русский рукопашный бой

1056 replies
шиноби (гость)
руский стиль

ще интерестно раскажу про тенгу ночные обортни идиальное прекрытие для спец опирацый навадзутсу использования веревки для боя тоесть связывния противника . наванукике но дзютсу искуво отвобождения от захватов путем пермещения и выворчивание суставах
Мне нравитсяПоказать список оценившихдва часа назадОтветить
Соня Кортаева
Соня Кортаева


+0-0
шиноби (гость)
руский стиль

про панратион хочу сказать это очень бедная школа на технику и силовая работа там база грекоримская борьба и кулачный бой атион (др.-греч. πανκράτιον ← πᾶν — всё + κράτος — сила, мощь) — возрождённый древний олимпийский вид единоборства. Слово «панкратион» происходит от названия боевого искусства, впервые включённого в программу Олимпийских игр.

Содержание [скрыть]
1 История
2 Панкратион и другие единоборства
3 Возрождение панкратиона
4 Панкратион в России
5 Панкратион и Олимпиада
6 Правила панкратиона
7 Примечания
8 Ссылки
История[править | править вики-текст]
Панкратион вошёл в программу Олимпийских игр в 648 г. до н. э.

Легенды называют создателями панкратиона древнегреческих героев — Тесея и Геракла. Тесей с помощью боевого искусства, совмещающего удары и борьбу, победил Минотавра, а затем, став царем (13 век до н. э.) создал Истмийские игры, в программу которых входили и единоборства. Геракл продемонстрировал технику панкратиона в схватке с Немейским львом.

По утверждению Олимпиодора чемпионом по панкратиону был знаменитый древнегреческий философ и писатель Платон, ученик Сократа и учитель Аристотеля[1].

Панкратион начинал свои состязания на 4 день Олимпийских игр. Сущность этого вида спорта заключалась в проведении поединка двух невооруженных атлетов. Соревнования проходили на специально подготовленной площадке — «мальфо», покрытой толстым слоем мелкого песка. В этих поединках действительно определялись самые сильные, ловкие и мужественные атлеты. Являясь самым оригинальным и самым трудным состязанием древних игр, панкратион сочетал в себе приёмы борьбы в стойке и партере, подсечки и болевые приёмы, удушения. Разрешалось наносить удары руками, локтями, коленями, ногами и головой. Удары выполнялись в голову и корпус, по ногам и рукам. Можно было добивать лежащего соперника, и в то же время повергнутый на площадку противник имел право, защищаясь, выполнять удары даже лежа. Именно в панкратионе атлеты впервые начали выполнять удары в прыжках и сочетать серии ударов с захватами для бросков.

Некоторые исследователи считают, что причиной появления панкратиона стали частые нарушения правил в борьбе и кулачном бою, что и вызвало к жизни единоборство практически без всяких правил. Действительно, особенностью панкратиона было то, что в нём почти не было ограничений. Запрещено было только кусаться, царапаться и наносить удары по глазам. Не было ни весовых категорий (только разделение на возрастные группы), ни ограничения времени поединка. Судья, тем не менее, на поединках присутствовал. Задача его заключалась в том, чтобы не допустить смертельного исхода поединка или тяжелого увечья. Для пущей убедительности он был вооружен палкой. На одной из античных ваз представлены бойцы, один из которых давит пальцами рук в глаза противника, другой раздирает сопернику рот, а также судья, который приготовился ударами палки разнять противников.

Если один из бойцов сдавался, то он поднимал большой палец руки вверх, или похлопывал по телу соперника. Судья обязан был вовремя это заметить. Конечно, своевременно успеть остановить схватку удавалось не всегда, особенно если один из бойцов был явно сильнее другого.

Борцы не использовали какое-либо защитное снаряжение. Исход борьбы решался неспособностью одного из участников продолжать схватку или добровольным признанием собственного поражения.

Древний панкратион — это единоборство с минимальными ограничениями. Ещё меньше ограничений было на соревнованиях, проводившихся в Спарте. Кроме того, в Спарте существовал не только мужской, но и женский панкратион.

Победители в панкратионе становились народными героями. Лучшие девушки Греции удостаивались чести увенчать победителя Олимпийских игр лавровым венком. Такие победители заносились в особые списки. Во 2 в. до н. э., то есть почти за тысячу лет существования Олимпийских игр, такой список состоял лишь из 9 имен.

На развитие панкратиона значительное влияние оказали стилевые различия предшественников этого вида единоборств — египетской борьбы, вавилонского кулачного боя и критского бокса. Также своё влияние на панкратион оказали греческий кулачный бой и борьба. В свою очередь некоторые из этих видовых направлений получили своё дальнейшее развитие и эволюционировали в современные виды единоборств. Так, например, греческая борьба — праматерь сегодняшней греко-римской, а критский бокс является одним из праотцов современного бокса.

Разумеется, в панкратионе был элемент жестокости, опасности, но это не делало состязания грубыми. Период упадка панкратиона начался с победы римского войска над греками в 146 году до н. э. На смену поединкам панкратиона пришли бои вооруженных гладиаторов.[


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Создателем 64 древних индийских искусств, описанных в Ведах считается Бог Шива - Шива Натараджа. По древним легендам первым учителем боевых искусств стал один из его учеников - Парашурама.

На развитие боевых искусств Индии без сомнения повлияла древнейшая религиозно-философская концепция, которую мы знаем под названием йога (слово "йога" означает концентрацию и сосредоточенность, его можно перевести как "объединение"). Первые относящиеся к йоге письменные упоминания можно найти еще в Ведах.
Если йогу, точнее ее общеразвивающее и оздоровительное направление знают и изучают очень многие жители Запада, то индийские боевые искусства на Западе известны гораздо меньше и пользуются намного меньшей популярностью чем, боевые искусства Китая, Кореи и Японии, хотя многие самые разные древние стили до сих пор сохранились в отдельных районах Индии. Говорят, что небольшой популярности индийских стилей способствовует крайне слабая постановка поединков в индийских фильмах. Но скорее это связано с тем, что с древнейших времен и до наших дней практически все индийские школы боевых искусств были тесно связаны с религиозными сектами и оставались закрытыми для посторонних. Поэтому даже то, что относится к описанию многих индийских стилей надо рассматривать как легенды.

Например, легенды рассказывают о комплексе традиционных боевых искусств наводивших ужас на англичан-завоевателей воинов-сикхов. Воины были членами религиозной общины нихангов. Они давали клятву найти смерть в бою. Перед небольшими отрядами нихангов в панике разбегались английские солдаты, имевшие превосходство в численности и вооружении. (Свирепые воины-сикхи описаны, например, в романе А. Конан-Дойля "Знак четырех"). Оружием сикхов были копья, сабли, дротики и чакры - боевые диски для метания, остро заточенные по краям.

Легенды упоминают также тугов-душителей - секту поклонников Кали - богини смерти. Их боевое искусство строилось на использовании специальной узкой шелковой ленты, которой душили противника в соответствии с принципом "не проливать кровь".

Ваджра-мушти

Ваджра-мушти можно перевести как "кулак грома и молнии", "алмазный кулак" или "кулак высшего мастерства". В технике этого стиля основное значение имеют очень быстрые и мощные прямые удары кулаком, хотя есть и броски. Основная боевая стойка ваджра мушти - с руками сжатыми в кулаки с крещенными внизу живота. Одна рука использовалась только для нападения, а другая - исключительно для защиты. Некоторые считают, что именно этот стиль изучал и принес в Китай Бодхидхарма в 6 веке н.э. Но здесь надо сказать, что по другой версии ваджра-мушти - это вовсе не стиль, а особый тип поединка, в котором противники вооружены специальным оружием - ваджрами - чем-то вроде коротких металлических дубинок (Вообще Ваджра - "Громовой жезл" - это оружие бога Индры).

Калари-паятту

Стиль калари паятту (по разным версиям появился во 2 веке до н.э. или в IV веке нашей эры) до сих пор сохранился в штате Керала (Южная Индия). Это одно из древнейших боевых искусств мира. Искусство калари-паятту сохранилось до наших дней в ряде деревень и городов штата Керала, на юго-западе Индии. Оно известно и за пределами Индии, в том числе и в России. Согласно некоторым легендам, это искусство возникло во времена Мудрца Парашурамы, который обладал необыкновенными мистическими способностями. Он построил храмы и ввел в них изучение боевого искусства. Это искусство с древнейших времен было тесно связано с искусством танца - это служило символом разрушительного боевого танца Бога Шивы, означающего конец мира. Древние легенды рассказывают, что именно от Парушарамы при помощи самого Шивы на юге Индии в штате Керала появились знания о боевом искусстве. Было построено 64 храма, где обучали калари-паятту. В давние времена в каждом храме был свой мастер, а древние хнания тщательно берегли и передавали из поколения в поколение. Обучение проходило под постоянным наблюдением учителя.

Техника калари-паятту родилась из наблюдений за движениями 8 самых свирепых и уважаемых животных Индии: слона, льва, тигра, лошади, боевого кабана, боевого петуха, буйвола и кобры. На языке древних темнокожих коренных жителей Индии, обитавших здесь еще до прихода ариев калари значит "священное место", а слово паятту переводится как "бой", "боевые приемы". Таким образом, название стиля можно перевести как "бой на священном месте". Это связано с интересной особенностью традиционных занятий - их никогда не проводят на открытой площадке.

В Индии, готовя место для занятий, обычно сначала размечают на земле прямоугольник размером 12 на 6 метров. Затем углубляются в землю на 2 метра. Сверху кладут решетку из прутьев и пальмовые листья, иогда обкладывают стены камнем. Это позволяет не только скрыться от посторогнних взглядов, но и защититься от сильной жары. Ученики должны входить в помещение для занятий обязательно с правой ноги. Затем следует поклониться залу, помня о том, что он символизирует священное место, на котором сидели древние боги, и коснуться ног гуру (учителя).

Это искусство достигло своей вершины во второй половине ХVI века, во времена Тачоли Отернана - прославленного вождя племени Северного Малабара. Легенды рассказывают, что в то время калари-паятту обучались как мальчики, так и девочки из семей воинов, начиная с десятилетнего возраста.

Техника калари-паятту включает приемы самозащиты без оружия, использование подручных средств, бамбуковых палок, мечей и щитов, копий, а также воздействие на болевые точки. Важное значение придается духовному самосовершенствованию и развитию гибкости и подвижности.

Силабам

Из штата Тамиланд Южной Индии происходит силабам - искусство борьбы на палках. Его основой послужили полуигровые поединки на бабмуковых палках, очень популярные в том районе в 1-2 веке н.э. Легенды расказывают об удивительном мастерстве владения палкой. Считалось, что мастер силабам должен уметь не только защититься от камней, брошенных в него из толпы, но и в одиночку разогнать эту толпу.

Силабам

Еще одно боевое искусство штата Тамиланд называется варма-калаи. По одной версии этот стиль был создан на основе древнего ритуального танца тамилов, по другой - это ветвь калари паятту. Это один из древнейших стилей, где сохранились и дошли до наших времен комплексы формальных упражнений. Их насчитывается не менее 60-и. Они разделены на пять групп, по 12 в каждой. Интересно то, что все движения в формальных упражнениях отрабатывают как с пустыми руками, так и с оружием.

У всех приемов, используемых в варма-калаи, общая цель - поражение жизненно важных точек тела противника. Огромное внимание уделояют точности нанесения ударов и контролю не только точки приложения, но и силы воздействия. В зависимости от того, хотят ли убить противника или только вывести его на время из строя, удары наносят по-разному. В этим стилем сваязаны наиболее древние упоминания об искусстве замедленной смерти - нанесении точечного удара, вызывающего смерть человека через заданное время. (По легендам эта техника получила большое распространение в Китае , где ее называют дим мак). Воздействие на чувствительные точки тела человека основано на древних представлениях о циркуляции внутренней энергии и тесно связано с древней медициной.

По древней традиции тренировки по системе варма-калаи по традиции должны проводиться рано утром (с 4-х до 5-и часов), на свежем воздухе, подальше от любопытных взглядов. Места для занятий выбирают самые разнообразные: на берегу моря, в лесу, в песках, на крутых склонах гор, в болотах и даже под водой (чтобы тренировать дыхание).

Изучение техники предусматривает серьезное знание йоги. Важнейшее значение придается правильному дыханию.

Варма-калаи - одно из немногих индийских боевых искусств, которое можно найти на Западе - с 1988 года его развивает во Франции и Бельгии индийский гуру Закрия.

Маллявеша

Маллявеша - вид единоборства, который был широко распространен в северо-западных и центральных районах Индии древней и средневековой эпохи. Из всех боевых искусств Индии он наиболее близок к древнегреческому панкратиону и скорее всего произошел появился и распространился в Индии благодаря воинам Александра Македонского. Маллявеша - комбинированное боевое искусство, сочетающее силовые, болевые и ударные приемы. Расцветом этого вида боевых искусств считают времена шаха Акбара (1556-1605). В те времена существовали целые общины профессиональных борцов. Победители турниров получали большие деньги. Сохранилось древнее руководство по этому виду боевых искуств, написанное в 1731 году. Всего в рукописи, опубликованной индийскими учеными в 1964 году, насчитывается 18 глав, посвященных истории борьбы, классификации борцов, описанию методов тренировок и правил поединков, вопросам питания, гигиены и т.д.

Тренировочные занятия рекомендуется проводить ежедневно, но только в наиболее прохладное время суток - по утрам. Самое интересное упражнение, рекомендуемое для подготовки бойцов - лазание вверх и вниз по гладкому деревянному столбу, врытому в землю и достигающему в высоту 5-7 метров. Сначала боец должен залезет вверх по столбу, крепко обхватывая его руками и ногами. Спускаться со столба надо головой вниз.

По древним правилам в поединке нельзя убивать друг друга, а проигравшим считается тот, кто падает на землю. Не запрещено выбивать зубы, вырывать волосы, ломать пальцы и сдавливать горло. Приемы поединка включают захваты, броски, удушения, подножки, подсечки, удары кулаками, локтями, коленями и стопами ног, толчки, отбивы, блоки и т.д. Удары можно наносить только в верхнюю часть тела и в голову.

Кушти

Кушти -самый известный и популярный вид национальной борьбы в Индии. Слово "кушти" существует в языке хинди с глубокой древности. В мифах и легендах есть немало историй о борцовских поединках между богами и героями. Кушти пользовалась покровительством местных правителей, в старину большинство состязаний проходило в их присутствии. Боролись чаще всего до смерти одного из соперников. Сейчас борьба кушти стала довольно безопасным спортом, хотя в ней разрешены многие приемы, запрещенные правилами дзюдо, самбо и вольной борьбы. Разновидность кушти - индийская борьба на поясах, когда разрешено только держать соперника за пояс. В тренировке борцов основное значение имеет силовая подготовка. Выполняют большое количество отжиманий - простых и с волнообразным движением корпуса и приседаний, в том силе на одной ноге.

Мукки-бази

Школа мукки-бази сохранилась с древних времен в индийском штате Уттар-Прадеш. Это единственный вид индийских боевых искусств, предусматривающий не только парные, но и групповые поединки. Крупные соревнования проводились каждый год. Сначала проводили поединки известные мастера, далее следовала групповая схватка учеников, которая проводилась по принципу "стенка на стенку". Победившей считалась команда, которой которым удалось оттеснить соперников за линию, обозначенную на земле. За боем наблюдали несколько судей, старавшихся не допустить лишней жестокости. Тем не менее, тяжелые травмы и даже смертельные случаи происходили довольно часто, поэтому ТУРНИРЫ по мукки-бази в 30-е годы 20 века были запрещены. Сейчас школа сохранилась в рамках небольшой религиозной секты. Важнейшее место в подготовке занимают силовые упражнения. Бойцы выполняют множество разнообразных отжиманий и приседаний, большое внимание уделяют изометрическим и дыхательным упражнениям. Кроме того, в мукки-бази широко практикуется набивка рук на твердых предметах из камня или металла. Легендарная секретная технике мукки-бази - умение "держать удар" в любую часть тела, даже в самую уязвимую, вроде губ, носа, горла, паха и т.д. Это умение основано на знании традиционной индийской медицины.

Мукна

Мукна- это традиционное индийское единоборство, распространенное в штате Манипур (особенно в деревнях). Возникло оно, согласно преданиям, в XII веке. Суть единоборства в том, что соперники одевают специальные фартуки из плотной ткани и шлемы-протекторы, после чего вступают в схватку. Правила разрешают бить кулаком, толкать и бить открытой ладонью, обхватывать соперника руками, хватать за руки и за ноги, производить захваты его конечностей, уклоняться, прыгать.

Цель поединка - заставить противника коснуться земли коленями, плечами, спиной или головой, любой из этих частей тела. Чаще всего противники кружат по площадке, делая ложные выпады до тех пор, пока одному из них не удастся неожиданным ударом либо толчком лишить своего соперника равновесия и заставить прикоснуться к земле. Довольно часто используют захваты и болевые приемы с броском противника. ПОБЕДИТЕЛЬ поединка обязательно выполняет ритуальный танец с мечом и копьем в руках.


+0-0
шиноби (гость)
руский стиль

Филиппины – это уникальное государство, которое имеет богатую историю развития и становления. Его жители в разные моменты истории принадлежали к западу и востоку. Именно поэтому в данном регионе появилась уникальная техника ведения боя без оружия, с палкой или ножом. Ученики получали навыки, которые в дальнейшем позволяли им нанести смертельный удар противнику всего за несколько секунд. На сегодняшний день существует много различных видов филиппинской борьбы. Они зависят от используемой техники, а также различных вариантов холодного оружия (нож, мачете, меч).

История возникновения

Филиппины – это современное государство, которое располагается на островах в Тихом океане. Население состоит из сорока пяти этнических групп. Еще с давних времен каждое отдельное племя использовало свой особый стиль ведения боя. Особенно навыки были развиты у тех поселений, которые больше всего подвергались внешнему воздействию.

На сегодняшний день многие школы филиппинской борьбы утверждают, что это искусство можно использовать только для освободительных мероприятий. Единоборство достигло отличных результатов, поскольку регулярно совершенствовалось жителями страны. Эти боевые искусства получили широкое распространение в Европе и Америке после эмиграции туда жителей Филиппин.

Особенности боевого искусства

Главный принцип филиппинского противостояния – использование двигательных теорий и перенесение их в активное действие. Алгоритм обучения не предполагает монотонное и долгое выполнение однообразных упражнений.

Учитель не придерживается формальных комплексов, а предлагает совершенствовать навыки защиты и нападения по всем направлениям. Это одинаково ценно для ученика, который орудует палкой, мечом или мачете. Особое внимание уделяется технике разоружения. На первом этапе обучения человек может пользоваться любым из описанного выше оружия, однако, впоследствии необходимо будет от него полностью отказаться и перейти к рукопашному бою.

Направления филиппинской борьбы

- Использование одной палки. При этом производится тщательная проработка каждого движения, которое совершает ваша ведущая рука. Тренировки производятся на дальнем, близком и среднем расстоянии. Ученик получает навыки бросков, захватов, зацепов и обезоруживания.

- Две палки в борьбе повышают эффективность атаки в несколько раз. Важно предварительно тренировать силу рук. Успешным исход поединка будет при своевременном обезоруживании противника.

- Совершенствование владения ножом целесообразно проводить при отражении атак. На тренировках изучаются различные методики быстрого поражения противника. В реальной жизни, к счастью, мы редко можем столкнуться с человеком, который угрожает нам ножом. Однако навыки могут пригодиться в самый неожиданный момент.

- Поочередное применение ножа и меча в наши дни теряет свою актуальность. Для ученика очень важно научиться понимать разницу между двумя этими инструментами и иметь возможность правильно использовать каждый из них.

- Прямой рукопашный бой в филиппинской методике поможет правильно отразить нападение и нанести серию смертельных ударов. Часто используются скрытые моменты, которые помогают быстро вывести противника из состояния равновесия.

- Бой на земле максимально приближен к реальным событиям, которые могут возникнуть в жизни. В ходе обучения используются упражнения с использованием палок и ножей.

Посредством этих инструментов можно добиться получения навыков, которые смогут гарантировать выживание в любой ситуации.
Найти секции и клубы из раздела "Филиппинские боевые искусства":


+0-0
шиноби (гость)
руский стиль

В конце XIX — начале XX века трость являлась неотъемлемым атрибутом любого джентльмена. Это было не просто модно, — выйти без трости считалось столь же нелепо, как, например, отправиться на прогулку без штанов. Поэтому каждый уважающий себя мужчина всегда имел при себе трость.

В Европе уже окончательно сложился средний класс, чье благосостояние заметно превышало некий условный прожиточный минимум.

Бартон Райт и искусство бартитсу
На улицах европейских городов было неспокойно: бродяги и всякого рода разбойничьи шайки частенько грабили богатеньких джентльменов. А между тем, к этому времени английский закон уже существенно ограничивал возможности ношения и употребления оружия. Таким образом, законопослушный джентльмен оказывался практически беззащитным перед бандитами. В случае нападения трость оставалась чуть ли не единственным орудием самозащиты, которым можно было воспользоваться наиболее эффективно.

В 1898 году в новомодном английском издании «Pearson`s Magazine» вышла большая статья, посвященная созданию нового, невиданного ранее боевого искусства для джентльменов со странным названием бартитсу. Автор статьи, некто Эдвард Уильям Бартон Райт заявлял, что данный стиль боя является самым полным видом самозащиты из всех, что существовали ранее. При ближайшем рассмотрении оказывалось, что бартитсу является не изобретением, а лишь удачным собранием наиболее эффективных форм самообороны. Четыре кита, на которых базировалась новая школа, — это английский бокс, французский сават, японское джиу-джитсу и швейцарское фехтование тростью.

Бартитсу - боевое искусство Райта


+0-0
шиноби (гость)
руский стиль

азвание «сават» происходит от французского слова savate, означающего «старый ботинок». Современный формализованный образ стиля является, в основном, сплавом французских техник уличных боёв с начала XIX века — «классического сават». Тогда сават был типом уличного боя, популярным в Париже и северной Франции. На юге, особенно в портовом городе Марселе, моряки разработали стиль борьбы с высокими ударами ногой и пощёчинами. Считается, что удары ногой были добавлены, чтобы позволить бьющему использовать свободную руку для сохранения равновесия на качающейся палубе. Также, удары ногой и пощёчины не считались нелегальными, так как в то время закон запрещал удары кулаками. Этот стиль был известен как «jeu marseillais» (рус. марсельская игра), позже переименованный в «шоссон» (фр. chausson, «тапочек»), так как моряки в те времена носили тапки. В Англии (место рождения бокса) удары ногами считались неспортивными.

Двумя ключевыми историческими фигурами в истории превращения уличного боя в современный спортивный сават были Мишель Кассо (1794—1869), французский аптекарь, и Шарль ЛеКур (1808—1894). Кассо открыл первое заведение в 1825 для практики и рекламы регулированной версии шоссо и савата (запрещая удары головой, царапанья глаз, захваты, и др.). Но этот спорт так и не потерял своей репутации как техника для уличного боя. Шарль ЛеКур, ученик Кассо, был побеждён в дружеском поединке с британцем Оуэном Свифтом в 1830. Он посчитал, что его технике не хватает ударов кулаками, так как открытой ладонью можно лишь отбивать мощные удары боксёра, но не нападать самому. Занимаясь боксом последующие два года, ЛеКур комбинировал бокс с шоссо и саватом, создавая современную версию этого стиля, «boxe française». В какой-то период развития савата, в стиль было добавлено фехтование тростями (шпаги были запрещены). С тех пор, трость «la canne» является неотъемлемой частью обучения саватьё, хотя те из них, которые тренируются только для соревнований, могут пропустить эту часть тренировки. Иной сават был разработан учеником ЛеКура Жозефом Шарльмоном и его сыном Шарлем Шарльмоном. Принципиальное отличие их стилей заключалось в том, что в стиле Лекура удары руками базировались на боксёрских приёмах, в стиле Шарльмона — на фехтовальным приемах. В результате удары в савате Лекура более мощные, а в савате Шарльмона — более многочисленные.

Позже сават был кодирован под надзором Национального комитета по французскому боксу под предводительством графа Пьера Барузи, учеником Шарля Шарльмона. Граф считается отцом современного савата и был одиннадцатикратным чемпионом Франции и её колоний, став чемпионом до Первой мировой войны. Барон Джеймс Шортт из Кастлшорта, ученик графа, основал сават в Великобритании и Ирландии. Методы, запрещённые в соревнованиях, называются «Defense de la Rue» (рус. уличная самозащита

Разделы соревнований:

l’assault — лёгкий контакт;
le pre Combat;
le Combat — полный контакт.
Соревнования по савату разрешают использование лишь четырёх типов ударов ногой и четырёх типов ударов рукой:

Удары ногой:
фуэтэ — fouetté (рус. плеть, удар с разворота)
шассе — chassé (удар сбоку или спереди)
реверс — revers (удар обратной стороной ноги)
coup de pied bas (низкий удар по голени; при ударе, саватист наклоняется назад)
Удары рукой:
direct bras avant (прямой удар передней рукой)
direct bras arrière (перекрёстный удар задней рукой)
crochet (хук согнутой рукой)
uppercut (апперкот любой рукой)
Знаком уважения к савату было включение его как демонстрационный спорт в Олимпийских играх 1924 года в Париже. Несмотря на корни спорта, он является сравнительно безопасным для обучения.

В наши дни сават практикуется по всему миру любителями от Австралии до США и от России до Великобритании. Многие страны имеют национальные федерации по савату. Сават был также представлен в соревновании Ultimate Fighting Championship, где голландский чемпион по савату Жерард Гордо победил борца сумо и американского кикбоксёра, прежде чем проиграл практиканту бразильского джиу-джитсу Ройсу Грэйси в финальном раунде. Французский саватист Фарид Кидер одержал убедительную победу над японским каратистом Юя Ямамото в супербое по кикбоксингу K1. В 1996 году саватист Франсуа Пиннокио одержал победу над легендой муай тай Рамоном Деккерсом. Из действующих французских бойцов необходимо отметить пятикратного чемпиона мира по савату Фредерика Беллоньи, который также является чемпионом мира среди профессионалов в муай тай. В России больших достижений в данном виде спорта добились Нина Абросова (см.: Абросова Нина Алексеевна) и Сергей Егоров. В 1899 году первый в России чемпионат по французскому боксу провёл Эрнест Лусталло.

С 2010 года проводятся профессиональные бои по сават-про.

Во Франции группа ортодоксальных саватистов возрождает «классический сават» — Defense dans la Rue".

В отличие от поясов многих восточных единоборств, профессиональный уровень саватиста указывается цветом полоски на его перчатках: синий, зеленый, красный, белый, желтый. Существуют также серебряные полоски для инструкторов: одна, две или три (зависит от мастерства). А также золотая для профессоров.

Каном — фехтование на тростях[править | править вики-текст]
Фехтование во Франции началось со «Школы французского фехтования». Отдельным направлением современного Savate является фехтование на боевых тростях «la Canne».

В 1635 мэтр Кудре определил фехтование как искусство нападать и защищаться при помощи кисти руки. Трость — это тоже «кистевое» оружие. Практика работы с ней подобна основным правилам фехтования (l’Escrime).

В спортивном варианте фехтования на тростях — «Каном» два бойца в защитном снаряжении (маска, нагрудник, перчатки, щитки на ногах), вооруженные гладкими деревянными палками длиной 95 см и весом 125—140 грамм, ведут бой в круге диаметром 6 м. Поединок фехтовальщиков длится 2 мин. За это время необходимо нанести друг другу как можно больше колющих и рубящих ударов тростью в любую часть тела. Трость держится прямым хватом, вторая рука заложена за спину.

Примечания[править | править вики-текст]


+0-0
шиноби (гость)
руский стиль

азвание «сават» происходит от французского слова savate, означающего «старый ботинок». Современный формализованный образ стиля является, в основном, сплавом французских техник уличных боёв с начала XIX века — «классического сават». Тогда сават был типом уличного боя, популярным в Париже и северной Франции. На юге, особенно в портовом городе Марселе, моряки разработали стиль борьбы с высокими ударами ногой и пощёчинами. Считается, что удары ногой были добавлены, чтобы позволить бьющему использовать свободную руку для сохранения равновесия на качающейся палубе. Также, удары ногой и пощёчины не считались нелегальными, так как в то время закон запрещал удары кулаками. Этот стиль был известен как «jeu marseillais» (рус. марсельская игра), позже переименованный в «шоссон» (фр. chausson, «тапочек»), так как моряки в те времена носили тапки. В Англии (место рождения бокса) удары ногами считались неспортивными.

Двумя ключевыми историческими фигурами в истории превращения уличного боя в современный спортивный сават были Мишель Кассо (1794—1869), французский аптекарь, и Шарль ЛеКур (1808—1894). Кассо открыл первое заведение в 1825 для практики и рекламы регулированной версии шоссо и савата (запрещая удары головой, царапанья глаз, захваты, и др.). Но этот спорт так и не потерял своей репутации как техника для уличного боя. Шарль ЛеКур, ученик Кассо, был побеждён в дружеском поединке с британцем Оуэном Свифтом в 1830. Он посчитал, что его технике не хватает ударов кулаками, так как открытой ладонью можно лишь отбивать мощные удары боксёра, но не нападать самому. Занимаясь боксом последующие два года, ЛеКур комбинировал бокс с шоссо и саватом, создавая современную версию этого стиля, «boxe française». В какой-то период развития савата, в стиль было добавлено фехтование тростями (шпаги были запрещены). С тех пор, трость «la canne» является неотъемлемой частью обучения саватьё, хотя те из них, которые тренируются только для соревнований, могут пропустить эту часть тренировки. Иной сават был разработан учеником ЛеКура Жозефом Шарльмоном и его сыном Шарлем Шарльмоном. Принципиальное отличие их стилей заключалось в том, что в стиле Лекура удары руками базировались на боксёрских приёмах, в стиле Шарльмона — на фехтовальным приемах. В результате удары в савате Лекура более мощные, а в савате Шарльмона — более многочисленные.

Позже сават был кодирован под надзором Национального комитета по французскому боксу под предводительством графа Пьера Барузи, учеником Шарля Шарльмона. Граф считается отцом современного савата и был одиннадцатикратным чемпионом Франции и её колоний, став чемпионом до Первой мировой войны. Барон Джеймс Шортт из Кастлшорта, ученик графа, основал сават в Великобритании и Ирландии. Методы, запрещённые в соревнованиях, называются «Defense de la Rue» (рус. уличная самозащита

Разделы соревнований:

l’assault — лёгкий контакт;
le pre Combat;
le Combat — полный контакт.
Соревнования по савату разрешают использование лишь четырёх типов ударов ногой и четырёх типов ударов рукой:

Удары ногой:
фуэтэ — fouetté (рус. плеть, удар с разворота)
шассе — chassé (удар сбоку или спереди)
реверс — revers (удар обратной стороной ноги)
coup de pied bas (низкий удар по голени; при ударе, саватист наклоняется назад)
Удары рукой:
direct bras avant (прямой удар передней рукой)
direct bras arrière (перекрёстный удар задней рукой)
crochet (хук согнутой рукой)
uppercut (апперкот любой рукой)
Знаком уважения к савату было включение его как демонстрационный спорт в Олимпийских играх 1924 года в Париже. Несмотря на корни спорта, он является сравнительно безопасным для обучения.

В наши дни сават практикуется по всему миру любителями от Австралии до США и от России до Великобритании. Многие страны имеют национальные федерации по савату. Сават был также представлен в соревновании Ultimate Fighting Championship, где голландский чемпион по савату Жерард Гордо победил борца сумо и американского кикбоксёра, прежде чем проиграл практиканту бразильского джиу-джитсу Ройсу Грэйси в финальном раунде. Французский саватист Фарид Кидер одержал убедительную победу над японским каратистом Юя Ямамото в супербое по кикбоксингу K1. В 1996 году саватист Франсуа Пиннокио одержал победу над легендой муай тай Рамоном Деккерсом. Из действующих французских бойцов необходимо отметить пятикратного чемпиона мира по савату Фредерика Беллоньи, который также является чемпионом мира среди профессионалов в муай тай. В России больших достижений в данном виде спорта добились Нина Абросова (см.: Абросова Нина Алексеевна) и Сергей Егоров. В 1899 году первый в России чемпионат по французскому боксу провёл Эрнест Лусталло.

С 2010 года проводятся профессиональные бои по сават-про.

Во Франции группа ортодоксальных саватистов возрождает «классический сават» — Defense dans la Rue".

В отличие от поясов многих восточных единоборств, профессиональный уровень саватиста указывается цветом полоски на его перчатках: синий, зеленый, красный, белый, желтый. Существуют также серебряные полоски для инструкторов: одна, две или три (зависит от мастерства). А также золотая для профессоров.

Каном — фехтование на тростях[править | править вики-текст]
Фехтование во Франции началось со «Школы французского фехтования». Отдельным направлением современного Savate является фехтование на боевых тростях «la Canne».

В 1635 мэтр Кудре определил фехтование как искусство нападать и защищаться при помощи кисти руки. Трость — это тоже «кистевое» оружие. Практика работы с ней подобна основным правилам фехтования (l’Escrime).

В спортивном варианте фехтования на тростях — «Каном» два бойца в защитном снаряжении (маска, нагрудник, перчатки, щитки на ногах), вооруженные гладкими деревянными палками длиной 95 см и весом 125—140 грамм, ведут бой в круге диаметром 6 м. Поединок фехтовальщиков длится 2 мин. За это время необходимо нанести друг другу как можно больше колющих и рубящих ударов тростью в любую часть тела. Трость держится прямым хватом, вторая рука заложена за спину.

Примечания[править | править вики-текст]


+0-0
шиноби (гость)
руский стиль

Ханбо – ценное и высокоэффективное оружие, которое носили монахи, самураи и ниндзя. Он позволяет держать противника на расстоянии и наносить тычковые и маховые удары.

Он был широко известен на Окинаве и в Японии (Кукисин рю) в XVI веке и использовался в основном в целях самообороны. Использовали эту палку в различных стилях дзю дзюцу, а также в системах таидзюцу и ниндзюцу. Потом постепенно ханбо утратил свою популярность и сегодня он редко практикуется в Окинаве. И этому может быть объяснение: когда самурай Сацума завоевал Окинаву, ханбо не давал достаточной защиты от самурайского меча. Внимание было уделено более опасному и эффективному оружию против самураев, в результате чего, ханбо больше и больше терял свое значение. Некоторые историки даже считают, что при угнетении народа (крестьян, ремесленников и т.д.) самураями, часто ханбо использовался для наказания. Его как оружие использовали все меньше и меньше, и ханбо со временем потерял своё значение.

Поединок, занесённый в хроники Нихон Сёки и Кодзики, которые являются двумя основными хрониками Японии, произошел в восьмом веке нашей эры. Принц Ямато Такэруно Микото задумал одержать победу над храбрым воином Идзумо Такэру из Идзумо. Принц поехал к воину, чтобы пожать ему руку и продемонстрировать ему свою добрую волю и дружбу. Затем он предложил Идзумо принять с ним холодную ванну, предполагая, что они могут разговаривать о военных стратегиях нагими. (У японцев есть выражение «голая дружба», что означает – ничего не скрывать друг от друга). Пока принц и воин Идзумо принимали ванну, один из слуг принца начал осуществлять план принца: он поменял стальной меч Идзумо на выглядевший также меч из красного дуба. Принц и Идзумо были погружены в бурные обсуждения военных стратегий. Один рассказывал другому о своих былых сражениях и о том, как он их выигрывал, используя ту или иную технику. Другой говорил, что в тех обстоятельствах иная техника была бы более эффективной. Таким образом, они договорились до драки. Они вышли из воды, чтобы бороться. Идзумо, не зная о плане Принца, ударил того деревянным мячом. Стальной меч Принца был сломан пополам деревянным мечом Идзумо и вскоре Принц потерпел поражение. Таким образом, воин, используя деревянный меч, при помощи хитрости и обмана победил другого воина, который изначально имел меч стальной. Выражаясь терминами ниндзюцу, он использовал технику «Мокотон но дзюцу» (технику, практикуемую с использование дерева).

Другая история, описывающая еще одну гипотезу происхождения ханбо, была записана в Сенки(журнал боевых искусств Японии) в 1339 году. В январе третьего года Энгена (1336-39) Асикага Такаудзи и его армия напали на Киото. Защищал город Юки Чикамицу и его войско. Один из слуг Юки, Оокуни Таро Такэхидэ сражался с Гоокэцу (чрезвычайно сильным и необычно большим человеком) из армии Асикага. Гоокэцу использовал тачи - толстый меч, длинной около трех метров. Тачи упал на копье Оокуни с силой огромного топора и оставил только палку, около трех футов длинной. Окуни схватил палку одной рукой, вытянул руки в «Хира но Камаэ», и затем, предложил Гоокэцу на него напасть. Гоокэцу, разгневанный дерзостью Оокуни, взмахнул своим тачи высоко в воздухе и бросил клинок вниз с такой силой, что разрубил бы воина в доспехах пополам. Оокуни остался стоять спокойно. Он использовал технику «Таихен дзюцу», чтобы избежать удара клинка и направил свою палку в открытое пространство в броне Гоокэцу для того, чтобы ее с него сбросить. Обратным ударом палки, сбросив броню, Оокуни ударил Гоокэцу сверху по голове, раздробив ему череп. Эта история – одна из теорий происхождения ханбо.


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Доброго времени суток, Друзья! Наконец-то заставил себя работать! Давно не было статей по холодному оружию и Вам могло показаться, что писать мне просто не о чем. Но нет, — тем для разговора еще очень много. Сегодня даже посчитал — если выпускать по одной статье в два дня — то заготовленных тем хватит на 1.5 года. И это тоже не предел. Так что, развиваемся и растем дальше. Оставайтесь с нами и узнаете еще много интересного из мира холодного оружия. А для любителей настоящих острых ощущений и активного отдыха — советую посетить — AWTactical Ролл Холл.

Сегодняшняя статья — посвящена Японии, а именно ножу с названием — танто.

Танто – это вид колюще-режущего холодного оружия, боевой нож самураев или самурайский кинжал, легкий и многофункциональный. В Японии этот клинок признан национальным культурным достоянием.

Настоящий набор самурая

Как полагают исследователи, японский нож танто произошел от большой китайской сабли karadachi (tsubo-no-tachi). В свое время танто вошел в обязательный комплект японского воина-самурая. Классический самурайский нож представляет собой совсем короткий японский меч, т.е. по сути, самурай был вооружен тремя мечами разной длины (танто – коротким, катана — большим и вакидзаси – малым). Даже переводится название «танто» как «короткий меч».

Танто с ножнами

Заготовка для танто

Украшение танто

Самурай вооружался изначально дайто, т.е. основным длинным мечом (свыше 66 см), и сёто, т.е. дополнительным коротким мечом (от 33 не более 66 см). Так продолжалось до 14 столетия, когда стали вместо дайто пользоваться еще одним типом меча – тати, но и это продолжалось до определенного момента.

Исследователи признают, что танто, вакидзаси и катана — фактически, один и тот же меч, только имеющий разный размер. Катана — это длинный кинжал или короткий меч, который носили за поясом. Ранее эта роль принадлежала сёто. Легкий и функциональный танто до начала 16 века самураи часто применяли вместо вакидзаси. Постепенно размеры и назначение изменились.

Поскольку катану имели право носить только самураи, этим именем стали называть длинный меч, который заменил дайто. Вакидзаси пришел на смену сёто. Танто стал третьим и периодически выполнял не только свою роль, но и роль сёто. Отдельно танто и вакидзаси могли вооружаться купцы и ремесленникам, которым требовалось полноценное оружие для самообороны. С его помощью также выполняли обряд харакири.

Японцы никогда не воспринимали танто, как нож. Это особое словосочетание, которое не переводится. Традиционный воинский набор вообще запрещалось использовать для хозяйственных целей. Любой танто всегда хранился в ножнах и ценился только как холодное оружие.

История появления клинка танто

Впервые танто появились в период Хэйан. Это были грубо изготовленные клинки без претензии на художественный стиль. В период Камакура им стали уделять повышенное внимание. Именно тогда появились самурайские кинжалы отменного качества, искусно оформленные.

Танто от Cold Steel

Разновидности танто

«Тантоноид» из рессоры

В эпоху Муромати производство танто было на взлете, но резко снизилось в период Синто, который также называют эрой «новых клинков». Именно тогда самурайский кинжал вернул свою популярность и всенародность.

В следующий период Эдо прекратились внутренние распри между кланами, и танто стали выполнять роль символа. Ношение оружия исключалось. У гражданского населения оно изымалось. После образования правящей династии Мэйдзи аристократия вернулась к традициям древности. Танто пережил свое второе рождение. Их часто применяли ниндзя и якудза. В настоящее время ношение танто в Японии находится под запретом. Каждый клинок признается достоянием страны.

Особое значение танто для японской культуры

Для Японии танто – один из элементов культуры, великого наследия. Производить этот клинок разрешено лишь после получения лицензии мастера. В настоящее время такую лицензию получили в Японии немногим более трех сотен мастеров. К каждому клинку танто прилагаются сертификаты. Лицензируются любые самурайские ножи, как современные, так и древние.

По закону государства на танто, которые в огромном количестве производились из серийной стали в годы второй мировой войны, лицензия не распространяется. Эти изделия подлежат утилизации и не имеют никакой культурной ценности.

Во всем мире сегодня происходят ножи, стилизованные под танто. Данным термином называют практически любой режущий инструмент, выполненный в японском стиле, включая изделия с односторонней фаской («стамесочная заточка»). Для настоящих танто такая заточка недопустима. Ее используют лишь при производстве некоторых типов кухонных ножей.

Клинок самого короткого самурайского меча имеет одностороннюю заточку, но найдены и варианты с заточкой с двух сторон. Длина лезвия начинается от 25 см и не превышает 40 см. Не составит труда выстругать деревянный нож, имитирующий боевой кинжал самурая. В продаже имеются также пластиковые муляжи, которые применяют для тренировок в айкидо, каратэ, дзюдо и других боевых искусствах из Страны Восходящего Солнца.

Танто
Танто

Танто 46 см

Танто с ножнами

Многочисленные вариации исполнения гарды, аксессуары и стилистика породили появление подвидов танто (унокуби, канмури-отоси, синоги, себу, айкути и так далее). Каждая школа боевых искусств использовала свою разновидность.

Традиционно клинки танто выковывают в стиле хирадзукури. Это плоские изделия, не имеющие ребра жесткости. Если ребро жесткости присутствовало, что больше характерно для катаны, оно определяло форму боковины лезвия. Иногда встречаются особые изделия — обоюдоострые.

Представлены отдельные экземпляры с толстым, 3-гранным клинком (ёрои-доси), предназначенные для ближнего боя и прокалывания доспехов (Можете ознакомиться с подобным оружием – мизерикорд). Производились небольшие по размеру кайкэн – карманные танто, которые носили женщины за поясом или в рукаве в целях для самозащиты. Каждый самурайский кинжал имеет защитную гарду, но разновидностью танто является также яйкутти — нож без гарды.

Если вы хотите сделать попытку самостоятельно изготовить танто, то следует учитывать, что куется клинок из губчатого железа (тамахаганэ). В конструкции линия закалки, съемная рукоять, закрепляющаяся шпилькой (традиционно из бамбука мэнуки), круглая съемная гарда цуба.

