Бинтом руки связал. Завёлся потом. Выехал на другую улицу, а там – то же самое. Зомби идут. Позвонил доктору снова. А он не отвечает. Что там, в Хургаде, неясно. Но, думаю, докторов первых съедят. Или съели. Они ж больным помогают. Так мы и стояли, глядя на шествие, проходящее мимо. Потом друг позвонил. Попросил, ну…финики привезти. Я приехал. Продал. Шамиль замолчал, а Николай спросил, прищурившись как обычно: - Какие финики, к шутам? Зомбец пришёл! Шамиль помолчал, подбирая слова, и ответил: - Я финиками торгую, а у него жена беременная захотела. Вот и привёз. - Да уж, - добавил Дима, вспоминая. – Прихоти беременной, это что-то. - Ладно, продолжай, - разрешил Николай, удовлетворившись ответом. - Что продолжать? Повёз Хамида домой. Как-то довёз. У дома нас мать его встретила. Только голодная и мёртвая. Даже выходить не стали. Развернулись. Поехали к Кариму, предупредить. А Хамид поспать лёг. Ну, думаю, натерпелся пацан, родителей потерял. Пусть поспит. А он возьми потом, да плечо мне отхвати. Может, отец за палец цапнул. Или ещё как. Не знаю. Так что в машине теперь три зомби сидят. Обед ждут. В доказательство сказанного продемонстрировал плечо, слегка выставив вперёд. Как будто раньше окровавленного бинта на голом торсе не видно было. - А с Хургады, говоришь, много народу сюда идёт? - Да это просто живая лавина! – воскликнул Шамиль, раздвигая руки. Как рыбак, блин. - А ты не привираешь, часом? – Поинтересовался Николай. - Да как я могу? – Возмутился Шамиль. Николай переглянулся с Димой. Зашептал: - Троих нам хватит? - Ну, четвёртого вряд ли на опыты отдадут. Родня всё же, а здесь культ семьи покруче бога. Особенно, если христианского бога. - Точно, - Николай обратился к присутствующим, - А есть у кого ещё два шлема? На зомби надеть. Гробовое молчание было ответом. Люди понимали, что русские что-то задумали, но отдавать земляков на растерзание? Им надо нож в глаз срочно, как повар говорил. И русским в глаз, но кулаком и всем скопом. Проблему разрешил Дима: - У меня скотча два рулона и верёвка прочная есть. Николай развернулся: - Откуда роскошь такая? - Так мы багаж пакуем. И дома, и здесь. Мама, если за паковку багажа заплатит, удавится же. У нее и пол-аптечки домашней с собой. Мы сюда даже по «горячке» прилетели. И с неплохой скидкой. Мама подсуетилась. - За сколько? Дима сказал. - Ну, даёт! – Восхитился Николай. Потом подумал о своем и вздохнул, - Вот такая женщина мне и нужна. Ты береги её. И вполуха слушая нерусское бормотание Шамиля, помолчал, потом продолжил: - Машину поставим на стройку за отель. Если что, можно будет со стены детей передать и слинять. На крайний случай. А пока мой друг не подъехал, займёмся испытаниями. Беги в номер, неси всё. После испытаний за автобусом поедем. Глянул вслед удаляющемуся Диме, потом громко сказал: - Майкл! Пойдем под навес. Ты сейчас главный остался, вроде. Расскажу наши планы, может, коррекцию внесёшь, как местный. А Шамиль, осознав, чем ещё может зацепить слушателей, поведал о тайнике дома и двух образцах «фиников», то бишь американок «М-16» в багажнике машины. Тамир и Карим тут же встали и незаметно пошли прогуляться к машине, почти вплотную прижатой к выходу из отеля. 23. Россия. Северо-запад городка. Филя. (09:30) - А я говорю, это бред, на окраине города нам не выжить, - Серёга уже устал что-то доказывать. Отвернулся к окну, окинул взглядом улицу и дома, мимо которых проезжали. – Куда зомби пойдут, когда вся пища разъедется? - Не знаю, - пожал плечами Филя, вписываясь в очередной поворот. – Мне их зомбобог ещё не звонил с утра, не докладывал. Зато там куча складов с едой, одеждой, мыльно-рыльным. Это я знаю. И у меня в холодильнике с тонну мяса осталось. - Так забираем твоё мясо и вывозим куда-нибудь подальше. - А хранить ты его в кармане будешь? – ехидно спросил молчавший до этого Женька. - А жить где собираешься, спартанец? – Тут же парировал Серёга. – С женщинами и детьми? - Придумаем что-нибудь, - Филя не то чтобы верил в то, что говорит, просто со смертью жены появилась какая-то инфантильность. Встряска нужна, а где её взять? - Там даже забора нормального нет! Никакого нет! – Привёл ещё один аргумент Серёга. – А сейчас потенциально опасен абсолютно любой человек. - И живой? - Ухмыльнулся Женька с заднего сидения. - И живой! – Подтвердил Серёга, глядя, как у Женьки лицо вытягивается. – Я же «инфу» собирал. Если человек умер от болезни, он тоже может восстать. - Да ну, - не поверил Женька. - Вот тебе и да ну. Я смотрел видео из больницы. Замолчал, потому что Филя остановился среди больших серых зданий, выполняющих, как правило, роль складов стройматериалов. Очень его заинтересовала служебная «Волга» частной охраны, припаркованная в дерево. Причём отсутствие повреждений спереди на бампере наводило на мысль, что шла она на небольшой скорости и, уткнувшись в тополь, заглохла. И никого вокруг. Окраина. В паре километров впереди – УВД и больница. Но приятелям туда не надо. Надо правей. - Скотч взял? – Поинтересовался Женька, улыбнувшись. Он тоже обратил внимание на неподвижность водителя-охранника за рулём. - Я ж не Димка, такое придумать. У меня мешок есть. Брезентуха. На голову наденем и лады. Лишь бы не куснул, - придумал Филя. – Только обратно забрать надо. - Заберём, - кивнул Женька. Повернулся к Серёге на заднем сидении, пошутив, – Серёга, за главного в машине. Глушить Кису не стали. Хлопнули дверцами. Женька с «Сайгой», Филя с мешком из-под рыболовных снастей. Ещё жена шила. Тоска опять навалилась на грудь. Филя порычал, стиснув зубы. Вроде, отпустило. - На ремне сидит. Полегче будет, - решил Женька, разглядывая объект охоты. Улыбнулся, - Даже скотчем бы справились. Перехватив ружьё, надавил кнопку и дёрнул на себя водительскую дверь. Мужик в «комке», сидящий внутри, словно только и ждал этого. Открыл мутные глаза и повернулся, демонстрируя парням отсутствие мочки окровавленного правого уха. Значит, точно зомби. Да и запашок от него характерный проявляется. Филя успокоился и накинул на голову бывшего охранника брезентовый мешок с целлофановым пакетом внутри. Потом привязал его за шею к стойкам подголовника. Тот немного подёргался и замер. Или случайность? Для реакции им нужен визуальный контакт с человеком или нет? Вопросы, одни вопросы. Но этому, похоже, нужен. Метод работает! Временной эйфории, казалось, не будет предела. А уж когда руки экспроприаторов натолкнулись на кобуру закрытого типа на поясе, да ещё и с приятным сюрпризом внутри, и два полных магазина в бардачке, та эйфория показалась пшиком. Забрав из машины всё, что можно, парни удалились, оставив верёвку на шее охранника на память за доставленные неудобства. Пакет, впрочем, тоже на голове остался. Заскочили в Кису. - Лови «Ишака», ревностный противник «Саёжек», - Филя протянул Серёге «ИЖ-71» и запасные магазины, – Из этого умеешь? - Думаю, да, - кивнул Серёга, - хотя лучше бы «АКМ». Он привычней. И взялся за изучение приобретения вблизи, так сказать. А Филя и Женька, всё больше офигивая, молча наблюдали за странными манипуляциями. Серёга покрутил пистолет в руке, переложил в другую, опять покрутил. Взвесил на руке, переложил в другую, опять же взвесил. Погладил раму, переложил в другую, снова погладил. Понюхал дуло. Филю чуть Кондратий не приобнял. Они ж на наличие патронов в патроннике пистолет не проверяли! Потом заметил, что предохранитель стоит в положении вверх, а указательный палец Серёги ложится не на курок, а на спусковую скобу вдоль рамы. Так и захотелось выпустить с шумом остаток воздуха, наслаждаясь ощущением облегчения. Мать-перемать, как в туалет сходил после пары часов терпения! А Серёга переложил пистолет в левую руку и… снова понюхал. Блин! От перемены мест слагаемых сумма не меняется. А от перемены рук, видимо, должен запах измениться. Что Серёга там нюхает? Ещё б лизнул! Филя с Женькой переглянулись молча, а потом продолжили смотреть странное представление. Дальше - веселее. Серёга зажал пистолет подмышкой, а потом резко выхватил. А потом то же самое проделал с другой рукой. И, словно, не замечает, что парни уже отвисшие челюсти по полу салона ищут. - Т-ты чего делаешь? – Первым нарушил молчание Женька. Подобрал, видать, челюсть. - Привыкаю к пистолету, - спокойно, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит, ответил Серёга. Ответил в пустоту, полностью увлечённый своими действиями. Пальцами левой руки обнял дуло, а правой – выдернул. То же самое повторил, поменяв руки. Интересно, куда он его ещё запихнёт? - Ты точно умеешь с ним обращаться? – На всякий случай уточнил Филя. - Точно, точно, - успокоил Серёга и подкинул «Ижак» вверх. Пистолет очертил в воздухе окружность и опустился прямо в правую руку. Не успели пальцы до конца, как полагается, обхватить ручку, а левая рука уже метнулась под нее и извлекла магазин. - Восемь, - пробормотал исследователь, глядя на патроны в магазине, а через секунду рука опустела, а магазин шлёпнулся на колени. Большой палец правой руки в этот момент опустил флажок предохранителя, а левая рука опустила скобу и поставила на фиксатор. Филя только рот открыл, собираясь что-то сказать, а Серёга уже разглядывал изнутри состояние только что снятой затворной рамы. Снова что-то понюхал, кивнул сам себе. И через несколько секунд уже разглядывал полностью собранный и готовый к работе пистолет. - Неплохо, - пробормотал Серёга, запихивая пистолет в карман. И только теперь поднял глаза на парней. - Неплохо, говорю. Сработаемся, - успокоил Серёга. - Не переживайте, я у соседа в «ИЖ-79» игрался. Я ему помогал заочно «верхнее» получать, отчёты-рефераты за него делал. А он меня по оружейному делу просвещал с практической точки зрения. И на стрельбы водил. «Яблочко» не обещаю, но «АКБСом» метров с десяти мишень ниже «тройки» не «крошил». И усмехнулся. - А-а? А-а! – Филя переварил информацию, вспомнил русский язык и выдал, - а раньше чего молчал? - О чём? Честные непонимающие глаза Серёги окончательно сбили Филю с толку. Осталось только рукой махнуть. - А где сейчас пистолетик соседа? – Женька выделил из рассказа Серёги самое главное для себя и спешил расставить акценты. Куй железо, не отходя от кассы, как говаривал один тип хитрозадой наружности. - У соседа, конечно, - Серёга даже удивился. – Только он уже месяца два не сосед. Уехал из города. - Значит, удобная машинка? – Намекнул Филя на пистолет, отвернувшись уже от Серёги и берясь за руль. - Говорю же, сработаемся, - подтвердил Серёга. И вздохнул, - но «Калаш» был бы лучше. - Рассказывай, свинюк неблагодарный, что там с больницей, - Филя вырулил на покрытую грязными лужами укатанную дорогу, которая не знала ещё, что такое асфальт. Серёга кивнул своим мыслям и продолжил: - Какой-то чудик снимал день рождения бабули. Толпа родственников в палате, все дела. Бабуля свечку на торте задула и преставилась. Все забегали. Персонал прибежал, всех выгонять начал. А бабуля ожила и за доктора схватилась. Тут все и офигели. Потом крики, кровь. Это еще вчера снимали. Могу показать. И это не единичный случай. - Тогда, получается, что всё сходится, - сделал вывод Женька. – Димка сказал, что в крупных городах всё в один день случилось. Я ещё подумал, как зомби в один день в разных городах появились? - Так и появились. Умерли, - ответил Серёга. – Похоже, что вирус не только укушенных в зомбей обращает, но и умерших. Так что, если рядом кто-то умер, нож ему в глаз, как Димка завещал. - Сплюнь, придурок! Ленин тебе койко-место завещал! - Ну, пусть будет: вещал. Главное, что без поражения головного мозга, человек может восстать. Интересно другое: как этот вирус одновременно в разных местах оказался? И как он размножается? Если воздушно-капельным путём, то можно ли получить вирус от зомби? - Это вирус. Как грипп. Так что думаю, можно, - авторитетно заявил Женька. - А если, как СПИД? – Спросил Серёга. - Тогда нельзя, - с тем же выражением лица сказал Женька и улыбнулся. - Всё с тобой ясно, гений, - махнул рукой Серёга. - Сколько раз повторять, я не гений. Я Ев-гений, - и снова улыбнулся. - Слышал я уже этот прикол. Баян. - Чего? - Бородатая шутка, - пояснил Серёга. - А-а. Шутки, значит, мои не нравятся. А знаешь, почему в роддомах России детей перестали Серёгами называть? Уже два месяца, между прочим. - Нет. Правда что ли? - Чистая правда. Говорят, что Элтон Джон возмутился. Совсем, мол, русские оборзели. Полстраны сэров геев. И заржал. Филя поддержал. - Очень смешно, - высказался Серёга. - А я то при чем? К Элтону все вопросы. К главному сэру гею. А то он старался, выслуживался. А тут вы! - Мы по делу-то будем разговаривать? Или шутки бредовые травить? – Спросил Серёга. – Жильё где создаём? - Давай осмотримся сначала, а потом думать будем, - предложил Женька, пялясь в окно на проходящую мимо девушку в белой плюшевой лохматой шубке. Как ни в чём не бывало! И сколько таких не знающих по городу бродит? Может, выйти, окликнуть? - Тем более приехали уже почти, - добавил Филя. - Не разворачиваться же. А бред, как ты говоришь, это заводские ботинки в городе носить. - Чем тебе мои ботинки не нравятся? – Взвился Серёга. - Они тыщи три стоят, между прочим. - Мои - пятнадцать. Из Испании. Дальше что? - А мне Димка подогнал. С завода. Он сам в таких же весной и осенью ходит, чтобы нормальную обувь по такой погоде не убивать. - Ясно. Мы с Женькой лохи, а вы – подкованные блохи. Похихикали втроём. Притормозили возле склада-магазина, в котором находился Филин холодильник. Впереди стандартная сеть складов для этого городка, когда склады прижаты один к другому либо через небольшое расстояние. И один основной въезд для всех. Разве что позади у дороги осталась бензоколонка. И киоск с «хотелками». Люди не любят тратить время на мелочи. В пятидесяти метрах от киоска склад-магазин, где «хотелки» дешевле, но это же так муторно! И некогда. В нужный склад ведут две двери. Через магазин, который уже открыт, и служебный сбоку, с большими железными воротами. Через ворота быстрей, холодильник метрах в семи от них стоит, но тогда нужно на звонок давить и ждать, пока кто-нибудь из магазина дверь откроет, если сторожа нет. Так что без разницы. Вышли, осмотрелись. Достали из кармашков сидений «лучших друзей человека». Недавно только видели, что с УВД приключилось, а всё равно «прятки со стволами» остались на уровне инстинктов. Хоть и легальное всё. Но уже не в мешках в багажнике, как обычно, а это прогресс. Двинулись к служебному за углом, но Филя знаком показал остановиться. - Что там? – Шепот Женьки разве только подслеповатая бабка бы не услышала. - Погодь, - отмахнулся тот. Зрение у Фили отличное. Как Серёга, полжизни в монитор не пялился. И в метре от «ящика» в детстве, как Женька, день напролёт не торчал, потому что мама говорила телевизор смотреть и под ногами не мешаться. А потому увиденное его очень озадачило. Пару секунд поизучал обстановку, потом развернулся к парням и поделился сомнениями: - Там вдали склад один есть. Квадратов на пятьсот. На нём табличка висела. Внутрь зашли три чёрных. Похоже, азеры. В коже. С «калашами». И табличку сорвали. О чём это говорит? - Может, хозяева, - предположил Женька. – А стволы, потому что в курсе «зомбеца». - Про «зомбец» согласен, а вот хозяевами быть не могут. Даже шестёрками. Я хозяина знаю, он мне кое-что иногда под реализацию даёт. И чёрных терпеть не может. Ни под каким соусом. И вообще, он уже с полгода, как в Ё-бург подался. - Так ты думаешь… - Думаю, - оборвал Филя. Нырнул в машину, достал запасное зеркало заднего вида, которое установить не успел. Взял «Сайгу» наизготовку. – Проблемы пришли. Пошли, послушаем. Шли осторожно. Очень удивляло отсутствие людей вокруг. Только десяток машин позади около дверей склада-магазина и грузовая газель справа. И красавец «Тойота Ленд Крузер» впереди. И - ни души! Открытая дверь склада. Слева ряды коробок. Чуть дальше вглубь ещё коробки, ряд из середины склада почти к стене тянется. Справа от двери стол раздач, из-за него не видно ничего. Припали к железной двери и услышали обрывок разговора. - Зачем деньги? Милая, у меня есть такая информация, что ты плясать будешь. Причём, голой будешь. Но за нее мне твоя помощь нужна. - Какая? - Этот склад должен стать нашим. Не перебивай старших, женщина! С твоими хозяевами мы разберёмся. Твоя задача: не пускать сюда никого. Вообще никого, пока мы машины не прикатим. Нужно срочно всё вывезти. Филя аккуратно завёл зеркало, корректируя положение. Есть картинка! Справа виднеются два ряда стеллажей поперёк склада с проходом посередине метра на три-четыре. За ними расположен канцелярский стол. Возле стола стоят два азера и один позади. Силуэт мелькает через просветы между коробками и мешками на стеллажах. Здесь же, у стола, бледная, как смерть, девушка. Слегка покачивается. Как пьяная. «Фишки» нет. Уверенные. Это очень хорошо и плохо одновременно. - Ну, что, красавица? Можно на тебя рассчитывать? – Поинтересовался стоящий ближе всех к выходу. - И больше вам ничего не надо? – Приподняв подбородок, девушка взглянула на говорившего, но как-то рассеянно. Словно сфокусировать взгляд не может. И рукой в столешницу упёрлась. От страха ноги не держат? Ответ азербайджанцу не понравился. Сарказм штука хорошая, когда в меру и к месту. - Надо-надо, - закивал тот, что постарше. - Хочу сегодня чувство глубокого удовлетворения. И друзья мои. - Чего-о-о? – Девчонка отшатнулась. А дикция невнятная какая-то. Как камней в рот набрала. А раньше Филя такого за ней не замечал. Словно от страха дефект речи появился. Или действительно пьяная? - Изогнися буквой «зю», я любовь в тебя вонзю! Ржач трёх мужских глоток напрягал и словно давал сигнал к действию, но Филя не спешил и парней удержал. Рано ещё. Пусть расслабятся. Ещё неизвестно, какие они бойцы. Но дальше всё пошло вообще не по сценарию. Девушка, кажется, ещё больше побледнела и начала заваливаться на стол. Старший перехватил её в полёте. Слишком быстро. Филю покоробила такая реакция. - Эй, дэвушка, что с тобой? - Обморок от свалившегося счастья, - предположил второй по-прежнему на русском. - Да ну. Держи её, сейчас я её любить буду, - послышался голос третьего, подходящего ближе. Первый, которого Филя для себя обозначил, как старшего, передал бесчувственное тело ему. - Тебе надо, ты держи. - Какая-то она не товарная. Мокрая. Горячая. – Удивился третий, принимая «подарок». - Ты ж сам хотел? Вот и лечи давай, - предложил второй. Третий уложил девушку на стол и начал её тормошить. Результата не было. - Кома, что ли? – Растроенно произнёс третий. - Наплюй. Дел много, - заметил второй. - Какой-такой наплюй. Я ей покажу, - возмутился третий. Тряхнул бесчувственное тело. А затем залез сверху и пощечинами по щекам попытался привести девушку в чувство. Первый, вспомнив про ревизию, вытянул из-под девушки бумаги и вместе со вторым уткнулся в изучение. Через какое-то время поднял взгляд. - О, смотри, в себя приходит, - обрадовался второй. – Ты хороший доктор и руки у тебя золотые! А диарею таким же методом лечишь? - Женские штучки, - сделал вывод третий, спускаясь на пол и не обращая внимания на издёвки товарища. - Сейчас скажет: «голова болит». Девчонка оглядела окружающих мутным отсутствующим взглядом. Приподнялась, молча повисла на шее третьего и уткнулась в шею. - А-а. Она меня укусила, с-сычим! – Третий отбросил девчонку от себя. Девчонка потеряла равновесие и неуклюже растянулась на полу. - Держи! Сейчас я её! – При желтоватом освещении склада блеснул нож в руках третего. - Стой, она из этих! – Дошло наконец-то до первого. - Отходим! Стреляй! Стреляй! Филя, делая вид, что призывы относятся к нему, нырнул в проём, освобождая место своим. Почти бесшумно пробежал напрямую до дальнего ряда коробок. Не фонтан – защита, но первые секунды враг будет пытаться выцелить то, что виднеется, воспринимая коробки, как преграду. А это заминка. А это шанс опередить. А Филе это очень нужно, потому что при развороте врагов он будет отличной мишенью под правую руку. Вот они – объекты. Именно объекты, так проще для адекватной человеческой психики. У всех «калаши». С бронёй непонятно, скорее, нет, но бьём голову. От греха. Самый ближний объект – слева. Старший. Отступает спиной к Филе, огибая стеллаж с мешками, и прицеливаясь в пытающуюся утвердиться на ногах брюнеточку в голубом пуховичке с капюшоном на голове. До него метров пятнадцать. Нет, чуть больше. Детское расстояние для охотника-любителя с коллиматором. От девчонки примерно на таком же расстоянии справа отступает ещё один. Объект номер два. Ох, неспроста они так отходят. Третий в метре от девчонки. И почти закрыт первым. Тоже отходит, но автомат держит в правой, наводя на силуэт, а левой рукой зажимает рану на шее. И зажимает неправильно, потому что льёт неплохо. Артерия, видать. А стрелять то ссыкотно, что ли? Чего тянут? Не ожидали насильнички, что помрёт деваха желанная? Растерялись? А мы не будем теряться! Через мгновение, прицелившись, Филя выстрелил. Грохот в замкнутом и практически пустом помещении шарахнул по перепонкам, эхом перекликаясь на стенах и возвращаясь, а у объекта «один» появилось круглое отверстие в затылке, несовместимое с жизнью. Мгновеньем позже правый бок его спины словно взорвался маленькими рваными кружочками. Подкорректированный этим выстрелом, объект наплевал на желания Фили и зацепился левым плечом за угол стеллажа. Ноги начали подгибаться, тело разворачивалось, вспомнив о законе всемирного тяготения, но мгновенья уже потеряны. Своим телом он практически закрыл объект «три». Оставшиеся объекты резко развернулись, одновременно вскидывая автоматы, но объект «два» получил заряд дроби в левый бок и выше и упал на спину, выпустив очередь патрона на четыре куда-то вверх. Филя только прицелиться успел. Вот даёт Жек. Опять неприцельными лупит. Сколько раз уже говорил ему, всё без толку. Хотя теперь, как нельзя, кстати. Кушать-то мы их не собираемся. Так что и подранки сгодятся. А «третий» даже прицельно выстрелить не успел. Успел лишь подхватить цевьё окровавленной рукой и навести автомат на падающего на колено Женьку. Девчонка, про которую забыли, левой рукой в красной вязаной перчатке зацепила объект за горло, правой за ключицу, и дёрнула на себя, намереваясь продолжить трапезу. Боль от сжатия шеи около повреждённого места яркой вспышкой сверкнула в мозгу. Заваливаясь назад, объект всё-таки нажал на спуск. Не упал бы Женька на колено, пришлось бы падать ниже. Бесчувственно. Потому что около тридцати маленьких жужжащих пчёлок обозначили не очень ровную полоску, начиная со стопки коробок за Женькой, в полуметре от головы, и теряясь где-то в потолке. А стоящий рядом во весь рост Серёга вообще ничего не понял. Объект «один» наконец-то открыл обзор Филе. Хотя, уже и не нужно было. Он сам слегка сместился вправо, чуть не придавив Женьку. Ещё не затихла автоматная трель, и объект «три» не улёгся на землю, истошно крича, а тело его уже нашпиговало почти одновременным двойным выстрелом из «Саёжек» и парой пуль из «Ижака». Эхо захлебнулось в своих же пародиях, а объект окончательно утвердился на бетонном полу. Внезапная почти тишина надавила на уши. Немного мелких хлопьев штукатурки и инея, сбитых с потолка, ещё кружились в воздухе, определяясь с местом падения. Легкий стон «второго». И чавканье припавшей к шее «третьего» девчонки, которая в срочном порядке пыталась утолить свой нечеловеческий аппетит. Но злые людишки не дали ощутить блаженства насыщения. Выстрел Фили продырявил некогда симпатичную головку, и едок рухнул рядом с едой. Женька перевёл прицел на «второго», но Филя, увидев, что «калаш» валяется в четверти метра от руки, в которой что-то белое виднеется, крикнул: - Стой! На тебе вход! Женька кивнул понятливо и отбежал к двери. Выглянул, осмотрелся. - Чисто! Аккуратно подошли к месту боя. Ногой откинуть автомат. Осмотреться. «Первому», «третьему» и зомбячке контроль не нужен. Дырявые черепушки на это намекали. «Второй» на спине. В левом боку дырки на куртке и уже кровь виднеется. Кисть разжал, а там…платок? Точно, платок. Откашлялся и заговорил с сипом и легким акцентом: - Не убивайте, я парламентёр. - Ты контуженный, что ли? Какой, к ёжикам, парламентёр? – Филя аж рассмеялся. И Серёга тихонько поддержал. И откуда слова такие знает? Парламентёр! Внезапно из закромов памяти выскочила «инфа», что «лица приезжей национальности», скопив денег на торговле, теперь всеми путями пытаются определить в школы своих детей. И сами на вечерних курсах учатся. Уж в чём-чём, а тут они молодцы. В отличие от русских, для которых прогулять пару уроков, это подвиг. Мозг выдал информацию и затих. Опасность миновала, эмоции схлынули, и очень захотелось прилечь поспать. Даже неважно, где. Да ещё последствия почти бессонной ночи сказались. И подташнивать начало не вовремя. Запашок какой-то появился. Из-за него? Серёга сглотнул неприятный комок, в поисках выхода царапающий горло. Слегка дёрнул головой. Филя обернулся. - Что такое? – Участливо спросил, глядя на приятеля. - От амбре балдею, - сглатывая второй подступающий комок, приготовил левую руку, если что. - Это запах победы, дружище, - усмехнулся Филя, хлопая его по плечу. – Привыкай. - С душком победа, я смотрю. Испортилась, наверно, - съязвил Серёга. Нет, так дальше нельзя, о то опозорится прямо здесь. - Сходи, минералочки открой, - посоветовал Филя, кивая на стеллаж. – Меня тоже в первый раз чуть не прополоскало. В машине в больничном городке. - Нет уж, ещё хуже будет, - отказался Серёга. – Потерплю. Странно, но стоило Филе признаться о том, что он тоже человек, и сразу полегче стало. Отпустило. Трупы ещё разлагаться не начали, а уже чем-то нетипичным помимо крови попахивали. Ацетоном, что ли? Причём, вначале казалось, что с каждой минутой всё больше. А теперь, как будто слабее стало. Или притерпелся? И почему затошнило? Или от неприглядности картинки? - Серёг, это от зомби такой запах, - пояснил Филя, догадавшись, что того тревожит. Вздохнул. - Знал бы ты, как Лена сейчас пахнет. Там вся квартира, по-моему, этим дерьмом провоняла. Серёга подошёл к трупам. Точно! От мужиков только потом несёт и кровью, а от девчонки как раз вонь и исходит. Но не сильная, потерпеть можно. - И этим квартира провоняла? - Этим. Только то, что унюхал, на сто умножь. Это, похоже, отличительная черта зомби. Как человек