Для тренировок в айкидо, каратэ и дзюдо используется муляж из дерева, который не сложно выстругать. Иногда применяют металлические изделия, но с затупленным лезвием. Деревянные экземпляры делают из южных пород древесины (кизил, белая акация), наделенной особыми свойствами. Обработка ее ведется в течение двух лет и проходит несколько степеней сушки.

Мастера применяют очень сложную, многоуровневую технологию, очень тщательно выбирают материал и все делают только вручную. В результате тренировочное оружие служит длительное время, не теряет свои свойства и внешний вид.

Вот такой этот японский нож — танто. Если нравиться статья — ставим лайки и репостим в соц.сетях, чем нас больше — тем интереснее! И, конечно, не забываем подписываться на наши новости!

Подписаться на новости


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

(входит и во внешнее и во внутреннее направление)
Если сказать, что циньна - это техника болевых захватов и удержаний, конечно это будет верно, но только очень мало. Циньна, это не стиль и не самостоятельная дисциплина, это большая, но все таки часть традиционного китайского кунг фу, включающая в себя не только захваты. Вот, основные разделы циньна :

выкручивание суставов и костей;
ущемление мышц и сухожилий;
перекрытие дыхания и вен;
воздействие на биологически активные точки;
QinnaОбычно, обучение циньна начинается с самого начала практики кунг фу. Это помогает студенту, с первых шагов вникнуть в суть боевых искусств. Сейчас принято считать, что когда большой и сильный мужик бьет слабого, это боевые искусства. Но на самом деле, все наоборот - настоящие боевые искусства, это когда человек со слабой конституцией тела, может победить более сильного противника. Сила, является определяющим фактором в спортивных единоборствах, но в реальных условиях, побеждает тот, кто умнее и у кого технический арсенал не ограничен правилами соревнований. И конечно же смелость, хладнокровие и справедливость, играют не последнюю роль. Во все времена, суть боевых искусств остается неизменной и она выходит далеко за рамки простого овладения приемами для драки.

Qinna2В основе циньна, лежат глубокие знания анатомии и физиологии. Для того, чтобы успешно применять эту технику необходимо понимать - как устроен скелет человека, как работают суставы, какие бывают мышцы, где они крепятся и как сокращаются, нужно знать практически все о связках и сухожилиях, о том где проходят артерии и вены и где же, черт возьми, находятся эти специальные точки, надавив на которые, можно узнать у человека номер его кредитки. Последнее, это конечно была шутка, но все таки, для того чтобы циньна заработала, вам придется много потрудиться.

Qinna3Изучение циньна идет от простого к сложному. По мере освоения базовой техники кунг фу, к ней прибавляются подходящие по структуре элементы циньна, что в свою очередь дает более глубокое осознание принципов. Ну, и конечно же циньна учит не только тому, как повредить тело, но и, как его укрепить. Специальные упражнения, входящие в тренировку, да и сами приемы циньна, очень эффективно укрепляют сухожилия и связки, одновременно повышая скорость их сокращения и эластичность. А, контр приемы против болевых захватов, называемые фань циньна, хорошо развивают чувствительность тела к усилию противника и не плохо тренируют мозги.

Qinna6Но, не смотря на некоторую сложность, начальные элементы циньна очень просты в изучении. Поэтому, для реальной самообороны циньна подходит, как нельзя лучше. Здесь нет красивых стоек и сложных приемов, все просто, минимум усилий и противник, спешит попросить у вас прощение, за причиненные неудобства. Не зря, циньна является основой боевой подготовки китайских спецслужб. Но изучать циньна, стоит не только для самообороны. На тренировках, вы научитесь контролировать страх и сохранять самообладание даже в самых критических моментах. Ваш дух укрепится, а разум освободившись от несостоятельных теорий, начнет думать более рационально. Корче, от практики циньна вас ждут только положительные изменения. Попробуйте и кто знает, может вам понравится.

Qinna4


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Капоэ́йра (порт. Capoeira, /ka.puˈej.ɾɐ/, более точная транслитерация с португальского — капуэ́йра) — бразильское национальное боевое искусство, сочетающее в себе элементы танца, акробатики, игры и сопровождающееся национальной бразильской музыкой. Как боевое искусство отличается использованием низких положений, ударов ногами, подсечек и, в некоторых направлениях, обилием акробатики.

Современная капоэйра[1][2], в отличие от её ранних форм, редко используется в боевых целях. Обычная практика — это бесконтактный бой, хотя существуют чемпионаты мира по полноконтактной капоэйре. Капоэйра — форма искусства, в котором традиции определяют порядок проведения встреч, внешний вид участников, музыку и аттестацию капоэйристов.

26 ноября 2014 года капоэйра получила статус культурного наследия ЮНЕСКО и получила его защиту.[3]

Содержание [скрыть]
1 История капоэйры
1.1 Происхождение названия
1.2 Капоэйра в подполье
1.3 Разделение стилей
1.3.1 Капоэйра Режионал
1.3.2 Капоэйра Ангола
1.3.3 Капоэйра Контемпоранеа
1.4 Распространение капоэйры по миру
1.4.1 Капоэйра в Европе
1.4.2 Капоэйра в СНГ
2 Капоэйра сегодня
2.1 Встречи капоэйристов
2.2 Музыка
2.2.1 Ритмы беримбау
2.3 Песни
2.4 Общие понятия и определения в капоэйра
2.5 Движения и удары
2.6 Градации мастерства
2.7 Батизаду (Batizado)
2.8 Организация движения капоэйристов
3 Капоэйра в фильмах, клипах, рекламных роликах и компьютерных играх
3.1 Only the strong
3.2 Другие фильмы
3.3 Музыкальные клипы
3.4 Другие игры
4 Примечания
5 Ссылки
5.1 На русском языке
5.2 На иностранных языках
6 Литература
История капоэйры[править | править вики-текст]
Достоверные сведения о капоэйре начинаются с XVIII века, но, фактически, она зародилась несколько ранее. Согласно общепринятой версии, капоэйра возникла в Южной Америке благодаря чернокожим рабам, которых португальцы привозили из других колоний — Анголы, Мозамбика, Гвинеи, Конго. Вследствие жестокого обращения бразильских рабовладельцев часть рабов бежала в сельву, где африканская религия и культура встретились с индейской. Беглые селились в киломбуш (ед.ч. — киломбу) — «вольных городах», из субкультуры которых и начала своё распространение капоэйра.

По разным сведениям, капоэйра ведёт своё происхождение от[4]:

субкультуры африканского национального танца. Первоначально она не несла в себе боевого аспекта, который появился уже позднее, на территории Бразилии;
африканского ритуального боевого танца «нголо» («n’golo»), являвшегося неотъемлемым атрибутом обряда инициации в южных районах Анголы и изображавшего танец зебр, — молодые воины вступали в ритуальный бой друг с другом.
Однако, несмотря на разные версии, качества танца в капоэйре присутствуют.

Развитие капоэйры в то время неразрывно связано с легендарным героем — Зумби, который стал для народа Бразилии символом сопротивления. Зумби дус Палмарис (порт. Zumbi dos Palmares) возглавлял один из крупнейших киломбу — Палмарис, который просуществовал в условиях правительственной блокады около семидесяти лет[5].

Происхождение названия[править | править вики-текст]
Споры относительно этимологии слова «капоэйра» не прекращаются до сих пор. Самые распространенные версии:

слово «capoeira» происходит из языковой группы тупи-гуарани, к которой принадлежит язык индейцев тупи и означает «поле, заросшее кустарником, которое расчищалось выжиганием либо вырубкой»[6];
порт. capoeira — клетка для кур, а также место, где кормят кур;
«capoeira» — искаженное звучание слов kipula/kipura из языка киконго (по версии исследователя народа баконго, учёного Фу-Киау Бунсеки (K. Kia Bunseki Fu-Kiau)). По его информации, «…pula/pura означает „перепархивать с места на место“, а также „бить, драться“. Оба слова употребляются для описания движений петуха во время петушиных боев. Kipura в культурном контексте народа конго также означает человека, который в бою подражает движениям петуха во время петушиных боев…»[7].
Капоэйра в подполье[править | править вики-текст]
Новым этапом в развитии капоэйры стало официальное документирование информации, касающейся капоэйры. Этот период начинается подписанием в 1888 г. на территории Бразилии Золотого Закона, который отменил рабство. При этом необходимо отметить, что ввоз рабов был запрещён ещё раньше — в 1850 г. — законом Кейроза, но на протяжении ещё почти сорока лет работорговля продолжалась нелегально, вплоть до 13 мая 1888 года.

Несмотря на официальное уравнение всех индейцев, негров и метисов в общечеловеческих правах с европейцами, в стране по-прежнему существовала социальная дискриминация, проявлявшаяся во всех сферах жизни общества. Капоэйра оказалась под официальным запретом. Социальной рефлексией на этот факт явилось т. н. «Сопротивление» — капоэйра стала одновременно и танцем, и оружием среди группировок подпольщиков и уличных банд[8]. В 1892 г. практика капоэйры была запрещена первой конституцией Бразильской Республики[9].

Разделение стилей[править | править вики-текст]
В 1930 году военный переворот изменил политическую ситуацию в стране. Капоэйра, как проявление народной культуры, оказалась в более благоприятном положении, став легитимным боевым искусством.[10]

Капоэйра Режионал[править | править вики-текст]
Основная статья: Капоэйра Режионал
В 1932 году открылась первая в истории официальная школа капоэйры. Её основателем был Местре Бимба (Мануэль дус Рейс Машаду). Местре Бимба основал новый стиль капоэйры, назвав его «Лута Режионал Байана» (порт. Luta Regional Baiana) или просто «Капоэйра Режионал». Он систематизировал наработанный опыт различных школ и улучшил технику преподавания. Бимба разработал методику преподавания капоэйры, комплексы движений, ударов и контрударов руками и ногами.

Капоэйра Ангола[править | править вики-текст]

Местре Кобра Манса — один из современных апологетов Капоэйры Ангола
Основная статья: ✰ Капоэйра Ангола
См. также: Линия местре капоэйры от Местре Пастиньи
Вторым человеком, сильно повлиявшим на современную капоэйру, был Местре Пастинья (Висенте Феррейра Пастинья). Его школа «Академия „Капоэйры Ангола“» (порт. Capoeira Angola) была открыта в 1941 году. Стиль мастера Пастиньи так и называется «Ангола», в честь места на Африканском континенте, откуда привозили рабов (по другой теории это название происходит от слова «нголо» (n’golo) — ритуального танца народов Африки)[11].

Достаточно яркими представителями стиля Капоэйры Ангола являются:

Местре Кобра Манса
Местре Мораес
Капоэйра Контемпоранеа[править | править вики-текст]
Основная статья: Капоэйра Контемпоранеа
Тенденция к смешению стилей, создание «универсального» стиля, как например MMA (смешанные единоборства) затронуло и капоэйру. Приверженцы стиля контемпоранеа считают, что капоэйрист должен постигать как традиционный стиль ангола, так и современный — режионал. Только тогда он может что-либо противопоставить любому капоэристу, независимо от стиля его игры. Именно такими всесторонне развивающимися капоэйристами и видят себя последователи стиля контемпоранеа (стандартным контраргументом представителей более ортодоксальных направлений является утверждение, что традиционные направления совершенны и не требуют доработки, и любое несовершенство кроется отнюдь не в недостатках системы, а в недостаточном умении правильно её использовать). Так или иначе, сегодня по стилю игры капоэриста понять к какому стилю принадлежит его манера игры крайне сложно. Игра капоэйры контемпораньи начинается с анголы под пение ладаиньи опытным игроком или Местре, примерно также как в направлении «ангола». С развитием хода игры темп ускоряется и игроки ускоряются. Тогда батерия играет режиональные ритмы и Местре подает знак, что можно играть высоко и быстро (в некоторых группах направления «капуэйра ангола» также практикуется подобный подход, правда — вместо режьональных ритмов играются быстрые анголейрские). От анголы контемпоранеа взяла низкие переходы, удары, тактическую манеру ведения игры, выносливость и хитрость. От режионал она почерпнула красоту высоких ударов, рефлекторность, скорость, эффективность и эффектность. От анголы осталась духовность, осмысленность каждого движения и стремление взаимодействовать с соперником, ведя диалог, а не противостояние. От режионал ей досталось завораживающее действо под быстрые и зажигательные ритмы. Но так или иначе, игрок капоэйры контемпораньи стремится использовать сильные стороны традиционных стилей, чтобы остаться неуязвимым как для высоких атак, так и для низких, что, правда, не всегда ему удается при игре с опытными приверженцами более традиционных направлений.

Название «Контемпоранеа» также применяется к различным группам, которые не связывают себя ни с Местре Бимба, ни с Местре Пастинья.

На протяжении последних нескольких лет различные философии современной капоэйры выражались в создании различных школ, в частности в Северной Америке, которые создают и продолжают развивать их индивидуальную школу современного искусства. Это стало определяющей характеристикой многих школ, вплоть до того, что опытный ученик порой может определить, из какой школы происходит его соперник, судя лишь по стилю игры капоэйриста. Некоторые школы обучают смешанным техникам, основанным на сочетании нескольких стилей. Традиционно, роды в этих школах начинаются со стиля Ангола, во время которого местре или опытный ученик поет ладаинью (которую, как правило, можно услышать в начале игры в Капоэйре Ангола). Через некоторое время игра ускоряется и вскоре местре подает знак, после которого ритмы беримбау становятся традиционными для стиля Режионал.

Каждый из стилей, Режионал и Ангола, уделяют основное внимание различным свойствам и ключевым моментам. Режионал концентрируется на развитии скорости и быстроты рефлексов, в то время как Ангола делает упор на глубокую осмысленность каждого движения, практически как в партии шахмат.

Распространение капоэйры по миру[править | править вики-текст]
Капоэйра в Европе[править | править вики-текст]
Первое близкое знакомство Европы с капоэйрой датируется 1951 годом — европейским туром артистической труппы Companhia Brasiliana, за которой последовали другие — например Furacões da Bahia или Brasil Tropical, основанная мастером Камиза Роша[12]. После этого отдельные специалисты получили возможность оставаться в Европе продолжительное время, обучая капоэйре или выступая с сольными номерами. Пионером европейской капоэйры считается Martinho Fiuza, приехавший в 1978 г. Следует отметить, что регулярное преподавание капоэйры в США началось всего на три года раньше — в 1975 г. мастером Jelon Vieira (школа Luanda) в Нью-Йорке. В 1980 г. в Германию прибыл Пауло Сикейра (Paulo Siqueira), это событие принято считать началом непрерывного развития капоэйры в Европе[13].

В 1987 г. состоялась первая летняя встреча Capoeira Summer Meeting, организованная Маркушем Чина (Marcos China) и группой Senzala в Париже. В ней приняли участие многие мастера из Бразилии: Peixinho, Toni, Garrincha и Sorrizo, а также уже закрепившиеся в Европе: Lua (Швейцария), Grande (Франция), Samara (Голландия). Через год в Париже была устроена ещё одна встреча.

С 1989 г. летний лагерь проводится в Гамбурге организацией Пауло Сикейры Capoeuropa. Эта шестидневная встреча является одним из крупнейших событий в календаре европейской капоэйры. Каждый день проходит от 6 до 9 занятий в трёх группах, дифференцированных по уровню подготовки. Дополнительно предлагаются факультативы по африканским танцам и игре на музыкальных инструментах.

Из других значительных ежегодных фестивалей можно выделить International Capoeira Angola Meeting (Берлин, Вена) и пасхальную встречу в Амстердаме.

Капоэйра в СНГ[править | править вики-текст]
Первый серьёзный интерес к этому виду искусства в России и СНГ был проявлен в 1994 г., после выхода на экраны фильма «Только сильнейшие», с Марком Дакаскосом в главной роли.

Roda na Rua в Москве на Пушкинской набережной, август 2006 года (см. информацию в разделе «Ссылки»)
Ситуация, связанная с недостатком информации, начала изменяться, когда капоэйристы из стран СНГ стали посещать тренировочные лагеря и семинары по капоэйре в Европе, США и Бразилии.

Следующим этапом в развитии отечественной капоэйры стали визиты бразильских мастеров. Каждый год в СНГ с программой семинаров приезжают многие известные бразильские мастера капоэйры, и, как правило, они действительно заинтересованы в развитии групп капоэйры в России и СНГ.

Roda da Rua, Москва, под Пушкинским мостом, май 2007 года.
Капоэйра сегодня[править | править вики-текст]
Встречи капоэйристов[править | править вики-текст]
Встречи капоэйристов, в абсолютном большинстве случаев, проходят по следующим правилам. Музыканты становятся в изголовье круга (порт. Roda). Роду образуют капоэйристы или публика, стоящая или сидящая по кругу. Все поют песни на португальском языке. Двое входят в игру около места расположения музыканта с Гунгой, называемого Пе ду Беримбау (порт. Pe do Berimbau), иногда используя акробатические элементы. Начинается игра — передвижения, удары, прыжки чередуются в попытках достать соперника или вынудить его упасть. Характер игры в Роде (быстро или медленно, дружески или агрессивно) зависит от ритма, который играет беримбау, и песен[6].

Музыка[править | править вики-текст]
Основная статья: Музыка в Капоэйре

Местре Кобра Манса ведет батерию роды
«Умение петь и отвечать… это обязанность каждого капоэйриста. Неумение петь соло — это не дефект, но неумение отвечать вместе с хором — это большой недостаток. В батерии не должны находиться люди, которые не поют вместе с хором».

«Почему в песнях есть сюжет?.. …Для того, чтобы, когда в роду приходит представитель другой группы или мастер, импровизация предупреждала бы роду, нужно ли остановиться, или подбадривала бы продолжить игру».
Местре Пастинья [14]
Тренировки и рода проходят под живую музыку, которую создает специальный «оркестр капуэйры» — батери́я (или шара́нга). Существуют несколько традиций состава батерии, они довольно разнообразны.

Основную роль в аккомпанементе и ведении роды играет Беримба́у (порт. Berimbau) — инструмент, напоминающий лук с резонатором. Беримбау задаёт основной ритм и темп игры в Роде[6].

Более-менее общепринятой считается традиция, когда основой батерии являются три беримбау, каждый из которых служит своей цели:

Гу́нга, Беррабо́й (порт. Gunga, Berra-boi) — беримбау с самой большой кабасой, и самым низким тоном. Задаёт главный тон и темп игры, играет основной ритм, иногда — небольшие вариации[6];
Ме́диу, Се́нтру (порт. Medio, Centro) — средний беримбау, является дополняющим к Gunga, обычно играет обратный ритм относительно гунги, иногда — с небольшими вариациями[6];
Вио́ла, Виоли́нья (порт. Viola, Violinha) — самый высокий тон, обычно играет насыщенные импровизированные вариации основного ритма[6].
Кроме беримбау, «классическая» батерия имеет в своем составе:

Атаба́ке (порт. Atabaque) — традиционный африканский барабан, ведёт основной ритм, высотой по пояс человеку[6].
Панде́йру (порт. Pandeiro) — бубен (2 шт.)[6].
Агого́ (порт. Agogô) — двойной колокольчик, на котором играют, ударяя деревянной или металлической палочкой поочередно по каждому из колокольчиков[6];
Ре́ку-ре́ку (порт. Reco-Reco) — представляет собой ребристую деревянную или металлическую поверхность-трещотку, по которой проводят палочкой, извлекая «треск»[6].
Ритмы беримбау[править | править вики-текст]

Три основных вида беримбау
Ритм беримбау определяет характер игры в Роде, существует множество популярных традиционных и «авторских» ритмов для этого инструмента, например:

Ангола (порт. Angola) — ритм, под который проходит традиционная Рода Ангола.
Режионал, Сау Бенту Гранджи ди Бимба (порт. Regional, Sao Bento Grande de Bimba) — этот ритм придумал Местре Бимба специально для роды Режионал. Игра под такой ритм ведётся на большой скорости и, во многих группах, в полный контакт. Неопытным капоэйристам не рекомендуют выходить в роду под этот ритм, так как они могут пострадать[6].
Рода Ливри, Сау Бенту Гранджи ди Ангола (порт. Roda Livre, Sao Bento Grande de Angola) — Свободная игра, скорость игры задаёт ритм, а характер — сами игроки. Игра может быть как жёсткой с полноконтактными ударами и бросками, так и вовсе бесконтактной со множеством акробатических движений[6].
Существуют и другие ритмы, подробней описанные в главной статье раздела.

Песни[править | править вики-текст]
В традиционной капоэйре песенный цикл делится на три основных части:

ладаинья[6] (порт. ladainha),
шула[6] (порт. chula, также называемая «саудасау» или «лоувасау»)
корридуш (порт. corrido, корриду — в ед. ч.)[6].
Открывает музыкальную последовательность ладаинья — это традиционная сольная песня местре (или человека, «ведущего» роду). Певец может рассказать притчу или передать сообщение зрителям. Соло может быть импровизированным. Пока поёт мастер, первая пара игроков ждёт, сидя по обе стороны от него.

Общие понятия и определения в капоэйра[править | править вики-текст]


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

История Вьетнама — это более двух тысяч лет внутренних распрей и войн с иностранными государствами. За это время люди создали систему боевых искусств вьет во дао, что означает "боевой путь". Народные предания и легенды гласят, что в старину воины северных провинций особенно славились своим мастерством в сражении палицами и алебардами. Бойцы слыли наиболее искусными в поединках на мечах, были известны как лихие наездники, без промаха стрелявшие из лука, экипажи боевых слонов, поражавшие врагов дротиками либо из арбалетов.

ИСТОРИЯ СТИЛЯ
МИФОЛОГИЧЕСКОЕ сознание вьетнамцев соотносило возникновение боевых искусств с предысторией своего народа, что придавало им оттенок святости, значительно повышало не только их прикладную ценность, но и внутреннее ритуальное содержание. В первые века нашей эры был широко распространен боевой танец, во время исполнения которого демонстрировались основные приемы владения мечом, копьем, трезубцем, боя без оружия. Танец исполнялся исключительно профессиональными воинами и служил особым видом их тренировки. Представители вьетнамской аристократии наряду с искусством каллиграфии и стихосложения, изучением истории и философии должны были овладеть искусством боя на топорах, палках, с копьем, уметь стрелять из лука. Приемы боя с пикой изучались только высшими военными чинами и придворными вельможами.
Вьетнамская культура с древних времен находилась под сильным влиянием китайской культуры. Вплоть до Х века Северный Вьетнам формально входил в китайскую империю, и только в 968 году было провозглашено собственно вьетнамское государство Дайвъет.
Многие философско-религиозные течения, которые зародились или получили распространение в Китае, — конфуцианство, легизм, буддизм, даосизм — проникали во Вьетнам. Вместе с проникновением философских доктрин, связанных с ними культовых обрядов распространялись и многие стили китайского у-шу, в основном шаолинь-цюань, ряд направлений южных школ провинций Фуцзиянь и Хунань.
Большинство китайских стилей того периода уже оформились в сравнительно стройные системы, а местные зачастую представляли собой лишь набор приемов. Внутренняя стройность китайских стилей позволила им сохраниться на многие столетия и в конечном итоге вобрать в себя собственно вьетнамские стили. Главной причиной этого следует считать то, что система китайского у-шу состояла из глубоко продуманной организации школ, где ни одна крупица знаний не исчезала бесследно, а передавалась от учителя ученикам.
Проникновение у-шу во Вьетнам представляло длительный и многоступенчатый процесс. Он был связан прежде всего с распространением чань-буддизма. Первым проповедником считается Винитаручи. В 580 году он прибыл во Вьетнам и поселился в провинции Хадонг. Монашеское братство было поражено стройностью и эстетической легкостью учения. Именно проповедникам история приписывает распространение первых стилей китайского у-шу во Вьетнаме, в том числе одного из базовых стилей шаолиньского направления "Восемнадцать рук архатов".
Постепенно под китайским влиянием во Вьетнаме возникает культ первоучителя — основателя школы, создаются первые трактаты по боевым искусствам. Обучение строилось на основе упражнений, включающих отработку принципов и приемов школы. Философскую основу, так же как и в китайском у-шу, составляло учение о трансформации двух взаимопротивоположных и взаимодополняющих начал: женского — инь и мужского — ян. Преподавание боевых искусств велось в закрытых школах. Поступить в них можно было только после длительного и сложного экзамена. Однако существовали и общедоступные секции, где не раскрывались все тонкости и тайны боевого искусства, не затрагивались философские аспекты учения, а изучались только комплексы.
Кулачный бой в те времена считался вспомогательной дисциплиной, служившей основой для обучения бою с оружием. Его называли "малым искусством". Молодые воины сначала занимались общефизическим тренингом, осваивали стойки и передвижения. Потом изучали уходы, уклоны, обманные движения, нырки и кувырки. Затем — удары голыми руками и ногами, блоки и отбивы с захватами и бросками. Потом учились владеть "коротким" оружием, постепенно переходили к длинному.
Для того чтобы получить какую либо должность при дворе, в королевской гвардии, в армии или в аппарате управления, требовалось сдать экзамены. Чем более высокому рангу соответствовало вакантное место, тем более сложными они являлись. У претендентов проверяли умение читать и писать иероглифы, знание математики, медицины и юриспруденции, степень осведомлённости в канонах буддизма и конфуцианства, но главное — способность сражаться с оружием в руках и без него. Эта военизированная система подбора кадров без особых изменений сохранялась до середины XIX века. Сложившиеся традиции не смогло поколебать даже распространение огнестрельного оружия.
К экзаменам можно было готовиться в буддийских монастырях, в многочисленных семейных школах, а также в государственных учебных заведениях, так называемых академиях.
Самая знаменитая из них — Академия боевых искусств, основанная королём Ли Тхай То ещё в 1010 году. Указом 1253 года король Чан Тай Тонг обязал всех военачальников, от младших командиров до полководцев, проходить обучение в этой академии. Зачисление в состав слушателей не было пустой формальностью. Требовалось сдать добрый десяток вступительных экзаменов. А выпускники подвергались сложным испытаниям, прежде чем король даровал им своим указом почётную степень доктора военных наук.
В период с 1858 по 1884 год Франция завоевала Вьетнам, на 70 лет ставший французской колонией. Французская колониальная администрация строжайшим образом запретила вьетнамцам обладать каким-либо оружием, тем более — учиться владеть им. Поэтому в годы колониального режима искусство кулачного боя из вспомогательного превратилось в основной вид боевого искусства. Техника работы с настоящим оружием сохранялась только в семьях бывших наставников военного дела, тайно передавалась там от отцов к сыновьям.
В период колониализма сохранение и поддержание традиций вьет во дао стало исключительной прерогативой нескольких десятков семейных и монастырских школ. Каждая из них была немногочисленной, зато ученики подбирались очень тщательно. Школы работали в условиях строгой конспирации, а поступавшие в них маскировались под наёмных работников, слуг, буддийских монахов. Тогда же укоренился обычай давать при поступлении в школу клятву на верность ей и её руководителю. Немаловажно, что клялись своей жизнью. Подобная присяга сохраняется до сих пор в наиболее ортодоксальных школах.

ТЕХНИКА
БОЛЬШАЯ часть стоек вьет во дао — подражательные и носят имена животных: медведя, кота, тигра, дракона, журавля, обезьяны, змеи. Есть и стойка дерева.
Переход из одной стойки в другую может выполняться по-разному, но, вне зависимости от способа перемещения, все движения должны выглядеть совершенно естественными и казаться очень легкими и органичными. Перемещения отрабатываются и на земле, и на специальных деревянных чурбаках, высота которых варьируется. Движение по чурбакам, даже если их высота доходит до двух метров, должно отвечать тем же требованиям легкости, естественности, экономичности.
Удары рукой наносятся из нескольких основных положений кисти и запястья: это по-разному развернутые кулак, ладонь ("когти", "крюк", напоминающий голову змеи или лапу богомола), пальцы. Бьют и локтем, причем техника ударов весьма разнообразна. В ближнем бою применяются удары головой. Удары ногой наносятся или коленом, или стопой. При этом каждое положение руки или ноги позволяет бить различными ударными поверхностями. Например, открытой ладонью можно наносить рубящие удары ребром, тычки пальцами, толчковые удары снизу вверх пятой ладони, бить ее внутренней боковой поверхностью (от основания указательного пальца до первого сустава большого), наносить хлещущие удары тыльной стороной.
По своим скоростным и силовым характеристикам удары руками делятся на три основных вида: удар-толчок, когда мышечное напряжение преобладает над скоростью; удар-бросок, когда сила и скорость уравновешены, и удар-хлыст, когда удар выполняется расслабленной рукой на большой скорости. Соответственно существуют и разные методы отработки ударов. Удар-толчок отрабатывается на мешках с песком и стационарных боксерских грушах, удар-бросок — на пружинящих макиварах, удар-хлыст — на свободно подвешенных листах бумаги.
Основные варианты защиты — это отход (то есть отступление); уход с линии атаки со сменой стойки, уклон, при котором положение ступней на земле не меняется и после выполнения; блокировка, то есть остановка своей конечностью конечности противника; прием удара на тело, если боец умеет держать такой удар. Опытные ученики предпочитают уклоны и уходы, а начинающие прибегают в основном к блокам.
Большая часть блоков специальных названий не имеет. Чаще всего их просто нумеруют, но нумерация эта в каждой школе своя. Блокирующие движения руками выполняются по семи основным направлениям по прямой или дугообразной траектории: изнутри наружу, снаружи внутрь, от себя вперед, за себя назад, снизу вверх, сверху вниз и перед собой в сторону.
Блоки эти как бы накладываются на инстинктивные защитные движения человека. Однако блок всегда сочетается с контратакой, которая нередко проводится той же рукой или ногой.
Часто постановка блока и проведение контратаки соединяются в одном движении. Блокирующее движение может лишить противника устойчивости, заставить его открыться. Встречной атакой можно сломать конечность противника, перейти на захват с последующим броском или удержанием. Блоки руками достаточно мощные и жесткие и акцентированы на применение силы, зато в отбивах ногами акцент делается на подвижность и гибкость.
Разнообразные движения сопровождаются различными угрожающими криками, и это не просто повторение, копирование криков животных. Это психологические маневры, имеющие очень большое значение в бою для подавления воли противника, особенно в начальной фазе боя.

Естественно, что в цивилизованном виде (как соревновательный вид) вьетнамское воинское искусство приспособлено к спортивным требованиям, обладает рядом ограничений. Главное содержание обязательного технического курса составляют разделы: фап, кюйен, фан дон, ват. Фап — это приемы базовой техники (то же самое, что и кихон в каратэ), то есть стойки и передвижения в стойках, блоки руками и ногами, удары кулаком, ладонью, пальцами, локтем, коленом, стопой.
Кюйен — это практика формальных упражнений (то же самое, что и ката в каратэ). Упражнения фап и кюйен выполняются в одиночку. А вот упражнения двух следующих разделов обязательно требуют партнеров. Фан дон — это отработка вместе с партнером контратакующих действий, напоминающая учебное кумитэ в каратэ (на три, два или одно движение). Они строятся по принципу "блок плюс удар". Речь идет не только о жесткой блокировке, но и о любых других движениях, отклонять траекторию атак противника (сбивание в сторону, подножки, подсечки, броски, удушения). Помимо ударов, в число ответных действий входят также приемы ват (болевые рычаги, подножки, подсечки, броски, удушения).
Техника борьбы ват, в отличие от ударной, — это приемы захватов противника за верхние или нижние конечности, за корпус и шею. После захвата проводятся болевые приемы на суставы (рычаги), либо броски, подножки, либо удушения. Разумеется, все эти действия можно комбинировать между собой, а также дополнять ударами.
Особенностью борцовской техники вьет во дао являются действия ногами во всех уровнях (от голеностопных суставов до шеи), которые называются "ножницы". Их считают своего рода "визитной карточкой" стиля. Всего в классическое наследие входит 21 вариант ножниц.

НОВОЕ ВРЕМЯ
СВОЙ современный вид вьет во дао приобрело в 30-х годах XX века. В каждом уезде существовали различные школы, а в деревнях в ярмарочные и праздничные дни устраивались поединки сильнейших бойцов. Однако долгая французская колонизация Вьетнама препятствовала систематизации и более широкому распространению этого боевого искусства. Основателем вьет во дао, сыгравшим значительную роль в возрождении его традиций, принято считать потомственного бойца Нгуен Лока, выходца из провинции Шонтэй, которая издавна славилась мастерами. Именно здесь родился национальный герой Фунг Хунг — руководитель народного восстания. В одной из многочисленных легенд о нем утверждается, что он сумел без оружия одолеть тигра, проявив исключительную силу духа, используя знания боевой техники. Справедливости ради отметим, что подобные легенды рассказываются обо всех мастерах боевых искусств. Видимо, в древневосточной мифологии схватка с тигром служила доказательством преимуществ техники того или иного стиля. Одолеть такого сильного и коварного зверя можно было, обладая поистине совершенной техникой, проявляя недюжинную силу и храбрость, что закладывалось в школах боевых искусств.
С постепенным изменением социально-экономической и политической ситуации во Вьетнаме грозные запреты на изучение единоборств мало-помалу утратили свою силу. Благодаря этому Нгуэн Лок смог организовать в 1938 году первый клуб, открытый для всех желающих. Он назвал свою школу "Вьет во дао — вовинам", что означает "лучшее из боевых искусств вьетнамцев".
В течение 7 лет Нгуэн Лок непрерывно разъезжал с показательными выступлениями, читал лекции, помогал организовывать занятия тем соотечественникам, которые хотели практиковать вьетнамский кулачный бой. Благодаря его усилиям, к 1946 году клубы появились почти во всех городах севера и центра Вьетнама. С 1954 года Нгуэн Лок перенёс свою деятельность в Южный Вьетнам, в Сайгон. Следуя его примеру, начиная с 1946 года из подполья вышли многие традиционные школы.
В XX веке стиль начал с потоками эмигрантов распространяться за пределы страны. В 1973 году появилась французская федерация вьет во дао, первая организация вьетнамских боевых искусств вне Вьетнама. В 1980 году эта федерация была преобразована в международную. В настоящее время в неё входят организации более 30 стран.
Общее число школ вьет во дао пока никем не определено. Все эти школы условно подразделяются на две основные группы: китайско-вьетнамские и собственно вьетнамские. Первые получили наибольшее распространение среди хуацяо — этнических китайцев. Среди чисто вьетнамских школ можно выделить три наиболее крупных: Во-Бинь-Динь, Ким-Ке, и Вовинам, а также несколько десятков мелких. У каждой из этих школ имеются свои методы развития силы, ловкости, выносливости, быстроты, закалки тела. Но основные различия между ними не в этом, а в технических комплексах, выполняемых в одиночку или с партнёром, с различными предметами и без них.
Деления на ранги в старину не существовало. Но когда Нгуэн Лок возродил вьет во дао, он заимствовал из дзю-до идею цветных поясов и степеней. Технические нормы, выполнение которых даёт право на пояс того или иного цвета, стали своего рода программой обучения. Младшие и старшие ученики носят белые, синие, чёрные пояса (в зависимости от конкретной школы), а ученические степени называются "кап". Всего их шесть, семь или восемь. Инструкторы и мастера носят чёрные, чёрно-жёлтые, чёрно-красные, красно-белые или жёлтые пояса. Степени этого уровня называются "данг".
В нашей стране вьет во дао мало распространено. Самые многочисленные федерации созданы и работают в Москве, Краснодаре, Ростове-на-Дону, Калмыкии, Астрахани, Воронеже и других городах. В России уже традиционно стали проводиться семинары


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Рукопашный бой у Ацтеков

Рукопашный бой у ацтеков, одного из древнейших индейских народов Мексики, судя по многочисленным исследованиям этнографов и историков был довольно популярен. Правда, со временем, он стал утрачивать свои исконные формы. Произошло это по известным причинам. В 1519-1521 гг. государство ацтеков было завоевано испанцами. В результате, ацтеки подверглись значительной аккультурации и во многом утратили свою самобытную древнюю культуру.

Судя по всему, ацтекский рукопашный бой и борьба не была однотипной и практиковалась в нескольких основных вариантах. Одна из разновидностей представляла собою борьбу, в которой в равной мере применялась разнообразная борцовская (в том числе удушения и приемы с болевым воздействием на суставы рук и ног) и ударная техника (с активным использованием локтей и коленей). Говоря современным языком - это была своеобразная ацтекская версия греческого панкратиона. Известный венгерский историк спорта Ласло Кун в своей всемирно известной монографии «Всеобщая история физической культуры и спорта» пишет: «Более вероятно, что входе сражений, проводившихся с помощью примитивных средств, и в первую очередь тех сражений, в ходе которых стремились захватить пленных, главную роль играли панкратионовские захваты, удары и толчки».

Эта борьба, прежде всего, являлась одним из средств ведения войны (йаойотль) и ее технический арсенал отвечал основным требованиям воинского рукопашного боя: выжить в сражении и уничтожить (или захватить в плен) врага. Как известно, во время ацтекских войн убийство врага не являлось главной задачей, основное стремление каждой из враждующих сторон было захватить как можно больше пленных, чтобы использовать их в ритуалах жертвоприношения. От того, сколько врагов ацтекский воин брал в плен, во многом зависела его будущая воинская карьера и положение в обществе. Тренировки по рукопашному бою Ацтеки начинали в детстве и продолжали всю жизнь.

Обучение «ацтекскому панкратиону» наряду с другим воинскими дисциплинами начиналось с детства. Приобретенные навыки отшлифовывались на протяжении многих лет под руководством опытных наставников (пипилтины) в специальных учебных заведениях телпочкалли («дом юношей») или храмовых помещениях калмекак («находящихся среди домов», «в рядах домов»), которые существовали в каждой общине или квартале городского поселения. А.В. Калюта отмечает, что: «Приобщение к военной деятельности было одним из основных назначений домов юношей: обученные в этих стенах молодые люди составляли основной резерв войск».

В ацтекской борьбе имели место и групповые соревнования с ярко выраженным ритуальным характером: «Своеобразной традицией была битва, которую ацтеки и тласкаланцы ежегодно устраивали в условленном месте. Воины не использовали тогда оружия и боролись друг с другом как атлеты, голыми руками; каждый старался взять противника в плен» .

Есть все основания утверждать, что помимо борьбы вольного стиля ацтекам были известны такие виды, как борьба «в обхват» и «на поясах», по типу тех, которые в настоящее время можно наблюдать у


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Пусть мой враг будет силен и страшен, если я поборю его, я не буду чувствовать стыда (индейская мудрость).

Быть воином для апача – значит превосходить врага во всем. И физически и духовно, и интеллектуально. Воин готов был встретить смерть лицом к лицу и одолеть врага.
Когда однажды генерала Д.Крука спросили: «Что же делает апача таким великолепным солдатом?» Он ответил: «Желание воевать».
От рождения апач был воином, и от него ожидали наличия четырех добродетелей – храбрости, силы духа, щедрости и мудрости. Храбрость стояла на первом месте, а война неотъемлемой частью существования индейцев-апачи, которая затрагивала все стороны их жизни от рождения до смерти.
Апач должен был проявлять мужество в битвах с врагами и схватках с дикими животными. Особенно почитались схватки с ранеными хищниками, разъяренными пумами, медведями. Для апача считалось почетным умереть на поле боя, чем дожить до дряхлой старости. В этой связи до наших дней дошла фраза, произносимая перед кровавыми битвами, которую приписывают и индейцам апачи, и сиу, и команчам, и навахо и многим другим: «Сегодня хороший день, чтобы умереть!»
Однако воины апачи ценили жизнь соплеменников достаточно высоко, чтобы ею пренебрегать. На войне апачи старались избегать гибели своих воинов, и ради стратегических выгод людей в жертву не приносили, т.к. это не соответствовало их военной концепции. Тактика апачского боя свидетельствует о том, что для них более важно было сохранить жизнь своих воинов, чем нанести больший урон противнику. Перед боем, в молитве апач всегда просил духа-покровителя сразить врага безопасно для себя. Таким образом, воин апач был храбр и готов отчаянно бросаться на врага, будучи уверенным, в силе своего духа-покровителя, но он не был фаталистом, и не вступал в бой с врагом без надобности, если шансов на успех не было.
Целями военных действий апачи были: нанесение наибольшего урона противнику с наименьшими потерями для себя. Захват добычи, которой обычно являлись лучшие лошади, защита своих охотничьих угодий. Среди мотивов каждого воина были военная слава, оказавшая огромное влияние на положение мужчины в племенном сообществе, месть, добыча, защита своего народа.
Война не была только делом мужского пола. Она касалась каждого члена апачского общества, в том числе и женщин. Девочки также как и мальчики, получали свои имена в честь военных подвигов прославленных воинов. Женщины, танцевали со скальпами, восхваляя погибших родичей и вдохновляя остальных на карательный поход мести (касается равнинных апачи).
Когда женщины племени пытались остановить своих мужчин от походов на врага, это было все равно, что говорить с ветром. Примечателен исторический факт датируемый концом ХVIII века, когда апачи – липан заключили мирный договор с испанцами и узнав, что такой договор с испанцами хотят заключить извечные враги апачей команчи, военный лидер липан попросил испанцев отказать команчам в этом, мотивируя тем, что у апачей не останется врагов, с которыми можно воевать, и их воины станут изнеженными. Апачи не были заинтересованы в том, чтобы нанести врагам сокрушительный удар, они были заинтересованы лишь в том, чтобы доказать себе как сильны они были. Война для них – это вызов себе, возможность доказать свою значимость себе и другим. Любопытный случай произошел в 1845 году. По свидетельству современника, отряд воинов команчей совершил набег на лагерь апачей-липан и угнал много лошадей. Липаны переместились в другое место и организовали что-то на подобии боевого охранения. В следующий раз при попытке угона лошадей команчи попали в засаду устроенную липанами. В ходе короткого боя липаны прострелили одному из команчей ноги, при этом пуля сломала тому оба бедра. На утро липаны нашли раненого, отрезали ему ступни и предложили, когда тот поправиться, заглянуть к ним еще раз и выбрать себе коней по вкусу (случай также описан Ю.Стукалиным).
Апачи никогда не вели политических войн, преследующих захват чужих земель. Если дичь на занимаемой ими территории исчезала или мигрировала, то и они мигрировали на земли, занимаемые соседними племенами, в результате чего происходили столкновения.
Апач никогда не считал себя агрессором. Для него достаточно было факта гибели соплеменника, чтобы начать войну. Если даже погибший соплеменник пытался выкрасть лошадей у соседнего племени, с которым его народ был в мире. Апач не утруждал себя размышлениями о том, насколько справедливо был наказан конокрад. Кровь пролита, и этого достаточно, чтобы выступить с отрядом мстителей.
С появлением на землях апачей белых людей, индейцы столкнулись с противником, тактика, которого и цели войны полностью отличались от привычных им. Апачи никогда не вели войну до полного уничтожения противника. Обращавшихся в бегство побежденных они преследовали километров 5-7 и убивали лишь тех, кого удалось нагнать, после чего разворачивали лошадей и возвращались. Серьезной потерей в бою считалось гибель 10 человек, что для апачей являлось катастрофой.
При столкновениях с англо-американцами апачи яростно сопротивлялись, держа солдат американской армии и белое население в постоянном напряжении. В отличие от индейцев, в бою американские солдаты не пытались показать свою бойцовскую удаль и ставили своей целью как можно больше убить апачей. На место убитых солдат вставали новые, а апачам негде было искать пополнения в ряды сопротивления. Апачи, обремененные семьями, не имевшие современного оружия, противостояли захватчикам лишь своей смелостью и воинским искусством. Со временем власти США поняли, чтобы победить апачей, нужно использовать в качестве союзников индейские племена, с которыми они враждовали.
К войне апачи готовили своих детей с детства.
Путь юного апача в воины был долгим и не простым. Можно сказать, что при подготовке, молодые апачи должны были пройти определенную программу. Обучение воинскому искусству апачи мальчики обучались с пяти лет.
В литературе по американистике указывается, что таких возрастных рамок придерживались не все племена североамериканских индейцев.
Первоначально, обучение заключалось в ознакомлении мальчишек с основным оружием апача, луком и стрелами, ножом, копьем. Обучение скорее было неким визуальным восприятием этих предметов ребенком, нежели практикумом по их использованию. В возрасте десяти лет дети апачей приобретали навыки использования, изготовления и ремонта оружия. Отец или старший мужчина в семье для младшего изготавливал тренировочное оружие: короткий лук, тупой нож, палку-муляж копья. В этом же возрасте детей обучали основам верховой езды, прививали навыки обращения с лошадью. Кроме этого мальчики обучались охотничьим премудростям. Например, определяли следы птиц, зверей, учились идти по следу, плавали, ныряли с задержанием воздуха и с помощью травниковой трубки. Юношей обучали технике прыжков на всадника с высоты 6-8 метров. Такой прыжок назывался «полетом орла», когда тело в воздухе должно было занять горизонтальное положение лицом в низ. А при падении на всадника апач мгновенно скручивался и тем самым мягко для себя, но мощно всем своим телом сбивал всадника с лошади. Ребенок-апач готовился старшими родственниками в условиях дикой природы. Большое внимание уделялось методике выживания в лоне дикой природы.
Наиболее подготовленных детей, апачи экзаменовали. Забрасывали сдающего экзамен в одиночестве за 30-40 километров от стойбища в прерию, пустыню или горы. При этом ребенку с собой разрешали брать нож или томагавк. Период пребывания обучаемого в условиях дикой природы определял экзаменатор (не более недели). За это период молодой апач должен был себя кормить и поить и двигаться к селению племени. Если приходил раньше, то это хорошо, засчитывалась ему как первый подвиг. Если позже, то же хорошо, но как подвиг не засчитывалось. Если в установленный срок молодой апач в селение не являлся, то родственники начинали его искать, порой находили их истощенными, но живыми. В ходе такого экзамена молодые апачи приобретали навыки самостоятельной охоты, изготовления орудий для охоты (силки, ловушки, капканы). Учились добывать себе воду методом «лазоходца». Путь к селению определяли по солнцу, звездам. Особенно считалось почетным для 10-12 летнего мальчика, если он приходил к стойбищу с лошадью, которую увел у соседей индейцев, либо у бледнолицых.
Карьера воина у апачей начиналась с 15-16 лет, когда уже подготовленного юношу брали в первый поход, в котором он выполнял задачи прислуги для старших воинов. Годам к 20, а иногда и в первом походе он совершал какой-либо подвиг и переходил в разряд воинов участвовавших в боевых действиях и отличившихся в них. В зависимости от боевых успехов укреплялось его положение в племени. Если он смог стать заметной фигурой среди других воинов, то впоследствии имел право на военное лидерство, обычно этого апач добивался годам к 25-ти. С ростом его влияния и военных успехов к нему присоединялось большее количество воинов, и он становился руководителем крупных военных экспедиций и рейдов. Чтобы получить статус воина племени, ему необходимо было принять участие в четырех походах(чирикахуа, койотеро). После в копилку шли своего рода зачеты: не менее четырех раз отличиться в военных действиях в направлении атаки врага, прикрывая отступление соплеменников; спасения соплеменника от атакующего врага; одиночной атаки лидера вражеского отряда, пока не начался всеобщий бой, и засчитывалась ситуация, когда он впервые отличился на войне. С этого момента считалось, что мужчина-апач выполнил необходимую программу, добился высокого положения и мог отойти от военных дел и принять активное участие в социальной жизни племени.
Многие участники сражений с апачами сообщали, что наиболее агрессивными в бою были юноши 16-20 лет. Это объяснялось тем, что молодые апачи стремились завоевать общественное признание и, поэтому, не раздумывая, бросались в самые опасные участки боя и зачастую погибали.
При анализе различных столкновений с апачами, обращали на себя внимание ситуации, в которых воин-апач в одиночку бросался в гущу врагов, скакал вдоль рядов сотен стреляющих в него противников и оставался при этом в живых. Сами апачи объясняли такие феномены наличием магической силы связанной с духом – покровителем. На самом деле для бесстрашия воины – апачи принимали наркотическое вещество пейотль изготавливаемое знахарями из верхушек кактуса, о котором говорилось выше. Наркотик позволял воину абстрагироваться от окружающей среды и тем самым воин придавал себе вид несущегося «демона» производившего впечатление на окружающих своей неуязвимостью. Почему индейца не поражали пули? Скорее всего, потому, что действительно апачи жили в гармонии с природой и могли применять на практике законы материального и тонкого мира, которые европейцами той поры в целом были забыты. Американские же офицеры считали, что апачи просто высококлассные бойцы, с которыми мало кто мог сравниться. «Если в равных бы условиях столкнулись бы отряды апачей и африканских дикарей, последние были бы мгновенно перебиты, так и не поняв, что же произошло. Индейцы прерий, успели бы понять, что произошло, но результат был бы тем же в десяти случаях из десяти», - заметил как-то современник (пример есть и Ю.Стукалина)
Навыки стрельбы из лука, метание ножей, томагавка, копья, а позднее и стрельбы из огнестрельного оружия у апача закладывались с детства. Практиковалась скоростная стрельба из лука, как в пешем порядке, так и верхом на лошади. Молодой апач, должен быстро из-за спины выхватить стрелу вставить ее в тетиву и поразить цель. И так за двадцать секунд, по наблюдениям современников молодой апач расстреливал весь боекомплект от 15- 20 стрел. Взрослый воин это делал неимоверно быстрее. Луки апачей были универсальны, изготавливались из дерева гикори размером 1.04 м при растяжке 56 см. с пробивной силой до 12,7 кг, дальностью стрельбы 110 м. Стрелы были легкими, так как в основном апачи использовали кинжальную стрельбу из лука. Пробивная способность стрел их не беспокоила, поэтому стрелы изготавливались из легких древесных пород, как и сами луки.
Метание ножей и томагавков как средство поражения цели в отличие от метания копья, к апачам пришло после их встреч и контактов с испанцами. Именно от них они научились метать эти предметы и использовать их как оружие в бою, а не как средство труда. Металлический нож, металлический томагавк, железные наконечники для стрел и короткого копья они унаследовали от белых переселенцев.
До контактов с белыми все оружие апачей было предназначено равным образом, как для войны, так и для охоты. Единственным специальным военным предметом снаряжения был небольшой легкий плетеный обтянутый кожей щит. Такой щит годился только для отражения стрел и метательных копий, отбить им удар скажем, палицы было нельзя, - рука оказалась бы раздробленной (автор считает это ошибочным мнением, после изучения боевых щитов калифорнийских племен. Читайте: Индейцы Калифорнии - 2011 год г.Минск «Право и экономика»).
Главным оружием до прихода европейцев был естественно лук. Стрелы имели костяные наконечники и весили мало, Соответственно, эффективная дальность стрельбы была не велика. Стрелы обычно апачи не отравляли, так как апач не имел первоначально боевого колчана,- лук служил ему и как военное оружие и как орудие выживания. Копье также у апачей было с костяным наконечником предназначенное и для боя и для охоты. Другим видом оружия апача был томагавк. Предшественницей томагавка, каким его узнали первые европейцы, даже в послеколумбову эпоху была палица – деревянная дубина с каменной головкой. Однако после первых же контактов с испанцами, это каменное оружие апачей сменили настоящие «томагавки», имевшие бронзовую или чаще железную шляпку (томагавк в большей степени входил в арсенал апачей проживавших на равнинах).
Все оружие апача казалось бы метательным. Но это – не совсем так. На охоте при метании, томагавк или копье поражали цель. Томагавк летел дальше, чем копье, но не мог нанести раны крупному зверю. Но на охоте эти орудия к апачу возвращались и в случае промаха и в случае попадания в цель. На войне же рассчитывать на возвращение снаряда не приходилось, т.к. второго копья или томагавка у апача не было. Поэтому апач носил разом и копье, и томагавк, но не несколько снарядов. В боевых действиях томагавки и копья сберегались для рукопашного боя и не метались. Метать, индейцы-апачи их начали в бою позднее, когда им стало доступно огнестрельное оружие. И даже в этом случае целесообразность метания этих предметов в противника после расхода боеприпасов (стрелы, патроны) вызывала сомнения. Таким образом, у апачей действовало правило унификации военного и охотничьего оружия.
У европейцев индейцы-апачи поимели железные ножи и топоры, которые для них были даром богов, так как их каменная индустрия не давала нормальных орудий для обработки дерева, кожи, разделки мяса. Апачи быстро освоили эти инструменты как орудия труда и как боевое оружие. В ходе межплеменного обмена товарами, европейские железные ножи и топоры служи своего рода валютой и средством обогащения. Сабли («длинные ножи»), которые попадались в качестве трофеев, апачи не использовали, скорее всего, по причине отсутствия у них техники фехтования, да и нежелания ее приобрести исходя из своего воинского менталитета.
К концу ХVIII века у апачей появились первые кремневые ружья, но весьма в ограниченном количестве. С ними их ознакомили испанцы. Мушкеты и фузеи предназначались для залповой стрельбы по площади, но апачи не владели такой тактикой. Стрельба ими велась только прицельно 20-25 метров. Но ружья апачи применяли исключительно для охоты, так как, дефицит боеприпасов долго сдерживал их распространение в этом качестве.
Кстати сказать, испанцы продавали апачам плохие ружья не пригодные для стрельбы. Что в конечном итоге вызвало негодование индейцев. Они массово отказывались от ружей и просто их выбрасывали.
Стрелки из них были плохие не по природе своей, что к огнестрельному оружию у них не было таланта, а оттого, что эксплуатация таких ружей весьма громоздкое по последовательности производимых действий дело. Надо было с начало забить пыж, засыпать порох, шомполом утрамбовать все это в стволе ружья и т.д. и т.п. Конечно же, во второй половине ХIХ века и в его конце у апачей на вооружении появились быстро перезаряжаемые винчестеры «траппер» и капсюльные ружья «Спрингфилд». Для производства выстрела в них применялся стандартный патрон. Вот это оружие они любили. Считалось, что его обладатель весьма уважаемый и почитаемый человек в апачском обществе.
Как мы знаем из кинофильмов об индейцах, у последних существовал жестокий обычай, по которому с головы убитого врага, (а иной раз и с головы живого пленного) снималась кожа вместе с волосами. Этот ритуал европейцы назвали скальпирование. Термин «скальп» входит в употребление не ранее начала ХVIII века.
У индейцев-апачи этот ритуал был связан в первую очередь с их религиозными представлениями. Скальпирующий был убежден, что, снимая с неприятеля скальп, он отнимает у него ту всеобщую магическую жизненную силу, которая по поверью находилась в волосах. И как считают исследователи, этот обычай не изобретение североамериканский индейцев, оно было известно по утверждению историков античности еще и скифам.
Скальпирование получило распространение с приходом на континент европейцев, которые начали предлагать вознаграждения за головы врагов. И апачи поняли, что лучшее доказательство убийства врага его скальп. Так, англо-американцы, борясь за южные земли против мексиканцев платили своим «союзникам» апачам премии за скальпы мексиканских солдат или индейцев сотрудничающих с мексиканцами в войне против американцев. Ту же тактику предпринимали и мексиканские власти, принимая в «союзники» апачей.
У апачей скальп не приносил большого почета, поскольку кто угодно мог снять его с уже убитого врага. Поэтому отношение апачей к скальпированию было второстепенным значением. Но если апач скальпировал врага при особо опасных обстоятельствах, то он ценился как военный трофей. «Свежие» скальпы первым делом натягивались на рамы, обезжиривались и высушивались. Затем «готовый» скальп украшался рисунками и перьями. Скальпы или их части, в особенности волосы, воин-апачи носил на одежде в качестве свидетельства личного мужества (опять же элемент культуры присущий равнинным апачам).
Наблюдая снятие скальпа воином-апачи, современник писал: «Чтобы снять скальп, они переворачивают труп на живот, хватают его за волосы и режут кожу головы вокруг. Затем они наступают на шею и коротким резким движением отрывают скальп».
Сегодня едва ли можно узнать, кто принес в апачскую культуру обычай скальпирования. Современник спрашивал одного из апачских вождей: «Почему апачи делают это?» Индеец ответил: «Апачи поступают так, потому что так делают их враги».
Американисты конца ХIХ века уверены в том, что тайна обычая скальпирования кроется в самой манере ведение войны индейцами, где основная роль возлагалась на небольшие отряды, проникавшие на отдаленные земли враждебных племен, что характерно для апачских групп индейцев. По возвращении домой они должны были принести с собой доказательства смерти врага. Скальп в отличие от других частей человеческого тела не портился и был более компактен при длительном переходе к родному селению.
Особый интерес представляет, как мне кажется боевое применение апачами скаковых лошадей, которые в их боевом искусстве играли не маловажную роль.
Лошадям, используемым для боя, апачи уделяли особое внимание. Если апач имел несколько лошадей то, в поход он ехал на обычной лошади. Лошадь скаковую или боевую вел на поводу. Боевых лошадей апачи обучали различным приемам, которые могли пригодиться на войне или на охоте. Лошадь дрессировалась, таким образом, что бы всегда находиться рядом с хозяином и не убегать, даже тогда когда он спешивался в бою. Лошадям апачи подавали особые голосовые знаки, на которые лошадь реагировала и мгновенно появлялась рядом с хозяином.
Если лошадь убегала во время боя, то апач мог погибнуть. Поэтому они использовали следующий прием. На скаку индеец останавливал коня, соскакивал, держа в руках накинутую на шею животному веревку. Если конь делал шаг, воин с силой дергал веревку, причиняя ему боль. Так конь приучался стоять рядом с хозяином и не отходить даже во время боя. На равнинной местности апач вставал на спину коню, чтобы осмотреть местность и в этой ситуации конь также должен был стоять как вкопанный. Апачи обучали коней пить по команде, издавая особый звук. Если лошадь отказывалась пить воду, это означало, что вода не подходит для питья. Стойка коня отрабатывалась апачами и при прицельной стрельбе из ружья, когда верховой воин упирал в землю две скрещенные палки и клал на них дуло ружья, добиваясь абсолютного попадания в цель (описание есть и Ю. Стукалина).
Воины апачи были искусными боевыми наездниками и управляли лошадьми на полном скаку без уздечки, что всегда удивляло европейцев. Индеец при этом наклонял туловище то в одну то в другую сторону и, таким образом, добивался маневра. Их лошади обучались приемам преследования врага или зверя и выполняли эту функцию подобно охотничьей собаке. И характерно то, что во время преследования наездник ею не управлял и был сосредоточен на цели.
Такие сюжеты мы наблюдаем в вестернах, когда индейцы в бою с бледнолицыми на полном скаку поражают их выстрелами из лука либо ружья. Следовательно, это не режиссерский вымысел для придания картине колорита.
Весьма интересны воспоминания современников о столкновениях апачей с противниками, о которых последние судят, о тактике боевых действий используемой апачами.
Описание тактики апачского боя в литературных источниках начинает появляться у американских исследователей на рубеже ХIХ-ХХ веков. Рассказы о боях индейцев записывались белыми в ходе опроса самих индейцев, которые старались наиболее правдиво изложить факты и события. Но и находились такие, которые за небольшую цену готовы были воспроизвести минувшее историческое событие в той интерпретации, которую желал услышать белый человек. Воспоминания белых современников, наоборот, за редким исключением насыщены всевозможными преувеличениями.
Но как бы там ни было, на основе этих воспоминаний и описаний, постараемся кратко показать тактические особенности боевого искусства апачей.
Как противник апачи были весьма коварны и хитры. К этому их обязывал их образ жизни, который подразумевал постоянный риск, а значит и известную храбрость.
Белые переселенцы при продвижении на Юго-запад и переходе через апачские земли зачастую получали инструкции на случай столкновения с апачами. Инструктировали их бывалые охотники бледнолицые, а также всевозможные золотоискатели и просто искатели приключений, в той или иной мере сталкивавшиеся с индейцами.
Например, пионеров предупреждали, что апачи увидев их обозы, могут на полном скаку начать приближение к ним, что означает их дружелюбие, а не враждебность. Самое главное не дать апачам подойти поближе, для этого необходимо на языке жестов показать им, что вы их не знаете и пусть, мол, скажут друзья они или враги. Если апачи настроены враждебно, надо направить на них ружье, и они обратятся в бегство. Но если упаси, бог ружье выстрелит, то апачи вас просто разорвут, если же конечно, вас не спасет ваша быстрая лошадь. Если на вашем пути повстречалась группа молодых воинов-апачи, то вам крупно не повезло. Не стоит доверяться им и следует быстро с ними расправиться, пока они не расправились с вами. Эти в бегство не обратятся и пока не срежут с вас скальпы с пути не уйдут.
При столкновениях тактика апачей была конно-стрелковой. Они без надобности не спешивались и не вступали в рукопашный бой, в основном поражая противника стрелами. Для открытого полевого сражения такая тактика по оценке современников считалась архаизмом, но для партизанских вылазок была хороша. Необычайной была способность апачей собираться в отряды по 1500 человек одних воинов и наголову уничтожать трехкратно превосходящего противника (в более ранние времена, ну скажем молодости Кочиза, Джеронимо).
При столкновении с бледнолицыми в равнинной местности апачи окружали их, скача по кругу, расстреливали обороняющихся за спешно созданными ими баррикадами из повозок или фургонов. Тем самым апачи вынуждали противника израсходовать свои боеприпасы. И как только индейцы видели, что у белых нет боеприпасов, либо они перезаряжают свое оружие, бросались на баррикады и в рукопашной схватке перебивали их. Если же апачи все же решили атаковать поставленные в круг фургоны, они мчались вокруг него, постепенно сжимая кольцо. При этом воины апачи обстреливали защищающихся из луков и ружей.
Чтобы избежать расправы апачей, белые просто иногда отпускали своих лошадей, и апачи бросались за ними, желая захватить добычу, и после этого чувствовали, себя удовлетворенными и покидали место боя.
Если ситуация складывалась так, что атаковали белые, апачи бросались в рассыпную, при этом отстреливаясь из луков. И как только у белых заканчивались патроны апачи разворачивались и атаковали. С появлением винчестеров и револьверов типа «кольт» у белых, ситуация изменилась не в пользу индейцев, их потери стали выше. Хотя при преследовании конных апачей, последние не давали возможности белым прицеливаться, т.к. индейцы, свешиваясь, с одного бока лошади на другой отступали не единой группой, а опять же рассыпались. Кроме того, как сказано выше, у апачей были более быстроногие, выносливые и дрессированные лошади, чем у белых, что давало им преимущество в боевом перемещении.
Если апачи преследовали убегающего противника, то они его просто сшибали стрелой, и если поблизости не было укрытия, то участь его была предрешена. При загоне жертвы апачи вселяли в человека страх, даже если он мог защитить себя, будучи вооружен огнестрельным оружием. Поддавшись страху человек, не мог сделать не единого выстрела, в то время как апачи его хладнокровно расстреливали стрелами. Такие тела несчастных называли подушечками для иголок.
При атаке апачи старались выбрать для нападения места, где противнику было бы трудно защищаться. На караваны они могли нападать ночью, перебив бесшумно охранение, отвязав лошадей и угнав скот. Если противником были солдаты регулярной армии, то апачи на открытой местности от боя уходили и заманивали врага в каньоны, лесистую местность. Например, рассредоточившись по скалам, или деревьям апачи расстреливали противника стрелами, если была необходимость это сделать бесшумно, либо из ружей шквальным огнем. Потом быстро покидали места дислокации и меняли позиции. Таким образом, сообразить, откуда исходит угроза, противник не мог. Все делалось индейцами весьма быстро. Надо сказать, что апачи предпочитали скоротечную тактику боя.
Если какая-то повозка или фургон отставали от конвоя, апачи настигали отбившихся, захватывали содержимое фургонов и лошадей, мужчин убивали, женщин и детей могли оставить в живых и увезти в плен, могли и убить.
Табуны лошадей белых переселенцев также являлись целью, для достижения которой апачи применяли свое боевое искусство. На привале, переселенцы изнеможенные дорогой и успокоенные тем, что на пути не увидели, не одного индейца плохо охраняли лошадей и позволяли им пастись вдалеке от лагеря. Но это не означало, что если они не видели апачей, то апачи не видели их. Апачи мастера устраивать засады. Незаметно подкравшись к лошадям, апачи воплями обращали их в паническое бегство и загоняли в ловушку в направлении ожидающих соплеменников. После, вместе с табуном быстро скрывались.
Нельзя сказать, что конвои переселенцев были легкой добычей индейцев. С переселенцами апачам драться было легче, чем с регулярными войсками, но в конвоях находились вооруженные ружьями мужчины, которых было не мало. И потери индейцев были значительными. И вообще, если бы конвой являлся легкой добычей для апачи, то Юго-запад белыми ни когда не был бы освоен.
На поселения белых апачи практически не нападали. В лучшем случае, они применяли по отношению к населению «тауна» тактику выманивания их за пределы поселения, либо проникали внутри поселения под мирным предлогом.
Осаду фортов (укреплений) не применяли, ибо это не соответствовало их тактике ведения войны. Вокруг форта апачи оставляли молодых воинов желавших проявить себя и захватить добычу, но основной отряд обычно уходил в тот же день.
При столкновениях с армейскими формированиями апачи, как и в битвах со своими краснокожими противниками могли выстраиваться в линию и ждать лобовой атаки кавалерии. Как только атака начиналась, апачи ее не принимали и часть воинов, находившаяся на пути кавалеристов отступала, рассеиваясь, а воины, находившиеся с флангов линии нападали на атакующих с обеих сторон и заходили с тыла. Те, что рассеялись, начинали замыкать кольцо, скача по кругу присоединяясь к нападавшим с флангов. Таким образом, кавалеристы увлекались преследованием рассеявшейся части и сами рассеивались, и их поражение не заставляло себя ждать.
Один боевой офицер американской армии писал, что удивительное искусство апачей их верховая езда, боевая выучка и тактика. «Резкими поворотами своих быстроногих лошадок, избегая бешеных атак своего неуклюжего врага и кружа вокруг подобно хищным птицам, они собираются вместе и нападают на фланги и тыл, сокрушают его, а затем рассыпаются, как по волшебству, чтобы повторить свой прием на следующем враге».
Несмотря на то, что солдаты были вооружены револьверами, в ближнем бою они уступали конным апачам, вооруженным луками и стрелами. Лошади американских драгун были плохо тренированы и не приспособлены к индейскими методам войны.
Апач вооруженный луком или копьем сближался с драгуном на расстоянии эффективного выстрела из лука, метров 15-20, перемещаясь вокруг него и пугая его лошадь воплями. Тем самым апач не давал драгуну произвести прицельный выстрел из револьвера, так как лошадь солдата была взволнована и ему не подчинялась. В то же время индеец стрелял из лука в человека и лошадь с такой скоростью, на которую не способен даже револьвер. При этом апач стрелял, из-под шеи своей лошади свешиваясь то с правого, то с левого ее бока.
Я бы сравнил искусство боя апачей с боевым искусством русских казаков.
Американские военные того периода считали что, против индейцев артиллерия абсолютно бесполезна, так как те не атакуют плотной группой и уходят за пределы досягаемости снарядов.
Отлично ориентируясь на своей территории, апачи заводили войска американской армии в засады, где не было воды и травы.
Одни из участников рейда против апачей писал в своем дневнике: «Безлюдная местность. Выжженная солнцем пустыня и скалы. Ничего кроме скал. Мы уже неделю преследуем апачей. Мы на границе с Мексикой, дальше пустыня, огромная Чиуауа. Люди устали, воды практически нет. Апачей тоже нет, но они есть. Каждый день индейцы нас убивают, мы же не ликвидировали ни одного индейца. Все бесполезно. Зачем они нам. Зачем эта война с ними. Не понимаю…» (авторский перевод с английского).
Другой участник событий тех далеких лет вспоминал: «Мы настигли группу апачей. Те отстреливались, убили восемь наших человек. Апачей всего трое воинов. Видимо они остались прикрывать отход соплеменников. Я выстрелил в лошадь одного из них и убил ее. Индеец упал, но успел укрыться за камнями, трое моих товарищей незаметно подобрались к индейцу и решили схватить его. Но за камнями индейца не оказалось, и в мгновение он возник ни откуда, ножом зарезал этих троих и опять укрылся за этими камнями. Я открыл прицельный огонь по индейцу. Он выждал и словно ящерица ползком, начал быстро перемещаться в моем направлении. Я стрелял, стрелял, но никак не мог поразить его. Патроны закончились, и я начал перезаряжать ружье и на миг упустил из вида индейца. Как только я поднял глаза, и вскинул ружье, то увидел, что на меня летит тело с коротким ножом в руке, нацеленным мне прямо в горло…. Потом все… Сержант Рэндал сразил индейца выстрелом в затылок. Мы посмотрели на труп индейца. Рэндал сказал: «Мальчишка». Мы молчали… мне было не по себе… Знаю одно – этот молодой апач сущий демон….» (авторский перевод с английского).
Апачи не принимали боевую выучку американских солдат достаточно серьезно, и к своим индейским противникам надо сказать относились с большей опаской, нежели к белым.
Например, они не понимали суть перестрелки с большого расстояния. Бывалые воины-апачи говорили: «Война белых людей – это всего лишь стрельба». Кроме того, по мнению индейцев, во время стрельбы расходовалось большое количество патронов, которые они считали дорогостоящими, и их с большей пользой можно было бы применить на охоте.
После окончания одной из военных экспедиций американской армии против апачей высокие армейские чины пришли к выводу, что военная система, которой обучалась и которая практиковалась американской армией до войны с Мексикой, была эффективной и хорошо адаптированной для искусства войны среди цивилизованных народов. Но тактики индейцев сделали эту систему полностью бесполезной. «Действовать против врага, который сегодня здесь, а завтра там, который сегодня увел табун мулов в верховья реки Арканзас. А в следующий раз проявился в самом сердце населенных районов Мексики…который повсюду, не будучи при этом в каком-то конкретном месте, который собирается в момент сражения и исчезает, когда удача отворачивается от него, который оставляет своих женщин и детей далеко от театра военных действий и не имеет городов, ни складов, требующих защиты… не обременен обозами из фургонов или вьючных лошадей, который вступает в дело, только если это отвечает его целям, и иногда не делает этого, не имея преимущества в численности или позиции. С таким врагом учение о военной стратегии цивилизованных народов теряет свой основной смысл и редко находит применение на практике»- писал генерал Мэрси.
Кроме тактических особенностей боя интересна и разведывательная практика апачей. Разведывательный навык прививался воину апачи опять же с детства и заключался, прежде всего, в следопытской практике. Умение распознавать материальные следы характерно для любого воина апачи. Далее искусство устраивать засады неотъемлемая часть подготовки воина. Засаду апач мог устроить на равнинной или пустынной местности. Распознать засаду апачей мог только апач, ни кто другой из индейцев, ни говоря уже о белых.
В процессе подбора материала для книги я обнаружил ряд интересных свидетельств характеризующих разведывательную практику индейцев-апачи.
« ….мы долго двигались на юг. Нас было восемь человек. Ценным «грузом», который мы конвоировали, был один из апачских вождей Масау. Индейца мы пленили случайно, он сам того не ожидал, как нарвался на нас на просторах Чиуауа. Что он делал один в пустыне…? У нас был приказ этапировать его в форт. Форт находился от нас в одном дне пути. На привале мы расположились на отдых, выставили охранение, вокруг ни кого не было. Людвиг отошел по нужде на несколько шагов и больше никто из нас, его не видел. Индеец в это время лежал в повозке связанным. Мы взялись за ружья и насторожились. Наши лошади заметно начали испытывать волнение. Это означало, что не все в порядке. Энди сказал мне, будто индейцы рядом. Я возразил, откуда им взяться в пустыне, здесь кроме ящериц ничего нет. Лошади, говорит Энди, индейца за милю чувствуют. Потом Энди умолк. Я обернулся и его не нашел. Я окликнул его несколько раз, он не отзывался. Все остальные обратили внимание на какую-то лошадь, идущую к месту нашего привала. Лошадь была без всадника. Потом откуда не возьмись в павозку, где лежал индеец, вонзился томагавк, мы подошли к повозке. И в то же время кто крикнул: «Смотрите, уходит»! На этой лошади, в направлении горизонта пригнувшись, уже скакал Масау. Мы начали палить почем зря. Индеец ушел. Как ему удалось освободиться мне неизвестно до сих пор» (авторский перевод с английского).
Что-то похожее на магический трюк Коперфильда не правда ли? Однако, как мне кажется, это искусство скрытно перемещаться вслед за противником, не давая себя обнаружить присуща апачам. Апачи находились рядом со своим лидером в момент его пленения. Но отбивать его в бою посчитали, видимо не целесообразным. Улучили момент, подходящий для его освобождения (привал) и без боя выкрали вождя. Апачи обладали навыками и секретами внезапного появления перед противником и такого же исчезновения. Белых это просто шокировало, и они не понимали, как им это удается.
В 1886 году разведывательные навыки и возможности апачей стали потребностью американской армии. Из числа индейцев формировались отряды скаутов, которые имели официальный статус и лишь в 1947 году эти подразделения были упразднены. Апачи служили в разведывательных и специальных подразделения американской армии наряду с индейцами других племен. Их практика общения жестами при передаче информации на расстоянии, скрытного перемещения по различной местности, организация засад, оборудование тайников, схронов, приносила огромную пользу во время ведения США различных локальных войн.
Что же касается практики рукопашного боя апачей, систематизированных описаний, и тем более, исследований по этому вопросу я не нашел. Лишь не значительные эпизоды их войны против американской армии, могут свидетельствовать о данной практике.
Для апачи, по моему мнению, рукопашная схватка с противником – это прежде всего, внезапность столкновения и мгновенное его поражении колющим, режущим и рубящим оружием. Современное понимание рукопашного боя как удары руками ногами по традиции какой-нибудь бойцовской школы апачам не было свойственно. Конечно, в схватке они могли при необходимости ударять противника частями тела, но для них это было лишь сопротивлением, а не используемыми приемами как в боксе или каратэ. И вообще по свидетельствам белых современников в потасовке с бледнолицыми, грубо говоря, на «кулачки» индейцы проигрывали. Причинами тому были отсутствие навыков кулачного боя, различные антропометрические показатели (они были не большого роста и небольшой массы тела, как и их предки – монголоиды) и опять же свойственный им военный менталитет. Драться кулаками с противником апач считал нецелесообразным, т.к. удар рукой или ногой не обезвреживает врага, не дает гарантии его уничтожения. Удары они наносили противнику лишь только в том случае, когда зарабатывали себе баллы на подвиг. Считалось что настигая противника, ударяя его, а не убивая, т.е. прикасаясь к нему, для индейца весьма почетная тактика в рукопашном бою. Таким образом, поиграв с противником, попинав его, апач показал свою удаль пред соплеменниками, удовлетворялся, а после убивал противника колющими, режущими, рубящими предметами.
Философия боевого искусства индейцев-апачи заключалась в их концепции войны, отношении к войне, воинскому искусству в целом. Кроме этого неиссякаемая жажда славы, признания, самоутверждения среди соплеменников толкала воина апачи на совершение высоко оцениваемых поступков.
В системе оцениваемых поступков существовали некие «зачеты». Для подсчета «зачтенных» поступков использовалась шкала на деревянной палке, на которой наносились киноварью рисунки, рисочки и т.п.
Если апач смог приблизиться к вражескому воину и дотронуться до него и после это ему удалось ускакать и остаться в живых, это говорило о его храбрости, и он получал «зачет» как совершивший нечто настоящее достойное храбреца. Но если апачу после того как он дотронулся до врага пришлось его убить, то его могли посчитать трусом и «зачета» он не получал (практика «ку» характерная для равнинных племен).
Кроме этого достойными, ценимыми, зачетными поступками были захват ружья противника, лука со стрелами, ранение в бою, убийство лошади врага, убийства врага мужского пола, конокрадство (с десяток лошадей), лидерство в победоносном военном отряде, количество боевых рейдов (до 50).
Наличие воинских «зачетных» деяний давало возможность воину претендовать на уважение в племенной организации и впоследствии становиться военным лидером.
Неотъемлемой частью боевого искусства апачей являлось врачевание.
Образ жизни, который они вели, предполагал выбитые челюсти, порванные связки, ножевые порезы, шрамы от пуль и т.п. Особенно часто встречались травмы ног. Некоторые бойцы, став хромыми, принимали участие в войнах. Другие же не способные больше воевать находили себя в качестве оружейников и иной хозяйственной жизни племени.
Надо сказать, что этнографические свидетельства того времени, говорят о том, что апачи были искусными врачевателями, особенно умело лечили переломы конечностей, растяжения, контузии, ранения огнестрельные и от стрел. Операции естественно проводились без наркоза самими воинами под руководством знахарей или шаманов. Например, способ извлечения стрел с зазубренными наконечниками из мягких тканей производился расщепленной палочкой, концы которой закруглялись так, чтобы она легко входила внутрь по стреле и закрывала зазубрины. После этого палочка крепко привязывалась к древку, и стрела вытаскивалась, не разрывая мышц.
Апачи негативно относились к ампутации конечностей, и по свидетельству современников, никогда ее не практиковали. Если начиналась гангрена, индеец всегда погибал, т.к. шаманы считали, что лучше человек пусть умрет, и в загробном мире будет полноценным, нежели будет мучаться при жизни калекой.
Есть свидетельства, когда тяжелые ранения и травмы индейцев пытались лечить белые доктора. Зачастую из моральных соображений они признавались в бессилии помочь индейцам. После отказа докторов, апачи увозили своих больных в селение. За дело брались шаманы и безнадежных спасали. Обычно воины апачи предпочитали пользоваться услугами индейских докторов – шаманов, так как считали их людьми просвещенными, ибо те умели говорить с духами. А белые доктора с духами не общались, поэтому по представлениям апачей и лечить не могли толком.
Техники лечения шаманов и специализация лечения варьировались в зависимости от природы видений, через которые шаманом были получены знания.
Во время ритуального лечения использовались магические песнопения, барабан, трещотка, курительная трубка, амулеты из священной связки, а также свисток, отгонять злых духов, намеривающихся забрать жизнь у пострадавшего. Практиковалось окуривание дымом.
Ранения шаманы лечили травами, отварами. Для остановки крови применяли паутину, сушеную мякоть древесной коры, бизоний жир.
Шаманы психологически воздействовали на пациента при помощи различных фокусов. Например, шаман из тела больного на глазах у него самого и родственников мог достать мышь, поясняя, что это она причиняла ему боль, таким образом, больной убеждался в силе лекарских способностей шамана. Белые современники, оказавшись очевидцами таких трюков, предложили однажды шаману осмотреть его на предмет наличия у него змей, пауков, крыс. Ничего подобного обнаружено при нем не было, и шаман продолжил процедуру лечения, высасывая из тела больного червей, сгустки крови, кожу и т.п. Трюк был проделан блестяще и остался загадкой для всех. Кстати сказать, шаманы индейцев обладали гипнотическими способностями. (по шаманам апачи лучше всего у Ю.Стукалина)
Таковы особенности боевого искусства апачи, многие секреты которого мы ни когда уже не узнаем.


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Так и есть, чем обильней и полноценней питание - тем выше рост населения, еще на рост прилично влияет комфортность условий жизни, например в эпохи реформаций и войн рост людей ощутимо снижается.
Да, стрессы исключать не стоит, хотя не следует забывать и о том, что в эпоху реформаций и войн, в первую очередь страдает, опять таки качество питания.

Цитата
Да, чукчи довольно могучи, но не велики ростом, недаром они были самым свирепым народом на Северо-Востоке Азии и выиграли русско-чукотские войны, их позже советская власть только огненной водой и смогла приручить.
Ну, тут тоже не всё так однозначно. могучи они или нет не так уж важно. Важно то, что они были блестяще адаптированы к этому климату и научились делать этакие "протобронежилеты", что заставляло казаков полагаться на рукопашный бой, что конечно-же уравнивало шансы. Плюс знание местности, имение ориентироваться на грани фантастики, охотничьи навыки.... Всё это делало их очень крепким орешком. Это сильно раздражало Екатерину Вторую, которая, кстати, приказывала именно то, за что ругают Алоизыча, и на что закрывают ясны очи в случае таких персонажей, как Екатерина Вторая или "кроткий" библейский царь Давид: она хотела полностью их уничтожить (попытка геноцида, проще говоря). К счастью это не получилось, а последующие цари были умнее и поняли, что лучше торговать чем воевать.

Цитата
Тут еще необходимо учесть, что русичи заселяя новые земли постепенно смешивались с местным финно-угорским населением (мордва, чуваши, марийцы и т.д.) вот еще отсюда нордический тип стал меняться на так ныне встречающийся широколицый (брахицефальный) да и курносые носы от туда же.
В том-то дело, что в ту эпоху смешения практически не было. Иначе вопрос был-бы решен. А брахицефалы были среди славян и ранее, просто они составляли меньшинство. Потомством смешения с местным (исконно фино-угорским) населением, являются только различные миксы с уралоидом и лаппоидом (например субуралоид и восточный балтид)

Цитата
Все таки в делении Север-Юг слишком много исключений, например шведы и норвежцы крупные, а рядом проживающие лапланоиды нет.
Мы наверное о разном говорим. Когда я говорю "крупный", а я имею в виду не рост а телосложение, а вы, похоже, наоборот.
Лаппоиды, лаппоноиды и лапиды, достаточно массивны, но невысоки. преимущественно же нордоидное население Швеции и Норвегии, отличается высоким ростом, но средним и легче среднего телосложением.

А вообще самый простой способ узнать что к чему: посмотреть соревнования силовиков. Сразу становится ясно, кто богатырь, а кто - не очень.

--------------------
ПЖТ на 14.06.14: (144/5х3; 114/4х4; 180/2)
Вернуться в начало страницы

+Ответить с цитированием данного сообщения
JAS
сообщение 8.7.2014, 18:01
Сообщение #3

Знаток
Иконка группы

Группа: Заблокированные
Сообщений: 2 875
Регистрация: 18.2.2010
Из: Москва
Пользователь №: 11 401
Спасибо сказали: 631 раз

Цитата(Ярыч @ 8.7.2014, 13:50) *
А вообще самый простой способ узнать что к чему: посмотреть соревнования силовиков. Сразу становится ясно, кто богатырь, а кто - не очень.
Ну вот пример с тяжелой атлетикой, в ней на соревнованиях мирового уровня очень неплохо смотрятся довольно таки южные - болгары, иранцы и те же кавказцы.
Кстати у ближневосточных народов (куда можно отнести в определенной мере болгар, иранцев и кавказцев) в сравнении с другими народами по генетическим исследованиям больший процент примеси неандертальцев, а у африканских негров этой примеси вообще нет.

И еще негры при обильном питании начинают расти не только ввысь, но и в ширь (пример американские негры), в поднятии тяжестей они проигрывают белым за счет более длинных рычагов (конечностей), но вот в единоборствах составляют достойную конкуренцию, да и гигантов среди них много - таких как Шакил О′Нил.

Цитата(Ярыч @ 8.7.2014, 13:50) *
Ну, тут тоже не всё так однозначно. могучи они или нет не так уж важно. Важно то, что они были блестяще адаптированы к этому климату и научились делать этакие "протобронежилеты", что заставляло казаков полагаться на рукопашный бой, что конечно-же уравнивало шансы. Плюс знание местности, имение ориентироваться на грани фантастики, охотничьи навыки.... Всё это делало их очень крепким орешком. Это сильно раздражало Екатерину Вторую, которая, кстати, приказывала именно то, за что ругают Алоизыча, и на что закрывают ясны очи в случае таких персонажей, как Екатерина Вторая или "кроткий" библейский царь Давид: она хотела полностью их уничтожить (попытка геноцида, проще говоря). К счастью это не получилось, а последующие цари были умнее и поняли, что лучше торговать чем воевать.
Все верно, эту часть истории предпочитают замалчивать, у чукчей даже сохранились предания, как казаки вырезали животы беременным чукчанкам и вообще не щадили никого из них в период этих войн. Не додумались еще тогда подсунуть им огненную воду, от которой чукчи впоследствии стали деградировать.

Цитата(Ярыч @ 8.7.2014, 13:50) *
В том-то дело, что в ту эпоху смешения практически не было. Иначе вопрос был-бы решен. А брахицефалы были среди славян и ранее, просто они составляли меньшинство. Потомством смешения с местным (исконно фино-угорским) населением, являются только различные миксы с уралоидом и лаппоидом (например субуралоид и восточный балтид)
Русичи как завоеватели все равно пользовали женскую часть финно-угров и смешение шло мужчин русичей и женщин финно-угров, но не наоборот. Т.е. дети от таких помесей оставались в племенах местных финно-угров, постепенно финно-угры от таких связей стали внешне приближены к славянам, что впоследствии сделало возможным слияние славян и финно-угров в крестьянской массе населения России.

А вот русские дворяне с финно-уграми были перемешаны гораздо меньше чем русские крестьяне, но они мешались со знатными татарами, немцами и даже кавказцами.


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Все мы изучали в школе Пунические войны. В итоге которых римляне победили карфагенян, Карфаген был разрушен и стал римской колонией. И узнавали еще, что мы тихо и мирно освоили практически не заселенные Восточную Сибирь и Дальний Восток еще в 17-м веке.

И вот я вижу во френдленте пост, описывающий не менее длительную и захватывающую эпопею проведенных Россией Чукотских войн. Читайте и наслаждайтесь.

Оригинал взят у morseg в Чукотские войны
Что мы знаем о чукчах, кроме анекдотов?
А знаете ли Вы, что в XVIII веке Российская империя, победившая всех своих соседей, с которыми ей довелось столкнуться в бою, не смогла покорить … чукчей. Этот маленький северный народ почти полтора века успешно отстаивал свою независимость от русских штыков. Даже самые боеспособные из малых наций, соседствовавших с Россией, – упорные финские партизаны или неукротимые кавказские абреки – в итоге сдались на милость русского царя. И только «настоящие люди» (именно так переводится «луораветлан» – самоназвание чукчей), считавшие огнестрельное оружие ненужной игрушкой, не сдались и заставили Российскую империю признать войну с ними бесперспективной.
Этот пост рассказывает о чукотских войнах и о том чем они закончились ...
«Чюхчи в ясаке отказали и учали стрелять…»
Первая встреча русских и чукчей произошла летом 1642 года на реке Алазее. Не все даже знают о существовании такой огромной реки, протекающей на востоке Якутии, – а ведь она длиннее Рейна, самой большой водной артерии Западной Европы. Но если три с лишним века назад на берегах Рейна уже жили миллионы людей, то по берегам Алазеи, протянувшимся на полторы тысячи километров, кочевало лишь несколько сотен первобытных людей.
И 374 года назад 15 казаков – весьма крупный для тех мест и времён отряд – во главе с атаманами Иваном Ерастовым и Дмитрием Зыряном из устья реки Индигирки морем вышли к устью Алазеи. Там-то они и повстречали ранее неизвестное племя, о котором позднее сообщили московскому начальству: «Живут те чюхчи промеж Алазейскою и Колымскою реками на тундре, сказывают их человек с четыреста и больше… Чюхчи в государеве ясаке отказали и по обе стороны Алазейские реки обошли, и учали нас с обеих сторон стрелять».
Казаки попробовали заставить «чюхчей» платить ясак – дань мехами соболей, песцов и лисиц. Те отказали и целый день, несмотря на огонь казачьих ружей, обстреливали отряд Ерастова из луков. Из 15 казаков 9 были ранены чукотскими стрелами с костяными наконечниками – русский отряд отступил.
Но от планов освоить манившие несметными богатствами земли на самом северо-восточном краю Азии русские первопроходцы не отказались. Ведь именно здесь массово добывалось то, что к западу от Урала ценили буквально на вес золота, – не только драгоценные меха, но и «рыбий зуб», то есть моржовый клык.