умер, появляется. Так думаю. - Иными словами, - предположил Серёга, возвращаясь к Филе, - когда человек становится зомби, он начинает дрянь какую-то выделять. Со временем запах усиливается. Тогда при смерти зомби, вонь, наверное, рассеивается. Интересно. Серёга задумался, а Филя мимикой показал раненому, что он – само внимание. - Я представляю азербайджанскую диаспору, – продолжил сиплый, как его мысленно Филя окрестил. - Они скоро сюда подъедут. Склад вывозить. - Этот склад? – Резко уточнил Филя. - Да, - как-то невнятно вышло. Попытался кивнуть, но скорчился от боли и передумал. Повторил, - Да. - С какой такой радости? – Удивился Филя. - Если намекаешь, что он ваш, то не гони. Я знаю хозяина. - Он нам должен. - Чего? – «Прибалдел» Филя. - Да он на свои законные кровные десять ваших шаек с потрохами купит. - Не, кровный должок за ним. Старший сказал. Легче всего на свете валить вину на мёртвого или бывшего начальника. Поэтому Филя эту тему даже развивать не стал. - Короче. Клал я с перебором на вашу шайку. Так что встречу твоих музыкой и танцами. А ты…Щас придумаем, не умирай пока, – и попросил Серёгу, – Жеку смени. Следи за любым движением и по-тихому докладывай. Только не светись. Не хватало ещё пулю словить. Всё понял? - Йя, май фюрер! – Шутливо приподняв правую руку на манер нацистского приветствия, стукнул каблуками ботинок. Развернулся и побежал в сторону двери. - Ты мне эти штучки брось! Тоже мне, фашист! – Крикнул Филя вдогонку. Подбежал Женька, колупаясь в Сайге. Оп-па! Перезаряжается. А Филька вот расслабился что-то. Косячок-с. Пока перезаряжались, а даже это действо иногда сродни курению, так как мышлению способствует, нарисовалась примерная схема дальнейших действий. - Эй, мужики, - напомнил сиплый. – Врача мне надо. - Не переживай, скоро всех врачей увидишь. Они теперь – того. - Я же парламентёр! – Возмутился, насколько хватило сил. Неужели и правда верит в этот бред? – И в вас не стрелял. - Ты хотел сказать, не попал? – С ухмылкой поправил Женька. - Да я случайно, от неожиданности, – попытался оправдаться сиплый. - Слышь, парламентёр! – Выделил презрительно это слово Филя. – Раз платок показал, ты теперь лицо неприкосновенное, а, значит, лицо твоё в твоём лице мы не тронем. Филя даже сморщился и головой тряхнул, пытаясь выбросить из головы чушь, которую сморозил. Потом добавил тихо: - Мы тебя повесим. Сиплый попытался привстать, но боль пригвоздила к полу и вернула обратно. - Не дёргайся, - спокойным голосом произнёс Филя. Как врач перед операцией. – Мы быстро. Больно не будет. Раз – и покой. И отвечая на немой вопрос в глазах азера, добавил: - Попытка изнасилования и грабежа. Плюс незаконное ношение оружия, скорей всего, насильно украденного или нелегально приобретённого. А время военное. Сам видел, что творится. - Мы не насиловали. Мы хотели аккуратно… Смех парней перебил сиплого, а грустно-жалостливое выражение лица добило окончательно. - Да-да, - смеясь, ответил Женька, - тихое аккуратное изнасилование тремя мужиками на складе автоматически приравнивается к любви. А Филя уже разматывал верёвочный трос с большой палец толщиной из бухты возле стола. - А ничего, что без суда? – Женька подошёл к Филе и вполголоса поделился сомнениями. - Вот так, запросто? - Какой суд тебе ещё нужен? – Скривился Филя. - Кому вообще теперь нужен суд? Ты не видишь, что происходит? - А если устаканится всё? Как мы всё это объяснять будем? - Кому и что ты собрался объяснять, дружище? Я не аналитик, но даже я вижу, что у старого мира нет будущего. Чем всё это закончится? Тем более, что мёртвые оживают? Возможно, рухнет цивилизация, как шесть или семь раз до нас на Земле. Может, частично, - предположил Филя, предугадывая поправку Женьки, готовую выскочить из уже открытого рта. – Увеличится смертность оставшихся людей, и любой человек, засыпая, может не проснуться. И создать опасность для рядом живущих. Привязываться к кровати на ночь с кляпом во рту? Но тогда они лишаются манёвров в случае опасности. Жить раздельно? Но выжить в социуме больше шансов. Ставить охрану? А где гарантия, что охрана не обратится? Но если тебе так проще, то я, в случае чего, возьму всю вину на себя. - Да не смеши! Вместе, значит до конца вместе, - возразил Женька. И хмыкнул. – К тому же трудно будет объяснить, как ты из трёх стволов стрелял. Да ещё и против автоматов. Филя тем временем размотал несколько метров троса, взглянул на «сиплого»: - У тебя будет шанс остаться в живых, - пообещал ему, доставая из чехла охотничий нож и «ногтегрыз» из кармана. – Если мы от тебя сказку услышим. Интересную. Про то, где вы, и как вы. А чтобы вспоминать веселее было, мне поможет «ковырялка дырок» и «точилка зубов». - Я так всё расскажу! – Испуганно пообещал «азер». - Конечно, расскажешь, - согласился Женька. – Это для профилактики. Чтоб от себя в сказку ничего не добавил. Он понял, чего добивается Филя. И что живым отсюда «азер» не выйдет. Иначе появятся дополнительные проблемы. Над входом под потолком как раз проходила поперечная металлическая балка. Пятиметровая алюминиевая лестница нашлась здесь же. Через полчаса интерьер склада обновился черноволосым зомби, пока дрыгающим ногами в воздухе. Но трос, привязанный к крюку около входной двери, можно было ослабить, и тогда бы зомбик мог прогуливаться по окружности метра на три в диаметре. Но на пол не ложиться. Серёга показал на него пальцем: - Обратился, кстати. Хоть и не кусали. И вонь всё больше проявляется. Так все продукты нам провоняет. А брюнетка-то с чего умерла? От страха? - Может, крыса? Склад же, - предположил Женька. - Крыса, - согласился Филя. – Я её трупик раздавленный видел. А на девку смотреть жалко было. Бледная, потная. И как польстились только? - Я тут подумал, - озабоченно сказал Женька, - А вдруг сорвётся наш друг с привязи? Катю не получим? - Какую Катю? – Не понял Филя. - Да из травмы обезьянка. Катей её звали. А тут целая поляна накрыта, - кивнул в сторону трупов. - Да уж, - задумался Филя. – Выносим или прячем? - Давай пока в подсобку закинем, - предложил, звеня ключами. - Ключи уже у меня. А дверь там железная, и место освободить недолго. Только что смотрел. Ещё через десять минут трупы были надёжно закрыты в опустошённую подсобку. Рукавицы, по-видимому, грузчиков, бросили туда же. Современная герметичная железная дверь и от посторонних запахов избавила. По-крайней мере, пока. Серёга у двери от воспоминаний словил какое-то удовольствие: - А всё-таки здорово мы их! - Так, горе вояки, - лицо Фили совсем радости не разделяло. – Что дальше делать, прикинули. Проводим разбор полетов, пока не поздно. - А что такое? Нормально же сработали? – Удивился Серёга. - Ты в стелялки что ли играешь? - Взорвался. Ноздри раздул, глаза бешенные. Ну все. Свет туши, айда по койкам. Только что спокойный был. Откуда что берётся? - Да если б не везуха, минимум один бы лёг. Повернулся к Женьке. - Жек, какого модератора, ты начал в моего палить? Думал, я его с такого расстояния не положу? Женька растерялся: - Да я… - Головка от часов «Заря»! - Оборвал Филя. – Я отошёл влево, значит мой объект самый левый самый ближний. По приоритетности. Если бы из моего сектора кто-то угрожал вам или мне, тогда он бы стал первоочерёдной целью. Если бы вам угрожали в момент входа на склад, тогда все сектора мои, пока у вас не появится возможность стрелять. Это ясно? - Ясно, - слегка потупив взор, пробормотали парни. Как первоклашки перед завучем. - А раз ясно, тогда скажите, в чём был наш основной косяк? - Цели не поделили? – предположил Серёга. - Это и так понятно. Если бы Жек в «моего» не пальнул, а сразу положил «второго», ближнего к нему, то успел бы и на дальнего «третьего» переключиться, я-то отсюда его не видел. Половину его стеллаж скрывал, половину «первый» объект, который падал ещё. Если бы не девка, кто-то из вас лёг бы точно. А ещё у них бронежилеты могли оказаться, раз «калаши» были. Но в нашем варианте стопроцентный результат должен был быть. Без огня с их стороны. Даже неприцельного. А косяк? Я метров шесть пробежал. Рискнул, пока не видят. Вам места оставил. Одному посередине, второму у входа. Вы, какого лешего, скучковались? Да ещё и ко мне прижались? Чтоб одной очередью всех снять легче было? Или чтобы, пока бежите, дать им шанс в дуэль поиграть. Видели, как они стояли? Ни за что не поверю, что случайно. Слишком красиво. У каждого свой сектор. Свой угол обзора. Держали оба входа на склад. И по барабану, что второй вход закрыт. - Так чего мы полезли, раз они такие «красивые»? – Серёга недоумевал. - Так мы и выжидали, пока отвлекутся. Всё равно что-то надо было делать, пока не закрепились они тут, – объяснил Филя. – На пустом месте рисковать бы я не стал. Если бы девка их внимание на себя не оттянула, или, если бы их морды были повёрнуты в нашу сторону, я бы ещё подумал. Но тут! Сам бог велел, раз подставились. А то, что Жек на подавление отработал, пока бежал, это хорошо. Как умудрился, не пойму. Неудобно же вправо на бегу. Моего из двери брал? - Нет. Метра два за тобой пробежал,– ну хоть как-то похвалили. И то хлеб. - А чего опять «четвёркой» работал? Уток берёшь, что ли? - Третий у меня пулевой был, - по-своему оправдался Женька. Только похвал Филька и опять настрой опустил. - Красиво сделал. Только надо было место посередине занять и с правого начинать. А Серёге дальнего из дверей хотя бы зацепить. Как раз его сектор получался. А там бы Жек освободился, если не я. Хорошо, их трое было. Если бы больше, потери бы понесли. А если бы девка не зомбанулась, то её бы точно потеряли. Парни стояли, молча, переваривали. - Короче, двойка нам. С минусом. Будем отрабатывать слаживание. Хотя бы так, как понимаем, раз знаний толковых нет. Охота на глупых животных кончилась. Сейчас с быстрыми Катями и умной мразотой стреляться придётся. И неизвестно, с кем ещё. - Короче, не слаживание вышло, а лажевание, – скаламбурил Серёга. - Типа того, - согласился Филя. Вывешивая табличку «переучёт» на дверь, – Ладно, подумаем об этом завтра, как Скарлетт завещала. 24. Египет. Красное Море. (12:00) (забегая вперёд). Солнце припекало так, что хотелось кожу снять. Вместе с кепкой, футболкой и штанами, но Харман понимал, этого делать нельзя. Стоит раздеться – и полуденные лучи покроют тело такими ожогами, что мёртвым позавидуешь. Мёртвым. При мысли об этом Хармана передёрнуло. Перед глазами тут же встали страшные, окровавленные, обвисшие лица со страшными мутными глазами. Сама преисподняя их глазами смотрела на немца, вопрошая: «А ты почему до сих пор не с нами? Кто не с нами, тот – еда-а-а-а». По-прежнему не верилось, что это - правда, но факт оставался фактом: люди умирали, восставали и шли есть живых. При воспоминании об этом мороз пробегал по коже, но он, наоборот, приносил некоторое облегчение на жаре. Ноги уже гудели и ныли. И не удивительно. Столько времени крутить педали катамарана, хоть и с передышками. Хотелось уже просто уснуть и не просыпаться. Или перевалиться за борт и забыться в пучине моря. Только инстинкт самосохранения, зараза, твердил: «Я тебе дам, суицид! Вперёд давай, тряпка». Очень хотелось пить. Но остатки питьевой воды в полторашке уже закончились. А море… Ещё из курса географии Харман знал, что Красное море одно из самых солёных. А солёная морская вода облегчения не принесёт. Попав в организм, соль будет тянуть воду из клеток организма, обезвоживая и без того страдающее тело. И вместо облегчения принесёт ещё больший дискомфорт. Можно было бы рискнуть в водах других морей. Но насыщенность этого моря с лихвой покрывала суточную дозу соли из еды. А это очень плохо. Немного морской воды он добавил в бутылку ещё ночью, чтобы делать глотки поменьше. Отложилось в голове, что никак не мог напиться местной водой. А это значит, что в ней солей не хватает. В результате хватало небольшого, с неприятным привкусом, глотка, чтобы хоть на время забывать о жажде и продолжать крутить педали. Теперь и этого не стало. Хотелось искупаться, но глубокая вода вселяла ужас в плохо держащегося на воде парня. Что поделать, если водоёмов дома поблизости не было. Лишь редкие походы в бассейн хоть чему-то научили. А пару часов назад поднявшиеся полоски волн справа отбили всякое желание даже ногу с велосипеда свешивать. Может, это и была какая-то большая разновидность тунца, но знания о водном мире Красного Моря как-то отбивали охоту на эксперименты. Так что Харман лишь ограничивался орошением морской водой из бутылки. Но память на жаре постоянно напоминала о том, что произошло. Бабушке стукнуло восемьдесят, и она решила уехать в дом престарелых. Сама! А трёхэтажный особняк оставить внуку. Но напоследок она собралась отдохнуть. И позвала с собой внука. И здесь, в Хургаде, рассказала ему про особняк и прочие приятности. Харман не знал, как реагировать. Он, конечно, был рад и польщен, но ясно представлял, что его ждёт по возвращении. Род их был далеко не малочислен. Он вышел на балкон со стаканом виски и шёпотом произнёс, обращаясь в небо: - Господь мой. Я в растерянности. Я рад, но я и негодую. Почему я? Да, я люблю свою бабушку. Я питаю к ней исключительную приязнь. Но я боюсь