В конце XVII столетия хороший дом в Москве стоил 10 серебряных рублей, ровно столько в Западной Европе давали за две шкурки «седого соболя» с серебристым отливом или четыре моржовых клыка, которые тогда ценились дороже слоновьей кости. Удачливый казак-первопроходец за год добывал цену почти сотни московских «квартир», а продажа за границу соболей и «рыбьего зуба» обеспечивала в те века значительную часть доходов царской казны – примерно как в наше время экспорт нефти и газа.
Поэтому первопроходцы XVII столетия шли к заполярному «Эльдорадо», не глядя ни на какие природные и военные трудности. Помимо чудовищных расстояний, гигантских даже по меркам XXI века, помимо тяжелейшего климата с морозами за пятьдесят градусов ниже ноля и полярными ночами было еще и сопротивление местных племён.
Народы Крайнего Севера с разной степенью ожесточённости сопротивлялись такому нововведению пришельцев. Но когда к кочевникам, рыбакам и охотникам, жившим в каменном веке и не знавшим даже железа, приходили стрельцы и казаки со стальными саблями и ружьями, итоги боевых столкновений почти всегда были не в пользу аборигенов, и местные племена предпочитали договариваться с русскими о размерах «государева ясака», пушной дани.
Тем более что в обмен на подати «служилые люди» московского царя не только заводили привлекательную торговлю, но и гарантировали защиту от набегов соседних племён. Междоусобные войны были бичом северной жизни, и в ряде случаев уплата дани русским становилась предпочтительнее независимого существования под ударами столь же первобытных соседей.
Именно так «под руку» далёкой Москвы перешли многие роды коряков и юкагиров, страдавших от постоянных грабительских набегов чукотских племён. Фактически меховую дань эти люди, жившие между Колымой и Камчаткой, обменивали на безопасность от боевитых чукчей. Ведь три века назад чукчи отличались необыкновенной воинственностью на фоне иных северных племён.
«Настоящие люди» из каменного века
Само название чукчи происходит от чукотской фразы «богатые оленями» – так кочевые «настоящие люди» представлялись русским казакам в XVII веке в тех немногих случаях, когда обоюдные контакты заканчивались миром, а не войной.
За полвека, с 1653 по 1710 год, «речные» чукчи восемь раз воевали с русскими и осаждали Нижнеколымский острог. Но в итоге перманентных войн со всеми, включая своих же чукотских родичей, немногочисленные колымские «речные чюхчи» были почти полностью уничтожены. Их остатки бежали по тундре аж на две тысячи километров к западу, в низовья Енисея, где в середине XVIII века были окончательно истреблены тунгусами-эвенками.

Чукчи речные и оленные

Русские первопроходцы различали «оленных» чукчей и «сидячих» – первые кочевали с многочисленными стадами оленей, вторые жили на морском берегу, занимаясь морским промыслом, рыбной ловлей и охотой на диких оленей. Был еще третий, самый малочисленный вид – так называемые «пешие чюхчи», чьи совсем первобытные кланы ещё даже не знали приручения оленей или ездовых собак, живя исключительно пешей охотой. Во времена царя Петра I на территории современного Чукотского автономного округа проживало не более 10 тысяч чукчей. Еще около тысячи «настоящих людей» кочевали в районе Колымы. Их русские называли «речными», в отличие от «каменных чюхч» с Чукоткоского полуострова. Колымские «речные» чукчи вели постоянные войны не только с русскими первопроходцами и окрестными племенами юкагиров, но и со своими ближайшими родичами – «каменными» чукчами.

Принуждая аборигенов Сибири к уплате «ясака», казаки обеспечивали их подчинение и лояльность тем, что брали от каждого племени «аманатов»-заложников, живших в казачьих острогах. В случае отказа от выплаты дани или нападений «аманаты» отвечали своими жизнями. Но в отношениях с чукчами эта проверенная система подчинения дала сбой – легко рискуя своей жизнью в боях, на охоте или в плаваниях по ледяным водам северных морей, чукчи столь же легко относились к жизням своих родственников, попавших в «аманаты» к казакам. Институт заложничества в отношениях с чукчами не работал.
Вдобавок, чукчи жили первобытно-общинным строем, их вожди – «эремы» или «тойоны» – были всего лишь авторитетными родичами, а не полновластными князьями. Поэтому русские просто не могли найти у чукчей ту «вертикаль власти», которую можно было бы уничтожить, подчинить или подкупить.
Прирождённые убийцы
Сама суровая жизнь на Крайнем Севере, необходимость постоянно двигаться и охотиться, делала чукчу прирождённым воином, умелым и выносливым, способным, по описаниям очевидцев тех лет, целый день напролёт бежать по тундре, преследуя диких оленей. При этом всех описаниях жизни и быта чукчей XVIII столетия отмечается, что даже на стойбищах во время отдыха они постоянно занимались военной подготовкой.

Вооружение «настоящих людей»

Кожаные латы изготовлялись из толстой шкуры морских тюленей-сивучей. Такой панцирь из скреплённых кожаных лент – нижний ряд нашивался на верхний – закрывал всё тело воина от шеи до колен. Костяные доспехи представляли собой панцирь в виде скреплённых ремешками костяных пластинок из оленьего рога, китового уса или моржового клыка.


В дополнение обычно использовался деревянный щит, обтянутый кожей, но не привычный нам наручный, а привязанный к спине воина. Он прикрывал всю спину, возвышаясь над головой, чтобы защитить затылок и шею. К такому щиту часто крепились «крылья» для защиты рук – деревянные дощечки, обтянутые кожей. Руки и ноги воина защищались налокотниками и поножами из костяных пластин. Для защиты головы использовался кожаный или костяной шлем, имеющий вид конусообразной шапки с наушниками, иногда с прикрывавшим лицо костяным забралом.


Главным оружием рукопашного боя было копье с каменным или костяным наконечником. Использовалась и алебарда-«чекуша»: палка длиной полтора метра, на одном конце которой имелось утолщение, в которое вставлялись под прямым углом к древку наточенные моржовые клыки. Наряду с деревянным луком и стрелами применялось и такое первобытное оружие, как праща, – оружие для метания камней. У каждого воина был нож, который делался из «китового уса» – длинной и гибкой роговой пластины.

Культура и психология чукотских племён трёхвековой давности были нацелены на постоянную войну против окружающего мира. Жестокость и доблесть считались желанным и неотъемлемым качеством мужчины-чукчи, который должен был жить прежде всего воином, побеждающим и обирающим соседние народы.

Облачение чукотского воина
Чукчи имели свой военный устав, как жить и действовать на войне, оформленный в виде совокупности рифмованных «боевых заклинаний». Перед началом войны обычно приносили магические жертвы – оленей или собак, а в особо важных случаях и выбранных шаманами людей. Подобно индейцам, чукчи наносили на себя татуировки – воины татуировали у себя на руках точки или изображения человечков по количеству убитых врагов.
Во время походов и перед боем, чтобы подхлестнуть нервную систему и физические резервы организма, чукчи нередко использовали наркотическое опьянение. Для это они жевали грибы-мухоморы, а самым лучшим средством для входа в боевой транс считалось выпить мочу человека, предварительно наевшегося мухоморов…
Командовали чукотскими дружинами выборные вожди – «тойоны». На 1731 год русские знали о трёх таких вождях, самых сильных на Чукотке, – тойон Наихню возглавлял войско численностью 700 воинов, у тойона Хыпая бойцов было около тысячи, а тойон Кея командовал пятью сотнями воинов. Воинами считались все мужчины чукотских родов, за исключением малых детей и совсем немощных стариков.
«Для прибыли государственной…»
Первый поход русского отряда за «ясаком» на Чукотку состоялся в 1660 году. Отряд под началом Курбата Иванова провёл несколько боёв с «каменными чюхчами», но успехов в сборе меховой дани не добился. И следующие 80 лет шла настоящая война русской власти с различными кланами чукчей. Стороны обменивались набегами и налётами, практически каждый год происходило одно или несколько крупных (по меркам Крайнего Севера) столкновений казаков с чукчами. Зачастую русские ходили в походы против «настоящих людей» вместе с юкагирами и коряками, которые постоянно страдали от набегов воинственных чукчей.
К концу царствования Петра I далеко на западе русская армия с успехом воевала против шведов, турок и персов, зато в самом дальнем северо-восточном углу Азии оставался непокорённым маленький первобытный народ, не знавший железа и упорно отказывавшийся платить дань русскому царю. Другие окрестные народы – эвены, юкагиры, коряки, ительмены – тоже периодически бунтовали, но «ясак» платили и считались подданными России.
Чукчей же не считали русскими подданными даже любившие выдать желаемое за действительное присылаемые из Москвы сибирские и якутские воеводы. Всю Сибирь, от Урала до Охотского моря, русские прошли и застроили острогами всего за 60 лет. Но за 80 лет с момента первого контакта с чукчами на территории их постоянного проживания и кочевания так и не удалось построить ни одного русского поселения.

Лишь на юго-западе современного Чукотского автономного округа, на территории корякских кочевий, ещё Семён Дежнёв в 1649 году построил Анадырский острог. «Никакова ясаку не платили, и ныне платить не будем», – доносил ответ чукчей начальству крещёный юкагир Иван Тёрешкин, в 1711 году отправленный из Анадырского острога на переговоры.
Более того, в 20-е годы XVIII века чукчи активизировали свои набеги на платившие «ясак» окрестные племена, чем подрывали авторитет русской власти. Почти за 6 тысяч вёрст от Чукотки, в далёком Петербурге, решили больше не терпеть такие безобразия, и весной 1727 года Сенат Российской империи повелел организовать особую «экспедицию» для окончательного покорения северо-восточного угла Азии.
Была еще одна немаловажная причина, требовавшая скорейшего покорения Чукотки. Уже были разведаны пути на богатую мехами Аляску, и Камчатка с Чукоткой рассматривались в Петербурге как удобный плацдарм для продвижения на новый континент. Поэтому на «плацдарме» требовалось срочно навести порядок и установить наконец российскую власть.
«Анадырская экспедиция», или три винтовки для чукчей
Задуманное весной 1727 года покорение Чукотки вошло в историю как «Анадырская экспедиция», по имени Анадырского острога, ставшего базой для походов против чукчей. В «экспедицию» вошёл 591 человек – сибирские казаки, солдаты, рекруты и даже ссыльные каторжники, которым пребывание в заключении заменили на дальний поход.
На вооружение «Анадырской экспедиции» поступило 11 пушек, 700 ядер, 4 ручные мортиры, 410 гранат к ним, 150 ручных гранат и 400 фузей с большим количеством боеприпасов. На крайний север из Петербурга везли даже самое «высокотехнологичное оружие» тех лет – пороховые ракеты. Они должны были пугать аборигенов Чукотки, как писалось в сенатской инструкции, «для страху, понеже никогда они того не видали».
Поскольку собирались не только воевать, но и договариваться с чукчами о вступлении в подданство России, то для подарков вождям кланов везли медные котлы, зеркала, железные иголки, а также 10 пудов табака и 50 ведер водки.

Воеводы Дмитрий Павлуцкий и Афанасий Шестаков
По меркам того времени «экспедиция» была неплохо подготовлена и хорошо вооружена. Но в далёком Петербурге допустили стратегическую ошибку. Изначально «экспедицию» возглавил якутский казачий голова Афанасий Иванович Шестаков, и уже вдогонку к нему из Петербурга назначили военного руководителя «экспедиции» – капитана Тобольского драгунского полка Дмитрия Ивановича Павлуцкого.
Два командира, не желавшие подчиняться друг другу, тут же разругались. До Якутска из Петербурга в те времена добирались почти год, еще год ушёл чтобы окончательно собрать в Якутске все силы и средства будущей «Анадырской экспедиции». За это время драгун Павлуцкий и казак Шестаков окончательно рассорились – в итоге летом 1729 года они разделились, отряд первого двинулся на Чукотку через Колыму, а второй решил идти на чукчей через Охотск. Заметим, что Нижнеколымский и Охотский остроги разделяло расстояние почти в 1000 вёрст.
Перезимовав в Охотске, весной 1730 года отряд Шестакова двинулся на север вдоль побережья Охотского моря, чтобы перехватить чукчей, по завершении самого холодного времени года совершавших регулярные грабительские набеги на коряков. 13 марта казачий голова от местного населения получил известие о крупном отряде «каменных чюхч» и тут же бросился в погоню.
Столкновение произошло на следующий день, когда небольшой русский отряд вдруг оказался перед лицом превосходящих сил противника. Под началом Шестакова было 127 человек: 23 казака, 10 якутов, 81 ламут и тунгус (эвен и эвенк) и 52 союзных коряка. Часть ламутов-эвенов, испугавшись большого числа чукчей, перед боем дезертировали.
Немногие выжившие позднее доносили, что чукчей было почти две тысячи. Правда, «настоящие люди» ходили в набеги вместе с семьями, жёнами и детьми – то есть бойцов в этом семейном отряде было около 300. В любом случае чукчи имели значительное превосходство, а уступая русским в оружии, они наголову превосходили по боеспособности их северных союзников.
Эта большая по меркам Крайнего Севера битва произошла 14 марта 1730 года у реки Ягачи (ныне это территория граничащего с Чукоткой Пенжинского района в Корякском округе Камчатского края). Для сражения Шестаков построил свой отряд так: на правом фланге эвенки, на левом – коряки, а в центре – маленькая группа русских и якутов, вооружённых ружьями. Казачий голова, видимо, надеялся на их огонь, тем более что у него имелась даже такая новинка, как три нарезные винтовки, стрелявшие в четыре раза дальше гладкоствольных.
Но чукчи не дали своим противникам реализовать техническое преимущество. Русские и якуты отбили атаку в центре, но главные силы «настоящих людей» били по флангам. Смяв эвенков и коряков, чукчи с трёх сторон атаковали русский центр и, выдержав ещё один залп, довели дело до рукопашной, где уже сказалось их численное преимущество.
Отряд Шестакова был полностью разбит. Сам казачий голова, одетый в кольчугу, был осыпан множеством стрел, костяной наконечник одной из которых смертельно ранил его в шею.
Бегством сумели спастись лишь несколько казаков и их северных союзников. По меркам Крайнего Севера чукчи захватили богатейшие трофеи – не только знамя отряда Шестакова, но и 12 кремневых ружей-«фузей», все 3 нарезные винтовки, дюжину железных кольчуг, столько же ручных гранат и немало холодного оружия.
Ледяной поход капитана Павлуцкого
Большая победа настолько вдохновила чукчей, что они своими набегами буквально затерроризировали окрестности Анадырского острога. В радиусе 200 вёрст от него по дошедшим до нас русским налоговым документам на 1730 год числилось 558 «ясачных» коряков, то есть глав семейств, плативших пушную дань в обмен на защиту. И за лето того года ободрённые разгромом отряда Шестакова чукчи убили пятую часть этих российских «налогоплательщиков».

Возведение Анадырьского острога
Известие о разгроме и гибели Шестакова его соратник-соперник капитан Павлуцкий, находившийся на Колыме, получил через три месяца. Он тут же двинулся к Анадырскому острогу, которого достиг лишь 3 сентября 1730 года, пройдя за два месяца по безлюдной тундре свыше 700 вёрст. Здесь драгунский капитан обнаружил, что прославленный Анадырский острог – это деревянный частокол на острове посреди реки всего с одной сторожевой вышкой и дюжиной изб и амбаров. Гарнизон единственного русского укрепления на Чукотке насчитывал всего 18 казаков, безвылазно сидевших за забором «в осаде» из-за опасения «чюхч».
В отряде Павлуцкого было 150 солдат и 57 казаков – очень внушительная для тех краёв сила. Но памятуя о поражении Шестакова и боеспособности противника, поход вглубь Чукотки отложили на год. За зиму солдаты и казаки Павлуцкого начали перестраивать Анадырский острог, превращая его в настоящую деревянную крепость со стенами выше 3 метров и пятью башнями.
В марте следующего 1731 года, получив с Камчатки дополнительные припасы, отряд Павлуцкого выступил в карательный поход на чукчей. Войско в 215 русских, 160 коряков и 60 юкагиров было самым большим, которое когда-либо ранее вторгалось вглубь Чукотского полуострова.
Северные расстояния были столь велики, что Павлуцкий впервые столкнулся с противником лишь через три месяца после начала похода где-то в районе Залива Креста, в 700 верстах от Анадырского острога. 7 июня 1731 года русский отряд оказался перед устьем большой «незнаемой» реки, впадающей в Чукотское море. Это уже почти Заполярье, в июне на реке только начинался ледоход, вода покрыла подтаявший лёд, и препятствие форсировали северным образом – устье просто обошли большой дугой по ещё крепкому морскому льду. Однако когда Павлуцкий и его люди подошли к берегу, то там их уже ждали около тысячи чукчей в полной боевой готовности.
Ополчение «тойона северо-восточного моря» Наихню следило за русским отрядом и подловило его на выгодной позиции. Чукчи стояли на высоком берегу, а русские, коряки и юкагиры — на рыхлом льду, от берега их отделяла полоска подтаявшей воды. Чтобы выйти на берег, надо было пройти метров 20 по пояс в ледяном прибое и под градом чукотских стрел.

Чукчи встретили отряд Павлуцкого на берегу
И тут русские XVIII столетия продемонстрировали, что они тоже очень боеспособный народ. Едва завидев вооружённых чукчей, Павлуцкий моментально бросился в атаку через воду. Тойон Наихню просто не ожидал, что его атакуют так сразу и из такого неудобного положения. Держа ружья надо головой, солдаты и казаки выбрались из ледяного моря на берег и кинулись в бой.
Отступать на родной земле чукчи не хотели, упорное сражение длилось до вечера. Сказалось превосходство огнестрельного и стального оружия русских. В ходе долгого боя на берег переправили обоз отряда Павлуцкого, и драгунский капитан надел захваченные в поход рыцарские латы. Многие казаки имели кольчуги, и вслед за «рыцарем» Павлуцким они врубались в ряды чукотских воинов.
К вечеру казаки и солдаты убили свыше 400 чукчей, остатки войска тойона Наихню бежали. По чукотскому обычаю, семьи воинов находились тут же, наблюдая за боем своих мужчин. И отступающие чукчи, тоже в соответствии с национальным обычаем, зарезали несколько сотен своих детей, чтобы облегчить оленьи упряжки и не оставлять потомство врагу.
Отряд Павлуцкого потерял в том бою лишь 8 человек убитыми, но было множество легкораненых. В качестве добычи войскам «Анадырской экспедиции» досталась сотня пленных женщин и детей, кого чукчи бросили, не успев зарезать, и свыше трёх тысяч оленей.
«Чюкоцкая земля самая пустая…»
Следующее большое сражение состоялось через три недели. Неожиданно отряд Павлуцкого на марше с двух сторон атаковало свыше тысячи чукчей – ополчение «тойона восточного моря Хыпаю» и остатки воинов разбитого ранее «тойона северо-восточного моря» Наихню. Но бойцы Павлуцкого не растерялись: соорудив из поставленных вертикально саней-«нарт» кольцевую стену, они ружейным огнём отбили неожиданный бросок и сами перешли в контратаку.

Кольцевая оборона русского отряда
Бой продолжался несколько часов. Потеряв три сотни убитыми, чукчи отступили. На этот раз русским достались минимальные трофеи – десяток пленных и немного оленей. Радовало лишь то, что в этом бою в отряде Павлуцкого не было убитых, но вновь было несколько десятков раненых.
В середине июля 1731 года войска «Анадырской экспедиции» вышли на самый восточный берег Чукотки. Всего лишь в сотне с лишним вёрст от них лежала Америка. Здесь, на краю Азии, отряд Павлуцкого встретил стойбища «пеших чюхч», которых возглавлял «тойон северного моря» Кею.
На первой встрече 14 июля 1731 года тойон Кею в обмен на медные котелки и зеркала согласился платить «ясак» и даже войти в русское подданство. Однако когда на следующий день Павлуцкий с частью отряда подошёл к его стойбищу, то был атакован пятью сотнями чукотских воинов. Мы уже никогда не узнаем, что произошло – переел ли тойон Кею «боевых» мухоморов накануне ночью или заранее планировал обмануть русских…
Битва продолжалась целый день; к вечеру, потеряв почти половину воинов убитыми, люди тойона Кею отступили. Отряду Павлуцкого разгром крупнейшего войска «пеших чюхч» обошёлся в одного убитого казака и три десятка раненых. Но трофеи вновь были невелики – всего тридцать оленей и несколько пленных.
Итогом боёв Павлуцкого стало первое попавшее в Петербург подробное описание Чукотского полуострова. «Чюкоцкая земля кругом Анадырского носу, – писал драгунский капитан далёкому начальству, – самая пустая, лесов и никаких угодей в той земле, рыбных и звериных промыслов не имеетца, токмо довольно каменных гор да воды, а больши во оной земли ничего не обретаетца, и вышеписанные немирные чюкчи живут во оной земле при морях и питаютца нерпой и моржевым и китовым жиром и травой…»
До осени 1731 года «экспедиция» Павлуцкого прошла пешком по Чукотке, по горам, болотам и тундре свыше 2 тысяч вёрст. Помимо трёх больших сражений с чукчами было множество мелких стычек, разорили немало их стойбищ. По подсчётам Павлуцкого, всего убили 1452 взрослого чукчи мужского пола.

Павлуцкий первым подробно описал Чукотский полуостров

Но общий итог похода вызвал вопросы. В плюс можно было отнести лишь большие потери, нанесённые самой боеспособной части «настоящих людей», и возврат трофеев, захваченных чукчами при разгроме отряда Шестакова – русские отбили и знамя, и все три нарезных винтовки (это новшество чукчи так и не оценили), и дюжину железных кольчуг. Кроме того, из рабства у чукчей освободили 42 коряка и 2 русских (имена и фамилии последних документы XVIII века сохранили до наших дней – Илья Панкарин и Анна Ворыпаева).
Но военное поражение и большие потери не сломили чукчей. Наоборот, осознав могущество надвигающейся России, они стали объединяться, и после похода Павлуцкого в последующих набегах на русские владения стали участвовать даже те дальние кланы чукчей, которые ранее никогда не покидали берега Чукотского моря.
Не решила экспедиция Павлуцкого и финансовый вопрос – ценных мехов, ради которых собственно и покоряли всю Сибирь, захватили до обидного мало, всего 136 «красных» лисиц и пять «сиводущатых» (один из самых дорогих мехов). Конечно, в Москве такая «пушная казна» стоила рублей 500, огромное богатство для одного человека. Но затрат на «Анадырскую экспедицию» это не покрывало даже на десятую часть.
Ещё за весь поход бойцы Павлуцого захватили свыше 40 тысяч оленей. Но в постоянных стычках с чукчами пасти эти полудикие табуны было невозможно, поэтому часть оленей съели, а большую часть просто растеряли: вернувшаяся в Анадырский острог 21 октября 1731 года «экспедиция» привела с собой менее тысячи.
Война с чукчами оказалась сложной, дорогой, а главное – бесконечной.
(Окончание следует)
FACEBOOK8 TWITTER


+0-0
Ведущ.спец.
шиноби, меня восхищает ваше

шиноби, меня восхищает ваше увлечение японской культурой, но удручает слепая вера в то. что у них самое, а у нас нет. даа. достаточно мне вспомнить, сколько сил и денег вложил в эту долбаную тойоту Улыбка . про американскую армию, меня вообще покоробило, и я вспомнил, как элитные американцы на пяти вертолётах в пустыне в гору врезались.
запомни, друг мой : самые крутые бандиты у нас, самые красивые жены --у нас, самые убитые дороги --у нас, и самые лучшие войска--это мы, а потому, что всех американцев хоть и орда, за то нас рать.
ну и, конечно, с новым годом тебя!


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

нашли чем гордиться бандитами кстати наши бандиты мелкие посравнению с козой нострой и женщины унас несамые красивые еще я неввсе японское а весь мировой опыт что нашол сновым годом вас всех вас тоже.


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

просто все руководители все выбирают самоее лучщие что есть вэтом мире


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

кстати американская армия тратит 50 процентов её бюджет больше чем все страны мира


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

нащет армии тоже все разложилось некто там нечего длать нехочет офицеров нужно пинать солдат там оружие ржавое и беринехочу голыми рками


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

и этим нельзя нечего поделать


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

еще могу вот что сказать как человек совецкий мне нравились мультики и кино совецкой сечас мне это ненравиться кудатом да диснея и голивуда


+0-0
Ведущ.спец.
уолт дисней безусловно

уолт дисней безусловно талантливый человек. нечего спорить, и мультфильмы его добрые и интересные. а в голливуде почти все кинокомпании созданы выходцами из россии. как вам адмирал ушаков и генеоалисимус суворов, не проигравшие ни одной битвы? а в америке какой-то генерал--национальный герой, который знаменит тем, что со своей армией уничтожил поселение индейцев с женщинами и детьми(с ружьями против луков и стрел).
мы и они геройство по-разному понимаем.
меня впечатлило, когда я узнал, что защитники ленинграда слепли от голода, и при этом не переставали воевать, пушечный рассчёт состоял из четырёх человек. троих слепых заряжающих и одного зрячего наводчика.


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

потребление слова хашишийа по отношению к низаритам прослеживается в письменных источниках с начала XII века. К этому времени относится обострение полемики между двумя течениями исмаилизма — низаритами и утвердившимися в фатимидском Египте мусталитами. В одном из сочинений, написанных в правление фатимидского халифа аль-Амира, в 1122 году, сирийские низариты были впервые названы хашишийа. Термин был снова употреблён по отношению к ним в сельджукской хронике Нусрат ал-фатра (1183), равно как и в трудах историков Абу Шамы (ум. 1267) и Ибн Муйассара (ум. 1278). Персидские низариты аламутского периода также назывались хашиши в зайдитских сочинениях. Во всех названных источниках нет обвинений в употреблении низаритами гашиша; слово хашишийа использовалось в уничижительных значениях «чернь, низшие классы» и «неверующие социальные парии»[1].

К началу XII века относятся первые столкновения низаритов с крестоносцами. Со времён главы сирийских низаритов Рашид ад-Дина Синана (1163—1193) в сочинениях западных летописцев и путешественников появляется термин ассасин, производный от хашиши[1]. Предполагается и другое происхождение слова — от арабского хасанийун, означающего «хасаниты», то есть последователи Хасана ибн Саббаха[2].

Обзор истории низаритов[править | править вики-текст]
Ранний шиизм и его ответвления[править | править вики-текст]
Основные статьи: Шииты, Исмаилиты
После смерти Мухаммеда, когда поднялся вопрос о том, кто станет главой мусульманской общины, а значит, по тем временам весьма большого и могущественного государства, исламская умма претерпела раскол на два враждующих лагеря: суннитов, приверженцев ортодоксального направления ислама, и шиитов.

Часть мусульман выступала за то, что власть должна принадлежать только прямым потомкам пророка Мухаммеда, то есть прямым потомкам Али ибн Абу Талиба, двоюродного брата пророка, женатого на Фатиме, любимой дочери Мухаммеда. По их мнению, близкое родство с пророком Мухаммедом делало потомков Али единственно достойными правителями исламского государства. Отсюда пошло название шиитов — «ши’ат Али» («партия Али»).

Шииты, находившиеся в меньшинстве, нередко подвергались гонениям со стороны суннитского правящего большинства, поэтому они были часто вынуждены находиться в подполье. Разрозненные шиитские общины были изолированы друг от друга, контакты между ними были сопряжены с величайшими сложностями, а нередко — и угрозой для жизни. Часто члены отдельных общин, находясь рядом, не подозревали о соседстве единоверцев-шиитов, так как принятая у них практика позволяла шиитам скрывать свои истинные взгляды[3]. Вероятно, многовековой изолированностью и вынужденной замкнутостью можно объяснить большое количество самых разнообразных, порой чрезвычайно нелепых и безрассудных ответвлений в шиизме.[источник не указан 1213 дней]

Шииты по своим убеждениям были имамитами, считавшими, что рано или поздно мир возглавит прямой потомок четвёртого халифа Али. Имамиты верили, что когда-нибудь воскреснет один из ранее живших законных имамов, чтобы восстановить попранную суннитами справедливость. Главное направление в шиизме основывалось на вере в то, что в качестве воскресшего имама выступит двенадцатый имам, Мухаммед Ибн Аль-Хасан (Абуль-Касым, бен Аль-Хосан), появившийся в Багдаде в IX веке и бесследно исчезнувший в 12-летнем возрасте. Большая часть шиитов свято верила в то, что именно Абуль-Касым являлся «скрытым имамом», которому в будущем предстоит вернуться в человеческий мир в виде мессии-махди («скрытый имам»—спаситель). Последователи двенадцатого имама впоследствии стали называться «двунадесятниками». Таких же взглядов придерживаются современные шииты.

Примерно по этому же принципу формировались и остальные ответвления в шиизме. «Пятиричники» — верили в культ пятого имама Зейда ибн Али, внука шиитского имама-мученика Хуссейна. В 740 году Зейд ибн Али поднял шиитское восстание против Омейядского халифа и погиб в бою, сражаясь в первых рядах повстанческой армии. Позднее пятиричники разделились на три мелких ответвления, признававших право имамата за теми или иными потомками Зеида ибн Али.

Параллельно с зейдидами (пятиричниками), в конце VIII века зародилось движение исмаилитов, впоследствии получившее широкий отклик в исламском мире.

В X веке исмаилитами был основан Фатимидский халифат. К этому времени исмаилитское влияние распространилось на Северную Африку, Палестину, Сирию, Ливан, Йемен, Сицилию, а также на священные для мусульман города Мекку и Медину. Однако в остальном исламском мире, включая ортодоксальных шиитов, исмаилитов считали опаснейшими еретиками и при любом удобном случае жестоко преследовали.

Хасан ибн Ас-Саббах[править | править вики-текст]

Хасан ибн Саббах в представлении неизвестного художника
Основные статьи: Хасан ибн Саббах, Низариты
Хасан ибн Ас-Саббах, примкнувший к исмаилитам в молодости, а позднее побывавший в Каире, столице Фатимидского халифата, приобрёл необходимые знания и опыт проповедника (да’и). В 1080-е он постепенно сплотил вокруг себя большое число почитателей, учеников и последователей. В 1090 году им удалось без боя овладеть крепостью Аламут неподалёку от Казвина, в горных районах Западной Персии. В последующие годы сторонники Ас-Саббаха захватили или получили ряд крепостей в долине Рудбар и Кумисе, городов в Кухистане, а также несколько замков на западе — в горных районах Ливана и Сирии. Со временем было создано исмаилитское государство, история которого была прервана в 1256 году монгольским завоеванием[4].

Ибн Ас-Саббах установил в Аламуте для всех без исключения суровый образ жизни. Первым делом он демонстративно, в период мусульманского поста Рамадан, отменил на территории своего государства все законы шариата. За малейшее отступление грозила смертная казнь. Он наложил строжайший запрет на любое проявление роскоши. Ограничения касались всего: пиров, потешной охоты, внутреннего убранства домов, дорогих нарядов и т. п. Суть сводилась к тому, что в богатстве терялся всякий смысл. Зачем оно нужно, если его нельзя использовать? На первых этапах существования Аламутского государства Ибн Ас-Саббаху удалось создать нечто, похожее на средневековую утопию, которой не знал исламский мир и о которой даже не задумывались европейские мыслители того времени. Таким образом, он фактически свел на нет разницу между низшими и высшими слоями общества. По мнению некоторых историков, государство исмаилитов-низаритов сильно напоминало коммуну, с той разницей, что власть в ней принадлежала не общему совету вольных тружеников, а все-таки авторитарному духовному лидеру-вождю.

Сам Ибн Саббах подавал своим приближенным личный пример, до конца своих дней ведя чрезвычайно аскетичный образ жизни. В своих решениях он был последователен и, если требовалось, бессердечно жесток. Он приказал казнить одного из своих сыновей лишь по подозрению в нарушении им установленных законов.

Объявив о создании государства, Ибн Саббах отменил все сельджукидские налоги, а вместо них приказал жителям Аламута строить дороги, рыть каналы и возводить неприступные крепости. По всему миру его агенты-проповедники скупали редкие книги и манускрипты, содержавшие различные знания. Ибн Саббах приглашал или похищал в свою крепость лучших специалистов различных областей науки, начиная от инженеров-строителей, заканчивая медиками и алхимиками. Хашшашины смогли создать систему фортификаций, которая не имела себе равных, а концепция обороны вообще на несколько веков опередила свою эпоху. Сидя в своей неприступной горной крепости, Ибн Саббах отправлял убийц-смертников по всему государству Сельджукидов. Но к тактике террористов-самоубийц Ибн Саббах пришёл не сразу. Существует легенда, согласно которой он принял такое решение благодаря случаю.

Во всех концах исламского мира по поручению Ибн Саббаха, рискуя собственной жизнью, действовали многочисленные проповедники его учения. В 1092 году в городе Сава, расположенном на территории Сельджукидского государства, проповедники хашшашинов убили муэдзина, опасаясь, что тот выдаст их местным властям. В отместку за это преступление, по приказу Низама аль-Мулька, главного визиря сельджукидского султана, предводителя местных исмаилитов схватили и предали медленной мучительной смерти. После казни его тело показательно проволокли по улицам Савы и на несколько дней вывесили труп на главной базарной площади. Эта казнь вызвала взрыв негодования и возмущения в среде хашшашинов. Возмущенная толпа жителей Аламута подошла к дому своего духовного наставника и правителя государства. Легенда гласит о том, что Ибн Саббах поднялся на крышу своего дома и громогласно произнес: «Убийство этого шайтана предвосхитит райское блаженство!»

Не успел Ибн Саббах спуститься в свой дом, как из толпы выделился молодой человек по имени Бу Тахир Аррани и, опустившись на колени перед Ибн Саббахом, изъявил желание привести в исполнение вынесенный смертный приговор, даже если при этом придется заплатить его собственной жизнью.

Небольшой отряд фанатиков-хашшашинов, получив благословение от своего духовного лидера, разбился на мелкие группы и двинулся в сторону столицы государства Сельджукидов. Ранним утром 10 октября 1092 года Бу Тахир Аррани каким-то способом умудрился проникнуть на территорию дворца визиря. Спрятавшись в зимнем саду, он терпеливо ожидал свою жертву, прижав к груди огромный нож, лезвие которого было предварительно смазано ядом. Ближе к полудню на аллее появился человек, одетый в очень богатые одеяния. Аррани никогда не видел визиря, но, судя по тому, что человека, идущего по аллее, окружало большое количество телохранителей и рабов, убийца решил, что это мог быть только визирь. За высокими, неприступными стенами дворца телохранители чувствовали себя слишком уверенно и охрана визиря воспринималась ими как не более чем ежедневная ритуальная повинность. Улучив удобный момент, Аррани подскочил к визирю и нанес ему, по меньшей мере, три удара отравленным ножом. Стража подоспела слишком поздно. Прежде чем убийца был схвачен, визирь уже извивался в предсмертных судорогах. Стража практически растерзала Аррани, но смерть Низама аль-Мулька стала символическим сигналом к штурму дворца. Хашшашины окружили и подожгли дворец визиря.

Смерть главного визиря государства Сельджукидов повлекла за собой настолько сильный резонанс во всем исламском мире, что это невольно подтолкнуло Ибн Саббаха к очень простому, но, тем не менее, гениальному выводу: можно выстроить весьма эффективную оборонительную доктрину государства и, в частности, движения исмаилитов-низаритов, не затрачивая значительные материальные средства на содержание большой регулярной армии. Необходимо было создать свою «спецслужбу», в задачи которой входило бы устрашение и показательное устранение тех, от кого зависело принятие важных политических решений; спецслужбу, которой ни высокие стены дворцов и замков, ни огромная армия, ни преданные телохранители не могли бы ничего противопоставить, чтобы защитить потенциальную жертву.

Прежде всего, следовало наладить механизм сбора достоверной информации. К этому времени у Ибн Саббаха во всех уголках исламского мира уже действовало бесчисленное количество проповедников, которые регулярно сообщали ему обо всех происходящих событиях. Однако новые реалии требовали создания разведывательной организации качественно иного уровня, агенты которой имели бы доступ к высшим эшелонам власти. Хашшашины одни из первых ввели понятие «вербовка». Имам — вождь исмаилитов — обожествлялся, преданность единоверцев Ибн Саббаху делала его непогрешимым; его слово было больше чем закон, его воля воспринималась как проявление божественного разума. Исмаилит, входящий в разведывательную структуру, почитал выпавшую на него долю как проявление высочайшей милости Аллаха. Ему внушалось, что он появился на свет лишь для выполнения своей «великой миссии», перед которой меркнут все мирские соблазны и страхи.

Благодаря фанатичной преданности своих агентов, Ибн Саббах был информирован обо всех планах врагов исмаилитов, правителей Шираза, Бухары, Балха, Исфахана, Каира и Самарканда. Однако организация террора была немыслима без создания продуманной технологии подготовки профессиональных убийц, безразличие к собственной жизни и пренебрежительное отношение к смерти которых делало их практически неуязвимыми.

В своей штаб-квартире в горной крепости Аламут, Ибн Саббах создал настоящую школу по подготовке разведчиков и диверсантов-террористов. К середине 90-х гг. XI века Аламутская крепость стала лучшей в мире академией по подготовке тайных агентов узкого профиля. Действовала она крайне просто, тем не менее, достигаемые ею результаты были весьма впечатляющи. Ибн Саббах сделал процесс вступления в орден очень сложным. Примерно из двухсот кандидатов к завершительной стадии отбора допускали максимум пять-десять человек. Перед тем, как кандидат попадал во внутреннюю часть замка, ему сообщалось о том, что после приобщения к тайному знанию обратного пути из ордена у него быть не может.

Одна из легенд гласит о том, что Ибн Саббах, будучи человеком разносторонним, имевшим доступ к разного рода знаниям, не отвергал чужого опыта, почитая его как желанное приобретение. Так, при отборе будущих террористов, он воспользовался методикой древних китайских школ боевых искусств, в которых отсеивание кандидатов начиналось задолго до первых испытаний. Молодых юношей, желавших вступить в орден, держали перед закрытыми воротами от нескольких суток до нескольких недель. Только самых настойчивых приглашали во внутренний двор. Там их заставляли несколько дней впроголодь сидеть на холодном каменном полу, довольствуясь скудными остатками пищи и ждать, порой под ледяным проливным дождем или снегопадом, когда их пригласят войти внутрь дома. Время от времени на внутреннем дворе перед домом Ибн Саббаха появлялись его адепты из числа прошедших первую степень посвящения. Они всячески оскорбляли, даже избивали молодых людей, желая проверить, насколько сильно и непоколебимо их желание вступить в ряды хашшашинов. В любой момент молодому человеку позволялось подняться и уйти восвояси. Лишь прошедшие первый круг испытаний допускались в дом Великого Владыки. Их кормили, отмывали, переодевали в добротную, теплую одежду… Для них начинали приоткрывать «врата иной жизни».

То же предание гласит о том, что хашшашины, силой отбив труп своего товарища, Бу Тахира Аррани, похоронили его по мусульманскому обряду. По приказу Ибн Саббаха на воротах крепости Аламут была приколочена бронзовая табличка, на которой было выгравировано имя Бу Тахира Аррани, а напротив него, имя его жертвы — главного визиря Низама аль-Мулька. С годами эту бронзовую табличку пришлось увеличить в несколько раз, так как список стал составлять уже сотни имен визирей, князей, мулл, султанов, шахов, маркизов, герцогов и королей.

Хашшашины отбирали в свои боевые группы физически сильных молодых людей. Предпочтение отдавалось сиротам, поскольку от хашшашина требовалось навсегда порвать с семьей. После вступления в секту его жизнь всецело принадлежала «Старцу Горы», как называли Великого Владыку. Правда, в секте хашшашинов они не находили решения проблем социальной несправедливости, зато «Старец Горы» гарантировал им вечное блаженство в райских садах взамен отданной реальной жизни.

Ибн Саббах придумал довольно простую, но чрезвычайно эффективную методику подготовки так называемых «фидаинов»[5]. «Старец Горы» объявил свой дом «храмом первой ступени на пути в Рай». Существует ошибочное мнение, что кандидата приглашали в дом Ибн Саббаха и одурманивали гашишем, отчего и пошло название ассасин. Как уже говорилось выше, на самом деле, в ритуальных действах низаритов практиковался опиумный мак. А приверженцев Саббаха прозвали «гашишшинами», то есть «травоедами», намекая на характерную для низаритов бедность. Итак, погруженного в глубокий наркотический сон, вызванный опиатами, будущего фидаина переносили в искусственно созданный «райский сад», где его уже ожидали смазливые девы, реки вина и обильное угощение. Окружая растерянного юношу похотливыми ласками, девушки выдавали себя за райских девственниц-гурий, нашептывая будущему хашшашину-смертнику, что он сможет сюда вернуться как только погибнет в бою с неверными. Спустя несколько часов ему опять давали наркотик и, после того как он вновь засыпал, переносили обратно. Проснувшись, адепт искренне верил в то, что побывал в настоящем раю. С первого мига пробуждения реальный мир терял для него какую-либо ценность. Все его мечты, надежды, помыслы были подчинены единственному желанию вновь оказаться в «райском саду», среди столь далеких и недоступных сейчас прекрасных дев и угощений.

Стоит заметить, что речь идет об XI веке, нравы которого были настолько суровы, что за прелюбодеяние могли просто-напросто забить камнями. А для многих малоимущих мужчин, ввиду невозможности заплатить калым за невесту, женщины были просто недосягаемой роскошью.

«Старец Горы» объявил себя чуть ли не пророком. Для хашшашинов он был ставленником Аллаха на земле, глашатаем его священной воли. Ибн Саббах внушал своим адептам, что они могут попасть в райские сады, минуя чистилище, лишь при одном условии: приняв смерть по его непосредственному приказу. Он не переставал повторять изречение в духе пророка Мухаммеда: «Рай покоится в тени сабель». Таким образом, хашшашины не только не боялись смерти, но страстно её желали, ассоциируя её с долгожданным раем.

Вообще, Ибн Саббах был мастером фальсификации. Иногда он использовал не менее эффективный прием убеждения или, как сейчас называют, «промывания мозгов». В одном из залов Аламутской крепости, над скрытой ямой в каменном полу, было установлено большое медное блюдо с аккуратно вырезанной по центру окружностью. По приказу Ибн Саббаха, один из хашшашинов прятался в яме, просовывая голову через вырезанное в блюде отверстие, так что со стороны, благодаря искусному гриму, казалось, будто бы она отсечена. В зал приглашали молодых адептов и демонстрировали им «отсеченную голову». Неожиданно из темноты появлялся сам Ибн Саббах и начинал совершать над «отсеченной головой» магические жесты и произносить на «непонятном, потустороннем языке» таинственные заклинания. После этого, «мертвая голова» открывала глаза и начинала говорить. Ибн Саббах и остальные присутствующие задавали вопросы относительно рая, на которые «отсеченная голова» давала более чем оптимистические ответы. После того, как приглашенные покидали зал, помощнику Ибн Саббаха отрубали голову и на следующий день выставляли её напоказ перед воротами Аламута.

Или другой эпизод: доподлинно известно[источник не указан 1980 дней], что у Ибн Саббаха было несколько двойников. На глазах у сотни рядовых хашшашинов двойник, одурманенный наркотическим зельем, совершал показательное самосожжение. Таким способом Ибн Саббах якобы возносился на небеса. Каково же было удивление хашшашинов, когда на следующий день Ибн Саббах представал перед восхищенной толпой целым и невредимым.

Один из европейских послов после посещения Аламута [источник не указан 2263 дня] — ставки «Старца Горы», вспоминал: «Хассан обладал прямо таки мистической властью над своими подданными. Желая продемонстрировать их фанатичную преданность, Хассан сделал едва заметный взмах рукой и несколько стражников, стоявших на крепостных стенах, по его приказу незамедлительно сбросились в глубокое ущелье…»

Кроме «идеологической подготовки», хашшашины очень много времени проводили в ежедневных изнурительных тренировках. Будущий хашшашин-смертник был обязан прекрасно владеть всеми видами оружия: метко стрелять из лука, фехтовать на саблях, метать ножи и сражаться голыми руками. Он должен был превосходно разбираться в различных ядах. «Курсантов» школы убийц заставляли по много часов и в зной, и в лютую стужу сидеть на корточках или неподвижно стоять, прижавшись спиной к крепостной стене, чтобы выработать у будущего «носителя возмездия» терпение и силу воли. Каждого хашшашина-смертника готовили для «работы» в строго определённом регионе. В программу его обучения входило также изучение языка того государства, в котором его могли задействовать.

Особое внимание уделялось актёрскому мастерству — талант перевоплощения у хашшашинов ценился не меньше, чем боевые навыки. При желании они умели изменяться до неузнаваемости. Выдавая себя за бродячую цирковую группу, монахов средневекового христианского ордена, лекарей, дервишей, восточных торговцев или местных дружинников, хашшашины пробирались в самое логово врага, чтобы убить там свою жертву. Как правило, после выполнения приговора, вынесенного «Старцем Горы», хашшашины даже не пытались скрыться с места покушения, с готовностью принимая смерть или убивая себя самостоятельно. Саббахиты, или «люди горных крепостей», как часто называли хашшашинов, даже находясь в руках палача и подвергаясь изуверским средневековым пыткам пытались сохранять улыбки на своих лицах.

Слухи о «Старце Горы» очень быстро распространились далеко за пределы исламского мира. Многие из европейских правителей платили дань, желая избежать его гнева. Ибн Саббах рассылал по всему средневековому миру своих убийц, никогда не покидая, впрочем, как и его последователи, своего горного убежища. В Европе предводителей хашшашинов в суеверном страхе называли «горными шейхами», часто даже не подозревая, кто именно сейчас занимает пост Верховного Владыки. Почти сразу после образования ордена, Ибн Саббах смог внушить всем правителям, что от его гнева невозможно укрыться. Осуществление «акта божьего возмездия» — это лишь вопрос времени.

Примером «отсроченного акта возмездия» может служить характерный случай, дошедший до нас благодаря многочисленным преданиям, передаваемым из уст в уста уцелевшими хашшашинами. (Со времен первого хашшашина-смертника Бу Тахир Аррани, память о погибших за «святую идею» тщательно хранилась и почиталась последующими поколениями хашшашинов.) Хашшашины долго и безрезультатно охотились за одним из могущественных европейских князей. Охрана европейского вельможи была организована настолько тщательно и скрупулёзно, что все попытки убийц приблизиться к жертве неизменно терпели неудачу. Во избежание отравления или иных «коварных восточных ухищрений», ни один чужак не мог не только подойти к князю, но и приблизиться ко всему, чего могла коснуться его рука. Пища, которую принимал князь, предварительно опробовалась специальным человеком. День и ночь возле него находились вооруженные телохранители. Даже за большие богатства хашшашинам не удавалось подкупить кого-либо из охраны…

Тогда Ибн Саббах предпринял нечто иное. Зная, что европейский вельможа слыл ярым католиком, «Старец Горы» отправил в Европу двух молодых людей, которые по его приказу обратились в христианство, благо, принятая среди шиитов практика «такийя» позволяла им совершить обряд крещения для достижения священной цели[3]. В глазах всех окружающих они стали «истинными католиками», ревностно соблюдавшими все католические посты. В течение двух лет они каждый день посещали местный католический собор, проводя долгие часы в молитвах, стоя на коленях. Ведя строго канонический образ жизни, молодые люди регулярно отпускали собору щедрые пожертвования. Их дом был круглые сутки открыт для любого страждущего. Хашшашины понимали, что единственную узкую брешь в охране вельможи можно найти во время воскресного посещения им местного католического собора.

Убедив всех окружающих в своей «истинной христианской добродетели», новообращенные псевдокатолики стали чем-то само собой разумеющимся, неотъемлемой частью собора. Охрана перестала обращать на них должное внимание, чем незамедлительно и воспользовались убийцы. Однажды, во время очередного воскресного служения, одному из хашшашинов удалось приблизиться к князю и неожиданно нанести ему несколько ударов кинжалом. Охрана молниеносно среагировала, и нанесенные хашшашином удары пришлись в руку и плечо, не причинив вельможе серьёзных ранений. Однако второй хашшашин, находящийся в противоположном конце зала, воспользовавшись суматохой и вызванной первым покушением всеобщей паникой, подбежал к жертве и нанес ему смертельный удар отравленным кинжалом в самое сердце.

Организация, созданная Ибн Саббахом, имела строгое иерархическое построение. В самом низу находились рядовые члены — «фидаины» — исполнители смертных приговоров. Они действовали в слепом повиновении и, если умудрялись выжить несколько лет, повышались до следующего звания — старшего рядового или «рафика»[6]. Следующим в иерархической пирамиде хашшашинов было звание «даи»[7]. Непосредственно через даи передавалась воля «Старца Горы». Продолжая продвигаться по иерархической лестнице, теоретически можно было подняться и до статуса «дай аль-кирбаль», которые подчинялись только, скрытому от посторонних глаз, таинственному «Шейху аль-Джабалю», то есть самому «Старцу Горы» — Великому Владыке ордена хашшашинов и главе исмаилитского государства Аламут — шейху Хассану I ибн Саббаху.

Нельзя не заметить, что хашшашины своим примером вдохновили многие тайные общества Востока и Запада. Европейские ордены подражали хашшашинам, перенимая у них методику жесткой дисциплины, принципы повышения в ранге, технику знаков отличия, эмблем и символов.

Иерархическое построение внутри ордена хашшашинов было неотъемлемо связано с различными «степенями посвящения», что весьма характерно для всех исмаилитских общин того периода. Каждая новая ступень посвящения все дальше отдалялась от исламских догм, приобретая все больше чисто политическую окраску. Высшая степень посвящения почти не имела ничего общего с религией. На этом этапе такие базисные понятия, как «священная цель» или «священная война» приобретали совершенно иной, диаметрально противоположный смысл. Оказывается, можно употреблять алкоголь, нарушать исламские законы, ставить под сомнение святость пророка Мухаммеда и воспринимать его жизнь всего-лишь как красивую поучительную легенду-сказку. Из всего этого можно прийти к выводу, что верхушка правления секты хашшашинов придерживалась, тщательно скрываемого как от внешнего мира, так и от рядовых членов секты, «религиозного нигилизма» или, если быть более точным, «религиозного прагматизма», посредством которого решались те или иные насущные политические задачи. [источник не указан 2287 дней]

Ассасины и крестоносцы[править | править вики-текст]
26 ноября 1095 года римский папа Урбан II на церковном соборе в Клермоне призвал к началу крестового похода по освобождению Иерусалима и Палестины из-под власти мусульман турок-сельджуков.

В августе 1096 года в направлении Ближнего Востока из разных частей Европы двинулись четыре колонны рыцарей-крестоносцев. Из южной Франции — под предводительством Раймонда Тулузского, из Италии — под предводительством норманнского князя Боэмунда Тарентского, из Нормандии — под руководством герцога Нормандского Роберта, из Лотарингии — во главе с Годфруа де Бульоном, более известным как Готфрид Бульонский. Соединившись в Константинополе, войска крестоносцев переправились в Малую Азию и захватили города Никея, Эдесса и Антиохия. 15 июля 1099 года, после кровопролитной осады, был взят Иерусалим. Таким образом, в результате Первого крестового похода, который длился три года, на Ближнем Востоке образовалось несколько христианских государств: Королевство Иерусалимское, возглавляемое Годфридом Бульонским, Княжество Антиохийское, Графства Триполийское и Эдесское.

Римско-католическая церковь обещала участникам похода отпущение всех грехов. В рядах рыцарей-крестоносцев не было единства, чем не преминул воспользоваться Хассан ибн Саббах [источник не указан 2287 дней]. Нищие европейские бароны, авантюристы и разбойники разного сорта, привлекаемые несметными сокровищами богатого Востока, создавали временные союзы и коалиции, которые никогда не отличались особой прочностью. Именно в этот период во многие европейские языки вошло слово «ассасин», которое приобрело значение «наемный убийца».

Старец Горы[править | править вики-текст]
Согласно Фархаду Дафтари следует различать исмаилитов-низаритов Сирии и исмаилитов-низаритов Персии (Иран). Мусульманские источники не употребляли прозвище крестоносцев «Старец Горы» относительно главы государства исмаилитов. Но и Аль-Муалим не сидел на месте. По мнению Фархада Дафтари, изучившего (по его словам) недоступные до начала ХХ века источники исмаилитов, «Хасан ас-Саббах при жизни получил от своих единоверцев прозвище „Наш Господин“ („Саййидна“)»[8]. А «Низаритское государство периода Аламута управлялось последовательно тремя да’и и пятью имамами, обычно именуемыми в персидских источниках „владетелями Аламута“»[9].

Выражение «Старец Горы» использовали крестоносцы и средневековые европейские хронисты применительно к исмаилитам-низаритам Сирии.

Арнольд Любекский в «Славянскую Хронику» вставляет описания Бурхарда, викария Страсбурга, ошибочно именуемого им Герхардом: «А теперь дадим слово самому Герхарду: … Замечу, что в землях Дамаска, Антиохии и Алеппо живёт в горах некий сарацинский народ, который на своём языке называется ассассины, а у романских народов зовётся людьми Горного Старца. Эти люди живут без всякого закона, вопреки сарацинскому обычаю едят свиное мясо и живут со всеми женщинами без разбору, в том числе с матерями и сёстрами. Они обитают в горах и считаются непобедимыми, ибо укрываются в чрезвычайно укреплённых замках. Земля их не слишком плодородна, и они живут в основном за счёт скотоводства. Они имеют меж собой повелителя, который внушает сильный страх всем сарацинским князьям, и ближним, и дальним, а также соседним христианским правителям, ибо имеет обыкновение убивать их удивительным образом. Вот как это происходит»[10].

Вероятно апологет исмаилизма низаритов, но не исмаилизма мусталитов (?) Фархад Дафтари в современных условиях информационных войн «льёт воду на свою мельницу» и действует по партийному указанию: «Рассказ Арнольда Любекского важен в нескольких отношениях. Во-первых, косвенным указанием на его собственные сомнения по поводу достоверности поступивших ему сведений. Подчеркивая надежность своих источников, Арнольд удостоверял, что реалистичность рассказываемого в легендах об ассасинах не подвергалась сомнению крестоносцами, что, естественно, способствовало последующей разработке и активному распространению этих выдумок в средневековой Европе»[11].

Не может быть никаких сомнений в том, что Фархад Дафтари не читал «Славянскую Хронику» Арнольда Любекского, где в книге VII, 8 автор говорит не от себя, а цитирует, даёт слово Герхарду Страсбургскому (ошибка Арнольда Любекского — правильно Бурхарту Страсбургскому)[10]. Но для Фархада Дафтари в этом случае существует не один источник — Бурхарт Страсбургский, а два: Бурхарт Страсбургский и Арнольд Любекский.

Описания деяний «горного старца» Персии в Аламуте находим у Марко Поло: «Все, что Марко рассказывал, то и вам передам; а слышал он об этом от многих людей. Старец по-ихнему назывался Ала-один»[12]. Здесь имеется в виду не последний «Старец Горы» в понимании хрониста, а предпоследний имам исмаилитов-низаритов Персии Ала ад-Дин Мухаммед III (правил 1221—1255). В этом случае персидский политический деятель Рашид-ад-Дин, еврей[13], принявший ислам суннитского толка, хотя его дед находился в окружении последнего имама исмаилитов-низаритов Рукн ад-Дина Хурушаха в крепости Аламут, не упоминает о «Старце Горы», но использует понятия «государь» и «правитель»: «Хуршах, государь еретиков»[14].

Интересен взгляд Льва Гумилёва, считавшего исмаилитов друзьями тамплиеров: «Хасан Саббах был гениальным злодеем. Он изобрел особую форму геноцида. Уничтожались только талантливые люди: храбрые эмиры, умные и образованные муллы, набожные отшельники, энергичные крестоносцы и халифы. В числе жертв исмаилитов были Низам-уль-Мульк, Конрад Монферратский, халиф Мустансир и многие другие. Зато трусы, дураки, люди, склонные к предательству, склочники и пьяницы чувствовали себя спокойно. Им было даже выгодно, что для них освобождались вакансии на служебной лестнице или устранялись соперники».

Повелители исмаилитов никого не опасались в своих горных замках, а исполнители шли на жертву, давали себя казнить в ожидании блаженства в антимире, где все наоборот.

Исмаилиты боролись за упрощение системы и добились успеха, сделав свой этнос беззащитным. Они действовали, как раковая опухоль в организме, и погибли вместе с социальным организмом, когда в 1253 г. был задуман и затем осуществлен «желтый крестовый поход».

Первой жертвой монголов стал замок Аламут, где жил последний исмаилитский «старец» (пир) Хуршах, молодой человек, унаследовавший власть от своего отца. Это был любитель вина и женщин, поощрявший интриги при своем дворе. Он мог бы ещё долго сидеть в своем замке, но у него сдали нервы. Узнав, что ему лично обещана жизнь, он явился в 1256 г. в ставку Хулагу. Тот отправил его в Монголию, но Мункэ терпеть не мог изменников и приказал убить Хуршаха в пути[15].

Низариты после Ибн Саббаха[править | править вики-текст]
Хассан ибн Саббах умер в 1124 году в возрасте 73 лет. После себя он оставил радикальную религиозную идеологию и тесно сплетенную сеть хорошо укрепленных горных крепостей, управляемых его фанатичными сторонниками. Государству Ибн Саббаха было суждено просуществовать ещё 132 года…

Пик влияния хашшашинов приходится на конец XII века. Это связано с возвышением государства турок-мамлюков во главе с султаном Юсуфом ибн Айюбом по прозвищу «Салах ад-Дин»[16]. С лёгкостью захватив прогнивший Фатимидский халифат, с которым у крестоносцев был заключён длительный мирный договор, Салах ад-Дин объявил себя единственным истинным защитником ислама. Отныне ближневосточным христианским государствам крестоносцев угрожала опасность с юга. Длительные переговоры с Салах ад-Дином, который видел своё предназначение в том, чтобы изгнать христиан с мусульманского Востока, не привели к существенным результатам. С 1171 года для крестоносцев начинается тяжелейший период войн с Салах ад-Дином. На этот раз над Иерусалимом, оплотом христианства на Ближнем Востоке, нависла неминуемая угроза…

Малочисленные, фактически отрезанные от остального христианского мира, ослабленные междоусобными распрями крестоносцы даже не думали о дальнейшей экспансии на мусульманские земли. Иерусалимское королевство подвергалось одной атаке за другой. Вполне естественно, что в такой безвыходной ситуации им не оставалось ничего иного, как заключить союз с хашшашинами. Было несколько странно и необычно видеть выступающую совместным ополчением мусульманскую и крестоносную дружины. По большому счёту, хашшашинам было всё равно, с кем воевать и на чьей стороне выступать. Для них врагами были все — и христиане, и мусульмане. Богатые феодалы крестоносцев щедро оплачивали услуги хашшашинов. Многие арабские аристократы и военачальники пали от кинжалов убийц-хашшашинов в этот период. Даже самому Салах ад-Дину пришлось пережить несколько покушений, после которых он лишь по счастливой случайности остался жив. Однако союз крестоносцев и хашшашинов не просуществовал долго. Ограбив исмаилитских купцов, король Иерусалимского королевства Конрад Монферратский подписал себе смертный приговор. После этого хашшашины стали отправлять убийц в оба лагеря. Доподлинно известно, что за этот период от рук хашшашинов погибли: шесть визирей, три халифа, десятки городских правителей и духовных лиц, несколько европейских правителей, такие как Раймунд II, Конрад Монферратский, герцог Баварский, а также видный общественный деятель, персидский учёный Абд уль-Махасин, вызвавший гнев «Старца Горы» своей резкой критикой в адрес хашшашинов.

Басаван. Хулагу разрушает крепость Аламут. Могольская миниатюра, ок. 1596 г. Музей искусства Вирджинии.
Когда государство низаритов достигло пика своего могущества, оно уже сильно отличалось от того, что заложил Ибн Саббах. Из средневековой коммуны государство Аламут фактически превратилось в наследственную монархию с узаконенной родовой передачей власти. Из среды высших чинов ордена выделилась своя феодальная знать, которая больше тяготела к суннитским вольностям, чем к шиитскому аскетизму. Новая знать предпочитала общественный порядок, в котором роскошь и богатство не считались пороком. Расстояние между простыми слоями населения Аламута и феодальной знатью всё больше увеличивалось. По этой причине желающих жертвовать собой находилось всё меньше и меньше.

После смерти Ибн Саббаха его преемники не смогли расширить владения государства. Провозглашенные Ибн Саббахом лозунги остались невыполнимыми. Государство хашшашинов начали раздирать острые внутренние кризисы и его былая мощь стала сходить на нет. Хотя хашшашины пережили государство Сельджукидов, возвышение и падение великой Хорезмской державы, основания и крушения ближневосточных государств крестоносцев, государство Аламут неминуемо приближалось к своему закату.

Падение Фатимидского халифата остро отразилось на стабильности Аламута. Салах ад-Дин, превратив Фатимидский халифат в государство мусульман-мамлюков, стал наносить сокрушительные удары не только по крестоносцам. В конце XII века турки-мамлюки во главе с Салах ад-Дином стали вторгаться в сирийские владения хашшашинов, а с востока уже тянулись армии монголов. Но несмотря на оказываемое на них со стороны могущественного Салах ад-Дина давление, хашшашины всё ещё продолжали действовать. Занимавший в то время пост Шейха аль-Джабаля Рашид ад-Дин ас-Синан был достаточно умным и сильным политиком, которому удавалось за счёт ловкого лавирования между католиками и суннитами поддерживать суверенитет низаритского государства.

В 1250-х войска Хулагу, внука Чингисхана, вторглись в районы Западной Персии. Ослабленное государство исмаилитов пало практически без боя. Позднее, в 1273 году, египетский султан Бейбарс I уничтожил последнее убежище хашшашинов в горных районах Сирии.

Официально секта хашшашинов прекратила своё существование в 1256 году, после того, как пали крепости Аламут и Меймундиз. В главе XLIII «Книги о разнообразии мира» Марко Поло допущена неточность в дате и имени последнего «Старца Горы» (имама ассасинов): «Так-то был взят и убит старец Ала-один вместе со всеми своими; с тех пор и поныне нет более ни старца, ни асасинов. Кончились и владычество старца, и злые дела, что творил он в старину»[17]. Последним имамом ассасинов, которого монголы убили после сдачи их важнейшей крепости Аламут, был не Ала ад-Дин Мухаммед III (правил 1221—1255), а его сын Рук ад-Дин Хуршах (правил 1255—1256).

В русском переводе «Сборника летописей» Рашид-ад-Дин называет исмаилитов еретиками, но не ассасинами: «Время господства исмаилитов в здешнем краю продолжалось сто семьдесят семь лет с начала [своего в] 477 году [1084/85], на что намекает слово Аламут, и до конца — 1 числа месяца зи-л-ка’дэ лета 654 [20 XI 1256]. Число их правителей — семь, в следующем перечислении и порядке: 1) Хасан ибн Али ибн Мухаммед ас-Саббах ал-Химьяри. 2) Кия Бузург-Умид. Он и Хасан оба были дā’и. 3) Мухаммед [сын] Бузург-Умида, который известен под [прозванием] Ала зикрихи-с-салям. 4) Хасан сын Мухаммеда, [сына] Бузург-Умида. 5) Джелаль-ад-дин Хасан сын Мухаммеда. Его также называли Хасан Нов мусульман. 6) Ала-ад-дин Мухаммед сын Хасана, сына Мухаммеда. 7) Рукн-ад-дин Хуршах сын Ала-ад-дина, на котором могущество пресеклось»[4].

Хашшашины, как и прежде, у истоков своего зарождения, были вынуждены рассеяться по горам и уйти в подполье, они больше не восстановили своего могущества. Однако исмаилитское движение продолжило своё существование. В XVIII веке иранский шах официально признал исмаилизм течением шиизма. Нынешний прямой потомок последнего «Старца Горы» — принц Ага-хан IV, в 1957 году принял главенство над исмаилитами.

Мифы об ассасинах[править | править вики-текст]
Легенда об ассасинах, распространившаяся в Европе в изложении венецианского путешественника Марко Поло (от. 1254—1324), в общих чертах сводилась к следующему. В стране Мулект в старину жил горный старец Алах-оддин, устроивший в неком укромном месте роскошный сад по образу и подобию мусульманского рая. Юношей от двенадцати до двадцати лет он опаивал и в сонном состоянии переносил в этот сад, и они проводили там целый день, забавляясь с тамошними женами и девами, а к вечеру их снова опаивали и переносили обратно ко двору. После этого юноши были «готовы и на смерть, лишь бы только попасть в рай; не дождутся дня, чтобы идти туда… Захочет старец убить кого-нибудь из важных или вообще кого-нибудь, выберет он из своих ассасинов и куда пожелает, туда и шлет его. А ему говорит, что хочет послать его в рай и шел бы он поэтому туда-то и убил бы таких-то, а как сам будет убит, то тотчас же попадет в рай. Кому старец так прикажет, охотно делал всё, что мог; шел и исполнял всё, что старец ему приказывал».

В переводе на русский язык «Книги о разнообразии мира» Марко Поло (Главы XLI, XLII, XLIII) нет ни слова об употреблении гашиша: «сперва их напоят, сонными брали и вводили в сад; там их будили»[17].

Марко Поло не конкретизирует название средства, которым опьяняли юношей; однако французские писатели-романтики середины XIX в. (см. Клуб ассасинов) были уверены, что это гашиш. Именно в таком ключе пересказывает легенду о горном старце граф Монте-Кристо в одноимённом романе Александра Дюма. По его словам, старец «приглашал избранных и угощал их, по словам Марко Поло, некоей травой, которая переносила их в эдем, где их ждали вечно цветущие растения, вечно спелые плоды, вечно юные девы. То, что эти счастливые юноши принимали за действительность, была мечта, но мечта такая сладостная, такая упоительная, такая страстная, что они продавали за неё душу и тело тому, кто её дарил им, повиновались ему, как богу, шли на край света убивать указанную им жертву и безропотно умирали мучительной смертью в надежде, что это лишь переход к той блаженной жизни, которую им сулила священная трава».

Таким образом была создана одна из ключевых легенд о гашише, существенно повлиявшая на его восприятие в западной культуре. Вплоть до 1960-х гг. психотропные препараты конопли воспринимались массовым сознанием как снадобье, дарящее райское блаженство, убивающее страх и возбуждающее агрессию (см. Анслингер, «Косяковое безумие»).

Интересно, что легенда об ассасинах имеет под собой солидную историческую основу. «Горные старцы» действительно правили в XI—XIII в. в иранской крепости Аламут; они принадлежали к исламской секте исмаилитов и решали свои внешнеполитические проблемы с помощью террористов-смертников. Однако о том, что в их подготовке применялся гашиш, нет никаких достоверных исторических свидетельств. Если такое средство и применялось, доказательств тому нет[18].

Примечания[править | править вики-текст] про суворва он гений а вот александ макидонский хоть не русский бы но пол мира захавтил ченгхисхан вобще пол мира захватил


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Тесно переплетались судьбы корейского и китайского народов. "Губы и зубы" называют в Китае эти две страны, имея ввиду их не только географическую, но и культурную близость. Корея многое взяла от Китая, но и Китай не мало позаимствовал у своего восточного собрата. Государственность Кореи оформилась ещё за долго до нашей эры, как и в Китае. На протяжении многих столетий здесь существовало три королевства: Когурё (37 г. до н.э.-668н.э.), Пекче (18 г до н.э.-663 н.э.), Силла (57 г. до н. э. - 935 н.э.).
За долго до прихода Бодхидхармы в Китай (527 г.) в Корее практиковались различные виды Боевых искусств. Об этом говорят нам археологические находки, настенная живопись на захронениях в ранней столице государства Когурё - Чольбоне. Изображения различных боевых сцен имелись и в городе Хвандо, бывшем на протяжении четырёх веков (4-427 гг.) столицей этого государства. Каменные изваяния стражей у входа в пещерный храм Соккурам (VIII в.) также свидетельствует o распространенности в Корее боевых единоборств, известных под названием Субак, Квонбоп и Пигаксуль.

Сегодня в Корее около тридцати видов боевых искусств, которые можно условно разделить на пять групп. К первой относятся Tхэквондо и созданные на его основе направления, в которых удары ногой имеют приоритет над ударами руками и отсутствуют формы работы с оружием. Вторая группа - это стили, в которых используются броски и захваты, а также разработана техника действий с оружием (Xапкидо, Kуксульвон и др.). К третьей группе относятся традиционные буддийские стили (Xельдо, Пульмудо и др.), превращенные в лечебно-оздоровительные направления. К четвертой группе принадлежат традиционные виды корейских боевых искусств: Tхэккен, Чхарек и др. И, наконец, пятая группа включает в себя все вновь образованные виды боевых искусств, такие как Bонхвадо. Квонбоп Корейский термин, аналогичный китайскому «цюань-фа», т.е. «кулачный бой». Им обозначают корейские боевые искусства в целом. Традиция боевых искусств началась в Корее с периода Трех Государств (Когурё, Пэкчё и Сил-ла), существовавших на территории Корейского полуострова с I века до н.э. по 668 г. н. э. В каждом из них имелись свои системы боя. Например, в Когурё, располагавшемся в северной части полуострова и на значительной части территории современной Маньчжурии, существовала система «сонбэ». Выросшее и окрепшее в борьбе с Китаем, Когурё имело сильную, хорошо обученную армию, которая не раз громила захватчиков. В государстве Пэкчё боевые искусства были известны под названием «субак». Любопытно, что теми же иероглифами записывалось древнейшее название боевых искусств Китая («шоубо»). То есть, название корейского искусства боя передавалось китайским термином. Это понятно, поскольку в описываемое время древнекитайский язык вэньянь играл на Дальнем Востоке роль, сходную с ролью латинского языка в средневековой Европе. Наиболее интересно государство Силла, прославившееся своим военно-религиозным институтом хваранов («цветущая молодежь»). Эти юноши, отбираемые в возрасте 14—15 лет из дворянских семей, в мирное время занимались изучением целого комплекса боевых искусств, распевали песни, наделенные «магической силой», учились управлять страной, а на войне сражались в первых рядах и были-наиболее подготовленными боевыми отрядами, о подвигах которых немало сведений в корейских летописях. Тренировка хваранов включала в себя не только упражнения в медитации, поэзии, музыке и танцах, но и джигитовку, занятия фехтованием и стрельбой из лука, а также — субак. Задачей такой комплексной подготовки было воспитание совершенной, гармонической личности. В борьбе между тремя государствами роль объединителя страны сыграла Силла, использовавшая помощь танского Китая. В 668 г. Корея стала единым государством, тесно связанным с соседним Китаем. Квонбоп обогатился китайской традицией, и ряд его направлений, например, «тан-судо» («танская рука»), эту связь подтверждает. Однако внедрение китайских элементов способст-вовало расслоению квонбоп на две ветви. Одна, более китаизированная, включила в себя боевые искусства, распространенные при дворе или в буддийских монастырях, а также применяемые для обучения элитных подразделений войск. Другая сохранила свою корейскую самобытность и была популярна среди простых людей как в городах, так и в сельской местности. Эта тенденция продолжалась и после 976 г., когда на смену Объединенному Силла пришло государство Корё. В это время многие направления развития боевых искусств оформились в определенные школы и стили. В частности такие как тхэккён, чхарёк, субак, орёнквон и юсуль сформировались именно в это время. Наиболее самобытным и наиболее корейским из перечисленных является тхэккён. Техника тхэккён не отличается разнообразием стоек, зато характеризуется развитой техникой ног с большим арсеналом разнообразных подножек и подсечек. Выше грудной клетки ногами не бьют, поэтому круговые удары ногами встречаются чаще проникающих. В поединках главным было повалить противника, а не нанести ему какое-то серьезное телесное повреждение. Техника рук — круговые движения, причем кулаки не используются вообще. Руки применяются для тычковых ударов ладонью в лицо и в горло, а также для захватов руки или ноги противника, позволяющих нанести ему сильный удар ногой. Основная борьба ведется именно ими, поэтому блоки ногами, подножки, зацепы, подсечки составляют основной арсенал приемов. Система тренировок достаточно жесткая: ученики тренируются, набивая ноги на камнях, на стволах деревьев, прыгая через колючие кусты или отталкиваясь от деревьев. Предусмотрено боевое применение «колеса» и сальто назад. Субак в Силла-Коре превратился в конкретный стиль, в котором, в отличие от тхэккён, нога бьет в основном выше пояса, используется кулак и ударная работа локтями. Одной из наиболее распространенных стоек этого стиля является положение с руками, сложенными перед грудью как для молитвы. Из этой стойки производятся все основные удары руками. Наряду с такими «внешними» стилями, как субак и тхэккён, широко распространенными среди крестьянства, существовали направления «внутреннего» плана, культивировавшиеся корейскими горными отшельниками, близкими китайским даосским монахам и японским ямабуси. В их среде было развито «мягкое искусство» юсуль, построенное на бросках, болевых замках, захватах и точечных ударах в уязвимые места, топография которых была детально разработана. Естественно, такой отшельник занимался не только и не столько боевым искусством, сколько своим духовным совершенствованием, предполагавшим осознание себя как части природы, умение жить в гармонии с окружающим миром, и способность гармонизировать мир вокруг себя. Другой системой подобного типа был чхарёк («заимствование силы»). Она сводилась к тому, что после долгих лет тренировок в горах тело и чувства отшельника приобретали качества, свойственные окружающим его животным, а сам он достигал гармонии с миром природы, благодаря чему получал возможность собирать от нее энергию, реализовывая ее, например, в форме «железной рубашки». Типично корейская техника работы ногами (куда входят удары из сидячего положения) сочетается в чхарёк с любопытной системой блоков, где кулак противника захватывается согнутой в локте рукой; удержания чередуются с заломами и жесткими ударами. Искусство использования внутренней энергии включает в себя способность прицельной «стрельбы» ею, когда например, от легкого удара по горке кирпичей нижний разлетается вдребезги, а остальные .остаются целыми. В более позднее время, подобная техника была известна под названием кидо или кихап, мастера ее встречаются и среди советских корейцев (Си-дэо Кин и другие). При дворе правителей королевства Корё культивировались направления, близкие к китайским. Правда, уровень подготовки корейского солдата к концу династии Корё упал, поэтому искусство боя голыми руками изучала не вся солдатская масса, а лишь ее спецформирования, подобные «трем особым корпусам» самбёльчхо — личным войскам дома Чхве, узурпировавшего в конце династии власть в стране и установившего нечто вроде японского сёгуната, который смогло сокрушить только монгольское вторжение. Самбёльчхо, ставшие основной силой сопротивления, монголам, изучали так называемый орёнквон («кулак пяти видов»), в который входили направления «кулак пушечного удара», «кулак свирепого тигра», «кулак обезьяны», «кулак журавля» и «кулак семи звезд». К концу XIII века монголы прочно осели в Корее и даже использовали ее как основной плацдарм для двух неудавшихся попыток захватить Японские острова. Однако сопротивление населения Кореи вынудило их сохранить правящую династию Корё и ввести систему, похожую на ту, которой удостоились русские княжества, а именно косвенное управление через систему чиновников, аналогичных баскакам на Руси, которая существовала вплоть до конца монгольской династии Юань на территории Китая (1368 г.). Монгольское влияние в Корее проявилось в разных областях, в том числе в боевых искусствах, куда они занесли ссирым — обычную борьбу на поясах, в которой запрещены удары, допускаются только броски-с применением корпуса, бедер, рук и ног. Большое внимание уделяется весу бойца. В этом ссирым похоже на японское сумо и на другие виды борьбы алтайско-монгольского происхождения. В 1392 г. в Корее пришла к власти династия Ли, правившая вплоть до японской аннексии в 1910 г. Новое правление принесло значительные перемены в государственном строе. Буддизм утратил былое влияние, место его заняло конфуцианство. На судьбе боевых искусств это отразилось двояко. С одной стороны, искусство рукопашного боя по-прежнему входило в состав дисциплин, которые будущие чиновники и офицеры должны были сдавать на государственном экзамене. Претенденты экзаменовались в знании древних трактатов, стрельбе из лука и вольтижировке, кроме того, «абитуриент» должен был победить в кулачном бою не менее трех соискателей. Впрочем, это относилось к офицерам. А солдат учили по китайскому принципу, предполагающему ограниченное умение владеть всем понемногу. Поэтому общий уровень подготовки солдат корейской армии (равно как и современной ей китайской) был невысок. Поднимали его только особо талантливые и думающие командиры. Одним из которых был, например, национальный герой Кореи, выдающийся полководец Ли Сунсин (1545—1598). В тренировку его воинов входили и прыжки через стену (зачастую — в полном вооружении) и силовые упражнения с мешками земли и многое другое. В 1592 г. на Корею обрушились серьезные испытания — в страну вторглась японская армия, боевые качества которой были в то время лучшими на Дальнем Востоке. Корейские войска потерпели ряд поражений, меньше чем за полгода японцы захватили почти всю страну. Тогда на борьбу с захватчиками поднялся народ. Партизанские отряды «армии справедливости» (ыйбён) нередко возглавляли местные мастера боевых искусств. С помощью умелых действий корейского флота, возглавляемого Ли Сунсином, партизан и пришедших на помощь китайских войск, японцы в конце концов были изгнаны, но закончилась война лишь в 1598 г. с большими потерями для Кореи. В сражениях против японцев принимали также участие отряды монахов-воителей, вооруженных своими боевыми посохами. Число занимающихся боевыми искусствами в связи с войной резко увеличилось. Тренировались воины и крестьяне, ремесленники и торговцы, чиновники и монахи. Много нового принесли китайские инструкторы из состава экспедиционного корпуса. Они, например, занесли в Корею соримквон, представляющий собой несколько кореизированный вариант шаолиньской школы ушу, хотя буддийские системы самообороны, не связанные с нею, тоже существовали в Корее достаточно давно. Примером тому может быть хёльдо, которое включает в себя броски и обездвиживание противника через воздействие на биологически активные точки. Мастер хёльдо мог легким прикосновением заставить своего противника потерять сознание, вызвать, у него болевой шок, «отключить» руку или ногу, парализовать все тело. Другой буддийский стиль — пульмудо — более разнообразен, он похож на китайские стили, предпочитающие мягкую технику работы рук. Ладонь обычно открыта и двигается по кругу, темп исполнения форм значительно медленнее, чем в других направлениях, а сами движения иногда напоминают «журавля» или «богомола». В XVI веке в северо-западных провинциях Кореи возникла интересная техника, построенная главным образом на работе локтями, плечами и головой. Особо была известна работа косой, которая использовалась в качестве плетки. В кончик косы вставлялся острый гребень или вплеталась металлическая гирька. Техника получила название пакчхиги. Оригинальный стиль оказался популярным во всем регионе, в том числе в Китае, где вероятно, функционировал в виде семейной школы с основателем корейского происхождения. После войны 1592—1598 гг. снова наступил застой. Преподавание боевых искусств не поощрялось. В условиях усиливающейся стагнации корейского общества уровень требований к военным понижался, и самобытная традиция корейских боевых искусств была полузабыта. Можно только сожалеть о тех направлениях, которые были навсегда утрачены из-за небрежения государства к этой ветви национальной культуры. В 1905 г. Корее был навязан японский протекторат, а в 1910 г. аннексированная страна превратилась в японскую колонию и сразу же испытала на себе ее империалистическую политику, направленную на уничтожение корейского менталитета и замену .его японским. Насильственно вводился синтоизм, корейские имена переделывались на японский манер, а в школах под названием «родная речь» изучался японский язык. Преследование корейского и насаждение японского проявилось и в боевых искусствах. Как атрибуты японского образа жизни, в Корее появились залы для занятий дзюдо, кэндо, каратэ. Последнее, правда, не прижилось, а вот дзюдо и кэндо завоевали популярность и ныне даже считаются чуть-ли не корейскими традиционными боевыми искусствами. Произошла замена смысла термина «юсуль» («мягкое искусство»), под которым теперь стали понимать не исчезнувший корейский внутренний стиль, а японское дзю-дзюцу. Традиция же корейских боевых искусств в этот период приобрела новые формы. Если раньше «подпитка» ее шла из Китая, то теперь источником косвенного влияния стали японские школы. В 1919 г. у известного японского мастера школы «Дайто-рю» айки-дзюцу, учителя самого Морихэя Уэсибы — создателя айкидо, Сокаку Такэда появился корейский ученик по имени Чхве Ёнсоль. Овладев искусством настолько, что сумел победить сына учителя, он вернулся в Корею, где соединил обретенные в Японии знания с остатками корейского юсуль, которое в то время носило название «кидо», что значит «путь энергии», и традиционной корейской техникой высокой ноги. Родившийся в результате этого новый стиль получил название хапкидо («путь соединения энергии»). Иероглифами это название записывается так же, как айкидо, но если после плавного обхода противника по круговой траектории адепты направления, разработанного Уэсибой, стремятся вывести его из равновесия и бросить, то ученики Чхве Ёнсоля применяют ломающий кости захват или просто удар. Есть в хапкидо и мощные прыжки, и детально разработанная система использования подсобных предметов (трость, палочки для еды и др.). Поэтому, если айкидо называют сугубо внутренним стилем, то хапкидо имеет репутацию гармоничного сочетания твердого и мягкого, внешнего и внутреннего. Сейчас хапкидо второе по известности корей-ское боевое искусство. Как и в любом большом направлении, единого руководства в нем нет. В Корее наиболее известными считаются федерации, которыми руководят Мён Дженам, развивающий мягкое направление, и Хван Доккю, делающий упор на более жесткие техники. В Соединенных Штатах, где хапкидо завоевывает все большую популярность, наиболее известны Мён Гвансик и, особенно, мастер Чи Ханджэ, считающийся одним из наиболее продвинутых учеников ныне покойного Чхве Ёнсоля. Его направление в хапкидо, названное синмудо, меньше других похоже на айки-дзюцу, а сам мастер Чи, невзирая на свой возраст (75 лет), до сих пор считается прекрасным бойцом. Когда после освобождения Кореи в 1945 г. квонбоп вышел из подполья, выяснилось, что хотя большинство, технических приемов сохранилось, духовно-философская традиция во многом утрачена. Открывались все новые и новые залы, число инструкторов, преподающих разные виды боевых искусств, множилось, но мало кто из них серьезно знал историю своей школы или мог объяснить ее философские принципы. Очень часто все сводилось к освоению голой техники. Процесс этот подстегнула Корейская война 1950—1953 гг., во время которой резко увеличился спрос именно на инструкторов-прикладников. Основная масса инструкторов практиковала различные направления, близкие к субак. Названий было много: тэгён, тосудо, тансудо, тэквонбоп и так далее. Как и собственно субак, это были направления, испытавшие на ранних этапах своего становления китайское влияние, но отличающиеся характерным для Кореи вниманием к технике ног и высоким ударам ими. После Корейской войны возникла явная тенденция к унификации квонбоп и созданию единого корейского боевого искусства, которое могло бы символизировать «дух нации». Таковое было создано генералом Чхве Хонхи на базе девяти исходных направлений (кванов, разница между которыми значительно меньше, чем между различными направлениями каратэ-до), одним из которых руководил он сам. Новое искусство после долгих споров Нарекли тхэквондо, хотя многие отдавали предпочтение названию субак. Тхэквондо буквально значит «путь ноги и кулака». Этим он как бы инкорпорирует в себя все разновидности боевых искусств, являясь собирательным названием типа «кулачный бой», под которым можно понимать все что угодно. Принцип его создания напоминает китайский «длинный кулак», новый «внешний» стиль ушу, созданный за счет использования элементов различных старых. Тхэквондо было более доступным, упрощенным и менее опасным для здоровья тренирующихся, чем другие современные ему школы, и получило Поэтому активную поддержку государства. Большинство иных школ отошло в тень или получило развитие среди корейцев за рубежом, главным образом в США. Способствовало этому и то, что в Южной Корее, где было создано тхэквондо, другие боевые искусства периодически попадали под запрет. В 1961 г, Чхве Хонхи по политическим мотивам эмигрировал в Канаду. Сейчас организованная им Международная федерация тхэквондо (ИТФ) поддерживается в основном, Северной Кореей и базируется на техниках тех кванов, которые подержали ИТФ. На Юге же существует более признанная в мире Всемирная федерация тхэквондо (ВТФ), руководимая Ким Унъёном, со штаб-квартирой в Сеуле, в Академии тхэквондо Куккивоне. Ким Унъён много сделал для пропа-ганды тхэквондо. Его стараниями оно в недалеком будущем станет олимпийским видом спорта. Однако его стремление превратить тхэквондо из боевого искусства в спорт на манер кикбоксинга, часто критикуется «хранителями старины». Поэтому с созданием тхэквондо процесс формирования корейских боевых искусств не завершился и продолжается до сих пор. С середины 70-х годов в Корее и США возникло много стилей корейского происхождения, вобравших в себя элементы, не включенные в тхэквондо. Наиболее известные среди них следующие: Куксуль, что можно перевести как «государственное» или «дворцовое» искусство, было создано мастером Со Инхёком, тридцать лет странствовавшим по храмам в поисках забытых приемов и написавшим книгу, посвященную историю корейских боевых искусств. Адепты куксуль — одни из немногих, чья форма черного цвета. Это необычно для тех, кому Привычен белый цвет кимоно. И вообще, в куксуль много интересных сочетаний. Традиционная высокая нога с прыжками и ударами сразу по двум противникам сочетается с очень мягкими основными стойками. Применяется множество разнообразных положений руки, из которых наиболее типична ладонь с сильно согнутыми пальцами, но согнутыми в верхних фалангах. Техника бросков, захватов и падений похожа на хапкидо, но захваты, в основном, на кисть. Захваты преобладают щипковые и когтевые. При работе с двумя противниками мастер куксуль не вертится, разворачивая корпус, а активно работает руками во всех направлениях. Много работы с колена и в партере. Разработан большой арсенал приемов из положений лежа и сидя против стоящего противника. Оружие куксуль также богато и разнообразно: костыль, короткая палка, шест, пояс, меч, веер, кинжал. В формах много сложных кувырков и перехватов, применяется обратный хват меча. Кроме того, куксуль — одно из немногих направлений, где учат спаррингу с оружием. Самым таинственным корейским боевым искусством считается хварандо, которое, согласно открывшему его широкой публике мастеру Ли Банд-жу, длительное время укрывалось в буддийских храмах. Техника хварандо и основные принципы этого! боевого искусства близки к хапкидо, но дополнены упражнениями кихап, благодаря которым продвинутые ученики в состоянии разбивать о собственную голову каменные валуны. Арсенал оружия разнообразен, а искусство боя различными типами шестов считается одним из наиболее развитых и функциональных. Повлияло хапкидо и на систему, созданную мастером Ли Донгу — сонмудо. Круговых движений в ней меньше, самооборона построена на достаточно жестких правилах, но нацелено сонмудо на комплексную тренировку духа и тела, имеется система упражнений, развивающих способность управления внутренней энергией, умение работать вслепую, в том числе с оружием. Брат одного из упомянутых патриархов хапки-до Мён Джэнама — Мён Жэок на базе хапкидо создал свою систему — хведжон мусуль, где развороты корпуса используются, в основном, для обхода противника и нанесения ударов. Особой техникой хведжон мусуль является чоксульдо — детально разработанная техника ударов ногами. Популярны сейчас в Корее и некоторые традиционные стили, особенно тхэккён, для восстановления и пропаганды которого много сделал недавно умерший мастер Сон Докки. Стали более доступными для изучения светской публике и буддийские стили. В частности, в Сеуле уже в течение ряда лет существует научно-исследовательский институт пульмудо, который возглавляет Чо Джарён, изучавший это боевое искусство под руководством высших буддийских священнослужителей. Включив в пульмудо традиционные китайские оздоровительные системы (например, комплекс тайцзицюань из 24-х форм, который, правда, выдается за исконно корейский), он разработал лечебно-прикладное направление и называет пульмудо «искусством жизни», в отличие от прочих боевых искусств, главная . цель которых — уничтожить противника. Сейчас у института есть филиалы в Гонконге и Парагвае. Опыт Брюса Ли (по созданию своего боевого стиля) в Корее встретили с интересом. Среди вновь созданных боевых искусств много построенных по- аналогичному принципу. Например, техника рук — от каратэ, ног — от тхэккён (стиль ханпхуль). Даже небезызвестный Мун Сон Мён попытался создать собственное направление боевых искусств, включающее элементы хапкидо, дзюдо и тхэквондо, назвав его вонхвадо. Среди студентов распространяется кёккидо, которое чаще называют по-европейски триатлон. Зародившийся среди студентов военной академии, этот стиль включает в себя поединок из трех раундов, в каждом из которых соперники ведут бой, используя разные техники: в первом раунде — тхэквондо, во втором — дзюдо, в третьем — вольная борьба. Есть и кёктхуги, корейский вариант кикбоксинга. Тенденция новотворчества коснулась также работы с оружием. Мастер А. Санго на базе традиционных корейских техник работы с мечом, японских кэн-дзюцу и нин-дзюцу, а также элементов фехтования стран Юго-Восточной Азии, создал любопытное направление, называемое чхонмёдо. Основным оружием здесь является меч, хотя воспринимая любой предмет как потенциальное оружие и умея раскрыть его боевые возможности на о"снове неких общих принципов, адепты чхонмёдо в состоянии вести бой чем угодно, будто то китайские боевые кольца, японские тонфы или обычные палки. Другой системой, похожей на чхонмёдо работой с оружием является сольсадо, которое одни воспринимают как «оружейную приставку» к тхэквондо, а другие возводят к корейским ниндзя «сульса». В арсенале сольсадо — меч, саи, нунтяку, серп, шест, короткая палка, парные дубинки и кинжалы, хотя работа пустой рукой тоже присутствует. Если попытаться систематизировать известные корейские боевые искусства, число которых превышает три десятка, то можно сказать, что они распадаются на несколько больших групп. К первой относится тхэквондо и сопутствующие ему направления с их высокой ногой, приматом ноги над руками и практическим отсутствием форм с оружием (за исключением куксуквон, в котором есть формы с мечом и шестом): субак, тансудо, куксуквон и др. Ко второй — хапкидо и сопутствующие ему стили, объединенные развитой техникой рук (в основном, бросков и захватов), и разработанными техниками с оружием: куксуль, хварандо, сонму до и др. К третьей — буддийские стили, превращенные сейчас в лечебно-оздоровительное направление: хёльдо, пульмудо и др. К четвертой — аутентичные корейские традиционные виды боевых искусств: тхэккён, чхарёк, сси-рым и др. К пятой — всякого рода новации: во-нхвадо, ханпхуль, чондосуль и др. Источник: maw.h12.ru