возвращаться на родину. Наверняка меня ждут суды и тяжбы, которые я ненавижу. Но и отказаться от наследства я не могу. Этим я нанесу смертельное оскорбление своей любимой бабушке. Мой господь, избавь меня от выбора, прошу тебя. Любой вариант не принесёт мне счастья, и я не хочу враждовать с семьёй. Подскажи, дай знак… Во всём, произошедшем после, Харман подсознательно винил себя. Казалось, господь решил его проблему. По-своему, правда. И от этого становилось вдвойне противно и страшно… Вечером Харман со своей бабушкой вернулся с променада после раннего ужина. Бабушка всегда ужинала одной из первых, чтобы успеть принять перед сном горсть таблеток, которые, как она считала, были просто необходимы её измученному организму. Пройдя в фойе мимо людей, баюкающих конечности, и доктора с помощником, немец углубился в ряд сувениров и прочих курортных радостей. Покоя не давало то, что говорили позади, в том числе и на немецком. Про то, что на севере кусаются, еле успели в такси заскочить. Что жара сводит с ума людей, и они, в прострации, начинают вгрызаться в плоть себе подобных и с наслаждением поглощать то, что удалось отхватить. И нет разницы в религиозных, половых и возрастных критериях. И возможно, это какой-то вирус, выведенный в Китае или Ираке, заставляющий людей так поступать. Они агрессивны и неудержимы. Они опасны и беспощадны. Но они - люди. Больные, но люди. И это, что удивительно, происходит и в Германии. И в других странах тоже. По дороге встретили йога и двух ассистентов, поднимающихся по винтовой лестнице в бар, дабы показать представление. Ассистент, шедший первым, почти не двигал левой рукой, а перевязанное плечо под белой футболкой намекало на причину. Ассистент, шедший последним, хромал. А повязка на левой ноге объясняла, почему. Харман любил дедуктировать на досуге. Артисты только что прилетели с корпоратива, куда были приглашены, значит тоже прибыли с севера, из аэропорта. Но прилетели днём, о чём поведал брат йога, местный охранник. Кровь, выступающая сквозь повязку на ноге, относительно свежая. Красивый яркий цвет, без черноты или неприятно-тёмного канта. Значит, рана свежая. Если бы сменили повязку на старой обработанной ране, столько крови бы не было. Значит, не более получаса-часа. Что они делали на севере до вечера? С кем-то встречались в самой Хургаде? Тут дедуктивный метод за неимением информации спасовал. Но оставил мысль позвонить домой и узнать, как дела. Бросив взгляд с лестницы вниз, на столовую отеля на первом этаже, где подача ужина ещё не закончилась, и видны были редкие люди, заметил за столиком возле выхода на пляж двух женщин, что-то доказывающих третьей. Жестикуляция резкая. Даже гневная. А руки обеих перебинтованы. Как отельная эпидемия уже. Проводив бабушку до номера, Харман попытался откланяться, как обычно. Хотел посмотреть на представление. Но бабушка, против обыкновения, попросила остаться ненадолго. После увиденного в отеле, ей стало нехорошо. Переживания плохо сказались на самочувствии, и она хотела пообщаться, чтобы успокоиться. Как можно расстроить любимую бабушку? И Харман терпеливо слушал, изредка поддакивая про то, что немецкая армия нового века – это те же мужланы из её детства. Что луарский «Совиньон» в этом году наверняка будет так же прекрасен, как в тот год, когда у них в поместье гостил заезжий генерал. И что не случайно упало производство мяса кур в Германии в прошлом году. Через некоторое время бабушка выдохлась и, заглотнув горсть таблеток под ужасное местное вино, благосклонно отпустила внука, милостиво позволив чмокнуть себя на ночь. Харман прикрыл дверь и пулей поднялся на следующий этаж. Музыка из бара кричала на весь отель, а это уже выбивалось из рамок обыденности и приличия. А вот крики из бара, заглушённые музыкой, это было вообще из ряда вон. Когда до открытых дверей бара осталось метра три, реальность решила, что с немца хватит. Навстречу ему, чуть не сбив и не растоптав, выскочила сотня, наверно, людей и рассыпалась по отелю. Вслед за ними, слегка прихрамывая на левую ногу, вышел… ассистент йога. Лицо, покрытое… кровью, аж блестело в свете ламп. Дёрганная хромая походка, мутные бесцветные глаза, окровавленный оскал… А до этого его укусили. И кусали многих. Везде. Да это… это… Дедукция кричала, что это, но практичный разум немца сопротивлялся фактам. Это не может быть зомби, потому что в природе их не существует. Но память вдруг услужливо напомнила о легендах Гаити. И о законе: «ничто не возникает из ничего», сформулированного Мелиссом Самосским. И ноги сами сделали несколько робких мелких шажков назад, к поручню винтовой лестницы. А подошедший почти вплотную к Харману ассистент, в глазах которого плескалась жажда желания плоти немца, окончательно расставил всё по своим местам. Не успел ассистент прикоснуться к Харману покрытыми кровью и, словно закостеневшими, руками, а немец отбил его правую руку, перехватив своей правой, и протянул его тело слегка правее и мимо себя на ограждение лестницы. Левой, развернувшись, схватил за резинку шорт с подолом футболки и перекинул через поручень почти не сопротивляющееся и частично одеревеневшее тело. Пролетев до столовой внизу с десяток метров, тело глухо стукнулось о плитку пола, и раздался хруст. Но это не помешало ассистенту встать и, едва ковыляя, присоединиться к уже разгоревшемуся пиршеству внизу. Ну, так, столовая, Ekelbratsche. Что ещё ждать от пришедших голодных клиентов? Харман на цыпочках подкрался к бару. Пары секунд хватило, чтобы сбежать оттуда, еле сдерживая в себе ужин. То, что делали там два десятка людей, автоматически приравнивало их к нелюдям. А это, опять-таки, вписывалось в логику. Чудом выскочившая оттуда следом молодая русская девушка с криками и матом пробежала вниз по лестнице, и эхо указало, что она пытается прорваться через главный вход. - Нихт! Опассна! - Харман хотел крикнуть ей, что там тоже заражённые, но даже не успел обличить мысль в скудный запас русских слов. А резко оборвавшийся девичий крик намекнул, что он опоздал. Буквально секунда, и Харман уже вбежал в свой номер, закрывая дверь перед самым носом официанта с жуткими глазами и светло-полосатой окровавленной рубашкой. Хотел окликнуть наверняка уже заснувшую бабушку, но слова застряли в горле. Бабушка кривоватой походкой спешила из комнаты, чтобы обнять любимого внука. Только объятия намечались болезненные и смертельные. Как на бабушку поднялись руки, да ещё и с креслом, Харман вообще помнил смутно. Мгновенье – и нет больше опасного зомби в лице одного из любимых людей мира. Только труп, обезображенный тяжёлой мебелью, напоминал о ней. Мысли прыгали в голове одна за другой. Только толку с них не было. Отель буквально за час был сдан врагу на съедение. И, возможно, только он остался жив и невредим до сих пор. Спасибо бабушке, что задержала. И спасибо первым жертвам, что взволновали бабушку. В результате он не поддался всеобщей панике и смог размышлять разумно. Звонок домой ничего не дал. Никто не ответил ни по одному из известных Харману номеров. Ни друзья, ни родня. А часть телефонов вообще оказалась выключена. А это уже ненормально. В номере из полезного: початая бутылка воды, немного еды в холодильнике и личные вещи Хармана. И всё входит в наспинный рюкзак. Маникюрные ножницы бабушки помогли справиться с простынями, и в наличии оказалась узловатая верёвка. Теперь решить, куда бежать. Оставаться в Египте не вариант, потому что, с большой вероятностью, вся Хургада уже во власти зомби. Можно добраться до Шарм-эль-шейха. А там уже машиной до дома, чтобы разобраться, что там происходит. Интернет говорит, что расстояние между точками – двести километров. На самом деле меньше. По карте, даже огибая рифы, выходит чуть больше ста. Мелочь, но всё же. Теперь, на чём? Яхта из бухты ушла ещё днём. Как и большие лодки. Задачка. Вдруг осенило: катамараны! То есть водные велосипеды. И над рифами и скрытыми водой мелями пройдут. Не нужно лишний крюк делать. Так. Интернет говорит, что скорость водного велосипеда с одним пассажиром восемь-десять километров в час. Уже неплохо, раз других вариантов нет. Часов двенадцать-пятнадцать и Харман в «Шейхе». Если с направлением не ошибётся. Сначала идти вдоль берега на север, огибая рифы, а затем, оставив остров Гифтун по правую руку, двигаться по прямой мимо острова Шадван до самого «Шейха». Ещё несколько минут, и Харман, махнув на прощанье рукой останкам бабушки, спускался по импровизированному канату из окна, выходящего на бетонный забор. Удачно, что окно на улицу смотрит, а не во внутренний двор. Неизвестно ещё, что немца бы там ожидало. Внезапно потерявшие опору ноги намекнули, что канат кончился, но до земли с метр оставалось, не страшно. Внимательно ещё раз осмотревшись и не заметив ничего подозрительного вокруг, Харман разжал руки и прыгнул на землю под сень пальм. Аккуратно, постоянно прислушиваясь, немец перемещался вдоль стены к морю. Звуки, доносящиеся со двора, его совсем не радовали. Там точно что-то происходило. Спереди никого не видно. До катамаранов метров двести. Если рвануть, то не отягощенное лишним весом тело должно справиться секунд за тридцать-сорок, учитывая рюкзак и песок. Нет, не стоит привлекать внимания шумом и резкими движениями. И не только из-за темноты. Вдруг катамаранов не окажется на месте? Вдруг не он один такой умный? Или придется повозиться с верёвкой, стягивающей велосипеды? Когда до желанной цели осталось метров пятьдесят, Харман замер и развернулся. Он услышал арабскую абракадабру с единственным понятным словом. Зомби! Значит, арабы тоже поняли, в чём тут дело. И, значит, Харман не ошибся, и не зря убил собственную бабушку. Но то, что вытворяли во внутреннем дворе арабы, озадачило Хармана. Вместо того, чтобы бежать, они стояли на месте, разглядывая зомби и свои части тела. Дедукция тихонько предположила, что они ранены, поэтому так странно себя ведут. Осознают, что их ждёт. Что ж, тогда всё логично. Через мгновение пятеро арабов были захвачены зомби, а шестого подальше за шиворот отволок тщедушный араб в форме официанта. Это Рашид! Но шестой вырвался и вбежал в шевелящуюся толпу, пиная зомби и одаривая их головы могучими и резкими ударами кулаков. Смог бы Харман так поступить? Он растерялся. Потом отбросил анализ собственной души до лучших времён. Успеется ещё. А не успеется, так и размышлять нет смысла. Харман хотел окликнуть Рашида, но не смог. Подбирая отвисшую челюсть, он наблюдал, как Рашид… танцует? Раскинув руки, Рашид кружился, совершая странные кульбиты и па. И его странный танец всё сильнее приближал его к развернувшемуся пиршеству. - Да ну вас, - махнул рукой Харман, - никогда мне не постичь странной логики мусульман. Ещё минута, и вот уже из сумеречной темноты вынырнули велосипеды. Рядом никого. Две минуты, чтобы отвязать верёвочный трос, стягивающий педали. И через десять минут уютная бухта осталась позади, принося в какой-то мере облегчение. Определить направление поможет «Интернет». Рука нащупала в кармане любимый «Самсунг», а последующий «бултых» поведал о том, что немец – кретин. Память шепнула примерное направление, и расстроенный немец вновь надавил на педали. Умаявшийся на жаре немец с опускающимися на глаза веками, как робот, совершал вращательные движения ногами. Вперёд. Только вперёд. Где Харман находился сейчас, он не представлял. Может быть, даже спутал направление в темноте. Запоздалая мысль, что нужно было держаться берега, тогда бы он не заблудился, окончательно испортила настроение. Все мы крепки задним умом. А тогда всё казалось логичным и правильным. Не хотелось делать лишний крюк. Да и не представлял Харман, что такое больше полусуток крутить педали. Почему-то казалось, что это будет легко. Теперь же ноющие ноги прекрасно объяснили парню, как он ошибся. А если бы не было до этого велосипедных прогулок по родному городу? Тогда он бы ещё ночью, наверное, взвыл. Но и теперь ноги болели так, что хотелось поддаться абсурдной идее, нагнуться и крутить педали руками. Логично рассудив, что, раз он потерялся, то ещё сильнее потеряться не сможет, Харман остановился. Ослабил ремень на брюках. Подумал и вытянул совсем. Перекинул через спинку пластмассового сиденья и застегнул на животе. Теперь, если что, то немец не упадёт в море. Уселся поудобней, насколько позволял каменный от долгого сидения зад. Накинул на голову полотенце из отеля, зафиксировал кепкой сверху, закрыл глаза и пробормотал вслух: - Отвалите все. Сиеста у меня. КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Нужно думать, прежде чем ещё раз подумать. Всё, что мне нужно: ружьё и патроны. Пища, вода тоже станут наградой. Чувства, что душу рвут, мне незнакомы, Но нет одиночества – смерть бродит рядом. Сегодня покину сей суетный мир С мыслью о лаврах немого поэта. От рифм моих больше не вздрогнет эфир… Но мне уже будет плевать на это!!! («Последний стих». Записки поэта. Первый год катастрофы.) 25. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима. (5:30) - Что-то вытанцовывается, - спустя час удовлетворённо изрёк Николай, прищурившись, как сытый кот, говорящий: «Псом буду, не знаю, куда сметана делась!» Как и предполагал Дима, Шамиля им не отдали. Карим, еле сдерживая рвущиеся наружу слёзы, всадил ему в глаз тонкий разделочный нож, любезно предоставленный поваром. Так вышло, что они с Шамилем до этого оставались одни. Родители погибли. Жёны не нажились. Два брата вместе делили и горести и радости. И если бы не корпоративные правила, запрещающие родственникам работать в одном месте, может, и рабочие будни вместе проводили. Но над остальными зомби русские покуражились всласть. Ахмеда затащили в подсобку от недовольно косящихся взглядов арабов, разложили на полу на принесённые прутья, привязали и вскрыли грудную клетку. Точнее Николай вскрыл, а Дима делал вид, что на «фишке» стоит. Но на самом деле всему виной были рвотные позывы. В результате убедились, что сердце не работает. Зато в венах вместо крови дрянь какая-то склизкая образовалась. И разложение на всю катушку шпарит. А вонь из тела выгнала из подсобки все прежние запахи и словно в воздухе повисла. Ацетон с лёгким привкусом трупного разложения. Это только для истинных гурманов, а так как Николай к ним не относился, то, быстро потыкав тело ножом в разные части тела и убедившись, что зомби всё ещё жив, отправил его в небытие проверенным способом и выбежал. Захлопнул подсобку и пошёл в бар. Усугубить чуток. Дима тоже был не против. Тем временем Сабир отдыхал в морозилке, которую по просьбе Николая переключили на полную мощность. До этого её держали на минус одном-двух градусах, чтобы мясо-рыба не морозились. Опыт с Сабиром показал, что холод действительно затормаживает зомби. Он несколько секунд мялся, еле двигая конечностями, пока Николай не развернул его рывком и не вонзил нож сзади в позвоночник, разделяя надвое систему переплетения мышц и нервных окончаний. Сабир упал на пол. Руки и голова продолжали шевелиться, а вот ноги замерли. Тогда Николай перехватил правую руку араба и надрезал локтевые сухожилия. Рука «отсохла», как и положено руке нормального человека. Выше локтя движения были, но кисть от пола уже не отрывалась. Неожиданно эксперименты над Сабиром закончились, потому что рот его открылся особенно сильно, и скотч внезапно отклеился. А находящийся здесь же повар, не спросив, вонзил земляку нож в глаз. Да и у кого спрашивать? Из арабов рядом никого, а русского он не знает. Николай выпустил в воздух длинное матерное проклятие, которое для адресата всё равно прозвучало, как абракадабра. А Дима просто пожал плечами. Сделанного не воротишь. С маленьким Хамидом поступили веселее. Накрутили в несколько слоёв скотч вокруг головы и закинули на кальянный островок, с которого три мостика вели в разные стороны. Выгнали всех людей с территории и встали вдвоём так, что только полоска воды их от зомби отделяла. Хамид подошёл вплотную к воде и замер. Стоящий в паре метров от него мостик его тоже не вдохновил, что сказало о его безмерной тупости. Даже животное уже сообразило бы. Ведро воды, выплеснутое на зомби, добавило ему лёгкой нервозности и заставило отступить на шаг. Но через секунду зомби вернулся на место. Когда Дима переместился к мостику, зомби додумался им воспользоваться и, ковыляя, пошёл к Диме. Тогда зомби сбросили в полоску воды глубиной около полуметра, огибающую островок. Сами встали на островке. Скорость движений мальчика, кажется, немного увеличилась. Хамид встал и, дойдя до края, через некоторое время выполз на траву островка. В панике не бежал, но и не медлил. Там его и оставили. Часовые опыты завершились. Результат переваривали, сидя на неизменном месте под навесом. - Всё, что хотел, я попробовал, - обратился к Диме, прищурившись, как кот, Николай. – Нож в глаз или ещё поизмываемся? - Если вопрос только в том, как убить, то у меня идейка есть. Майкл! – Обратился Дима к проходящему мимо бармену. Тот развернулся к Диме и подошёл. - Слушай, Майкл, у вас есть какие-нибудь электроприборы ненужные? - А зачем? – Поинтересовался Майкл. - Хочу попробовать зомби поджарить. Мне, в принципе, одного провода хватит. В розетку воткнуть. Майкл указал на полуметровый светильник на газоне, представляющий из себя узорный параллелепипед с четырёхгранной пирамидкой на макушке: - Там запасной цоколь на проводе болтается. Недавно светильник рядом демонтировали. Подойдёт? - Отлично! – Обрадовался Дима. – Это даже лучше! Через десять минут размотанный кабель, освобождённый от цоколя, был скотчем примотан к швабре. Дима вытянул её над водой и коснулся одним из проводов протянутой руки Хамида. Ничего не произошло. - Ну, что, Данила-мастер? – Усмехнулся Николай. – Не выходит каменный цветок? А нафига глотал? И замер, потому что Дима вновь поднял швабру, и второй провод, коснувшийся уже лба, дал результат помимо лёгкого треска. Зомби дёрнулся конвульсивно и повалился на траву. Пару раз шевельнулся и замер. - Первый нулём оказался, - объяснил Дима, аккуратно возвращая швабру на себя. Только бы провода, свисающие со швабры, как тараканьи усики, не замкнулись, а то автоматы вышибет. – А второй – фаза. На двести двадцать. А трава, на которой зомби стоял, это земля. В нашем случае – ноль. Ток прошёл через всё тело в землю. Но самое главное, задел мозг. - А если бы не хватило двухсот двадцати? – Поинтересовался Николай. – Не все же от них умирают? - Если контакт долгий и помощи нет, то все, - заявил Дима. – Действие на мышцы идёт, на сердце, диафрагму, запирает легкие. Человек трясётся от мышечных спазмов и не может дышать. А клетки мозга отмирают. И хорошо, если те, которыми человек не пользуется. Вообще, у одного нашего специалиста существовала теория, что, если человек под высокое напряжение попал и выжил, то долго он уже не проживёт, потому что ток запускает механизм уничтожения, который постепенно разрушает клетки мозга. Теория, насколько знаю, не подтвердилась, но и не отрицалась. - Ты ж его задел только, а он тут же практически упал, - не согласился Николай. - Не было длительного контакта! - Это всего лишь значит, что трёхчасовой дурно попахивающий зомби из мальчика десяти лет, основательно намоченный водой из бассейна, имеет сопротивление тела не больше двух тысяч Ом, - и видя вопросительный взгляд Николая, продолжил пояснение, - при напряжении в двести двадцать Вольт нужно получить ток больше одной десятой Ампера. Закон Ома. - Почему одной десятой? - Потому что ток убивает, не напряжение. А одна десятая – это условно принятый ток смерти человека… - А он, похоже, и не человек уже, - перебивая Диму, заметил Николай, указывая на Хамида. Дима, открывший было рот, чтобы продолжить лекцию, так и замер. Хамид передумал вторично умирать и вновь пошевелился. Потом ещё. А ещё через пару движений упёрся правой рукой в траву, пытаясь приподняться. На Диму взглянули всё те же страшные мутные глаза, не излучающие ничего, кроме голода. А фантазия расстроенного Димы ещё и якобы промелькнувшую на мгновенье легкую обиду в них прочитала. - Издевается он над тобой, горе-электрик, - усмехнулся Николай. Его фантазия прочитала совсем другое. – Видишь, в глазах так и написано: «Торкнуло зашибись! Дай ещё!» - Сейчас, сейчас, - разозлившийся Дима вплотную подошёл к бортику и вновь протянул швабру к голове мальчика. Но зомби на этот раз худо-бедно отреагировал. Повернулся на правый бок навстречу странной палке, а левой рукой схватился за неё. Дима сперва испугался, обозвав себя болваном. Показалось, что рука мальчика сейчас замкнёт свисающие концы проводов. Зачем было торопиться? Нужно было нулевой провод заизолировать. А всё эмоции… Но нет, повезло. Темнокожая рука схватилась за изоляцию выше по черенку. Дима надавил слегка, и фазовый провод вновь коснулся лба мальчика. А зомби вновь конвульсивно дёрнулся и обмяк. Рука разжалась и упала на живот владельца. Тело больше признаков «жизни» не подавало. Но Дима на этом не успокоился. Вытянул свой пыточный прибор и ещё раз приложился концом провода ко лбу жертвы. Но через несколько секунд струхнул и потянул швабру на себя, показалось, что освещение вокруг слегка поблекло. Вытянув швабру, посмотрел на остаточные сокращения затихающего зомби, между делом обратив внимание на тёмный кружок, появившийся на смуглом лбу. Пришло в голову, что если это не электроожог, тогда у зомби третий глаз формируется. Улыбнувшись своим мыслям, новоявленный лектор продолжил «выступление»: - А если бы Хамиду этого напряжения мало было, нашли бы ещё одну фазу и обе в зомби всадили. А между ними триста восемьдесят, хватило бы, думаю. Не знаю только, что бы со светом было. Не проверял. - Не проверял? А в людей провода втыкать – это в порядке вещей тебе? - Кончай ёрничать. Не в людей. В детстве было интересно, проводит ли ток котлета. - И что? – Проявил интерес Николай, усмехнувшись. - Ничего хорошего. - Что было? – Смеясь, спросил Николай. Он уже примерно догадался, но всё же… - Мама котлеты пожарила и ушла к телевизору, - вспоминал Дима. – А у меня от старого магнитофона шнур с вилкой были. Воткнул я вилку в розетку, а концы шнура к котлете подвёл. - И-и-и? – Прыснул Николай, превратив вопросительное «и» в лёгкое подражание ржанию лошади. - Оказалось, что опыт не объективен, - продолжил лектор, не обращая внимания на реакцию слушателя, - если котлета в солёном соке и масле на чугунной сковороде лежит. В подъезде автомат вышибло. Прибежала мать. Как же, фильм на таком интересном месте оборвался! Поругалась, как иначе. А потом отец пришёл и всё объяснил. - Ну? Проводит? - Конечно, проводит. Только сопротивление у неё маленькое, поэтому без дополнительной нагрузки проверять не стоит. Самый лучший вариант, включить её в схему последовательно с лампочкой. И выложить на фарфор. Остывшую. Но не высохшую, там сопротивление выше. Условно закончив эксперименты, приятели направились к любимому месту. Николай, чтобы горло промочить, а Дима, чтобы прибор разобрать. - Ясно всё с тобой, - подвёл итог Николай. – А с результатом твоего эксперимента как быть? Во! Соберём тебе электроранец за спину с аккумулятором и отправим зомбей жарить! Годится? - Можно, хоть и сложно, - согласился Дима. – А раз такой умный, достань мне оборудование, и я тебе за день ловушку сварганю в пятачке между дверями. Кивнул на входные двери в фойе на улицу и продолжил: - Ты с этой стороны встанешь, зомби на тебя, как на приманку пойдут. А механизм будет их по одному запускать, фиксировать, вставлять осиновый кол в зад*ицу и прокручивать три раза до характерного щелчка. И, глядя на ухмыльнувшееся лицо Николая, продолжил: - Опять всё, что не ты придумал, плохо? Кто его знает, зачем нам это пригодится. Может, свесим в арке несколько однофазных проводов в метре над полом. Частично разберём нашу баррикаду. И будем зомби по одному приманивать, намочив предварительно. - Не замкнёт друг на друга? – Заинтересовался Николай. - Нет, фаза-то одна. Наоборот, площадь взаимодействия увеличится. Только с выдёргиванием тел из этой ловушки проблема возникнет. И местом складирования. Или, если сопротивление тела зомби выше будет, придётся его дубинками встречать. - А если высоковольтные провода для этого использовать? - Нет, - покачал головой Дима. – Рискованно. У нас всякие блокировки на утечку предусмотрены. Вырубится ветка, и кто-то без света останется. А электриков, думаю, ждать устанем. Да и вопрос ещё с высоким вольтажом. Была мысль, что человек, попадая под него, от превышения болевого порога умирает. И от высокой температуры в теле, когда печётся и корочкой покрывается. А зомби всё это по барабану, наверно. - А как же мозг? Не при чём, что ли? Не спекается? – Удивился Николай. - А, ну да. Туплю уже, - Согласился Дима. Потянулся в кресле. - Ладно, потом решим, зачем нам это знание. Но факт есть: ток их убивает. Это главное. Створки двери из фойе за спиной раздвинулись, и к русским вышел Тамир. Взгляд какой-то злобный, исподлобья. Или от недостаточной освещённости так кажется? - Всё? Закончили над нашими земляками издеваться? Хамида тоже убивать можно? - Так он…- начал Дима и осёкся, переведя взгляд на островок. Там, как ни в чём не бывало, на своём привычном уже месте возле границы земли и воды замер мокрый мальчик, изображая столб. - Ещё мысли будут, господин изобретатель? – Заржал Николай. Под влиянием обидного, казалось бы, смеха, первая волна злости на себя, Николая и Хамида тут же схлынула, оставив апатию. Ну, опозорился. И что? Не ошибается тот, кто дома перед экраном попкорн трескает. - Будут, но не сейчас, - спокойно ответил Дима, глотая сок. – А с зомби делайте, что хотите. И с лёгкой грустью проводил глазами удаляющегося к островку с ножом в руке Тамира. Подбежал Майкл. Лицо бледное, глазки озабоченные. Даже непривычно как-то. - Николай, там машину Шамиля угнали. Уехали в сторону трассы. Не наши, кажется. Что делать-то теперь? Пара русских трёхэтажных оборотов от Николая, хоть и были ответом, но смысловой нагрузки в себе не несли. 