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

самые большие школы это в япони и китае там написаны целые инцыклоедии


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

еще могу сказать есть такой товарищ бадюк он чемпион всего врун конечно он сильно перкачен он мишок для битья почему потомучто нельзя заниматься качаться сильно еще могу сказать он пиарил спарту бритву котый паклечечил учика до ивалидости довел за 3 боцойм хотел стат


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

я вот задмократию


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

О боевых искусствах, и, в частности, о рукопашном бое Древнего Египта написано, в общем, не так уж много. Как в кругах изучающих боевые искусства, так и в кругах историков и востоковедов, эта тема не находит широкого отклика. Скорее всего это происходит потому, что среди первых не так уж много специалистов - историков, а среди вторых - более или менее разбирающихся в боевых искусствах. Мне однажды пришлось консультировать одного весьма даренного, и достаточно прогрессивного египтолога. Он, собираясь защищать диссертацию по военному делу в Древнем Египте, собирался включить в нее материалы по рукопашному бою египтян, и ему нужна была квалифицированная консультация по интерпретации техники боя, изображенной на Стеле борцов в Бени Хасане. После продолжительной беседы, он сказал: «Знаешь, это все очень здорово, и то что ты говоришь правильно и интересно, только на защите я должен буду сказать где, когда и кем описан каждый прием, в какой книге и на какой странице. Иначе меня на смех поднимут.» Долго пришлось автору объяснять, что одних только технических элементов можно насчитать несколько тысяч, а уж приемов состоящих из них - несчетное множество и описать их все просто нереально, да и не нужно. На что он ответил: «Ты же знаешь, что в науке если что-то не описано, то значит, это не существует!» В общем, так он этот материал и не включил в свою диссертацию...

В Москве, в 1996 году, в издательстве «Олимп» вышла весьма интересная 4-х томная «История боевых искусств» под редакцией Г. К. Панченко. В целом данное исследование сделано весьма профессионально и представляет несомненный интерес для всех интересующихся боевыми искусствами, как первое фундаментальное исследование малоизвестных направлений боевых искусств. Но там есть ряд неточностей, в частности в материалах по бразильской капоэйре, славянским стилям, а так же по египетскому руко-пашному бою. Поскольку это, пожалуй, единственный материал, доступный массовому читателю освещающий эту тему, хотелось бы остановиться на нем подробней, и сделать несколько поправок. Сначала приведем некоторые выдержки из текста.

«Итак, Египет. Борьба проходит, как бы мы сейчас сказали, в «вольном стиле». Даже более чем вольном: разрешены болевые приемы, удушения, броски с размаха на твердую землю... Но правила существуют, и за их нарушения карают круче, чем сейчас: нарушителю тут же засчитывают поражение. Разумеется, это происходит на официальных соревнованиях, являющихся частью военных парадов. Кроме того, Египет имел свой «уличный стиль», не очень, впрочем, отличающийся от официального. Борьба пользовалась немалой популярностью (существовали даже самоучители - нечто вроде комиксов: рисунки и комментарии). Техника боя, похоже, была высокой: умелый борец одолевал сразу несколько противников...

До нас дошло достаточно много описаний и рисуночных изображений борцовских поединков. Наибольшей известностью пользуется так называемая Стела борцов из гробницы Бени Хассана (2050 г. до н. э.). На ней показано 123 борцовских приема, причем некоторые из них, по-видимому, изображены в три фазы, как это практикуется в современных учебниках: начало, кульминация и финал...

Разнообразие приемов, судя по изображению, было велико. Боролись в стойке и в партере, применяли болевые захваты и удержания, «прилипание» к противнику, удушение... Тела египетских борцов не переотягощены атлетической мускулатурой: главным фактором выступала не сила, а ловкость и цепкость, точность проведения приема, быстрота.

А как обстояло дело с ударной техникой? Раньше считалось, что египтя не ее вообще не знали. Теперь найдены несколько изображении, относящихся примерно к XIV в. до н. э. Они показывают нам кулачных бойцов, участвующих в массовых празднествах по поводу какой-то храмовой церемонии (вероятно, связанной с культом Осириса).

Это не препятствует использованию единоборства и в боевых целях: та же борьба, вполне применимая на практике, тоже неоднократно использовалась в таких церемониях. Кроме этой серии изображений, существуют и другие находки - правда, очень редкие, несистематические, но порой даже более древние. Самой старой из них свыше 5 тысяч лет.

Однако египетский бокс все-таки был явно «игровым» искусством. Удары в нем лишь намечались. Но делалось это, по-видимому, не из гуманных соображений. Намеренно ограничивают себя единоборства, которым изначально присущ жесткий контакт; а египтяне явно не представляли себе, что ударом голой руки можно нанести серьезную травму (иное дело - борцовским броском!).

Поэтому кулачный бой (а лишь на одном изображении вполне уверенно можно распознать удар раскрытой ладонью; возможно, это даже ошибка не то художника, не то самого бойца) был чем-то гораздо более символическим, чем некоторые виды египетской игры в мяч: мячи тогда бывали жесткими и посылали их с большой силой... Был, впрочем, такой вид единоборства, как бой на коротких палках.

И вот тут-то, кроме палочных, допускались удары локтем или предплечьем левой руки в специальном нарукавнике, головой (в кожаном шлеме) и ногами - коленом наверняка, да и на ступню запрета не было, но не было и умения бить ступней. Для защиты от ударов коленом применялся кожаный протектор, прикрывающий пах.

У боксеров его не было никогда, у борцов - был крайне редко (и то, вероятно, эти борцы только что соревновались на палках и просто не успели переодеться). Иногда, вместо палки состязающиеся употребляли гибкую связку папирусовых листьев. В таких поединках не было протекторов ни на пах, ни на левую руку - и эта рука... атаковала уже не предплечьем, а кулаком! Правда, удары были не менее символическими, чем в «чистом» кулачном бою. Столь же символическими, как удар лиственной дубинкой... А против жесткой дубинки египтяне работали лишь защищенной рукой. Да, «спортивный» аспект египетских единоборств несомненен. Никто в Египте и не ожидал, что фехтовальные приемы палочного боя могут быть впрямую перенесены в боевую обстановку. Соответственно и от игрового «фехтования голыми руками» - кулачного боя - этого никто не ждал. Лишь борьба в некоторых случаях могла помочь...

Практически не видно, чтобы борцы применяли движения, не требующие силы (хотя вся борьба в целом не производит впечатления грубосиловой). Так, в Египте еще не родились полноценные кистевые приемы: бросок и залом обычно рычажные, с использованием «замка» из предплечий и т.д.

А что касается знаний о человеческом теле, то на ряде изображений мы видим то, что многие исследователи называют «египетской йогой». Это, вероятно, была еще «йога плоти», а не «йога духа» - но и это немало. К тому же привычка систематизировать приемы распространилась и на формы «йогической» гимнастики. Полученные навыки, интуитивно или осознанно, переносились в боевые школы Египта. В стрельбу из лука - без всяких сомнений. В «спортивное фехтование» и «спортивную борьбу» - очень вероятно. А вот в боевую борьбу, в способы владения боевым оружием (кроме копья и лука), они проникали гораздо в меньшей степени... Бокс же в Египте никогда и не был боевым»... Сразу бы хотелось остановиться на «египетском боксе». К сожалению, автор вышеприведенного материала не приводит более или менее понятных выводов о том, почему «египетский бокс» не был боевым.

Попробуем задуматься. Везде, во все времена, во всех уголках земли основу рукопашного боя ( именно боя, а не соревнований), драки, составляют удары. Это заложено на уровне инстинктов. Если посмотреть на животных, то можно заметить, что в их поединках изначально превалируют удары, с них начинается любой поединок. Удар - основа боя, без ударов он превращается в борьбу, пусть жесткую, но борьбу. Анализируя изображения из гробницы в Бени Хасане, следует учитывать, что на них изображен соревновательный вариант рукопашного боя, именно рукопашного боя, а не борьбы. Основанное на этих изображениях утверждение о том, что удары не применялись или применялись с какими либо ограничениями, вряд ли правомочно, ибо во - первых удары все-таки изображены, а во-вторых очень маловероятно, что в таких жестких поединках с ударами головой о землю, с жесткими падениями локтем на противника, и захватами паха удары только намечались. Пусть в процентном отношении изображения ударов проигрывают, но они есть, и достаточно конкретны - удары в пах, в колено, «наковальни», локтем в ближнем бою - все эти техники разумней было бы запретить, чем разрешить только намечать их в бою. Но они есть и не запрещены. Закономерность боя один на один на ограниченной площади состоит в том, что превалирование техники борьбы неизбежно («бои без правил» это ясно показывают). Ограниченное изображение ударов можно объяснить еще и тем, что удар, особенно рукой, в статическом изображении гораздо менее зрелищен, чем выведение или тот же бросок, с высокой амплитудой, и эффектным приземлением. Как мы знаем, эстетика не была чужда египтянам. Не совсем понятно так же, откуда взято утверждение о том, что у египтян «не было умения бить ногой». На рисунке 5 показан ряд эффективных ударов присущих египетскому бою. Следующий факт, вызывающий сомнения - удары открытой ладонью. На египетских изображениях ударов ладонью можно распознать значительно больше, чем кажется на первый взгляд. Утверждение о том, что в «никто в Египте и не ожидал, что фехтовальные приемы палочного боя могут быть впрямую перенесены в боевую обстановку» тоже не совсем верны. Уж если и переносить что либо на боевую обстановку, так это именно палочный бой, а не борьбу. В бою против нескольких противников борцовская техника сводится к минимуму, а в вооруженном поединке удары составляют основную часть боя. К тому же, думается, что именно боевая обстановка - мать палочного боя. Взять палку, или камень, или (позднее) нож, и ударить им врага - это опять-таки заложено на уровне инстинктов. Об этом говорят не только реалии нашей «уличной» действительности, но и исторические факты, и медицина. И последнее. Не совсем понятно что подразумевается под словами «движения не требующие силы». Если это - техника использования силы противника против него самого, то во-первых египтяне ее знали, а во-вторых - каждой технике свое место. Вспомним, например, дзюдо. Его девиз «поддаться что бы победить». Но часто ли можно увидеть использование этого принципа на соревнованиях? Несомненно, что на протяжении всей истории, в Египте существовало несколько направлений боевых искусств, которые могли видоизменяться с течением времени. Направления эти следующие:

1. Армейский прикладной стиль.

2. Соревновательные стили.

3. Народные стили («уличный стиль»).

4. Жреческие стили.

Существует предположение о том, что в каждом доме существовали так же свои подражательные стили, основанные на подражании животным, растениям и явлениям природы, персонифицировавшим тех или иных богов. Способность и страсть древних к подражанию и отождествлению себя с окружающим миром, общеизвестна. Основной базой первых трех направлений являлся армейский стиль - динамичный, жесткий и очень разноплановый, включающий в себя владение разнообразным оружием. Техническая его база была весьма разнообразна и включала в себя броски, выведения из равновесия, удары различными частями тела, весьма развитые техники удушающих и болевых захватов, «наковален», техники перекрытия конечностей противника.

В принципе армейский рукопашный бой можно смело разделить на две составляющие: соревновательный и прикладной. На Стеле борцов изображен явно соревновательный. При этом следует иметь ввиду, что этот стиль был много жестче любых современных боев без правил.

Ни для кого уже не секрет, что любые «бои без правил» имеют свои правила. Были они и у египтян. На это указывает во-первых наличие судей, во-вторых - сама форма победы. Судя по рисункам, бой велся до тех пор, пока кто-либо из противников не сможет его продолжать. Главное правило было не убивать противника, а значит, сам рисунок боя, его техническая и психологическая подоплека были отличны от, например, прикладного боя на уничтожение, который практиковали военные, и, отчасти, маджаи - наемники-полицейские.

Говоря о правилах, следует так же отметить, что по-видимому были запрещены удары по глазам. В сравнении с любыми современными соревновательными системами египетская много более адаптирована к реалиям жизни. Ниже приведена сводная таблица традиционных запретов в современных «боях без правил» и в египетских.

Итак, как можно видеть, древние египятне по жесткости и вольности првил занчительно превосходили нанешних соревновательные системы. К сожалению, нам точно не известно, на каком покрытии происходили схватки, скорее всего оно было все-таки жестким.

Энциклопедии на DVD (тело человека, история древних стран, загадочный мир)


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

С возникновением человека на Земле, перед ним всегда стояла проблема выживания и продолжения рода. С момента его рождения и до самой смерти окружавшая среда воздействовала на него, заставляя противостоять этому воздействию с целью сохранения жизни. Жизнь первобытного человека требовала от него выносливости, физической силы и сообразительности, поэтому взрослые учили детей бегать, плавать, охотиться и сражаться с врагами, угрожавшими существованию их племени. Особую роль здесь играла охота – важнейшая сфера деятельности человека, в процессе которой вырабатывалась физическая сила, стойкость, развивалась наблюдательность, закалялась воля и приобретались практические жизненные знания и навыки.
В условиях постоянно меняющейся и не всегда благоприятной человеку обстановки, он использовал для своего выживания действия, суть которых – ответная реакция организма на внешние раздражители с участием центральной нервной системы, называемая рефлексами. Рефлексы по своему биологическому предназначению играют первостепенную роль в жизни человека, регламентируя всю его деятельность. Они бывают пищевые, ориентировочные, половые, оборонительные и др. Однако, кроме постоянных, наследуемых рефлексов, закономерно возникающих в ответ на раздражители (безусловные рефлексы), появляются и действия, с виду носящие рефлекторные черты, но имеющие существенные отличия. Это так называемые условные рефлексы, приобретённые в течение длительной жизненной деятельности человека, благодаря образованию временных нервных связей в высших отделах ЦНС – коре большого головного мозга. Условные рефлексы – это своего рода индивидуальный опыт организма. Этот опыт включал в себя уроки, полученные в результате синтетического ведения охоты и боевых стычек с другими племенами.
В процессе жизни опыт обобщался, систематизировался и передавался из поколения в поколение, преследуя основную цель – повышение степени выживаемости конкретного человека или племенного сообщества в борьбе с вредными силами природы. Передача опыта осуществлялась методом военных игр, в которых воспроизводились подробные элементы боя или охоты.
Перед тем как отправиться на охоту, первобытный человек совершал целый ряд действий, связанных с предстоящей погоней за животными и их убийством или с применением оружия против своих врагов. Для подготовки к охоте человек использовал содержащихся и откармливающихся специально для этой цели в клетках животных, которых перед охотой выпускали и, гоняясь за ними, отрабатывали все те приёмы, которыми должна была сопровождаться настоящая охота. Такая «учебная» охота особенно была полезна для молодых, неопытных охотников, которые таким способом совершенствовали своё мастерство.
Устраиваемые для молодых воинов племени военные игры преследовали цель отработать у них навыки борьбы против враждебных племенных групп, с применением характерного им оружия. Иногда для этой цели использовались пленные, которых затем или съедали или превращали в рабов. Но перед играми на сборе всего сообщества сначала устраивали поединки, где кто-то из пленных принимал участие в бою с воинами племени. Естественно, пленному не давали настоящего оружия, а вооружали учебным. Такое практиковалось у многих народностей, например у ацтеков, где племя теночков устраивало празднества в честь бога солнца Тонатиу, во время которых проводились поединки с участием захваченных пленных другого клана – тлашкаланцев. Пленных вооружали деревянными мечами без обсидиановых вкладышей и, сковав путами, устраивали поединки с последующим их убийством. Молодые воины учились здесь поражать противника в учебно-боевом режиме, не боясь получить смертельную травму.
В процессе совершенствования орудий труда и боевого оружия, под влиянием новых форм ведения хозяйства и по мере развития человеческого сознания, эти игры стали принимать чисто символический характер. В них животные уже заменялись чучелами, а оружие – макетами. Постепенно игры символические стали переходить в игры состязательные, спортивные.
С возникновением религиозных верований элементы физической культуры стали связываться с религиозными обрядами, что в свою очередь стадо причиной появления культовых танцев и обрядов. Однако задача борьбы с враждующими «племенами» не утратила своей актуальности и до наших дней. Постоянные войны требовали подготовленных солдат, способных победить противника в схватке, и одной из фаз боя как раз и являлось умение одержать верх с применением подручных средств и голыми руками.
До возникновения речи, при формировании опыта владения оружием, основная роль отводилась подражательным рефлексам – действиям по типу «смотри и делай, как я». Но только после возникновения второй сигнальной системы (речи), этот опыт стал передаваться устно, а затем и записываться. Очевидно, так закладывались предпосылки возникновения наступательных и оборонительных приёмов, передаваемых в поколениях воинов и ставших в последующем тем понятием, под которым мы ныне подразумеваем боевые искусства.
Практика боевых искусств была всегда связана с насилием над личностью, хотя этой личностью и является враг. Поэтому необходимо выяснить, в чём же отличие этих, часто садистских приёмов ведения боя, от подлинно боевого искусства? Что оправдывает передачу этого мастерства из поколения в поколение, помимо узкой профессиональной и прикладной потребности? Что даёт изучение бойцовских движений человеку, и как они способствуют развитию и совершенствованию личности?
Практика обучения голым приёмам никогда ничего общего не имела с нравственностью: техника рукопашного боя в этом случае никогда с ней не соприкасалась. Здесь большее значение имела степень нанесённых увечий – физический эффект воздействия. Но ещё в древности люди заметили, что любое происходящее в мире явление имеет и свою оборотную сторону, часто скрытую от взгляда неискушённого наблюдателя.
В восточных философских течениях существовало своё понятие об этих сторонах, представлявшихся им в виде борьбы полярных сил Инь и Ян. Ознакомившись с этими силами, становится понятным, что недочёт какого-либо компонента противовеса, при любом виде деятельности, приводит к нарушению всей системы в целом. Естественно, что культивирование в человеке чисто прикладных навыков убийства себе подобных в дальнейшем рикошетом било и по самой личности, точнее, по её психике, даже несмотря на то, что нравственные понятия в этом случае прорастают в патриотическую категорию. Однако обоснование этой категории – не что иное, как попытка найти компенсатор – частичное оправдание «справедливого» насилия над врагом. Но это оправдание неполноценно, ибо отражает интересы отдельных наций и государств, участвующих в конфликте.
Большое влияние на процесс превращения науки убивать в искусство совершенствования человека сыграли и религиозные догматы. Истоки связи религии с боевыми единоборствами следует искать в истории их возникновения, в философском ключе, который несёт данная религия, в наличии необходимости религиозного учения культивировать в своей сути понятие борьбы – преодоления каких-либо препятствий.
Возникновение и становление большинства мировых религий происходило в бурное время сложных исторических событий: войн и прочих вооружённых конфликтов, в период возникновения и распада государств. Впрочем, в христианстве это не повлияло на появление в его религиозных догматах элементов активного жизненного воспитания. Здесь больше всего проявились элементы пассивного отношения к жизненным трудностям: смирение перед ними, податливость и недеяние; выполнение предписаний божественных откровений, начертанных в Евангелиях. Это, конечно, не говорит о том, хороша или плоха конкретная религия, вопрос в том, как она соотносится с идеей борьбы и противостояния. В принципе, добиваться состояния внутренней гармонии человека можно и пассивным способом, а не только активным. Следуя советам древних, по этому поводу можно заметить, что «...вершина у горы одна, но путей к ней много и не всякий путь рационален и короток...».
В традиционных восточных философских течениях свойственен целостный подход к верам. Как уже отмечалось ранее, это означает, что любая деятельность должна быть уравновешенной: скомпенсированной как внутри себя, так и в соотношении с окружавшим миром. То есть, по образу и подобию Космоса, в котором царит гармония. Поэтому красота, целостность, гармония – понятия если не тождественные, то, по меньшей мере, родственные. Восточные древние философы полагали, что дисгармонические и непристойные поступки, чувства и мысли разрушительно сказываются не только на ближнем окружении согрешившего человека, но и на всём мироздании. Подобная «модель мира» порождала эстетизацию быта, разработку этикета и ритуалов, и самым непосредственным образом касалась процесса окультуривания различных боевых стычек, стремясь даже в них не выйти за рамки своих философских постулатов. Поэтому воинские искусства на Востоке никогда не сводились к наборам технических приёмов и методам ведения борьбы, а представляли собой сложную идейно-философскую систему. Здесь следует отметить и отношение человека к природе, к определённому им самим месту в ней, отношение между субъектом и объектом, а также специфическую трактовку личности, характерную для стран буддийского региона.
В отношении к природе Восток имеет иную традицию, чем Европа. Одним из мотивов в отношении к природе в Европе было идущее, отчасти от Сократа, пренебрежение к ней. Он противопоставлял человека природе, считая, что изучение её – дело грязное и недостойное. Человек должен устремлять свой интерес к постижению духовных вещей, таких, как добра, справедливости, красоты чувств. Если взять западные монотеистические религии, то в них, как правило, природе почти нет места. Так, христианство, ставшее в известной степени детерминантом западной культуры, в своих догматизированных положениях рассматривает природное, как основу греховного: природа антиномична Богу, ибо она смертна, а потому противоположна вечному, совершенному духу. Интересно, что раннее христианство, отвергнувшее язычество, но непосредственно вышедшее из его недр, не знало такого противопоставления, утверждая нерасчленимое единство в человеке духовного и материального начал.
Восточные же религии с их языческими мотивами (индуизм, синтоизм, буддизм) всегда относились к природе как к чему-то одушевлённому, живущему своей независимой жизнью. Почтительное отношение к окружающему человека миру и природе, как основной его части, всегда считалось на Востоке безусловной эстетической и этической нормой.
В понимании отношений между субъектом и объектом также существует значительное различие между подходами к самой этой проблеме на Востоке и на Западе. Традиционное противопоставление субъекта объекту, типичное для западного научного способа мышления (характерное для так называемого европейского рационализма, идущего от Декарта), предполагает отделение субъекта от объекта. Это в корне отлично от способа мышления принятого в буддийском регионе и отнюдь не абсолютизирующего роли науки в постижении мира, ибо она не более как субъективный человеческий (и потому способный к искажениям) инструмент для описания объективного.
Разделение субъекта и объекта, являющееся в некотором роде условным приёмом, вводимым для удобства в целях исследования, обеспечивает субъекту большую активность и свободу оперирования с объектом. Но часто субъект, как активное начало, искусственно противопоставляется объекту, как началу пассивному, т.е. искусственно нарушается их гармоническое сочетание. О. Тоффлер писал: «Современная западная цивилизация достигла необычайных высот в искусстве расчленения целого на части, а именно, в разложении на мельчайшие компоненты. Мы изрядно преуспели в этом искусстве, преуспели настолько, что нередко забываем собрать разъятые части в то единое целое, которое оно некогда составляло».
Восточные же философские учения не ставят цели вырвать человека из мира, чтобы затем поставить его в противоположность к последнему. Таким образом, проблема субъектно-объектных отношений решается здесь как бы путем выхода за пределы этих отношений вообще.
Рассматривая этого человека как неотделимую часть природы, восточные философы помещали его в поток бытия в неразрывном единстве и слитности с остальным миром. Поэтому главным способом восприятия мира и основным приёмом мышления выступает не расчленённое мыслительное действие, отчуждённое от действительности, а непосредственное чувственное переживание включённости в мир, слитности и единства с ним.
Осознание целостности бытия означает умение не впадать в крайности, способность видеть в вещах их оборотную, противоположную сторону, учит предвидеть течение событий и корректировать их, управлять ими. Учиться создавать правильные соотношения с окружающей средой, с самим собой, с Космосом и есть тот путь, которому следовали древние восточные философы. Начиналась эта учёба с умения соотноситься с материальными объектами, окружавшими человека и с самим собой: правильно дышать, ходить, перемещать окружающие предметы и т.п. Затем условия усложнялись, ученик учился гармонии взаимоотношений в условиях всё более изменяющейся обстановки. Эти факторы заставляли его учителя моделировать учебные схватки и поединки, так как в них наиболее ярко, с большим уровнем, функционировали все нервные процессы и максимально проявля¬лось внимание, собранность, готовность организма работать в экстремальном режиме. На фоне высокого уровня возбуждения ЦНС проявлялась возможность корректировать и углублять чувствование мира.
Освоив эти первые ступени учения, новообращённый в буддизм начинал постигать возможности управлять своими внутренними состояниями, дабы уметь соотнести своё внешнее проявление с внутренним, уравновесить своё в себе и себя с окружающим миром – не дать внешней среде разрушить себя. После этого осваивались медитации, упражнения на дыхание, развитие ауры чувств. Таким образом, двигательный блок упражнений служил лишь первой ступенью религии, орудием для обучения организма определять соотношения с материальными объектами, добиваясь чувства комфортности, и преследовал следующие цели: 1) создать организму предпосылки для освоения последующих ступеней; 2) не дать среде разрушить этот организм по мере прохождения обучения.
Не удивительно, что закон нравственности лежит и в основе всех боевых искусств, препятствуя их превращению лишь в голую технику борьбы, которая в этом случае легко может стать только техникой убийства. Концепция воздержания от неоправданного насилия не является исключительной принадлежностью боевых единоборств. От нравственных аксиом отталкивались все крупные философские и религиозные системы Востока. Например, в первой ступени классической восьмиступенчатой йоги говорится о преодолении эгоизма и испытании ученика «праведным образом жизни», требующим не только не убивать, но и вообще не причинять страданий. На этой ступени ученик должен был доказать готовность духа следовать учению. Такая цель приобрела в боевых искусствах ведущее значение. А ведь в овладении боевым мастерством было больше всего соблазнов эгоистического самоутверждения за счёт слабых.
Таким образом, мы можем утверждать, что навыки ведения боя становятся искусством только тогда, когда:
– они неразрывно связаны с окружающей действительностью, не травмируя и не нарушая её, а гармонично вписываясь в обстановку;
– навыки становятся средством для совершенствования человека и воспитания у него новых, более высоких способностей;
– они имеют свойство передаваться в поколениях, совершенствуясь даже тогда, когда в них пропадает практическая надобно¬сть (социальный заказ общества).
Вся эта воспитательная деятельность базируется на фундаменте высокой нравственности, на обретении учеником высшей гармонии человеческого бытия как природного явления.


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

2. ВОЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ДРЕВНЕГО МЕЖДУРЕЧЬЯ

В Древнем Междуречье, городах-государствах Уре, Уруке, Лагаше, а позднее в Вавилонии и Ассирии, сложилась своя военная организация. Здесь также была известна фаланга и основу войск составляла тяжёлая и лёгкая пехота, чётко различавшаяся по типу оружия. Тяжеловооружённые пехотинцы делились на копейщиков, лучников и щитоносцев. Последние сражались парами: один держал высокий, загибающийся кверху щит, а другой стрелял из лука. Копейщики имели металлические щиты, шлемы и пластинчатые доспехи, изготовленные из железа. Ассирийцам была уже известна конница, которая атаковала неприятеля вслед за тяжёлыми боевыми колесницами. Нападали они всегда стремительно и внезапно, зачастую ночью.
Прежде чем отправиться в поход, они собирали о неприятеле как можно больше сведений: под видом купцов засылали шпионов и диверсантов, которые распространяли слухи, сеяли смуту, отравляли колодцы и убивали военачальников и вельмож неприятеля.
Основу вооружённых сил Персидского государства составляла хорошо обученная и вооружённая царская гвардия – «бессмертные», насчитывавшие 10 тысяч пехотинцев. Своё прозвище они получили потому, что на место каждого выбывшего, тотчас же становился новый. Общее число их пребывало неизменным, создавая иллюзию постоянства и вечности. Их вооружение составляли мечи, которыми они очень виртуозно владели. Особенностью тактики было широкое применение различного метательного оружия. Во время боя позади войска персов выставлялся заслон из отборных бойцов для уничтожения струсивших и пытающихся спастись бегством солдат. Это заставляло их наступать несмотря ни на что, ибо в случае победы их ждала награда, в случае поражения или бегства – смерть.
У «бессмертных» существовали определённые приёмы использования рук и ног для ударов с целью отбива щита с дальнейшим задействованием меча, чтобы поразить открывшееся место на теле неприятеля. Удары по лицу защитными приспособлениями на руках и способы изымания оружия голыми руками напоминают некоторые сегодняшние виды современных болевых захватов.

Рис. 1. Воины Древней Ассирии – копейщики.

3. ВООРУЖЁННЫЕ СИЛЫ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

В Древней Греции основой вооружённых сил являлись тяжело вооружённые пехотинцы – гоплиты. Одежда воинов состояла из короткого хитона, поверх которого одевалась металлическая кираса – торакс, нередко богато украшенная. К плечам и подолу крепились ременные полоски с металлическими бляхами, обеспечивающие защиту, но не стеснявшие свободы движения. Составленная из этих же ремней юбочка называлась зома. На ноги надевали поножи из кожи или металла, закреплявшиеся на икрах ремнями. Голову венчал металлический шлем с высоким гребнем из конского волоса, хорошо защищавший от удара сверху. Гордостью воина являлся бронзовый щит, украшавшийся рельефными изображениями или росписью (либо круглый, либо в виде овала неправильной формы) – беотийский щит. Оружием служили копьё, меч, кинжал из стали либо бронзы.
В афинской армии кроме гоплитов существовали средние пехотинцы –пельтасты. Они носили лёгкий кожаный щит – пельту, длинное копьё и меч. Боевой порядок состоял из фаланги гоплитов, лёгкой и средней пехоты, а также конницы, игравшей в Спарте и Афинах вспомогательную роль. При Александре Македонском конница получила самостоятельность и осуществляла главный удар по неприятелю. Им также был создан новый род войск – димахи – своего рода драгуны, которые могли вести бой и в конном и в пешем строю.
Сражение происходило приблизительно так: бой завязывала лёгкая пехота и конница, затем тяжёлая кавалерия наносила удар на одном из флангов, стремясь прорвать фронт противника и выйти в тыл. Средняя пехота расширяла прорыв, после чего в атаку шла фаланга гоплитов, вооруженная удлинёнными, до 4 метров, копьями – сариссами. При этом воины первых шеренг выставляли копья, а остальные держали их перед собой. Защищённая сплошной стеной из щитов и панцирей, ощетинившаяся плотными рядами копий фаланга наносила сокрушительный удар, после чего лёгкая конница начинала преследовать противника.
Подготовка воинов различных легионов отличалась, т. к. в Древней Греции не существовало единой системы физического воспитания.

Рис. 2. Воин афинской армии – пельтаст – средний пехотинец.

В Элладе главенствовали преимущественно две школы: спартанская и афинская. Остановимся на воспитании воинов в государстве Спарта.
Сразу после рождения, детей несли к старейшинам-перонтам. Они осматривали ребёнка и выносили решение о его дальнейшей судьбе. Слабых детей, не могущих в дальнейшем достойно представлять касту воинов, сбрасывали в пропасть горного хребта Тайгета. Жизнь такого младенца, по их мнению, не нужна была ни ему самому, ни родителям, ни государству. Исторически народ Спарты состоял из трёх сословий: спартанцев – потомков завоевателей-дворян; пэриэков и илотов – потомков порабощённых ахейцев. Даже в самые лучшие времена воинов-спартанцев было не более 10 тысяч человек, илотов же – от 200 до 300 тысяч.
Если бы спартанцы хоть на один день забыли, что они на войне, Спарта была бы стёрта с лица земли. Спартанцам было запрещено заниматься, чем бы то ни было, кроме военного дела. С 7 лет они воспитывались в государственных школах. Первая группа учеников состояла из детей возраста от 7 до 12 лет, вторая – от 12 до 14. Учитель-педоном следил за их воспитанием, наблюдал: смелым ли рос мальчик и упорным ли был в драках. Режим юных спартиатов строился так, чтобы приучить их к неприхотливости и выносливости. Ели они мало, ходили круглый год в одном плаще. Чтобы приучить подростков к военной жизни, их учили воровать и добывать себе пропитание самим. Кто приходил без добычи, того избивал учитель и сверстники. Известен случай, когда мальчик-спартанец украл лисёнка, но не хотел отдавать его учителю и стоял перед ним, боясь показать, что зверёк у него за пазухой. Лисёнок в это время прогрызал живот, а мальчик молча терпел боль. Подобного рода мужество поощрялось в Спарте.
Детей разбивали на группы. Во главе каждой группы ставился ирэн –старший и наиболее авторитетный мальчик, в полной власти которого и находилась эта группа.
С 18 лет юноша становился эфебом – получал оружие и занимался чисто военными упражнениями. С этого момента он принимал участие в тайных операциях тайной организации криптиев, которая занималась поиском и истязанием беглых илотов.
Умственное образование в Спарте не поощрялось, это было частным делом каждого. Основными элементами обучения были охота, военные танцы с оружием и физические упражнения. Специальных приёмов рукопашного боя не было, практиковался бокс, бег, плавание, метание копья, упражнения с мечом. Считалось, что настоящий спартанец должен был побеждать не хитрыми приёмами, а силой и ловкостью. Молодые спартанцы любили устраивать сражения на островке, окружённом водой, стремясь столкнуть противника в воду. Во время проведения праздника в честь богини Артемиды юных спартанцев секли розгами на алтаре в присутствии родителей и всех жителей Спарты. Необходимо было вынести истязание молча, без единого стона, случалось, что дети умирали под розгами, не издав ни звука.
Каждые 10 дней юношей осматривали старейшины-эфоры. Как свидетельствует древний историк Павсаний: «Если они были крепки и сильны, словно высеченные из камня, благодаря телесным упражнениям, то удостаивались одобрения. Если же эфоры замечали у них следы дряблости и рыхлости, связанные с наросшим от недостатка трудов жиром, юноши подвергались телесным наказаниям».
Одной из организаций, объединявшей эфебов, была агела. Принцип существования агелы был сугубо классовым. Сюда могли попасть лишь юноши высшей аристократии. Руководил агелой отец одного из её членов –агелат или боаг. Эфебы, объединённые в агелу, клялись всё делать вместе: жить вместе, жениться в один день, умирать на поле боя вместе. И это была не пустая клятва – они так и поступали. Древнегреческий историк и географ Страбон писал: «Что бы юноши стали мужественными, а не трусами, их с детства приучали обращению с оружием и к тяжёлому труду, чтобы они научились презирать жару и холод, каменистые дороги, удары в гимнасиях и в боевом строю. У них введены упражнения не только в стрельбе из лука, но также и в военной пляске... так, что даже игры у них не были свободны от полезных для войны упражнений».
Перед боем спартанцы одевались в красные одежды, чтобы не была видна кровь от ран. Они первые научились биться строем, фалангой, а не каждый сам за себя. Покинуть свое место в строю считалось преступлением.
Школой второго направления в Древней Греции была афинская школа. Здесь тоже был обычай убивать новорождённых с физическими недостатками, но решение об этом принимал отец ребёнка. Первые школы в Афинах существовали с VII века до н. э. В школах обучались за государственный счёт дети родителей, погибших на поле боя. Школьная жизнь начиналась у них с 6-7 лет. До 14-16 лет дети жили в семье и посещали школу. Существовало три вида школ: грамматическая, орхестрика и гимнастическая (палестра). Грамматическое обучение включало в себя искусство, историю, чистописание; орхестрика – танцевальные упражнения под музыку; палестрика – пятиборье: бег, прыжки, метание копья, диска и борьбу. Сюда же входил панкратион – соединение борьбы и кулачного боя – нечто напоминающее рукопашный бой, а также плавание, кулачный бой, езда на колесницах и игры в мяч.
С 16 лет афиняне воспитывались в общественных гимнасиях. С 18 лет вступали в ряды эфебов. В день вступления на Агоре – городской площади –молодому воину вручали военную экипировку и оружие. После этого эфебы проходили в течение 2 лет военную подготовку в учебных лагерях, где они осваивали тактику ведения боя, обращения с боевым оружием и только после этого направлялись для службы в гарнизоны.
Воинов обучали владению щитом, мечом, двумя мечами, копьём, метанию кинжала и камней из пращи. Существовал и специальный комплекс приёмов борьбы голыми руками, в основе которого лежали элементы панкратиона. Поощрялись спортивные игры с элементами боя. Это известно из фактов проведения Олимпийских игр в Греции.

Рис. 3. Реконструкция ведения боя римским воином, выполненная по рисункам и схемам.
А. Типовой вариант с мечом и щитом: 1. Исходная стойка. 2. Рубящий (вращательный) удар и сбив меча противника. 3. Нанесение колющего (продольного) удара в открывшееся место. 4. Поражение. 5. Сбив щита противника ногой. 6. Выход в исходную стойку или нанесение удара.
Б. Вариант ведения боя с двумя мечами: 1. Исходная стойка. 2. Нанесение рубящего удара правой рукой и сбив защиты противника. 3-4. Поражение противника мечом в левой руке. 5. Перевод меча в левой руке после нанесения удара в положение защиты и выполнение рубящего удара правой. 6. Сбив защиты противника сверху. 7. Поражение колющим ударом в открывшееся место с дальнейшим выходом в исходную стойку.

Соревнования проводились по бегу (дромос – простой бег, долихос – бег на длинные дистанции), легкоатлетическому пятиборью, борьбе, состязанию колесниц, бегу с оружием (гоплитодромии), скачкам, панкратиону. Боролись только в положении стоя, борьба лёжа не практиковалась. Борцы различных весовых категорий боролись вместе, разделения не было. Применялись различного рода захваты, броски через бедро, подсады и подсечки. За проведение болевых и удушающих приёмов судьи-элланодики наказывали борцов штрафом. Однако были и исключения. В «Описании Эллады» Павсаний рассказывал о жестоком борце Сострате из Сикиона по прозвищу Акрохерсит («Акрай Хейрон» – края рук), известного умением проводить жестокие болевые приёмы, ломая при этом руки соперников.
Кулачный бой на Олимпиаду пришёл в 688 году до н. э., но вообще эти состязания бытовали на территории Греции с начала II тысячелетия до н. э. Покровителем кулачных бойцов считался Аполлон, который даже носил прозвище Пюктэс – «Кулачный боец». Основные правила кулачного боя разработал и учредил Ономаст из Смирны – первый олимпийский победитель в этом виде агонистики. Бойцы разделялись по возрасту на 3 категории, разделения по весу не было. Руки бойцов обматывались мягкими ремешками из бычьей кожи, ими прикрывались все пальцы, кроме большого. Затем ремень туго закручивался вокруг кисти. Это не только предохраняло пальцы рук от травм, но и увеличивало мощь удара. А так как бить разрешалось только в голову и в лицо, бойцы, нередко выступали в шлемах.
Существовали и разработанные элементы приёмов, которые в современном понимании выражались бы так:
– отведение рук противника силой с последующим ударом;
– сбив рук защиты противника ударом;
– опережение на реакции;
– рефлекторное отведение, снятие защиты противника угрозой.
Нередко бойцы применяли и запрещённые удары, которые применялись только в бою. Павсаний, например, рассказывает о кулачном бойце по имени Кревга: «На Немейских играх аргосцы присудили венок победителя уже мёртвому Кревге, потому, что бившийся с ним сиракузянин Дамоксен нарушил правила боя и нанес Кревге удар вытянутыми пальцами под рёбра. Ввиду силы удара рука пробила живот и вошла внутрь. Дамоксен, ухватившись за внутренности, оторвал их и выхватил наружу. Кревга испустил дух. Нарушителя с позором изгнали за рубежи государства».
Одним из видов соревнования являлся панкратион – соединение приёмов кулачного боя и борьбы – ведущий начало от военных рукопашных схваток на поле боя и отличающийся от них лишь отсутствием оружия. Здесь разрешалось всё: удары ногами и руками, болевые захваты, удушения и даже укусы.

Рис. 4. Репродукция, выполненная на греческих вазах. 1. Элемент панкратиона. 2. Один из захватов борьбы. 3. Одна из стоек кулачного бойца.

Начиная схватку в стойке, боец пытался мощным ударом вывести противника из равновесия с последующим проведением броска и затем завершить поединок удушением или болевым захватом. Римский врач Гален, наблюдавший панкратион, заметил: «Победы в панкратионе не более всех достоин осёл, который лучше всех кусается и лягается». Этот факт лишний раз подчёркивает, что нельзя смешивать сугубо прикладную боевую деятельность, где основным критерием выступает материальный эффект воздействия (степень поражения противника) с критерием спорта, где он является условной величиной – очки, баллы, секунды и прочее.

4. АРМИЯ ДРЕВНЕГО РИМА

Наиболее совершенной армией древности была армия Рима. На раннем этапе она комплектовалась подобно греческой и не была постоянной. Позднее за службу стали платить, а воинам выдавалось казённое обмундирование и вооружение. Мужчины были обязаны служить с 17 до 46 лет. Подготовка к этому начиналась уже в раннем возрасте.
В трёх римских школах – элементарной, грамматической и риторской – физическое воспитание не занимало столько места, как в Греции. Физической подготовке уделялось значительное внимание только при подготовке воинов. Римляне создали систему подготовки применительно к каждому отдельному воину, ещё более эффективно действующую, чем в Спарте. Обучение было очень суровым, основное внимание уделялось развитию физической силы и выносливости. Практиковался бег, прыжки, плавание, скачки, лазание по деревьям. Плавание проводилось в полном боевом облачении. Продолжительные марши в походном порядке, когда каждый воин нёс на себе от 40 до 60 фунтов (от 20 до 30 кг) снаряжения, совершались со скоростью до 4 миль (7-8 км/час). Воины обучались обращению с оружием: полуметровым мечом-гладиусом; длинным мечом кавалериста-спата; метательным копьём-пилумом, имевшим длину в 1 метр.
Когда пилум застревал в щите, обрубить его мечом, как обычное копьё, было невозможно, и противник вынужден был бросать щит, открывая себя для поражения. Римляне потому всегда и начинали атаку массовым метанием пилумов, целя при этом в щиты, обеспечивая тем самым себе преимущество в рукопашной схватке. Луки римляне не считали серьёзным оружием, а предпочитали пращу, которой метали свинцовые пули.
Металлический щит греческого гоплита можно было пробить копьём, поэтому на римских щитах появился умбон – особая стальная пластина в его центре – который не увеличивал веса щита, но позволял отразить удар любого оружия. В обучение входило также обращение с шанцевым инструментом для быстрого обустройства и укрепления лагеря.
Не только новобранцы, но и легионы ветеранов постоянно занимались боевыми упражнениями, чтобы сохранить свежесть и гибкость тела, поддержать свои боевые навыки. Существовали специальные учебные городки для отработки боевых приёмов.
Для отработки и закрепления приёмов метания в них были построены мишени для копий и пуль, пускаемых из пращи. Они могли быть неподвижными и приводимые в движение лошадьми. Сооружались различного вида вращающиеся блоки с вставленными в них макетами мечей для тренировки молодых воинов, препятствия для преодоления при верховой езде.
Римское войско состояло из легионов: от 4200 до 6000 человек, разделенных на 30 манипулов по 60 и 120 воинов в каждом. Каждому манипулу придавалась группа из 40 легко вооружённых воинов-велитов, а сами манипулы строились на поле боя в шахматном порядке. В первой манипульской линии стояли молодые воины-гастаты, во второй – более опытные принципы, в третьей ветераны – триарии. Только в случае крайней необходимости последние вступали в сражение. Поэтому римская поговорка: «Дело дошло до триариев» означала, что – то или иное дело доведено до
крайности.
В состав легиона входила конница: 10 турм по 30 всадников в каждой, вспомогательные части союзников, а также баллисты и катапульты. Каждым манипулом командовали два центуриона из самых опытных и мужественных воинов. В знак своего отличия они носили посеребренные шлемы, а на их доспехах была выбита виноградная гроздь. Центурион постоянно носил при себе трость для наказания нерадивых. Командовал легионом легат, которому подчинялись все остальные командиры. Подразделения различались узорами на щитах, а каждый легион имел свой номер и эмблему в виде серебряного орла на древке с табличкой «РОР» – «Сенат и римский народ». Знаком манипула была рука – символ воинской присяги.
В Римском войске господствовала суровая дисциплина. За невыполнение приказа полагалась смертная казнь. Главнокомандующий имел право распоряжаться жизнью и смертью не только рядовых, но и командиров. Если отряд римской армии отступал без приказа с поля боя, то проводилась децимация: каждого десятого подвергали казни. Зато отличившиеся воины получали в награду золотые венки или различные украшения. Полководцу, одержавшему крупную победу, давался титул императора и назначался триумф – торжественный въезд в город на колеснице, запряжённой белыми конями, во главе победоносных легионов.
Особо стоит отметить такой, «изобретённый» римлянами вид поединка, как гладиаторский бой. Вначале эти бои возникли как культ человеческих жертвоприношений на тризне умершего или погибшего вождя, а со временем превратились в утеху богатой публики и знати Древнего Рима.
Для более полного пояснения этого явления обратимся к истории. В конце I века до нашей эры в Риме устанавливается военно-рабовладельческая диктатура, для которой характерно наиболее чёткое расслоение римского общества. С одной стороны появляется небольшая кучка роскошно живущих богачей, с другой – растут толпы разорённого, нищего населения Рима, которые и требуют «хлеба и зрелищ». Римские императоры использовали разнообразные атлетические состязания, чтобы привлечь массы населения на свою сторону. Особый размах получили гладиаторские бои. Первое упоминание о них относится к 264 году до н. э. В последний период существования Римской империи гладиаторские бои превращаются в кровавую потеху римлян. Наряду с боями в амфитеатрах, проводились морские гладиаторские бои – навмахии, и также бои со зверями. Гладиаторами в основном были рабы из числа пленных, захваченных в боях, однако, случалось, что и свободные римские граждане добровольно приходили и учились в гладиаторских школах.
Подготовка обычно была рассчитана на 1-2 года. Существовал основной набор оружия, которым обучали сражаться. Это короткий меч-гладиус, боевая секира, копьё с узким или широким лезвием, трезубец. Щитом обычно служил малый щит, применявшийся в странах Востока. Также нередки были и экзотические виды оружия, с применением которых сражались некоторые пленённые из этих упомянутых восточных стран, например: длинная цепь с грузом на конце, серпообразные ножи, арканы и сети, применявшиеся в комплексе с ножом или трезубцем. Разнообразие применяемого оружия поощрялось, ибо это способствовало ажиотажу, вызываемому экзотикой и необычностью применяемого бойцами оружия.
Правил поединков не существовало, хотя иногда исход ограничивался появлением первой крови, особой командой хозяина школы или смертью одного из гладиаторов. Состязания устраивались один-два раза в год и собирали большое количество зрителей. Тактика ведения боя предусматривала выведение противника на тот предел, в котором наиболее явно выражались преимущества данного вида оружия, которым были вооружены гладиаторы. Например: для бойца, вооружённого копьём, наиболее целесообразной была дальняя или средняя дистанция. Для короткого меча, наоборот, ближняя и т. п.
Широко применялись приёмы рукопашного боя: при потере щита воин использовал свободную руку для нанесения ударов или тычков в уязвимые места. Также использовались ноги для отбива щита или оружия противника. При потере оружия бойцы сражались в рукопашной, если не было команды прекратить бой. Здесь использовались элементы панкратиона с задействованием подручных средств: песка арены, который можно было бросить в глаза противнику; набедренная повязка, свернутая жгутом, могла послужить удавкой для удушения нападающего. Короче, все методы были хороши для сохранения собственной жизни.
Особым разделом проходила борьба с хищниками. Это один из наиболее интересных и зрелищных разделов гладиаторских поединков. Обычно для боя привозились тигры, львы, пантеры, иногда медведи. Зверей некоторое время не кормили, или держали впроголодь, чтобы вызвать их озлобление и ярость. Перед пуском на арену специально возбуждали: кололи копьями, обливали кипятком и пр. Как правило, с одним зверем сражалось насколько человек. Это делалось, разумеется, не из соображений гуманности, а по причине дорогой стоимости подготовки гладиатора, т. к. поединок нельзя было прекратить по команде в случае опасности его жизни. Естественно, с дикими животными существовали свои приёмы, свои разновидности оружия и тактика его использования. Например, было замечено, что тигр и лев прыгает на жертву и сразу, после удара лапами, сбив её с ног, хватает зубами. То есть его опора на передние лапы приводила к закрытию пасти. Поэтому были разработаны специальные приёмы, при которых боец умышленно провоцировал прыжок хищника, а в момент нахождения того в воздухе, бил его щитом по подушечкам передних лап, подставляя край щита так, чтобы хищник схватил его зубами. После этого, бросив щит и сделав шаг в сторону, он вонзал меч в левый бок зверя или бил сверху по позвоночнику, перебивая его.
В 404 году н. э., через 10 лет после запрещения проведения Олимпийских игр, было запрещено проведение гладиаторских поедин¬ков.
Подводя итоги главы, можно отметить, что боевые приёмы в странах Древнего мира не носили той направленности, чтобы их в полной мере можно было считать искусством. Это были, в первую очередь, чисто практические, хорошо поставленные навыки, предназначенные для решения частной цели – выживания воина на поле боя, выполнения им боевой задачи. Как только в этих навыках исчезала надобность, они забывались. Их надобность диктовалась политической обстановкой того времени, а главное, видом используемого оружия, поэтому понятно, что говорить о какой-то нравственности и зачатках умственного воспитания через движение не приходилось. «Хороший враг – мёртвый враг», – любили повторять римские полководцы.

ГЛАВА II


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

Чань-буддизм требовал твёрдости духа, решительности, беззаветной целеустремлённости. Именно потому легендарный основатель Чань-буддизма Бодхидхарма начал в VI веке проповедь Чань в монашеской общине монастыря Шаолинь не с одиозного философского «созерцания стены», а с преподавания боевого искусства.
Чань-буддисты считают первоосновой мира Великую Пустоту, Небытие, Иллюзию. Видимый мир всегда в движении, невидимый, истинный – в покое. Всё в мире состоит из дхарм – нематериальных, невидимых элементов – неиссякаемых, непознанных, вступающих в мгновенные комбинации. Поток дхарм формирует личность человека и реализует закон кармы, который трактует, что бесконечная череда перерождения живого существа обусловлена его деяниями в предшествующих рождениях. Соответственно и будущие перерождения зависят от теперешней жизни. Конечная цель жизни буддиста (его земного существования) – выход из круга, сансары, – земного бытия, страданий, и достижение нирваны – обители покоя путём самосовершенствования и укрощения страстей, окультуривания «жажды жизни».
В то же время человек должен постигнуть истинно-сущее не за пределами земного бытия, а в самой окружающей действительности, а главное – в самом себе. Именно самопознание стало стержнем монашеской практики в буддизме, наполнив высшим духовным смыслом изящные искусства и классические воинские искусства во всем их многообразии.
Чань – тренировка тела и духа во имя постижения высших истин. «Собственным телом не владеешь – как же можешь обрести Путь и им владеть?» – говорил Ле-Цзы (VI в. до н.э.). Отсюда и произрастает основной принцип воинских искусств, который лёг в основу всех восточных единоборств: использовать тело для совершенствования духа.
Патанджали в «Йогасутре» говорит: «Рассуждением, размышлением, философским анализом, познанием реальности и высшего Блаженства человек постигает единство мироздания в общественном сознании, ощущает, что вся Вселенная есть лишь манифестация его духа и разума». На определённой стадии самоанализа человек постигает всё многообразие функций организма, действующего в единении с духом и неизмеримую потенцию духа, действующую в единении со всей оболочкой.
Таким образом, двигательные умения, частью которых являлись боевые искусства, не отбрасывались, когда в них прекращалась практическая надобность, а продолжали служить основой для укрепившегося при их становлении духа воина.

ГЛАВА IV
ДРЕВНИЙ КИТАЙ

1. БОЕВОЕ ИСКУССТВО УШУ.
ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ

Искусства ведения боя присутствовали в истории Древнего Китая с незапамятных времён. В эпохи Инь и Шан (XVI – XI вв. до н.э.) уже были известны состязания воинов. В древних записях сказано, что в этот период «тягались мастерством и силою, всюду велась борьба и проводились состязания в стрельбе из лука и вождении колесниц». В эпоху «Весны и осени» (770 – 476 гг. до н.э.) и в эпоху «Воюющих царств» (VI-III вв. до н.э.) была обозначена особая роль воинских искусств в физическом воспитании воинов. Говорили о пользе для здоровья стрельбы из лука и воинских танцев под музыку. Но, конечно же, это не было ушу в полном смысле его сегодняшнего понимания. Это был набор приёмов для ведения боя с противником.
Однако, появление книги «Кунг-фу» («Гунфу») историки относят к 2698 году до нашей эры. Этот рукописный сборник включал в себя знания различных областей наук и умений: искусство приготовления пищи и снадобий, обряды и законы, порядок инициации молодежи, акупрессуру и акупунктуру, воинское умение и пути формирования боевых навыков. Короче говоря, это была «книга культуры» Древнего Китая. До сих пор термином гунфу обозначают мастерство вообще: мастера, искусно вырезающего по дереву, ткачиху, вышивающую бисером, китайцы считают исполнителями гунфу, т.е. искуснейшими мастерами в своём деле. Этим термином также называли и мастера воинских искусств, вкладывая в него понятие «человек, посвятивший делу много времени и преуспевший в нём».
Термином, обозначающим воинские искусства в Китае, издавна считалось иероглифические наименования цюань-фа – «учение кулака» (в японском прочтении «кэмпо», корейском – «квонбоп», вьетнамском – «куэньфат»). Комплекс же подготовки боевому искусству, включая единоборства с оружием и без оружия, назывался «ушу» или «путь воина» – воинское искусство. Первые упоминания о нём встречаются в памятниках, датируемых III веком, а до этого употребляются названия других, конкретных видов борьбы: шоубо, сянбо, цзяоли и чаншоу.
Появление комплекса воинских искусств обязано множеству причин и источников различных областей познания жизни. Это:
– даосская философия, выдвинувшая идеи Пустоты, борьбы сил Инь и Ян, взаимодействия Пяти первоэлементов: Недеяния, Мягкости, Твёрдости, Естественности, Метаморфоз;
– йога, как система психотренинга, физического и духовного совершенствования человека в её многочисленных разновидностях с учётом трёх основных национальных форм: индийская йога, тантрическая буддийская (китайская, тибетская, японская) йога и даосская (китайская) йога;
– традиционные теории китайско-тибетской медицины о циркуляции жизненной энергии ци, о точках и меридианах, об их связи с внутренними органами, о развитии энергетики организма ци-гун;
– «бионика» древности – наблюдение за повадками животных, из которых возникли звериные стили кэмпо;
– локальные системы рукопашного боя и ритуальные боевые танцы различных племён и народностей древности;
– опирающаяся на теории даосских мыслителей военная наука Древнего Китая, в которой сформированы принципы стратегии и тактики борьбы;
– чань-буддистская психотехника для достижения концентрации и самовнушения.
Комплексное сочетание вышеперечисленных принципов и породило тот смысловой характер, присущий понятию восточных боевых искусств. В Китае к середине I тысячелетия нашей эры воинские искусства подразделялись на два на правления: даосское – внутреннее и буддийское – внешнее.
«Внутреннее» или мягкое направление, включающее стили Тайцзы-цюань, Син-и, Багуа-чжан (называемые иногда единым стилем Нэйцзя), по позднему преданию были созданы монахом-отшельником Чжан Саньфэном, жившем в пещере на берегу озера Хунлун в горах Удан провинции Хубэй, в Северном Китае.
«Внешнее» или жёсткое направление, культивировалось монахами монастыря Шаолинь, расположенного у горы Суншань (современный уезд Дэнфэн провинции Хэнань также на севере Китая) и созданного индийским монахом-миссионером Бодхидхармой.
Монастырь Шаолинь, что в переводе означает «Молодой лес», был основан в 495 году, как один из островков буддийских религиозных верований, проникавших в Китай из Индии. В 520 (по другим данным в 527-ом) году в монастырь пришёл с группой монахов из Индии, странствующий носитель новой, молодой для Китая, веры – буддизма. Среди послушников Шаолиня он получил прозвище «Бородатый варвар» (варварами китайцы традиционно называли всех, пришедших с запада и севера). Это и был будущий создатель школы внешнего направления – Бодхидхарма, «Просветлённый учением», называемый также, Пути Дамо (по-японски имя произносится Дарума Тайси), что означало в дословном переводе с санскрита «Закон дерева Бодхи». Это название связано с деревом, под которым в самоуглублении сидел принц Гаутама из рода Шакьев, достигнув просветления и став Буддой. Учение о достижении мгновенного просветления посредством активной и пассивной медитации и предложил монастырской общине Дамо. Чтобы убедить монахов в действенности этого учения, он удалился в пещеру вблизи монастыря и в таком же самоуглублении провёл почти 10 лет. Потрясённые силой воли Дамо, монахи приняли новое учение, а в память о подвиге учителя установили в монастыре каменную стелу, на которой изложено «сидение» Бодхидхармы.
За девять лет, которые монах просидел в позе лотоса, излагая слушателям своё учение, от солнечного света, бившего в пещеру, каменная плита выцвела и на ней появился тёмный силуэт учителя. По преданию, Дамо обучил монахов системе мышечных упражнений «Инцзиньцзин» и комплексу «Шиба Лохань шоу», включающему 18 движений руками буддийского архата. Эти комплексы служили для укрепления организма и помогали практике пассивной медитации, а также для подготовки к активной медитации через движение. Наряду с загадками «кунань» (кит.) или «коанами» (яп.), и диалогами с учителем «вэньда» (кит.) или «мондо» (яп.), они были одним на путей достижения мгновенного просветления.

Рис. 14. Легендарный основатель Чань (Дзэн)-буддизма Бодхидхарма.

Помимо только мягких и жёстких направлений, существовали и школы, сочетавшие в себе принципы, присущие и той и другой школе. Одна из таких школ – Эмей шань-цюань. По мере развития и совершенствования всех этих направлений, в русле каждого из них возникало множество различных школ, отличающихся друг от друга методикой обучения, тактикой применения и целями, преследовавшимися этими школами. Каждая школа иногда насчитывала десятки адептов. Внутри большой школы действовали малые, связанные с личностью какого-либо мастера и имеющие тенденцию к постоянному обособлению. В пределах малой школы периодически возникали видовые и подвидовые ответвления, порождающие новые авторские стили. Кроме того, внутри больших и малых школ подразделяются «анималистические» или «звериные» стили, например, пять звериных стилей Шаолиня («Тигр», «Дракон», «Леопард», «Журавль», «Змея») или двенадцать стилей школы Багуа-чжан.
Отдельные «звериные» стили также обособлялись и выделялись в свои отдельные школы: «Кузнечика-богомола», «Обезьяны» и т.д. Внутри такой школы образуются разновидности «тактики» применения данного стиля в зависимости от физических качеств и предрасположенности ученика: «Прыгающая обезьяна», «Валяющаяся обезьяна» и т.д.
В некоторых малых школах подвидовое деление объясняется нарастанием степени сложности техники, например, восемь подвидов школы «Пьяницы»: от «Пьяницы с чашкой», до «Пьяницы с бочонком».
Неизменными остались лишь ключевые, основополагающие принципы, которые и послужили причиной возникновения данного направления, поэтому и следует рассматривать по отдельности каждое ключевое, исходное течение.

2. ВНУТРЕННИЕ НАПРАВЛЕНИЯ УШУ

Внутренние или «мягкие» направления ушу соотносятся с канонами даосской философии. На основе этого сформировались три крупнейшие школы Багуа-чжан – «Восемь триграмм», Син-и – «Направленная воля» и Тайцзицюань – «Великий предел». Даосские школы ушу свой процесс обучения строили на представлениях о мире и человеке, шедших из глубины веков. В представлении даосов, природа человека есть порождение Земли и Неба, поскольку всё на свете – порождение Земли и Неба. В начале Бытия прозрачный воздух, эфир, в Пустоте отделился от хаоса, поднялся и образовал Небо, а тяжелый и мутный, опустившись, образовал Землю. От соединения мельчайших частей, цзин, Неба и Земли образовались Инь и Ян, взаимодействующие и взаимопреодолевающие друг друга силы – начала Тьмы и Света, Холода и Тепла, Зла и Добра. Идею вечного движения и борьбы противоположных начал воплощает известный графический образ Инь и Ян.
От Инь и Ян берут начало все предметы и живые организмы, которые сотворены из одного материала, будучи лишь субстанцией «жизненной энергии» ци. Очищение ци в человеке (янци) должно вести к полному физическому, нравственному и духовному оздоровлению личности. В теории кэмпо, цзин часто трактовалось как «изначальное семя», созидавшее фактуру тела, ци – как жизненная субстанция и шэнь – как совокупность психики, интеллекта и духа. При этом считалось, что путём упражнений можно влиять на цзин тела, а соответственно и на очищение ци и совершенствование шэнь.
Основу даосской философии, медицины и астрономии составляла «Книга Перемен» («И-цзин»), содержавшая в виде математических и образных символов все представления мыслителей древности о мире и человеке.

Рис. 15. Схема расположения триграмм по книге Чжен Чжи-цяо «Лю цзин ту» (Иллюстрации к шести классическим книгам. 1743 год.).

Жизнь – это бесконечная череда метаморфоз, протекающих из взаимодействий сил Инь и Ян. Каждая из возможных метаморфоз условно обозначается одним из магических знаков-символов «гуа». Было создано восемь символов гуа из трёх черт – «триграмм», прикрепленных к конкретным кругам понятий. Триграммам соответствуют специфические свойства и материальные образы. Со временем символы триграммы были удвоены и образовалось 64 так называемых гексаграммы.
Целые горизонтальные черты воплощали силу Ян, прерванные – Инь.
Каждая гексаграмма может рассматриваться как сочетание двух триграмм. При этом нижняя триграмма относится к внутренней жизни – наступающему, созидаемому Ян, а верхняя – к внешнему миру – отступающему, разрушающемуся Инь. Кроме того, гексаграмма, состоящая из трёх пар черт, может трактоваться и как символ взаимодействия трёх космических потенций – неба, земли и человека.
Естественно, что существовали основополагающие принципы «И-цзин» и для мастеров воинских искусств. Исходным положением для всех даосских школ внутреннего направления кэмпо можно считать следование правилу уравновешенности полюсов, компенсации активного действия пассивным противодействием и оптимальным разрешением противоречий, не травмирующих полярные стороны.
В кэмпо каждое видимое и невидимое (внутреннее) действие дополняется своей противоположностью: за взведением руки следует её опускание, за воздействием (ударом) следует «переваривание» организмом реакции опоры препятствия, за концентрацией энергии ци – её излияние. Плавное перетекание, непрерывная смена движений сравнивается со спокойным током равнинной реки, мощным и уверенным, преодолевающим все препятствия. Говоря словами «И-цзин»: «Природа, достигнув совершенства, возвращается к первоначальным свойствам. Свойства в высшем пределе становятся тождественными первоначалу, тождественные первоначалу становятся пустыми, а пустые становятся великими». Древние философы отмечали, что в основе миропорядка заложена идея пустоты, Небытия, в противоположность христианской модели мира как Бытия. Если сумма и произведение всей тьмы вещей в мире равны нулю, то и каждая вещь в отдельности равна нулю. А если так, то вселенная равна человеку, а человек равен вселенной и может воспользоваться всей силой, если сумеет найти правильный способ для этого и встать на верный Путь.
От поисков Пути и отталкиваются все основные принципы даосского мышления о месте человека в мире. Невыразимая словами природа Пути (Дао – кит., До – яп.) в даосском мировоззрении символизирует мировую гармонию и внутреннее равновесие. «То Инь то Ян – вот и есть Дао». Соответственно, достигнув внутреннего равновесия, можно приобщаться к мировой гармонии, а для этого необходимо овладеть разлитой в теле энергией ци, научиться управлять ею, изливать её и впитывать её из космического океана. Кроме того, нужно очистить «замутнённый» дух (шэнь), чтобы добиться состояния просветленности сознания. Но просветлённый дух и очищенная энергия должны находиться в достойном «сосуде», а потому следует всячески заботиться о своём теле, оберегать его и развивать, дабы получить гармоничное целое – слияние физического и духовного, рационального и чувственного.
Правильное понимание Дао и воплощение в жизнь Пути именуется в даосской философии Дэ. В трактате Лао-цзы (VI-V вв. до н.э.) «Дао-де цзин» («О Дао и его манифестации») обладание дэ приравнивается к достижению состояния полного единения с природой, гармонии и блаженству. Состояние естественности (Цзыжань – кит., Сидзэн – яп.), естественной расслабленности, фансун, считается залогом правильной циркуляции энергии в теле и гармонии с окружением.
Поэтому и кэмпо в качестве исходной установки для бойца определяет освобождение от оков рационального мировосприятия, пустых размышлений. Как постигался этот закон естественности и слитности? Основным способом, считали даосы, была победа Недеянием – совершенствованием собственной нравственности и приспосабливаемостью к законам природы. Бороться необходимо, но лишь тщательно взвесив соотношение сил и выявив слабые места противников. Такова наука побеждать. Поэтому в даосских сочинениях популярен образ Мягкости и Слабости, одолевающих Твёрдость и Силу их же оружием. Совершенно мудрые, в их понимании, те люди, кто «действует мягко, а на деле получается твёрдо, и с помощью слабости побеждает силу».
Наблюдая за жизненными метаморфозами, рождение нового и смерть старого, даосская философия и выработала ключевой принцип, лёгший в основу боевых искусств «мягкого» направления: «Все существа и растения при своём рождении нежны и слабы, а при гибели сухи и сильны – снаружи крепкие, а внутри гнилые. Твёрдое и крепкое – это то, что погибает, а нежное и слабое – это то, что начинает жить», – говорится у Лао-цзы.
Применительно к воинским искусствам Пустота, пустотность духа-разума, служит воплощением абсолюта, истинного восприятия действительности, не замутнённого страстями. Совершенно мудрый – есть вместилище Пустоты.
В «Гуань-цзы» написано: «При соприкосновении с веками, мудрый как бы сопутствует им. Это значит, что он своевременно реагирует на них. Это подобно тому, как тень следует за предметом или за звуком». Принцип тени незамутнённого зеркала, «проникновения в противника», отражения его – качества, являющиеся краеугольным камнем в системе психотренинга кэмпо. Невозмутимость духа, растворённого в Пустоте – экономический, точный и эффективный ответ на любое действие противника, который может прыгать, падать, метаться, но не в силах уйти от собственной тени.
Понятие «совершенство» у даосов мыслилось как максимальная результативность при минимальной затрате сил, как предельная приближённость к естественному ходу вселенских метаморфоз. Отсюда вытекает необходимость фундамента, базы для эффективного воздействия на тело противника в ходе боевых стычек или, говоря словами даосов – достойный и эквивалентный ответ действующим неблагоприятным факторам, будь то человек, зверь или просто падающее дерево.
Восточная медицина делала упор на активизацию внутренней энергии человека при его болезни, или же «перекрытие» её в теле противника на поле боя. Это достигалось многолетней учебой и практикой, составляющей неотъемлемую часть всех восточных боевых искусств.
Поскольку человеческое тело, образующее некий микрокосм, является частью макрокосма, оно подчиняется универсальным законам природы. Энергия ци – это интегральная функция всего организма, его тонус, жизненность. Каждый орган и система имеют свою общую ци, из которых складывается энергетика всего организма. Ци циркулирует в теле, последовательно протекая по меридианам, начиная с меридиана лёгких и кончая меридианом печени, кроме этого – по ряду вспомогательных каналов. Согласно традиционным представлениям, в организме имеется большое количество акупунктурных точек, связанных энергетическими меридианами и обладающих способностью влиять на жизнедеятельность органов. Насчитывается около 700 чувствительных точек (чжэнь – кит.; кюсё и цубо –яп.), но в традиционной акупунктуре используется только 365. С точки зрения физиологии, это уязвимые места, в которых органические нарушения дают мощные рефлекторные всплески. На принципах акупрессуры (внешнего воздействия на эти точки) построен ряд разделов обучения ушу по попаданию в них, как в кулачном бою, так и с использованием оружия, для «дозированного» поражения организма противника.
Значительной частью раздела школы внутреннего направления является даосская йога – наука о взаимодействии тела и духа. Вершиной овладения даосской йогой было «учение о деятельности ци или ци-гун», получившее широкое применение в области воинских искусств. Этот метод тренировок, ци-гун, преследовал одну постоянную цель – аккумулировать в организме энергию ци, контролировать и направлять её движение для активизации всех процессов организма. Краеугольным камнем ци-гун являлось учение о дыхании. В настоящее время в Китае практикуют несколько школ ци-гун, относящихся к одному из стилей «мягких» направлений ушу: «Тайцзы нэй-гун» – внутренняя деятельность по системе Великого предела; «Багуа тайцзы-гун» – тренировка по системе Восьми триграмм и Великого предела и «Хэсюэ-гун» – упорядоченное кровообращение. Хэсюэ-гун часто ещё называли искусством «железной рубахи», ибо она делала тело крепким и неуязвимым для оружия.
Однако методика ци-гун являлась лишь подготовительной ступенью для освоения ушу, – упражнениями для приведения тела и духа человека в уравновешенное состояние или «площадку», на которой можно было бы «строить» пирамиду из боевых разделов ушу.
Одним из основных, дошедших до наших дней направлений внутренних стилей, является Тайцзыцюнь – «Великий предел». Дословно этот термин переводится так: «цюань» – кулак, «тайцзы» – великий предел. Ещё этот перевод можно трактовать как «высочайшее действие» или «упражнение в гармонии», т.к. термин цюань, помимо своего прямого значения кулак, имеет и другое – собирание, сосредоточенность. То есть, действия, хорошо иллюстрируемые собиранием пальцев в кулак, в одно целое.
Родиной Тайцзыцюань считают местечко Чэньцзягоу, уезда Вэнь-сянь провинции Хэнань. Здесь «родился» стиль Тайцзыцюань школы Чэнь.

Рис. 16. Иероглифы Тайцзыцюань.

Теория даосов «победить силу слабостью» нашла оптимальное выражение в Тайцзыцюань. Уступая силе, входя в телепатический контакт с противником и предугадывая каждое его последующее движение, боец нейтрализовал его силу и использовал её против нападавшего. Круговые движения Тайцзыцюань позволяют свести к нулю действие удара огромной силы. Здесь срабатывает один из принципов даосской философии – Податливость – который гласит: «Прежде чем ослабить, нужно усилить». Это значит не создавать препятствия нападавшему, а, соприкоснувшись с ним, мягко подаваться в направлении его воздействия. Создавать иллюзию у врага, что его сила как бы «уходит в песок», обращается в ничто. Когда, следуя податливости – Инь, сила нападавшего сама себя исчерпает – Ян, достаточно будет небольшого усилия, чтобы сокрушить её.
Другим, не менее важным принципом ушу является устойчивость. При полном расслаблении в упражнениях, с ощущением отлива тяжести тела в нижнюю часть живота (энергетический центр ци: «дань-тянь» – кит., «тандэн» – яп.), мастер уподоблялся игрушке «Ваньке-встаньке», добиваясь магнитного притяжения к земле. Легенды рассказывают по этому поводу интересные вещи о патриархе школы «Восемь триграмм» Дун Хайцюане (1798-1879 гг.), уроженце провинции Хэбэй: «В молодости Дун нищенствовал и однажды его, умиравшего от голода, подобрал на улице даосский монах. Он увёл Дуна в горы, в свою келью, и там много лет обучал секретам школы «внутреннего» направления. После смерти учителя Дун поселился в Пекине и жил скромно, не афишируя своих познаний. Но всё равно слух о проживавшем в городе мастере новой невиданной школы распространился по городу и дошёл до дворца. Встретиться с Дуном в поединке пожелал чемпион школы Син-и – Го Юньшень. Два дня длилась схватка и, наконец, Го признал себя побеждённым. Мастера побратались и поклялись в дальнейшем обмениваться секретами своих школ. После этого Дун был приглашён во дворец, где обучал искусству кулачного боя императорских гвардейцев. Но вскоре, отказавшись выполнить одно из требований императора, оказался в опале и нанялся слугой в дом родовитого князя.
Однажды князь принимал гостей и Дун обносил их чаем. И вот, кто-то из гостей заметил, что слуга с подносом не обходит павильон, когда идёт на кухню, а взбегает по стене и следует туда прямиком через крышу. Поражённый князь понял, что перед ним великий мастер и, познакомившись с упражнениями школы «Багуа-чжан» сделал Дуна своим телохранителем. Прежний телохранитель князя счёл себя оскорбленным, вызвал Дуна на поединок, но потерпел поражение.
Современники говорили, что Дун владел уникальным даром «врастания в землю», т.е. умел направлять жизненную энергию вниз, к ногам. И рассказывали такой случай. Когда Дун умер, ученики, попрощавшись с телом учителя, накрыли гроб крышкой и собрались нести на кладбище. Однако, несмотря на все их усилия поднять гроб, он не отрывался от земли. Ученики напрягали все силы, но дело не двигалось. И тут из-под крышки донесся слабый голос Дуна: «Несчастные! Сколько раз я вам говорил, что никто из вас не достиг и десятой доли моего мастерства!» С этими словами Дун испустил дух. Только тогда ученики, взяв гроб, легко подняли его с земли».
У Дуна было 72 ученика, из которых, впоследствии, прославилось четверо: Инь Фу, Чэн Тинхуа, Ма Вэйчи и Ши Лю. Свидетели рассказывали об одном из них – Чэне Тинхуа по прозвищу «Непобедимая Кобра». В Пекине он имел маленькую лавку и занимался продажей оптических изделий. В дни подавления восстания Боксёров (1899-1901 гг.), когда озверевшие немецкие интервенты убивали и грабили на улицах города ни в чём не повинных людей, Чэн не выдержал этого зрелища. С двумя ножами он кинулся на вооружённых огнестрельным оружием оккупантов и убил 10 человек. Но силы явно были неравные, и он был застрелен.
Но вернёмся к школе Тайцзыцюань. Она развивалась и совершенствовалась на протяжении веков, однако, подлинным её реформатором считают одного из даосских монахов – Чжан Саньфэна, жившего в ХIII веке. Он нашёл комплексный подход к его двигательной манере. Мгновенное просветление нашло на него, когда он нечаянно наблюдал из окна своей монастырской кельи в горах Удан картину борьбы журавля со змеёй. Гибкостью и уступчивостью своих непрерывных, извивающихся движений, змея сводила на нет все попытки журавля поразить её клювом. Основываясь на этом, Чжан упорядочил имеющиеся приёмы тайцзыцюань и свёл их в подобие единой системы рукопашного боя, выделив физическую сторону из практики слияния её с йогой.
На протяжении многих лет приёмы тайцзыцюань оставались секретом семейного клана Чэнь. Одним из патриархов школы этого направления считают Чэнь Вандина (1587–1664 гг.). Двигательная манера искусства этого клана была настолько сложна для освоения, что не могла стать достоянием широких масс. Лишь посвятившие изучению десятки лет, овладевали этой многоступенчатой техникой. До начала XIX века мастерство Чэнь сохранялось строго внутри рода и передавалось далеко не каждому. Мастер Ян Лучань (1799–1872 гг.), проходивший обучение у мастера из рода Чэней, сумел доказать свою верность их учению и был за это посвящён в секреты школы. Благодаря ему, в 1852 году, это искусство ушу достигло Пекина, после чего распространилось по всему Китаю. На сегодняшний день существует несколько десятков стилей тайцзыцюань, из которых наибольшей популярностью пользуются стили Чэнь, Ян, У, Сунь.
Создателем направления стиля Ян по праву считают Ян Лучаня, получившему по созвучию с фамилией прозвище Ян – «Непобедимый». За свою долгую жизнь он не потерпел ни одного поражения в бою.
Широкие загребающие, вращательные движения школы Чэнь он дополнил короткими продольными ударами, сочетая их с плавными переходами в стойках и перемещениях. Будучи приглашённым в Пекин, Ян становится преподавателем ушу императорской гвардии и дворцовой элиты художников, писателей и учёных. К слову надо сказать: считаться в Китае интеллигентным человеком и не владеть приёмами ушу, в то время было немыслимо.
Дополнил тайцзыцюань и развил далее У Юсянь (1812-1880 гг.), который затем передал своё мастерство Сунь Лутану (1859-1933 гг.).
Сохранились старинные пособия и трактаты по обучению тайцзыцюань. В своей основе они касаются трёх фаз разучивания двигательной манеры искусств. Это одиночные упражнения, которые разучиваются сначала по отдельности, а затем объединяются в серии последовательных движений тао (ката – яп.). Потом эти серии движений объединяются в комплексы, основными из которых являются два, принадлежащие стилю Ян: «Большой», в который входит 128 упражнений, и «Малый» – состоящий из 37 или 24 упражнений.
Вторая фаза – «Толкание руками» – включает отработку приёмов по «снятию» рук противника и достижению жизненно важных точек на его теле, и состоит из отведений рук, отжиманий, отвлечения реакции противника, рефлекторных снятий защиты и пр. Вначале приёмы отрабатываются в медленном темпе, основываясь на базе ранее изученной двигательной манеры. После чего скорость исполнения увеличивается.
Третьей фазой является свободный спарринг с частичным ограничением или без оного.
Основные принципы тайцзыцюань перекликаются с принципами родственных школ внутреннего направления Багуа-чжан и Син-и:
– покой в движении, движение в покое;
– неторопливость в быстрых действиях, быстрота в медленных;
– сила через податливость и мягкость; податливость и мягкость через силу;
– естественность через неестественность; сверхъестественность через естественность;
– равномерность во всём и всё в равномерности.
Для достижения конечной цели, т.е. победы над противником через победу над самим собой, необходимо знать несколько элементов. Их соотношение определяется каноническим постулатом: разум-воля – «И» – приказывает; сила – «Ли» – подчиняется и жизненная энергия – «Ци» – следует за силой.
Особенность школы «Восемь триграмм», как, впрочем, и всех школ внутреннего направления – в движении по кругу. Все тао вписываются в систему круга, а каждое движение выполняется по дугообразной траектории. В старых школах Ба-гуа ученик должен был ходить по кругу не менее часа в день, следя за тем, чтобы не сбиться, чтобы ноги были полусогнутыми, а ступня впереди стоящей ноги завернута глубоко внутрь. Руки тоже движутся по круговым траекториям. В то время, как одна рука атакует или блокирует удар, двигаясь по кругу от корпуса наружу, другая рука – также по кругу – возвращается к корпусу, прикрывая его. В результате обеспечивается постоянство атаки и защиты.

Рис. 17. Элемент приёма школы Багуа-чжан.