26. Россия. Юг городка. Наташа. (11:00) - Не верите? – спросила Наташа. - Ты сама понимаешь, как это звучит? – молодой парнишка в черной форме с вышивкой «охрана» на груди слева сидел рядом на заднем сидении «Уазика». Его напарник, плотно сбитый мужичок в годах, вполоборота развернувшись на водительском сидении, слушал молча, не встревая. Молодой достал пачку сигарет, выбил одну, воткнул в рот. - Угости тоже, - Наташа протянула руку. - Куришь, что ли? - спросил таким тоном, будто на самом деле имел в виду: «Шл*ха, что ли?» - Давно бросила, – возразила Наташа. – Просто психоз ещё не прошёл, аж трясёт. Слушай, я в первый раз в жизни человека убила, пусть и зомби! Я что, на робота похожа? Молодой хмыкнул, достал ещё одну. Закурили. Глядя на них, напарник тоже закурил. Картина для охранников складывалась безрадостная. Их час назад выдернули из заслуженных выходных, потому что всю ночь поступали тревожные звонки, и агентство уже на ушах стояло. Благо жили почти рядом друг с другом в небольшом посёлке, восточней города, и оружие дома в сейфах держали, наплевав на КХО. Хоть и не напарники, не имея никакой информации, кроме того, что люди на вызовах кусаются, а персонал не возвращается обратно и не отвечает на звонки, пролетев полгорода насквозь, они обнаружили убийцу и воровку. Что конечно из ряда вон для этого города, но, по крайней мере, логично. А теперь выясняется, коловорот мартышке в рот! Пока выявляли суть проблемы, стараясь не слушать сумасшедшую девку, кассирша ожила. Причём в «Склифе» ей бы, наверно, памятник отгрохали. Потому как не бывает у живых такого неживого, какого-то потустороннего взгляда. Не бывает у живых таких травм, как глубоко разорванные ткани шеи и груди. Да и лужа под ней кровавая, не меньше литра-двух натекло. Тут еще девка эта! Как умудрилась в наручниках через прилавок колбасный сигануть? Хорошо не пристегнул её к поручню, как хотел. А то не сидели бы сейчас в полном составе. А она спряталась за прилавок и орёт, что стрелять надо в голову, иначе укусит, и тоже бешенством заразишься. А мадама уже в упор почти смотрит. А смердит от неё, будто ацетон вместо духов использует. Причём по литру. И руки, уже в крови извозюканные, к ним тянет. Хорошо, что у входа стояли. Выскочили на улицу, а кассирша на испражнениях поскользнулась. Катается, встать не может. И молчит, слегка хрипя, хотя голосовые связки, кажется, не были повреждены. И поведение какое-то, мягко говоря, не человеческое. Катается, как таракан на спине. Мадама умудрилась зацепиться за турникет у входа и, словно пьяный замерзший сантехник, поднялась и, развернувшись к выходу, поплелась к охранникам на негнущихся ногах. - Стреляй в голову, придурок, а то всех погубишь! Это, оказалось, девка сзади стоит, держа синюю дубинку в обеих руках, как двуручный меч. Выскочила через запасной выход, но не убежала, как другая бы сделала, а вернулась. Молодец, без вариантов! Это окончательно убедило молодого в правоте её слов, а то бы точно теперь бродили по окрестностям, поджидая обед. Вскинул «АКСУ» и выпустил короткую очередь на три патрона в сторону кассирши, которая телом своим уже дверь открыла. А ей хоть бы хны, понимаешь. Даже ход не замедлила. - В голову! В голову стреляй! – заорала девка под ухом. Даже автомат попыталась забрать. Интересно, как она в наручниках из автомата стрелять собиралась? Дёрнул оружие на себя, кивнув, прицелился и «нарисовал» на лбу женщины две красные точки, не совместимые с жизнью. Кассирша тяжелым тюком свалилась на площадке перед магазином. Девка села на асфальт и зарыдала. Старшой подошёл, снял с нее наручники и усадил в машину. Потом аккуратно затащил бывшую Веру в зал магазина, используя тряпки для протирки машины. Нашёл ключи в небольшом кабинете, закинул Наташины сумки в багажник и запер магазин. Теперь они сидели в машине возле дома Наташи и перестраивали мозг под изменившийся мир. Милиция и больница не отвечали, дежурка агентства тоже. - Что надумали, мальчики? – Через какое-то время, затушив недокуренную сигарету и прокашлявшись, спросила Наташа. Ну и дрянь, это курево. Правильно сделала, что бросила. Мимо машины спокойно прошёл очередной прохожий. Как ни в чем не бывало. Ответил старший, представившийся, как Степаныч: - Ты, девонька, домой ступай. А мы науку твою запомнили, теперь переваривать домой поедем. Контактами только обменяемся на всякий случай. Может, созвонимся когда. Наташа горько усмехнулась: - То есть никогда. Вы, правда, думаете, что телефоны-интернеты работать будут? - А почему нет? - Если такое во всем мире, то кто всё это обслуживать будет? Да и кому это нужно? В нашем маленьком городе половина суток прошла, а уже неизвестно, сколько людей осталось из двух сотен тысяч. А в крупных городах что творится? Там же муравейник. Одного зомби в тамбуре подъезда хватит, чтобы никто не вышел, понимаете? А в замкнутых помещениях? В автобусах? А там уже почти двое суток с начала прошло. - Так власти же…- нелепо глядя на Наташу, пытался возразить молодой. Наташа рассмеялась. - Какие власти, Саша? Ты слышишь меня? В мире зараза второй день уже идёт. А вы даже информацией не владеете. Где власти? Где обращения к народу? Лично к тебе? Где ответы? - Правильно, - заметил Степаныч, обращаясь к напарнику. – Власти всю жизнь стремились только народ ограбить да денежку за границу переправить. Кто такая власть? Утрированные потомки князей да вождей. А те всю жизнь народ обирали, якобы за защиту. Как-то шутили даже, что социализм, это утопия. Потому что социализм, это когда у всех всё есть. А такого не будет никогда, потому что «всего» – мало, а «всех» – много. Ты же сам песенки слушал, помню: «…Я так люблю свою страну, но ненавижу государство!» - Так это просто протест молодёжный, - возразил Санёк. - А если протест, как ты считаешь, то он с пустого места появился? – спросила Наташа. Песню «Государство» группы «Люмен» она тоже слышала. Санёк задумался. - Надо всем рассказать! Наташа махнула рукой: - Я всю ночь пробовала по телефону. Такого наслушалась! Максимум, поверят близкие, которые хорошо тебя знают, и те, кто уже с чем-то подобным столкнулся. Остальные пошлют. Да и что ты скажешь? Я продавщицу пыталась убедить, у которой четверо укушенных в больницу поехали. Не один! Четверо! Из разных семей. И сказала, что это бешенство. Она и то не поверила, пока не увидела. И то пыталась дверь открыть, помочь. Помочь едва знакомому. А если будет родной-любимый? Ладно, спасибо за доставку. С вами хорошо, но меня ещё дела ждут. Из города выбираться нужно, - взялась за ручку двери. - Куда собралась? – Поинтересовался Степаныч. - Я ещё даже не знаю, с кем точно, а Вы – «куда», спрашиваете, - покривила Наташа душой. Нечего всем о её делах знать. Болтун – находка для шпиона. А теперь, может, и врага-конкурента. - Пистолетом пользоваться умеешь? – Заинтриговал Степаныч. Наташа пожала плечами. - Что там уметь-то? Посмотреть один раз, как с предохранителя снять, зарядить да разобрать для чистки. А как целик с мушкой работают, и откуда пуля летит, я и так знаю, - похвасталась. Потом пояснила, – У мужа «воздушка» есть. Раньше постоянно баловались. И с другом на охоту ходили, видела, как ружья стреляют. И сама пробовала. Две куропатки в активе. - Ясно, - кивнул Степаныч. – Уже проще. Крякнув, достал из-под сиденья сверток в тряпице, развернул. Блеском игриво подмигнул девятимиллиметровый «ИЖ-71» с приятными глазу вишнёвыми щёчками на рукоятке. - Не «Макар», конечно, но на безрыбье и рак – водолаз, - высказал своё мнение Степаныч. – Стреляла, говоришь? Тогда скажи, это что? И тыкнул пальцем. - Спуск. Или спусковой крючок. Не знаю, как правильно. - Да-а? – Удивился Степаныч. – А где тогда курок, по-твоему? Наташа уверенно погладила небольшой бугорок на затыльнике. - Молодец, - одобрительно кивнул. Услышав хмыканье с заднего сидения развернулся. – Ты сказать что-то хочешь? - Да кто этого не знает? – Скептически ответил Санёк. - А вот представь себе, - возразил Степаныч. – Много кто. В основном те, кто оружие в глаза не видел, а только по книжкам да газетёнкам судит. И как таким оружие доверять? Они ж быстрей бед накличут, чем толковый выстрел произведут. Ты, небось, в армии и столкнулся с этим впервые? - Я и до этого знал, - словно обидевшись, ответил Санёк. – Можно подумать, если названий частей пистолета не знаешь, то и стрелять не умеешь. - Ты мне губы тут не выпячивай. Как правило, да. Если не знаешь, где курок, а где спуск, то кто тебя тогда стрелять учил? Рембо? Но девушкам всё равно скидка идёт из-за некоторых чудиков. Довелось мне одного инструктора в своё время послушать. Он был убеждён, что место женщины где угодно, но только не на стрельбище. И обучал соответственно: «Опусти вот эту пимпочку, оттяни лязгалку и нажми фиговинку». А вообще, если девушка знает, где курок, то это уже точно неспроста. - Я ещё видела один «травмат», - вспомнила Наташа. - У него на месте курка находится рычаг для съёма магазина. - Чего-о? – Протянул Санёк, усмехнувшись. - Есть такой, - согласился Степаныч. И глядя, как меняется в лице напарник, добавил, тоже усмехаясь. – Что? Уела тебя девчонка? Попадался мне как-то. «Стражник» называется. Двухзарядный, к крупнокалиберным «травматам» относится. - А я всё знать должен, что-ли? – Высказался Санёк, набычившись. А у Наташи где-то внутри приятное чувство зародилось от того, что спесь с молодого сбить удалось. Мелочушка, а настроение поднимает. - Нет. Ты не знал, потому что не сталкивался. Вот об этом я и толкую, - подвёл итог Степаныч. Обратился к сияющей, как хрустальный фужер, Наташе, очень надеясь, что Санёк её преображения не заметил – дети, ей богу. – Раз понимаешь, тогда есть смысл про возможности рассказать. Слушай. Скорость пули поменьше трёхсот метров будет. Магазин на восемь патронов. Если стрелять умеешь, прицельно можешь метров с двадцати лупить. Навскидку – метров сорок-пятьдесят. Только целик, мне показалось, сбит чуток. Тестировали два дня тому. Немного правее после десяти метров бери. Про курок знаешь. Предохранитель вот. На затворе. Здесь же затворная задержка. Пока всё понятно? - Да. - А, вот ещё, - вспомнил Степаныч. Открыл бардачок, достал небольшую коробочку. Извлёк из нее патрон и протянул Наташе. – Неделю назад попался. Я хотел жалобу написать, да куда уже теперь? Ничего не замечаешь? Наташа покрутила патрон в руках. Ничего такого. Правда, и патронов этого калибра не видела до этого. - Дайте ещё один, - попросила она. Степаныч полез…в карман? Россыпью, что ли носит? Протянул ещё один патрон. Такой же. Близнецы. - Нет, не вижу. - А ты пулю потрогай, - посоветовал мужчина. Наташа послушно потрогала пули. Во втором патроне пуля зацеплена жёстко, а в первом… - Это посадка пули слабая. Брак. С такой пулей и выстрел не получишь, и без возможности отпора останешься, потому как в стволе застрянет с большой вероятностью. И такая же петрушка может выйти, если патрон в магазин несколько раз зарядишь-разрядишь. Гильза слабовата. Так что внимательней смотри. - А зачем разряжать? - недоумённо спросила Наташа. Ответил Санёк, как ни в чём не бывало: - Чтоб пружина в магазине не ослабевала. И посмотрел на девушку снисходительностью монарха. Как заяц на волка в капкане. - Ясно, - вернула патроны, делая вид, что ничего не заметила. Не говорить же, что она шьёт хорошо и готовит вкусно? Когда солдат сыт и обут, он об этом даже не думает, поэтому и не проникнется. - Это тебе за спасение наших филейных прелестей. И информацию, - Степаныч протянул Наташе пистолет. - Нравится? - Очень, - честно сказала Наташа, разглядывая подарок. А что делать? Жеманно сказать: «Ой, не стоило» и обратно вернуть? Нет. То, что мир даёт – берём, своего не отдаём. Тем более теперь. - А вы всегда патроны в кармане носите? - Нет, - усмехнулся. – Просто не понравилось мне, что ночью и утром до моих ушей дошло. И выдернули нас непонятно с чего. А мы даже не напарники. Так, рядом живём. Поэтому я всё, что дома есть, выгреб. И своё, и агентства. У меня в багажнике ещё «Вепрь» лежит со всеми патронами. - Спасибо за пистолет. - Ну и хорошо. Только кабуры нет у меня, - ударение на первый слог с буквой «а» непривычно резануло по ушам, но Наташа сделала вид, что всё в порядке. Хоть и хотелось поправить, как Никиту. Кто она, чтобы специалисту что-то указывать? Тем более он такой подарок делает. - Протирку хорошую дам и магазин про запас. Подумал, что ещё? - «Пулек» отсыплю с полста, «Волков». Они Тульские. Меня никогда не подводили, не то, что «эти», - снова продемонстрировал бракованный патрон. - И быстро ликбез проведём. 27. Египет. Sanatan Beach «Resort». Дима (7:00) Сон не шёл. Так, легкая полудрёма, чтобы дать расслабиться организму, не более. Кажется, даже та незначительная часть алкоголя, которую принял за ночь, должна была обеспечить к утру сонливость с усталостью. Но не вышло. То ли недельная практика повлияла, то ли последние события. То ли всё вместе. В уставший мозг даже тараканы не бегут – истина, сформулированная в своё время ещё Наташей. Но вопреки ей мозг уставшим не ощущался. Ощущалось лёгкое возбуждение и желание вскочить и сделать хоть что-то. Надоело уже сидеть просто так в ожидании манны небесной. Как-то это неправильно. Во всём мире жуть, а они живут тут, словно ничего и не произошло. Да, закрылись. Да, есть какие-то планы на будущее. Но и только! Эх, знать бы заранее! Повалявшись немного, Дима поднялся с дивана и тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить заснувших было детей, вышел из номера Николая. Всю ночь дети не спали. Хоть и пыталась бабушка их уложить, но ничего не вышло. Видимо, нервозность взрослых их тоже стороной не обошла. Кое-где на территории были видны люди. Кто какими-то своими делами занимался, а кто просто прогуливался или сидел. И организации в их действиях было что-то не заметно. Да и мало людей в поле зрения попали. Остальные наверняка отсыпались сейчас в номерах после бессонной ночи, довольно тяжёлой для душевного восприятия обычного человека. Пусть отсыпаются, если могут. После таких-то нервных потрясений! Посетив туалет на улице и освежившись прохладной водой, Дима приподнял подбородок и прикрыл глаза, подставив мокрое лицо утреннему ветерку. Полегчало, но состояние всё равно было не из приятных. Освещение уже выключили, а чистое небо обещало хороший солнечный день. Если б не реальность за стеной отеля. Да, уж. Открыв глаза, Дима заметил какое-то странное смазанное движение на одной из крыш отеля. Что это было? Или – кто? Словно кто-то быстро скрылся, завидев его. Или припал к поверхности крыши? Дима настороженно обследовал глазами взад-вперёд несколько крыш, но больше ничего подозрительного не увидел. Бросил взгляд на место «фишки», но и там никого не нашёл. Что происходит? Завидев Николая возле входа в фойе на неизменном диване, направился к нему. - А где «фишки»?.. - начал было Дима, но замолчал резко, не закончив. Увидел, как великий комбинатор плачет. - Снял я их. Нет больше необходимости. И смысла тоже. Засквозило обречённостью. И бессилием. Дима молчал, ожидая продолжения. И не ошибся. Николаю не нужны были вопросы. Он созрел для исповеди. - Как же я ошибся, - размазывая слезы по лицу, Николай выпил вискарь и закусил. Помолчал, глядя перед собой, как будто плитку на полу изучал сквозь стеклянный столик, потом продолжил: - Я столько лет привык жить в богатстве, что… расслабился, что ли? Я решил, что мне все позволено. Сынок, я прошел «Авган», я выжил в переделах власти в мутные девяностые. Я участвовал в путче девяносто первого на стороне Зельцина, потому что верил. Верил, что он - это то, что нам нужно было в тот момент. И только теперь я понял, какой я мудак, – с горечью констатировал, мотая головой. Дима присел рядом и слушал, еще не понимая, но и не перебивая. Николай помолчал, собираясь с мыслями, продолжил откровение: - Когда на меня наезжали, я отвечал. И так, что их потом теряли и не находили. Когда с меня пытались требовали что-то необоснованное, я посылал их. И я считал, что готов ко всему, к любым невзгодам! Я всегда найду выход. А если не найду, друзья помогут. И что? Спросил, повернувшись к Диме, словно это он должен ответить. Но ответил сам: - Наступила, - махнул рукой неопределённо вокруг, - эта проверка, и я оказался не готов. Тупо не готов! Даже последний бедуин в этой гребаной стране, который не просрал чувство самосохранения и задрипанный нелегальный шпалер, весит больше, чем я сейчас. Вот так. Дима не согласился: - Но, ты же столько для нас сделал!.. Николай перебил, отмахнувшись: - Не смеши. Ты так и не понял? Я просто отсрочил смерть для всех вас. Получается, что я надеялся отсидеться в укромном уголке, пока не прибудет помощь, которой, как я думал, я заслуживаю. Помощь не пришла, – потряс телефоном. - Помощь не отвечает на звонки! И в новых реалиях авторитет и деньги уже ничего не решают. И замолчал, бессильно опустив руку. А Дима окончательно проснулся, потирая лоб, покрывшийся холодной испариной. Как водичкой ледяной окатили и ведром сверху припечатали. Приехали! В Англию с потехами за грецкими орехами! И что теперь? Накрылся хвалёный единственный выход? - Налить? – Спросил Николай, поднимая бутылку с пола. - Мне хватит, благодарю, - отказался Дима. Какой алкоголь, к ёжикам? Николай плеснул себе с палец, взял стакан в руки, заглянул в него, словно там находились ответы на все вопросы. Видимо, не найдя их, швырнул стакан куда-то на детскую площадку. Взял стакан с соком, отпил. - Да надо было, как только намек появился, не баррикады строить, а сваливать нам с тобой и семьей твоей. Как-нибудь, может, и выбрались бы. Нет, захотелось в комбинатора поиграть, - усмехнулся, скривившись. - Почему я решил, что могу отвечать за других? Командовать ими? Зачем я полез защищать оставшихся здесь? Мне же плевать на них, по большому счёту! - Может, потому что больше некому, - Дима и в правду верил в то, что говорит. За неделю отдыха он тут кандидатуры лучше и не видел. - Да я не дал никому и шанса! – возразил, прокричав, Николай. - Какай шанс? Ты нас сохранил всех. Кто остался. Если б не ты, что бы было здесь? Николай сморщился: - Я обеспечил вас лишь надеждой… Надеждой на сильного дядю и агонией… Агонией перед смертью. Все прогибаются подо мной. Я привык. И стал воспринимать это, как должное. Я потерял чуйку. Я проиграл. Мы все проиграли. И замолчал, уставившись в пустоту. Дима тоже молчал. Итог ясен, говорить пока не о чем. Мысли лихорадочно проносились в голове со скоростью экспресса. Что делать? Остаться и продолжать ждать манну? И что дальше? Закончится питьевая вода, можно пить и водопроводную. Хуже уже не будет. Но как быть с едой, электричеством? Да и воды не будет, если электричество кончится. Позвонить в посольство? Ха-ха-ха. Попытаться вырваться и найти машину? Теперь уже вряд ли. Зомби хоть и медленные, но их на улице уже столько, что даже намёка на успех предприятия не ожидается. Раньше надо было настоять. Так нет же. Всё под контролем, мля. Необходимо как-то отвлечь зомби и попытаться выбраться, всё-таки. Добежать до трассы. Возможно, там есть машины. Только вот как машину без ключей завести? Ага, а может быть так, что человек в машине озомбился? Почему нет? Есть такая вероятность. А если рядом не будет машин, тоже не страшно. На запад сплошные пустоши с песками. Что там зомби делать? Воды с собой, дубинку. Нож какой-нибудь удобный. Ветровку надеть. Нет. Прокусят. Тогда придумать защиту для рук и ног. Куртка Ахмеда? Нет, её тоже прокусили, хоть и плотная. Наручи из рукавов куртки и полипропилена? Хоть что-то. Но руки взопреют. - И что? Будем сидеть? Бухать? Или, может, пойдем продлять агонию, пока люди тебе верят? Как только вера иссякнет, начнется анархия, сам же знаешь. А мне ещё есть за кого бороться. И крышу нужно одну проверить, что-то меня там напрягло. А «фишек» нет. Да и с арабами пообщаться нужно. Мне всё покоя не даёт, что они с нами до сих пор сидят. Ладно, сначала они ответственность за отель несли, работа, всё такое. Но потом-то? Когда Шамиль приехал, уже понятно стало, что всё это бред. А они, словно ждут чего-то. Николай поднял голову, вперив в Диму взгляд побитой собаки. Но, увидев решительность в глазах «сынка», подобрался. - А прав ты! – сказал уже веселее и вновь стал похож на самого себя. – Что мы теперь-то теряем? Пошли. Может, у нас тупость в крови. Так поступили, не так…Что поделаешь, если неожиданность – это генератор глупых идей. - И враг рациональности, - с грустью добавил Дима. 28. Россия. Северо-запад городка. Серёга. (12:30) - Ладно, возьмем тебя с собой. Но, если ты нас подведёшь или, не дай бог, пулю поймаешь, я тебя даже добивать не буду. Ходи себе и скули через скотч, - принял решение Филя. - Договорились, - кивнул Серёга. Где засел Рафик, глава азербайджанцев, они уже знали. И то, что не менее важные фигуры сегодня подъехать к нему должны, тоже. И то, что в склад этот азеры по инициативе старшего заехали. Не был он первоочерёдной задачей, хоть и стоял на галочке. Как будто им своих складов мало! Машины на отгрузку у азеров ещё готовы не были. И без отмашки разведки сюда приехать не должны. А разведка что-то умерла вся. Но проблемы могли появиться в лице, к примеру, ещё одной группы. Чтобы узнать, почему разведка молчит. Против вооружённых людей даже Филя с «Сайгой» идти не собирался. Мозги на месте пока, с ружьём на автоматы идти. Благодаря «гуманитарке» парни вооружились «АКС-74». «Калаши» со складными прикладами. Патроны, правда, мелковаты, зато их деревянный ящик в рядом стоящем «Крузаке» оказался. А это два цинка цвета детской неожиданности. А это два по тысяче восемьдесят красивых блестящих смертей. А брелок старшего подтвердил, что это азеров машинка. Любопытно. С четверть шишек города на таких рассекает. Или, верней будет сказать, рассекала. Ещё обогатились парой неплохих булатных «Барсов» с кожаными рукоятями, тремя «Эфками», девятью запасными магазинами к «Калашам». Ещё бы разгрузки, пулемётов и приятностей типа мин, вообще малина была бы. И появилось стойкое ощущение, что не азеров это, а честно спёртое. Уж больно всё красивое и блестящее. Но пленник утверждал, что об этом только старший знал. А старший на вопросы уже отвечать отказывается. Хи-хи, блин! Но Филя азеру поверил. Методы допроса позволили поверить. Не забыл Антон и про хозяина склада. Как всё утряслось, сразу ему позвонил и про азербайджанцев рассказал. А хозяин склад со всем содержимым по доброй памяти Филе презентовал. Оказывается, он уже вещички паковал. С семьёй улетать куда-то собрался от этого ужаса подальше. Ну и попутного ветра ему в спину, как говорится. Прикинув ближайшие планы на будущее, Филя всех прямо на складе за быстрое ТО посадил. Мотивировал тем, что нельзя из чужого оружия без осмотра стрелять. А, как бонус, после осмотра пообещал пристрелкой заняться. По-быстрому. Чтобы время не сильно тратить. Сели за стол раздачи прямо у входа. Вроде, и делом заняты, и «фишку» блюдут. Женька иногда вставал и выглядывал за дверь, окрестности разглядывал. Остатки впрыснутого в организм адреналина давно схлынули. Ребяческая эйфория от ощущения победы прошла. До Серёги наконец-то в полной мере дошло произошедшее. Как со стороны на себя взглянул. Он оторвался от протирки бойка и искоса взглянул на парней. Оба спокойно и сосредоточенно занимались чисткой. Лица настолько увлечённые, что даже от дела отрывать не хочется. Женьке не понравился результат чистки поршня, и, ругнувшись на кривые руки южного народа в целом, он позаимствовал кусок каблука из Филиной коробки. Старый нагар, наверно, попался. И то, что произошло, внешне их вообще не волнует. Сначала ограбление зомби в «Ниве». Причём, охранника. У которого взяли не побрякушки, а ствол, законом ограниченный к использованию гражданскими. Потом три человека умерли, и причиной тому трое парней. Как на охоту сходили. Что это? Выдержка? Чёрствость, вызванная охотой и привычным разглядыванием мёртвых зверушек? Даже после смерти азеров ни Женька, ни Антон в раскаянии не захлёбывались и в желании исповедоваться на шею друг другу не прыгали. Допросили последнего азера, причём так, что у Серёги от эмоций чуть трусы не вспотели. Потом подвесили, а Филя даже трос мылом смазал. Хозяйственным. Чаем из термоса намочил. В благодарность азеру за сказку, как Филя ему в лицо и сказал. Ну, садистского удовлетворения Серёга на их лицах не заметил, что уже хорошо. Не слетели, значит, с катушек парни. Но вести себя так, будто это нормально? Убедившись, что азер умер, обратился и с троса не сорвётся, никто из них даже не взглянул на него больше. Словно не болтается он рядом с полиэтиленовым мешком на голове, двигая конечностями, в попытке освободиться, и распространяя вокруг себя стойкий неприятный запах. Не выдержав, Серёга обратился к Филе: - Антон, а как так вышло, что тебя даже совесть не грызёт? Филя «дурку не включил», врубился сразу, что уже хороший знак. Значит, думает о содеянном. - А с чего бы? Мы встретили трёх бандитов и выказали им своё «уважение». - То есть, если бы они были русскими, то же самое бы сделал? Филя задумался, формулируя мысль, и произнес вполголоса: - Разницы не вижу. Три бандита с автоматами. Их расклад ты слышал. Если бы мы их не грохнули первыми, то легли бы сами. Разговора бы не получилось, так как они тоже в курсе событий в городе и в мире были и два на два умножать умеют. Что нам товарищ и поведал, - кивнул на болтающегося зомби. - То есть, не расистская подоплёка тобой двигала? – Пытался уточнить для себя Серёга. - А это, кстати, хороший вопрос. Пару лет назад в клубе я вышел на улицу по телефону поговорить. Возвращаюсь, а там трое молодых и чёрных пытаются мою жену к сожительству принудить. Переклинило меня тогда. Раскидал их, а тут и охрана подоспела. Наши ребята, понятливые. Взяли товарищей этих и на улицу поволокли. И один из этих мудаков, зажимая разбитый нос, и пытаясь вырваться из рук охранника, крикнул мне тогда, что мы, русские – очень неправильные, мягко говоря, люди. И что можем только за спины охраны да ментов прятаться. И если бы не закон, братский народ давно бы нас пинками из города погнал, кто жив останется. Посмеялись мы, но смех, как говорится, смехом, а женский передок - наружу мехом. Одного я тогда понять не мог. Я-то всё это время думал, что наш закон этих уродов от нас прикрывает. А, оказывается, ещё одна точка зрения существует. Забавная, но чем-то нехорошим попахивающая. Вот и делай выводы. - Нашёл, за что цепляться. Это они от обиды так сказали, сгоряча, - высказал своё мнение Серёга. - А ты думаешь, нежная любовь к нам братских народов с потолка взялась? Нет, у них были на то причины, а последующие поколения просто впитывали ненависть предков с молоком матери. А русские в это время тоже в стороне не стояли. Ещё причин подкидывали. Вот и расхлёбываем теперь. Как бы не подавиться. Теперь выходит так, что и русский может нам братом не стать. А уж всяческие иноземцы, для которых вера, это не пустой звук… - помолчал, защёлкивая ствольную коробку. Снял с предохранителя, дёрнул за рамный рычаг, нажал на спуск. Щелчок поведал, что работает механизм. Вернул предохранитель, пристегнул магазин и поднял взгляд на Серёгу, - Автомат почистил? Ты не можешь одновременно говорить и работать, что ли? - Могу, - согласился Серёга и взялся за автомат. К разговору подключился Женька: - А ты смотри на это с другой стороны, если проще. Это твой квест, и закончив его, узришь небо в алмазах. Ты же сам у неба «калаш» просил? Получай. И часа не прошло. А мне танк там закажи. Соскучился с армии. - «Калаш», «калаш». Я хотел под 7.62. - А получил под 5.45. Точно! Мне два танка закажи! Чтобы хотя бы один появился. - Я хотел, конечно, - продолжал, уйдя в себя, Серёга. - Но не такой же ценой? - А какой? – Проявил интерес Женька. – Сразу с неба в руки упадёт? - Ну, - замялся Серёга. – В «Волге» же мог он оказаться. - Не мог, - высказался Филя. – Нет их у частной охраны, не положено. Только «СКС» один раз видел. А раз «Ишак» был, то и его быть не могло. - Почему? – Удивился Серёга. - Почитай инструкции частных охранников и плотность вооружения на единицу личного состава, - отмахнулся Филя. – И про КХО не забудь. - Это что? - Комната хранения оружия, - пояснил Филя. - А сам не можешь рассказать? - Нет, - усмехнулся Филя и процитировал старый анекдот, слегка меняя тембр голоса и добавляя эмоций, - «Доктор, что меня ждёт? Кастрация? – Больной, если я расскажу, Вам потом будет не интересно». 29. Россия. Юг городка. Наташа. (13:00) Лекарства! Осенило, блин. Только задремала. Но, кажется, сонливость отпустила. Уже хорошо. Поспать бы желательно. Но дела ждать не будут. Наташа взглянула на себя в зеркало. Как могла сразу не подумать? А друзья могут не догадаться. Лихорадочно набрала номер Женьки. Опять, что ли, оставил где-то? Постоянно «мобилу» прячет куда-то. А на природе вообще в машине «на вибро» оставляет, чтобы не отвлекал никто. Серёга тоже трубку не берёт. Странно. Как бы не случилось чего. Придётся самой. Денег, правда, толком не осталось. Хотя, почему не осталось? В магазине лежат, а ключи мужики ей отдали. Как бонус. А пистолет мужику действительно не нужен оказался. Наташа, когда дверью хлопнула, Санёк спросил, забыв наверно, что окно приоткрытым осталось после перекура: «Зачем отдал?» На что Степаныч ответил: «А ты жизнь свою спасённую почём ценишь? Сейчас до дежурки сгоняем, у тебя целый арсенал будет. Это ж «последний шанс» в теперешних реалиях. А этот - Сашка для кого-то достал на днях, оставил позавчера на шашлыках у меня, когда пристрелять пытались. А Сашка ещё ночью звонил, жаловался, что покусали его». А Наташа, поставив сумки на асфальт и делая вид, что шнурок развязался, подумала: «У кого пистолет – «последний шанс», а у кого и дубинка». Пять минут, чтобы переворошить аптечку. Ещё пять, чтобы быстро составить список того, что необходимо. Мама, как-никак. Сумки освободить. Одеться. Пистолет на предохранителе в карман. Дубинку в руку. Готова. Прислушаться. Тихо. Посмотреть в глазок. В квартире напротив по диагонали дверь приоткрыта и свет падает, хотя давно светло. А час назад дверь была закрыта. Что это значит? Всё, что угодно. Кто-то вернулся домой, а его, как неприятный вариант, встретили прямо в коридоре. Пистолет в правую, дубинку в левую. Медленно отодвинуть щеколду. Выйти, прикрыв дверь. Если что, дверь домой внутрь открывается, забежать успеем. Прислушаться. Какой звук оттуда знакомый раздаётся. Гена также аппетитно завтракал. Гениальная идея пришла, когда не ждали. Пулей метнуться домой. Схватить подготовленный утром брус. Там дверь деревянная, а соседка как-то хвасталась, что железная им не нужна. Поскольку и дверь толстенная из лиственницы, и косяки плотные, что гвоздь не идёт, и замки какие-то навороченные, и даже ручки на двери так закручены, что домкратом только срывать. А изнутри и снаружи ещё и прокатом дверь оббита. Под самоклейкой. Наташа на цыпочках прокралась к двери. Прислушалась. Завтрак не закончен. На всякий случай спросила: - Есть кто живой? Тишина была ей ответом. Даже чавканья не слышно стало. Наташа каждую секунду ожидала услышать шаркающую походку, чтобы захлопнуть дверь и зафиксировать ручку брусом об косяк. - А-у-у! – Продолжила Наташа. Внезапно с той стороны двери ударили с такой силой, что она с грохотом захлопнулась на «собачку» замка. Вот тебе и навороченные замочки! Дверь закрыта, хоть фиксируй, хоть так оставляй. Наташа сидела около двери, бледнея и трясясь. Как упала, не помнила. Хорошо, что пистолет выпал, а то бы точно выстрелила. И к стыду своему, осознала, что немножко «писькнула». Ладно, хоть «ежедневка» стоит. Дверь сотряс ещё один удар, но косяки выдержали. Хоть здесь не обманули. Наташа поднялась с пола. Медленно вернулась в квартиру. Глотнула кофе и переоделась. - Я - не я буду, если не узнаю, что это, - сказала себе. Закончились игры в слабую женщину. Пора крепиться. Теперь только для сильных будущее открыто. Залезла в шкаф, достала необходимые инструменты. За плечами капитальный ремонт в квартире собственными руками с мужем на пару. Так что, с какой стороны лобзик держать, в курсе. Вышла на площадку с подключенной к розетке переноской и подошла к двери. - Есть у вас минус, - пробормотала она, - глазок большой. И это хорошо. Дверь сверлить не нужно. Действительно, на двери красовался большой глазок. Только одна линза сантиметра на четыре. Якобы, угол обзора увеличивает, что для двери в углу желательно. Дима когда-то тоже такой хотел. Вместе ходили в магазин смотреть. Покрутили, посмотрели, как устанавливается, и не стали брать. Взяли обычный, небольшой, ничуть не хуже. Два удара молотком разбили линзу. Шлифовальная машинка сделала два надпила на металлической обналичке линзы, как бы обозначая диаметр. Вышедшая на шум соседка, та самая Ирина Фёдоровна, добрая, в общем-то, бабушка, поинтересовавшись и узнав «краткие подробности», встала рядом, отбривая появившихся соседей. Небольшая металлическая пластинка прекрасно подошла, как ключ. Зафиксировав пластину разводным ключом с одной стороны и газовым с другой, потянула против часовой стрелки. Мышцы напряглись, сустав в локте хрустнул, но дело пошло на лад. Минута, и передняя часть глазка в руках. Ручкой газового ключа толкнула заднюю часть в квартиру. Достала из кармана глазок от старой двери из деревни, который, как у всех русских заведено, Диме жалко было выбрасывать. Тем более, что он не искажал изображение, как некоторые современные. Хотел Дима на входную дверь его установить, но новый оказался не сильно хуже. Наташа вставила глазок в отверстие, но наоборот, и прильнула аккуратно, в любой момент готовая отпрыгнуть. Как-никак опыт уже появился. Первое, что бросилось в глаза, это обилие крови в коридоре. На полу, на стенах, даже на кладовке напротив. Ну, этим уже не удивишь. А вот красные полосы на полу, словно протащили что-то или кого-то, очень настораживают. От чего прятались? От света в коридоре? Шёпотом поделилась с соседкой, та ахнула, схватившись за сердце. Потом тихо начала рассказывать последние «новости», но Наташа уже не слушала. Она увидела. Слева при входе в комнату напротив коридора на полу лежала кость. Очень похожая на берцовую, как на картинках и в кино. Чистая-чистая. Разве что не блестит. Дальше вглубь комнаты видны ещё кости. Где же зомби? Или кто? Наташа постучала в дверь. В ответ – тишина. И тогда она спросила громко: - Есть кто живой? Аллё? Что-то стремительно вылетело из комнаты, ударившись в дверь. Наташа опять перепугалась, но уже не так, а вот соседка села на пол от неожиданности. - Это что? – Испуганно спросила она, вставая. Снова села, потому что удар повторился. - Это Миша, - прошептала Наташа, оторвавшись от глазка. - Миша? – Соседка не поверила. – Он же в третий класс ходит. - А я его по пижаме опознала. По остаткам. У Никиты такая же есть. - А откуда силища-то такая? – продолжала допытывать старушка. - Не знаю, самой интересно, - Наташа задумалась, подглядывая, как тот, кто ещё вчера был Мишей, совсем не медленно и ни капельки не шаркая, уходит в комнату. На пороге разворачивается, замирает. Позирует, что ли? Нет, похоже, прислушивается. Потом пропадает из виду, а до Наташи доносится приглушённое чавканье. Всё, она узнала, что хотела. Девушка оторвалась от глазка, но перед глазами так и стоял Миша. Показалось, что в росте Миша неплохо так прибавил. В плечах раздался. И клочья свисающей пижамы говорили о том же. Голова… Вот здесь были странности. Теперь Наташа поняла, что имел ввиду Женька, когда рассказывал про Катю-обезьяну. Челюсти явно стали пошире и вытянулись вперёд. А зубы стали острее и крупнее. Глаза превратились в пару маленьких щёлочек, окантованных со всех сторон наростами. Был бы насекомым, можно бы было предположить, что это хитин. А лоб заметно уже стал. Словно и нет там мозга. Человеческого, по крайней мере. И всё это теперь лицом даже с натяжкой не назвать. Морда. Причём, морда, испачканная кровью. Да у Наташи даже дети во время еды так не пачкались! Появился округлый живот, которого раньше и в помине не было. Пальцы стали, кажется, короче и толще. Зато ногти выросли, загнулись дугой и утолщились у основания. Может, и не ногти уже. Больше когти напоминает. Тоже покрытые кровью. И шея подросла. Раза в полтора. И уши, которыми он водил из стороны в сторону, слегка больше стали и сместились немного вверх. Если б Женька свои выводы про докторшу не рассказал, Наташа бы ни за что не поверила, что это было человеком. Как так вышло? Как за несколько часов можно таким красавцем стать? А, может, он с вечера уже отъедался на родителе? А час назад второго «встретил»? Надо у соседки спросить. Она ещё старой закалки бабушка. Про всех всё знает. - Вы из них давно кого-то видели? - Так я мусор пошла выносить час назад, а отец Мишин с работы шёл. С ночной смены. Машина, говорит, заглохла. Пока аварийку дождался, пока машину в сервис отвёз. Переживал, что выспаться не успеет. - Теперь успеет, - мрачно пробормотала Наташа. Спросила уже громче, - а Мишу? Мать его? - Нет. Их сегодня не видела. И вчера тоже. Постой, вечером, когда я от тебя вернулась, сразу спать легла. А потом ночью встала, чтобы попить. Я всегда ночью встаю, чтобы попить. Доктор говорит, что… Наташа терпеливо слушала излияния соседки, правда, думая о своём при этом. Ну, нашла одинокая бабушка лишние уши, что делать-то? Перебьёшь – обидится. - А за стенкой шум какой-то слышу. И как будто нехорошие дела творятся. А с чего бы им шуметь? Всегда хорошо жили, тихо. Слова плохого от них не дождёшься… Так, если соседка всегда встаёт в шесть, то пить она явно в начале ночи ходит. Значит, Миша стал зомби и всю ночь кушал маму. Чуть больше двенадцати часов прошло. Обалдеть! Что через сутки будет? Или он больше не вырастет? Сколько раз слышала от него во дворе фразу: «Вот вырасту, тогда вам покажу!» Вырос, блин! Хоть плачь, хоть смейся. Сбылась мечта идиота. Только где он с вечера мог заразиться? - И обещал потом фотографии показать. - Кто? – Вернулась Наташа к разговору. - Миша, - озадаченно ответила соседка и с сомнением посмотрела на Наташу. – Ты меня слушаешь вообще? - Простите, - покаялась девушка. – Я задумалась просто. - О детках, небось? – Высказала своё предположение бабушка. – Вот, помню, послали меня как-то в командировку. А дети у меня ещё маленькие были. Антошке лет пять…или шесть… Ну, ё-пэ-рэ-сэ-тэ. - Нет, вы про фотографии говорили, - перебила Наташа. Ирина Фёдоровна сбилась даже. - Фотографии? – Удивилась она. – Есть и фотографии. Одна вообще хорошая, там мне лет двадцать всего… - Да нет, - снова попыталась вернуться к прерванному разговору Наташа. Кивнула в сторону двери. – Миша обещал Вам фотографии показать. - Ах, это, - вспомнила соседка. Лишь бы снова не переключилась, а то, оказывается, терпение у Наташи сегодня не безграничное. – Они с классом на экскурсию на поезде ездили. В Москву. Ночью приехать должны были. И фотографии Миша обещал показать… Что это даёт? Ничего. До Москвы больше, чем двое суток добираться, кажется. Где же он заразился? Ладно, неважно. Дел ещё по горло. Надо ещё парням эсэмеску про Мишу скинуть, раз не отвечают. И мужу тоже. Эмэмэска была бы наглядней, в принципе, исхитриться можно, но старенькая Наташина тридцать пятая «Моторола» таких примочек не имеет. Зато берёт там, где современные модные телефоны пасуют. - А сын за Вами когда заедет? - Да через полчасика обещался. Как только все дела свои решит, да деньги снимет, да продуктов купит… Наташа кивнула, и достала глазок обратно. Можно было не ставить, всё равно не дотянулся бы Миша. Взяв суперклей и кусок картона, заклеила отверстие. - Всё, Ирина Фёдоровна, мне пора. Счастливо. - Иди, милая, с богом, - бабушка развернулась и исчезла в своей квартире.