Для выработки правильных стоек, быстрой реакции, способности быстрого перемещения центра тяжести вверх-вниз, на стадии разучивания приходится много времени проводить в неудобных и утомительных позах. Постепенно организм подстраивается: стойки начинают казаться естественными, переходы не вызывают трудностей и при отработке приёмов наступает расслабление. При движении грудная клетка должна быть опущена для лучшей циркуляции энергии ци. Кончик языка прижат к нёбу, что необходимо для регулирования потока воздуха входящего или выходящего из лёгких, которым обеспечивается «затянутость» диафрагмы и предохранение лёгких от повреждений при резком выдохе во время напряжения тела. Спина чуть согнута вперёд, для контроля центра тяжести и его корректировки при остойчивости. Плечи приподняты вверх для взведения ключиц, как рычагов, обеспечивающих удар. Глаза следуют за кистями рук. Дыхание осуществляется низом живота. Расслабленное тело похоже на тело свернувшейся змеи, готовой к броску. При исполнении формальных тао всегда высоко оценивалась скорость вращения тела в перемещениях, и рук – в движениях. Мастера кэмпо вращались с такой скоростью, что волосы заплетённые в косы, постоянно находились в горизонтальном положении.
Часто для отработки элементов устойчивости и равновесия в школе Багуа-чжан использовали пиалы с чаем, с которыми нужно было выполнять упражнения, не пролив из них ни капли воды.
Тактика поединка в школах Ба-гуа предусматривала – движением по кругу выйти в тыл противнику и нанести удар сзади. Круговые движения и перемещения, выполняемые в непрерывном вращении, к исходу схватки приводили атакующего именно в это расположение.
К концу XIX века школа Багуа-чжан была усовершенствована крупным и знаменитым мастером «внутренних» стилей ушу Сунь Лутаном. Он родился в провинции Хэбэй и провёл детство в нищите. В возрасте 13 лет, доведённый до отчаяния, он пытался покончить жизнь самоубийством. Случайный прохожий вынул его из петли и привёл к одному из мастеров ушу. В возрасте 15 лет он начал обучаться у мастера школы Син-и – Ли Цюйюаня. Проучившись у него четыре года, он, по рекомендации учителя, поступает на обучение в Пекин к мастеру Багуа-чжан Чен Тинхуа. После нескольких лет упорных занятий ему не было равных среди мастеров столицы. Всю жизнь он упорно изучал медицину, философию, астрономию и боевые искусства смежных направлений. Он так же был замечательным фехтовальщиком и стрелком из лука.
До конца своих дней Сунь отстаивал преимущества «мягкого» стиля перед «жёстким». Когда в конце 20-х годов Национальная ассоциация воинских искусств предложила ввести испытание бойцов на «пробивную силу» перед турнирами ушу, Сунь резко воспротивился этому, заявив, что настоящий мастер обойдется без демонстрации грубой силы. В подтверждение своих слов он предложил желающим разогнуть его палец. После того как несколько силачей безуспешно пытались это проделать, он плавным вращением освободил палец из руки очередного мастера.
При жизни Сунь опубликовал 4 книги, включавшие описание современных школ. Это были книги по тайцзыцюань, ба-гуа и син-и с мечом. Пятая книга, в которой он обобщал все «мягкие» стили, осталась неоконченной и рукопись её таинственно исчезла после смерти Сунь Лутана.
Третьей школой внутреннего направления является школа Син-и – «Направленная воля», или в другом прочтении «Оформленный разум». Иероглиф Син имеет значение «форма», а иероглиф И – «воля-разум».
Легенда связывает происхождение школы с именем полководца династии Сун – Юэ Фэем. Он составил стиль «Юэ сань шоу», который считают прародителем школы Син-и. Время упоминания названной школы относится к началу XVII в., когда шанхаец Цзи Лунфэн встретился с даосом, обучившим его основам этого мастерства. В книге «Подлинная история школы Син-и цюань» мастера Чжан Юня сказано: «В период заката династия Мин и воцарения Цин, к востоку от реки Бу жил знатный человек по имени Цзи Цзикэ, по прозвищу Лунфэн, что значит "Дракон-вихрь", мастер фехтования на длинных копьях. Он странствовал по Поднебесной, посещая знаменитых мастеров воинских искусств, пока не дошёл до горы Чжуншань. Там у старого монаха он нашёл "Пособие по пяти стилям кулачного боя" мастера Юэ Фэя, ясное по мысли и драгоценное по содержанию. Изучив эти рукописи, Лунфэн передал их через поколения, и так они пришли к мастерам школы Син-и».
Среди мастеров «внутренних» стилей шансийской ветви прославился выдающийся боец второй половины XIX века Го Юньшень, по прозвищу «Божественная всесокрушающая рука». В юности он пренебрёг карьерой учёного ради изучения ушу. Он учился у видного мастера Ли Ненженя и, овладев секретами школы «Направленная воля», много лет странствовал по Китаю в поисках достойного соперника. Однажды на турнире в Хэбэе он неумышленно убил соперника своим коронным ударом и был за это осуждён на три года тюрьмы. Находясь в заключение, Го не прекращал своих тренировок и вышел на волю в отличной спортивной форме. Чтобы подобное не повторилось, он научился в критический момент подкладывать под бьющую правую руку свободную левую и тем самым снижать эффект удара. Большим событием в жизни Го Юньшеня стала встреча с мастером Багуа-чжан непобедимым Дун Хайцюанем. Союз двух мастеров, следствием которого, как уже сказано выше, был безрезультативный двухдневный поединок, надолго укрепил связи между родственными школами.
На дальнейшее развитие школы практическое влияние оказал Ли Цуньи, организовавший в конце ХIХ века частную службу по охране купеческих караванов. Его пекинская школа объединяла более пяти тысяч учеников. Среди них выделялась фигура Шан Юсяня, молчаливого и угрюмого простолюдина, который до конца своих дней так и не научился читать. Шан жил в окрестностях Пекина и ежедневно в течение 10 лет проходил 20 ли до школы и столько же обратно. Сила его была такова, что при исполнении тао стены дома ходили ходуном. О его корпус и мышцы живота люди ломали руки. Шан был груб и дурно воспитан, поэтому в ушу для него не существовало авторитетов, кроме мастера. Он жестоко калечил противников на турнирах, зверски избивал учеников и не щадил наставников, если они попадались ему под горячую руку. Казалось, что приобретённые навыки не возвысили, а, наоборот, понизили его человеческие качества. Это был один из менее типичных случаев, когда искусство, попавшее в «грязные» руки ничего не изменяло в душе его постигшего.
Другое направление Син-и возглавил мастер Ван Сянчай, приверженец «естественного» стиля. Он акцентировал духовную сущность учения и признавал доминанту воли-разума и над всеми внешними техническими атрибутами.
И, наконец, третье направление возглавил уже знакомый нам Сунь Лутан. В отличие от школы «Восемь триграмм», где приложение силы идёт по горизонтали, за счёт скручивания рук и корпуса (говоря современными понятиями, задействовался один из трёх уровней рычагов структурной схемы человека в горизонтальной плоскости – удары вовнутрь-наружу), в син-и сила прикладывается по вертикали. Уровни здесь сочетаются, что даёт возможность направлять воздействие во всех плоскостях: сверху-вниз, снизу-вверх, на одном или нескольких уровнях. Базовая техника школы включает пять основополагающих моментов:
1. «Расщепление». Считалось, что ци в этой комбинации резко вздымается и опадает, как при рубке дров. Применялось при выполнении вращательных ударов;
2. «Пробивание». Ци в этом случае проходит стадии расширения и сужения. Это действие происходило при выполнении продольных ударов;
3. «Свёртывание». Ци направляется ввинчивающейся струёй. Применялось во время действий по переходу от одного уровня к другому, например, при переходе от удара тазобедренном уровнем к плечесуставному;
4. «Глушение». Ци исторгается подобно выстрелу из ружья. Работа при кратких периодических воздействиях на одном «силовом» рычаге, как говорилось в народе – «удар без замаха»;
5. «Пересечение». Ци изливается вперёд по дугообразной траектории. Этот вид работы включал удары с элементами поступательного перемещения.
Сочетания пяти режимов излияния ци для рук и ног, создают большое количество комбинаций из последовательного чередования которых составляются комплексы формальных упражнений тао.
Большая часть ударов и блоков син-и направлена по прямой линии. Они действуют по образу и подобию морской волны, бьющей в берег. Почти каждая комбинация приёмов построена на четырёх основных действиях: подъём (приготовление), ввинчивание в оборону противника, приседание, поворот. Эти действия не что иное, как занятие исходного положения относительно стойки или вида оружия противника, «снятие» конечностей противника или блокирование его оружия, уход от ответного воздействия противника и формирование нового захода для повторных действий. Пять первоэлементов школы Син-и объединяются в различные системы из сотен приёмов и образуют 12 основных «звериных» стилей. Но об этом мы будем говорить в главе, где они будут описаны подробнее.
Одним из элементов тактики син-и является опережение противника в реакции: не дожидаясь его действий, по едва заметному признаку его агрессивных устремлений, нанести упреждающий удар или же «погасить» попытку – взвести руку для удара.
Вторым тактическим принципом является оценка и проведение атаки по расстоянию, стремясь сразу развивать среднюю и ближнюю дистанции боя.
Третьим принципом является комплексная защита, включающая «триаду» защит: уклонение головы, ближняя защита рукой и средняя защита второй вытянутой рукой.
Философская основа школы Син-и в целом соответствует всем «мягким» стилям. Расслабленность, душевное равновесие и стремление к внутренней гармонии, вписывающейся в ритм космических метаморфоз, составляют стержень учения. Во всех трёх школах внутреннего направления каждое движение руки или ноги, каждый поворот корпуса и переход имеют своё обоснование в «Книге Перемен».
Принято считать, что хотя «внутренние» школы более сложны в освоении, они более доступны для начинающих. Начальные ступени «мягких» стилей носят более подготовительно-терапевтическую направленность, чем прикладно-боевую. Это и обеспечивает им популярность у подавляющего большинства любителей восточных двигательных искусств.
Наиболее популярное искусство тайцзыцюань в наше время часто называют «гимнастикой» ушу. По своему внешнему проявлению это может и имеет форму безобидных гимнастических упражнений, но по своей сути, по внутренней «наполненности» движений, это фундамент, на который очень легко «наложить» двигательное боевое умение. Но, оставаясь на уровне гимнастики, тайцзыцюань имеет значительный лечебный эффект, точнее, профилактически-лечебный.
В тайцзыцюань можно выделить три аспекта. Первый –психогигиенический. Именно благодаря ему, это искусство широко известно и популярно на Западе, как средство против психологических перегрузок и стрессов. Второй – лечебно-оздоровительный. С 50-х годов упражнения тайцзыцюань используются в санаториях и госпиталях Китая для лечения ряда болезней. Третий – боевой, мало известный за пределами Китая по причине сложности освоения и нежелания китайских мастеров отдавать чужестранцам вековое наследство многих поколений, по сути являвшееся национальным достоянием всего китайского народа.
По мнению многих специалистов, тайцзыцюань прекрасно уравновешивает активный, урбанистический темп жизни, компенсируя его разрушительное влияние на психику.
Распространение «мягких» школ, в особенности тайцзыцюань, за пределы Китая началось в начале XX века. Многие мастера бежали тогда на юг, в основном в страны Юго-Восточной Азии (Гонконг, Сингапур), по причине смут в стране, вызванных иностранной интервенцией, войнами и революцией.
Одним из выдающихся мастеров, способствовавших распространению этого стиля за пределами Китая, был мастер Чжэн Маньцин (1900-1975 гг.). Он считался одним из патриархов искусства школы семейства Ян. В 1950 году он переехал на Тайвань, а оттуда, в 1964 году, в США, где основал одну из первых заграничных школ «мягкого» направления. Разработанный им комплекс упражнений «Короткая форма школы Ян», или «Форма 37», известна наиболее широко и преподаётся во многих странах мира. Чжэн известен на Западе как «мастер пяти совершенств» – тайцзыцюань, медицины, каллиграфии, живописи, поэзии.
В конце 60-х годов за границу «хлынула» вторая волна тайцзыцюань, но уже из самого Китая, которая имела явно выраженную боевую направленность. Однако подлинных вершин мастерства западные ученики достичь не смогли и вряд ли смогут. Подлинные секреты школ внутренних направлений по-прежнему остаются «внутриродовыми» и добиться у носителей традиции их передачи невероятно трудно. Для этого нужно провести многие годы в подготовке духа и тела к учению. Всё это время учителя присматриваются к ученику, определяя, достойный ли он человек для вручения ему древних тайн учения. Довольно часто многие желающие получить это знание проводят годы в упорных тренировках, но мастера – шифу так и не открывают им секретов, считая, что этот человек не сможет пронести дух школы незапятнанным и неискажённым, а по прошествии ряда лет передать его очередному избраннику. Поэтому древнее искусство во всей своей целостности по-прежнему остается уделом избранных, клановым и родовым знанием.

Рис. 18. Техника «Сюда-фа». Удары по нервным узлам противника. Из арсенала «мягкого» ушу.

3. ВНЕШНИЕ НАПРАВЛЕНИЯ УШУ

Наряду с «внутренними» направлениями ушу, делавшими акцент на активизацию протекавших в организме процессов, «внешние» или, как ещё их называют, жёсткие школы, во главу угла ставили укрепление организма, силу рук, мышц, сухожилий, закаливание конечностей. Как мы уже говорили выше, основателем жёсткого направления считается индийский монах миссионер Бодхидхарма, пришедший в Китай из Индии и обучивший монахов монастыря Шаолинь азам этого боевого искусства. Известно так же, что Бодхидхарма потом посещал Японию, где под видом нищего удостоился встречи с принцем Сётоку Тайси и даже обменялся с ним стихами. Медитативные упражнения, полученные от Бодхидхармы, входят практически во все стили жёсткого и мягкого направления. Техника «Чзочань» – самоуглубления в позе лотоса – является составной частью комплекса «18 движений руками буддийского архата».

Рис. 19 и 20. Упражнения с типовым оружием монахов монастыря Шаолинь: с трезубцем и алебардой.

Мастера единоборств глаголют: «Воспитанник, занимающийся кулачным боем, но не осваивающий упражнений на овладение ци, приходит к старости пустым».
На протяжении многих лет монахи Шаолиня и родственных ему монастырей-филиалов, которых насчитывалось в те годы до десяти, совершенствовали систему кулачного боя, что также нашло отражение в одной из пословиц Древнего Китая: «Мастерство ушу в Поднебесной исходит из Шаолиньсы».
На юге Китая, в провинциях Гуаньдун и Фуцзянь, в монастырях, названных по имени родоначальника – монастыря Шаолинь, развилось южное направление шаолиньского ушу, называемое Наньцюань (Южный кулак) и насчитывавшего около 80 родственных школ.
История монастыря богата боевыми традициями. Фрески рассказывают, как 13 монастырских мастеров боевых искусств помогли вернуть власть и трон императору династии Тан – Ли Шимину, захваченную самозванцем. За этот подвиг пришедший к власти император пожаловал монастырю земли и различные привилегии, одной из которых можно было считать культивирование приёмов школы ушу направления Шаолинь-цюань, считающихся сегодня самыми достойными и почитаемыми в Китае.
В VII–IX веках монахи разработали несколько систем ведения поединков, отличавшихся манерой введения конечностей в работу. Одним из характерных стилей был Обманный стиль, в котором наряду с ударами кулаком и открытой ладонью применялись удары предплечьями, локтями и плечами, что со временем родило новый комплекс тактических приёмов, применяемых в ближнем бою.
Жёсткая философская направленность «внешних» стилей определялась, прежде всего дзэнской психокультурой, пришедшей из Индии. Метод дхъяна (слово, произносимое в Китае как «чань», в Японии – как «дзэн») появился в Китае на рубеже V–VI вв., зародившись в Индии в VII–VI вв. до н.э. По сути своей это учение означало «упорядочение работы ума с помощью пассивной и активной (двигательной) медитации».
Философия Чань (Дзэн) строила свои отношения с окружающим миром на непосредственном опыте, на личном прочувствовании каждым учеником всех аспектов учения. Никаких обещаний будущей «хорошей» жизни: то, что может быть достигнуто, должно быть достигнуто в жизни сегодняшней, а не в мифическом «потустороннем» мире. Каждое суждение, каждый поступок по чань имели свой смысл только в единичной, неповторимой в следующую секунду обстановке. Слово – только намёк на истину, лежащую по ту сторону слов – только прах чань. Поэтому все секты чань (дзэн) пренебрежительно относятся к книжной мудрости, считая её «пустой», не прочувствованной. Библиотеки в чаньских монастырях устраивались около отхожего места, дабы подчеркнуть, что книга может быть необходима, но эта необходимость низшего порядка.
Чань отдавала предпочтение интуиции перед интеллектом, развитию крепости тела и духа перед «наивным умствованием слабого духом человека». Чань (дзэн)-буддисты считают первоосновой мира Великую Пустоту, Небытие, Иллюзию. Видимый мир всегда в движении, невидимый, истинный – в покое. Всё в мире состоит из «дхарм» – нематериальных, невидимых элементов, формирующих личность человека и воина. Эти элементы Китай принял от индийских проповедников практически неизменными.
Традиция определяет сердце человека как дух-разум (синь) – чистое зеркало, в котором все события мира отражаются, не искажаясь собственными представлениями. Отсюда и неприязнь к книжному знанию. Лишённый поддержки и покровительства божественного провидения человек в постоянно меняющемся мире должен был полагаться на собственные силы, знания и опыт. Однако эти силы, знания и мужество он мог черпать только из родников природы, постигнув в прозрении (просветлении) истинный смысл реальности. Это прозрение являлось плодом упорных физических и духовных упражнений. Оно открывало перед человеком единство Инь и Ян в их вечном противоборстве. Гармония внешнего и внутреннего, уверенность в своих мыслях, чувствах, поступках становилась залогом состояния перманентного довольства, чувства «комфортности» для последователей учения Бодхидхармы. Совершенствование тела и предельное развитие физических способностей при занятиях ушу должно было способствовать духовному очищению, ясности мысли, воспитанию гуманности, бесстрашия и решительности.
Конечная цель практики Чань, определяется постижением самого себя и слиянием с абсолютом. Однако, если в классическом буддизме праведник, достигший нирваны, разрывает цепь земных перерождений и выходит из круга «общения» с земными телами, то цели чань-буддизма в другом. Достигнув медитативными способами внезапного интуитивного прозрения, человек не выпадает из реальной жизни, а лишь приобретает иное видение реальности. Осознав своё место в мире, постигнув единство всего сущего, относительность добра и зла, человек обретает душевное равновесие и покой, поколебать который не может ничто. Считая, что законы жизни постигнуты, просветлённый адепт Чань отказывается от мысли об изменении этих законов: его заботит лишь правильное следование естественному ходу вещей.
Когда ученик спросил чаньского наставника: «В чём смысл великого Дао?» – тот ответил: «В простом здравом смысле. Когда голоден – ем, устал – сплю». Ученик спросил: «А разве все делают не то же самое?» – «Нет, – ответил наставник, – большинство не присутствуют в том, что делают».
Чань призывает ощущать, переживать каждое мгновение земного бытия, воспринимать всё окружающее как проявление сущности Будды. Предпосылкой к верному пониманию и ощущению мира служит очищение духа-разума (синь) от поверхностного жизненного опыта, плодов работы интеллекта и построений формальной логики. На передний план здесь выступает интуитивное познание. Благодаря Недеянию (увэй – кит., му-и – яп.) человек избегает ненужных действий, которые могут замутить чистоту духа-разума и привести к состоянию антиразума (у-синь). В таком состоянии дух-разум, освобождённый от парализующих его привычных клише и предрассудков мышления, становится предельно восприимчив. Человек, соответственно, способен дать адекватную реакцию на любую неожиданность, например, внезапное нападение. Именно эта способность психотренинга Чань привлекает к нему внимание мастеров боевых искусств.
Психотехника Чань содержит множество замысловатых методик перестройки интеллектуальной, духовной, телесной структуры человеческого организма. Одной из них являются темы для размышления над внешне алогичными ситуациями: гун-ань (кит.), коан (яп.); а также диалоги ученика с наставником: вэньда (кит.), мондо (яп.) и, наконец, практика специальных двигательных наборов, которые стали составной частью искусства кэмпо.
Истина, согласно теории Чань, всегда вне слов. Её невозможно передать в книге, её можно только ощутить. Одна из характерных черт Чань – это способность к постоянному самообновлению, стремление преодолеть естественную тенденцию в развитии любой вторичной моделируемой системы от состояния активного баланса с окружающей средой к гомеостазису –состоянию пассивного баланса.
Это стремление нашло своё отражение в целом ряде чаньских постулатов:
– не создавать себе опору, рассчитывая только на себя;
– не иметь духовных привязанностей, чтобы они не травмировали, разрушаясь;
– не доверять чужому авторитету;
– не опираться на слова и писания, не прочувствовав их.
На такое самоотрицание в конечном счёте, увеличивающее адаптационные способности системы человека, не было способно ни одно философское учение в мире. Впрочем, не взирая на пренебрежение к книге, в чаньских (дзэнских) монастырях изучались и писаные классические сутры буддийского канона, и тщательно записанные поучения патриархов: юлу (кит.), року (яп.), а также наставления по воинским искусствам.
Книжное знание не отрицалось в целом. Отрицалась лишь решающая его роль в достижении Прозрения. Путь к Прозрению в философии Чань лежал через Созерцание и Действие.
В созерцании основное значение имела способность увидеть в вещи то, что неискушённому человеку никогда не бросится в глаза. Поэтому Чань преподаётся в коротких притчах. Монахи записывали эти притчи в виде диалога с учителем, отсюда и родился этот жанр чаньского писания: юлу (року). Считалось, что сутры обращены ко всему живому в мире, а юлу только для «особого» разряда людей. Юлу включали в себя проповеди, беседы, отдельные реплики. Впоследствии, когда фрагменты юлу стали даваться ученику в качестве текста для медитации, рождается новый вид текстов – гун-ань, что можно перевести как «прецедент судьбы», т.е. прецедент просветления – случай, вызвавший просветление. В японском прочтении это слово будет звучать как «коан». Переход к коанам связан со снижением уровня чань. В эпоху становления в Китае чаньской психотехники в загадках не было смысла – сам наставник был живой загадкой. Но по мере увеличения числа послушников, возникла необходимость в создании эталонов системы истин.
Природа действия гун-аня, коана, проста. Учитель выбирает загадку – гун-ань, наиболее подходящий к личности ученика, его психофизическому статусу (всего коанов насчитывается около 1700 – на все случаи обучения). Допустим, на взгляд ученика задача неразрешима, ибо не имеет смысла. Однако, если наставник задал её – он знает ответ? Следовательно, для высшего состояния разума, которого ещё не достиг ученик, она разрешима. Ученик не обладает высшим разумом. Он и пришёл в монастырь, чтобы познать Путь. Но ему не дают никаких указаний и день за днем требуют ответа на поставленный вопрос. Требуют недели, месяцы, иногда годы. В конце концов, ученика охватывает «великое сомнение». Он осознаёт, что его разум и коан взаимно абсурдны и если вопрос имеет ответ (раз его знает наставник), следовательно, абсурден его несовершенный разум. Возникает вспышка сверхсознания, парящего над неразрешимыми вопроса¬ми, мир становится ясным, в голову приходят ассоциации для ответов на вопросы учителя.
Схожим действием являются приёмы «активной» или двигательной медитации, также способствующие просветлению сознания. Это – выполнение одинаковых наборов базовых движений тао, хождение по кругу, медитация в процессе трудовой деятельности – пу-цин, толчки, щипки, удары и прочее. Особенно близки эти способы искусства ушу по своим параметрам к ритуальным танцам шаманов, которые практиковались в чаньских монастырях как эффективное средство психотренинга, отвечающее чаньскому идеалу мгновенного постижения высшей истины в процессе активной физической деятельности.
Это было оборотной стороной диалога учителя с учеником, носящее название вэньда или мондо, целью которых было вызвать у ученика «порыв к просветлению», загнав его в отчаянно безвыходную ситуацию. В одном случае это делалось неразрешимым вопросом, в другом – ситуацией, являющейся фрагментом боевой стычки, где от ученика требовалось мгновенное двигательное решение: блок защиты, уход, удар. Так, например, наставник Ци-гун испытывал своих учеников на «остриё стрелы». Он целился в них из лука и требовал немедленного ответа. В школе Линь-цзы наставники для этой цели пускали в ход монастырские посохи, требуя от учеников двигательного решения для создания не травмируюших соотношений: уклонения, ухода, попутно задавая им каверзные вопросы, ответов на которые требовали тут же.
Этими действиями они способствовали изменению сознания, пробуждая задавленные в процессе социальной адаптации творческие потенции, проявление которых, по их словам, «...превращало грязь в существ, наделённых способностями будд и патриархов». Причём, полученные навыки боя напрямую отражались на дальнейшем росте способностей ученика. Чаньский патриарх эпохи Тан – Линь-цзы-И-сю-анэ, умерший в 867 году, говорил: «Если на пути к просветлению ты встретишь какое-либо препятствие – убей его!».
Чань-буддизм выработал принципы естественной саморегуляции, позволяющей человеку спонтанно выбрать оптимальный вариант действия, будь то смертельный поединок или обычная жизненная ситуация. Чаньский психофизический тренинг направлен на мобилизацию возможностей человеческого организма, на резкое обострение пяти чувств, улучшение памяти, образного представления, мышления.
Психофизический тренинг выполнялся в несколько отличной от «внутренних» школ программе, однако результаты достигались аналогичные. Задачи психотренинга Чань сводились к осознанию великой Пустоты, достижению состояния отрешённости, к слиянию с мирозданием, к постижению неразделённости бытия, к взаимопроникновению субъекта (человека) и объекта, на который направлено его размышление или действие.
Важнейшей частью в постижении ушу является понятие единства со своим противником. Своего врага боец должен воспринимать как часть и дополнение самого себя, как начало Инь, не существующее без Ян. При помощи специальных психотехнических приёмов он «подстраивается» к действиям противника, используя каждый его промах, предугадывая его действие.
Состояние концентрации всех жизненных сил, являющейся здесь единственно важной задачей, достигается в боевом искусстве тремя основными способами:
1) за счёт отработки культуры движения, закрепления двигательных рефлексов путем многолетних тренировок, «выборкой» всех биомеханических соотношений в цепи «человек-среда»;
2) при помощи активной и пассивной медитации, постановки системы дыхания и концентрации;
3) умением контролировать и направлять поток жизненной энергии ци.
Для отработки культуры движения и достижения крепости тела в жёстких школах большое внимание обращалось на тесты по раскалыванию твёрдых предметов (досок, черепицы, кирпичей и прочее). Сначала вырабатывалось умение взаимодействия с ними на уровне соотношений биомеханики, которое действовало до известного предела. Обычный кирпич можно расколоть с использованием правильной постановки руки и мышечного усилия, но три и более кирпича уже так разбить невозможно. Для этого необходимо подключение резервов организма, «запускаемых» в работу именно через дыхание и овладение ци.
Основные фазы чаньской концентрации сводятся к следующему:
– расслабление и перемещение центра тяжести на Средоточие (дань-тянь);
– глубокое дыхание и создание психической установки на данное действие, предварительное «проигрывание» его на образно-чувственном уровне;
– подключение во время этого «проигрывания» всех психофизических механизмов воздействия.
В состоянии временного и (что очень важно) управляемого волевым усилием транса происходит изменение визуального восприятия предметов, изменения в ощущении пространства, времени, веса и массы, появляется временная аналгезия – полная нечувствительность к боли. Всё это приводит к всплеску энергии в момент воздействия.
Как мы отметили ранее, воинские искусства рассматривались в Чань прежде всего как средство саморегуляции, а не как способ наиболее эффективного проявления агрессивности. Известно, что нервная система при высших степенях своего возбуждения (опасность, угроза) оказывает значительное влияние на степень протекающих процессов в организме и на деятельность всех систем организма – эндокринной, вегето-сосудистой, мышечной. Управляемая и «отрегулированная» в таких ситуациях нервная система может в экстремальных условиях мобилизовать все внутренние ресурсы организма для действия подчиненного единой цели, вызвать резкое повышение энергетической мощности организма.
Состояние всеобщей концентрации не должно покидать бойца в течение всей схватки, хотя напряжение в ударах и чередуется с расслаблением. Но что есть малые Инь и Ян? Психическая установка на победу столь важна, что для достижения победы, порой, бывает достаточно одного взгляда на противника. В поединках монастырской братии считалось особенно почётным победить духом, а не руками. Наставники-судьи иногда только по взгляду вышедшего на площадку бойца выносили решения о его поражении, об этом указывала и его походка, манера стоять и некоторые другие особенности поведения, которые для стороннего, непосвящённого наблюдателя могут пройти незамеченными. «Победить духом, а не телом», – эта фраза в равной степени касается и внешних и внутренних направлений ушу, пройдя через все боевые искусства Востока – от Китая до Японии.
В своей практике монахи Шаолинь-сы использовали все способы достижения духовной гармонии и мудрости, проводя их через различные способы медитации, присущие направлению Чань. Кроме этого ими были разработаны различные критерии для оценки подготовленности учеников на различных ступенях освоения боевого искусства. Это дошедшие до нас свидетельства о существовании специальных сооружений, оборудованных различными макетами – приспособлениями, действующими на определенные уровни восприятия и на отдельные органы чувств. Например, «Комната радости и грусти» предназначалась для проверки способностей учеников владеть своими эмоциональными состояниями. Набором различных раздражителей учителя и их помощники пытались вывести обучаемого из состояния бесстрастности и спокойствия, которое ему первоначально приказывали в себе проиндуцировать. Вероятно, это практиковалось в прошлом какое-то определенное время, но потом, помимо зрительного, появились и другие критерии наблюдения за человеком: температура тела, частота пульса, давление и прочее. «Комната могущества» представляла собой длинный коридор, где находились различные громоздкие предметы: камни, брёвна, отливки из бронзы и прочее. Комната имела единственный выход, путь к которому и был загромождён этими тяжестями. Задача ученика была предельно проста: за определённое, указанное учителем время пройти коридор и выйти из него, освобождая себе путь. Нет необходимости объяснять, что расположение и вес тяжестей подбирались тщательно, на основе богатого опыта обучения, а посему пройти вовремя коридор мог только тот, кто уже обладал определенными физическими данными и способностями биоэнергетики – управлением жизненной энергией «ци».
«Комната мрака» относилась к высшим категориям освоения. Эта сложность объяснялась необходимостью получения учеником комплексной возможности работы органов чувств, и на этом симбиозе развить способность воспринимать «запороговые» сигналы, то есть, говоря проще, заставить заработать чувства в ауре. По монастырским летописям этот вид проверки оснащался сравнительно безопасными ловушками, способными травмировать или шокировать человека только в случае ошибки. Здесь же проверялась и развивалась способность видеть в темноте, вернее чувствовать препятствия и опасности, больше полагаясь на другие органы чувств, чем на зрение. Методы этой подготовки позднее были взяты для обучения шпионов-ниндзя в средневековой Японии.
Последним этапом освоения науки в монастырях, культивировавших искусство Шаолинь-цюань, был так называемый «Коридор смерти», состоявший, впрочем, из многих коридоров, ответвлений, тупиков, более похожий на лабиринт. Здесь будущему «выпускнику» школы предстояло продемонстрировать все свои способности и познания, которые он вынес из многолетнего обучения.
Коридор изобиловал ловушками, петлями, ямами, способными не только испугать, но и смертельно травмировать. В темноте, более полагаясь на свою интуицию, чем на логику, воспитаннику школы предстояло сразиться со многими, внезапно нападавшими соперниками и оказать им достойное сопротивление. Это испытание, как правило, преодолевали группой, ибо действовать приходилось как поодиночке, так и всем вместе. Особенно на конечном этапе испытания: выход из лабиринта преграждал каменный или бронзовый шар, который предварительно был раскалён на огне подручными, принимавших «экзамен» учителей.
Освободить проход испытуемые могли только совместными действиями, проникшись братством монастырской общины, только что подвергшись смертельным опасностям пройденного ла¬биринта. Прижимаясь к раскаленной поверхности глыбы, они обжигали себе тела, на которых оставались условные или тотемные знаки данной школы, по которым они в будущем и узнавали «братьев по касте».

Рис. 21. Преодоление монахами коридора смерти.

Общие опасности лабиринта, боль, поделённая на всех при оттаскивании препятствия, должны были ещё больше сплотить выпускников школы и не щадить ни себя, ни врагов в отстаивании интересов и чести школы, а также в защите друг друга.
Упоминание о коридоре смерти встречается в описании некоего патриарха, создателя школы Танланцюань – «Кузнечика-богомола», относящегося к подражательным стилям ушу сянсинцюань. Предание рассказывает, что он не обладал достаточными физическими качествами для преодоления даже комнаты мрака, но очень хотел доказать силу своего духа. И вот, наблюдая за движениями лап богомола, за его способностью перемещаться, используя все рычаги своего тела, он разработал свою базовую технику, позволившую ему победить признанного чемпиона монастыря, прошедшего коридор смерти. Основу движений в этой системе составляли микроколебания рычагов, участвующих в формировании человеком позы поддержания равновесия, позы перемещения и позы воздействия. Эти колебания и составляли тот уровень сложности соотношений человека в звене: «Опора, на которой я стою, – я сам – опора, на которую воздействую». Здесь человек выступал не пассивным «передатчиком» реакций опоры от земли к противнику, а сам вырабатывал эти колебания, восстанавливаясь от обратных реакций опор земли и противника. В современной биомеханике рукопашного боя этот раздел носит название Закон опорной колебательности.

Рис. 22. Базовая стойка школы «Богомола».

В истории Китая интерес к искусствам ведения войны постоянно «подогревался» не только снаружи, но и изнутри. Частые восстания против поборов и налогов со стороны властей имущих приводили к необходимости подготовки квалифицированных бойцовских кадров. Распространение буддизма во времена Ханьской империи и перевод многих трудов с индийского на китайский язык послужило базой для создания обширной сети буддийских монастырей, особенно в северных областях Китая. Эти монастыри часто сами становились оплотом восстаний, ибо царствующие династии желали прибрать к своим рукам богатые монастырские земли. Однако, наряду с обучением восставших крестьян, искусство Шаолиня использовалось и для подготовки армии.

Рис. 23. Основные виды оружия, принятого в ушу. Выполнено по образцам коллекции оружейного зала в монастыре Шаолинь-сы.
1. Алебарды. 2. Мечи. 3. Протазаны – копья с широкими лезвиями. 4. Копья. 5. Трёхсекционный посох. 6. Серпы «когти дракона». 7. Короткое оружие – ножи и кинжалы. 8. Обвивающее оружие – цепь. 9. Копья-трезубцы.

Необходимость иметь боеспособных солдат стояла перед Китаем с давних пор. О существовании подготовленной армии упоминается в работе Сыма Цяня «Шу Цзи» (Исторические записки), написанной во II-I вв. до н. э., состоящей из 130 глав, и описывающей сводную историю страны. Во время войн древнейших племен шан и ся, в III тысячелетии до н.э. существовали тактические руководства по ведению войны – Хоу Бо – «Иерархия среди военной знати». Термин хоу обозначал военачальника рода или племени. Термин бо (дядя) – военачальник, управитель области, по положению старше хоу. После победы в многолетней войне племени шан, один из военачальников – Чэн Тан основал в XVIII веке до н.э. шанскую династию, коренное население которой стало именоваться «инь».
На протяжении многих веков Китай вёл войны с внешними врагами, пытавшимися поработить страну. Разрозненные исторические сведения не позволяют осветить процесс подготовки воинов и тактику действий армии, эта цель в книге и не ставится. Главное в том, что исторические условия постоянно способствовали развитию боевых искусств в трёх основных направлениях:
– подготовка мастеров внешних и внутренних школ, для которых это было средством вырабатывания высших уровней мастерства;
– подготовка армейских частей для ведения войн;
– подготовка наставников для восставших масс крестьянства.
Естественно, что уровни сложности и время для освоения этих уровней разительно отличались друг от друга. Поэтому для учения и были взяты в основном школы внешнего, жёсткого направления, которые более всего подходили для обучения воинов. Посему подготовку армии и относят к разделу внешних направлений ушу.
Постоянные стычки с кочевыми племенами вынуждали совершенствоватъ армию и её структуру. К середине VII века Китай был разделен на 634 военных округа и каждый округ выставлял от 800 до 1200 солдат. Командный состав комплектовался из военных чинов – угуань. Принятый закон о новом земельном налоге в 763 году вызвал народные недовольства, продолжавшиеся длительный период. Формирование пограничных войск в 677 году (цзюнь чжэнь) и необходимость приграничных областей кормить эти войска также привели к целому ряду крестьянских восстаний. Но правительство жестоко расправилось с ними.
Во второй половине IX века правительственные чиновники не без оснований считали, что духовенство подстрекает народ к восстаниям с целью противодействия налоговой политике и попытке правительства конфисковать монастырские земли. Многие монастыри, в том числе и Шаолинь, были разрушены. Монахи разошлись по всей Поднебесной. Некоторые пополнили ряды восставших, некоторые нашли приют в других монастырях, а некоторые покинули Китай и поселились в приграничных странах, способствуя распространению приёмов саморегуляции и боя.
Значительный вклад в восстановление искусства Шаолиньцюань внёс один из северных феодалов Чжао Куань-инь. Будучи военачальником, представлявшим, как необходимо готовить воинов (в юности он некоторое время обучался у одного из монахов Шаолиня), он решил, что предлагаемая до этого методика подготовки воинов слишком громоздка и долговременна. Армии необходим тот двигательный минимум, которым возможно решение частных задач на поле боя – комплексное использование оружия и тела. Благодаря его поддержке учителя боевых искусств составили комплекс приёмов, называемый «Длинная рука» (упрощённый вариант из 32 приёмов шаолиньской системы) и осваиваемый за один год. Этот комплекс включал и приёмы владения основными видами оружия, состоявшего на вооружении армии (кстати, составлявшего минимум того набора холодного оружия, которым учились владеть монахи Шаолиня).
В дальнейшем, став главой и основателем новой династии Сун, правившей с 960 по 1279 гг. Чжао Куань-инь содействовал восстановлению традиции Шаолиня и других родственных ему монастырей.
Особой вехой в истории развития внешних школ явилось нашествие и захват Китая племенами маньчжуро-тунгусов (чжурчженями), в 1126 году вторгшихся в Китай. Во времена правления Хубиллая (1260 – 1294 гг.) притеснения захватчиков ужесточились: согласно принятому в 1271 году «Положению о сельскохозяйственных общинах» крестьянские общины превратились в подобие гетто. Конская повинность – изъятие лошадей для нужд монгольской армии окончательно подорвала жизнь крестьян. Однако земли буддийских храмов и монастырей налогом не облагались, и в связи с этим началось массовое бегство крестьян на монастырские земли. В 1327 году вышел указ о запрещении монастырям покупать землю. Это повлекло за собой рост недовольства и сопротивления духовенства. Наиболее массовое выступление, положившее конец владычества монголов в Китае, произошло в правление последнего императора монгольской династии Тогон-Тимура (Шуньди) в XIV веке.
Толчком к массовому движению послужило стихийное бедствие в 1350 – 1351 гг. – разлив Хуанхе. Одним из главарей восстания стал Чжу Юань-чжан, ставший основателем династии Мин. Выходец из бедной семьи, он в юности был монастырским служкой и познал все особенности монастырской жизни. Восстание, ядром которого была тайная организация «Белый лотос» (одно из направлений буддизма), опиралось на крестьянскую армию, названную по цвету повязок – «Хун Цзюн» (Красная армия).
После победы одной из реформ, проводимых императором Чжу Юань-чжанем (императорское имя Тайцэу), была реформа о монастырях и храмах. Этим предусматривалось упорядочение числа монахов, их занятий и верований, ибо, как считал император, в монастырях собралось много бездельников, не желающих работать. Но при этом монастыри Чаньского направления, культивирующие боевые искусства, пользовались его поддержкой.
В дальнейшем развитие «жёстких» школ происходило более интенсивно. Повышалась техника, появились различные трактаты и пособия, некоторые из которых дошли до наших дней. Нужно отметить, что большую практическую направленность получили школы внешнего направления, как имевшие более прикладной, воинствующий характер и более подходящих для подготовки воинов, чем школы «мягкие». Преимущественно, все направления единоборств в Японии, Корее, Вьетнаме – это порождение внешних школ.

4. «БИОНИКА» ДРЕВНИХ
ИЛИ «ЖИВОТНЫЕ» СТИЛИ УШУ

При изучении животного мира, восточные мудрецы наблюдали за ним с позиций осмысления принципов движения насекомых, зверей и птиц, примеряя эти движения к созданию боевых искусств. Однако главной целью стояло не подражание их движениям, а умение выявить особенности функционирования биоэнергии ци в конкретном животном.
В каждом «зверином» стиле мельчайшие нюансы поведения того или иного животного проанализированы на «энергетическом» уровне и увязаны с общими положениями стратегии и тактики ушу. Боевые навыки и инстинкты отдельного животного как бы накладываются на классическую схему движений и маневров, согласованную с триграммами и гексаграммами «Книги Перемен», с зодиакальной космологической символикой, пятью стихиями и учением об энергетических точках и меридианах. Каждый звериный стиль является частью всего комплекса боевых искусств.
Звериные стили присущи и «мягкому» и «жёсткому» направлениям ушу, но соотношение в наблюдательных аспектах и критериях различное. «Мягкие» направления более заботило внутреннее наполнение энергией ци конкретного животного. «Жёсткие» же школы интересовало тактическое оформление движений – то, на чём основано действие поражения животным своей жертвы. Не случайно поэтому в монастыре Шаолинь обязательным было изучение пяти основных звериных стилей: «Дракона», «Тигра», «Леопарда», «Змеи», «Журавля».
Выбор животных для подражания определялся различными критериями, например, животные, соответствующие знакам зодиака и фигурирующие в восточном календаре: крыса (или мышь), бык, тигр, заяц (или кот), дракон, змея, лошадь, овен, обезьяна, курица, собака, свинья. Эти животные согласно восточному гороскопу определяют свойства характера и темперамент людей под ними родившихся – их повадки (особенно их поведение в бою), что и послужило руководством для мастеров различных школ и стилей кэмпо:
– животные, явившиеся по легенде к ложу умирающего Будды – заяц, обезьяна, слон;
– животные, воплощающие буддийские божества – бык, тигр, конь, крокодил, черепаха, змея, орёл;
– культ змеи, воспринятый из индийской мифологии, как и культ слона, послужил основой для разработки одноимённых школ и стилей в Индии и Китае.
Подавляющее большинство школ и стилей китайского ушу родилось из наблюдения за повадками животных и их поведением в бою, – как отражение извечного процесса борьбы за жизнь. Иногда определенный звериный стиль составляет сам по себе целую школу, иногда, наоборот, в рамках одной школы применяются несколько звериных стилей, например, 12 стилей даосского направления «мягкого» ушу Син-и. Это стили дракона, тигра, обезьяны, коня, игуаны, петуха, ястреба, змеи, орла, медведя, ласточки, устрицы. В некоторых школах вместо устрицы и ещё двух животных фигурируют сокол, верблюд и мифическая птица Тай. Наиболее популярными стилями в современном китайском боевом искусстве являются стили медведя, тигра, змеи, ястреба, петуха, ласточки, крокодила, коня, вепря, дракона. Внутри каждого стиля существуют различия. Например, внутри стиля змеи насчитывается не менее пяти вариантов – от школы удава до школы кобры. Наставники старались определить подходящий для данного ученика стиль, исходя из психосоматических особенностей конкретного индивидуума: его телосложения, темперамента, энергетики организма.
Стили можно примерно соотнести и с каждым из направлений. Для «жёстких» преимущественными были типично агрессивные хищные звери. Для «мягких» – спокойные, нехищные животные, насекомые, которые проявляли агрессивность только при самозащите. Они интересовали мастеров лишь как «носители» своеобраз¬ной энергии ци. Например, школа Обезьяны была просто зрелищной при демонстрации поведения животного в различных условиях среды обитания, хотя её и наполняли боевым содержанием.
Примером «жёстких» звериных стилей могут служить 5 стилей Шаолиня:
1. «ДРАКОН» направлен на пробуждение и развитие жизненной энергии ци, раскрепощение духа. В этом стиле физическая сила не является основным компонентом. Энергия должна быть сконцентрирована в Средоточии – точке дань-тянь, тело легко и подвижно. Движения напоминают взмахи крыльев дракона и удары лап и головы. Этот стиль напоминает ритуальные танцы с участием маски дракона.

Рис. 24. Элемент стиля «Дракон».

2. «ТИГР» является наиболее жёстким из пяти стилей и предназначен для укрепления мышц и костей. Яростные, мощные, резкие движения вызывают в воображении образ свирепого хищника. Ци активно циркулирует по всему телу в бурной смене ударов и уходов, прыжков и рывков. Тигр ходит мягко, бесшумно – отсюда в стиле скользящие переходы, низкие стойки. Настигнув жертву, тигр бьёт её лапами, сбивает с ног, а затем впускает в тело когти. Отсюда происхождение удара «тигровая лапа» – прочерчивание напряжёнными пальцами по нервным узлам, проникающие в тело врага удары.

Рис. 25. Стиль «Тигра».

3. Стиль «ЛЕОПАРДА» воплощает упругую силу, которая копится, а затем «взрывается» в упругих бросках. Считалось, что поясница и конечности леопарда сильнее, чем у тигра, а мгновенная реакция и проворство делают его самым опасным из хищников.

Рис. 26. Стиль «Леопарда».
4. «ЖУРАВЛЬ» направлен на развитие выносливости, изящества в движениях, растяжки и равновесия. Основу составляют продольные удары ногами, вращательные – руками, имитирующие взмахи и тычки «клювом», собранными в щепоть пальцами по нервным узлам.

Рис. 27. Стиль «Журавля».

5. Стиль «ЗМЕИ» предназначен для «точного» управления энергией ци, ибо китайцы считали змею способной молниеносно переливать ци из одной части тела в другую с точным соблюдением пропорций. Это позволяет змее в спокойном состоянии обвисать как верёвка, а в возбужденном – превращаться в стальную пружину: бить хвостом, прыгать на врага, обвивать и душить.

Рис. 28. Стиль «Змеи».

Быстрое перемещение энергии позволяет ей двигаться с быстротой и изяществом. Перемещения в практике этой школы мягкие и плавные, здесь очень важно не «вылетать» из движений, что достигается чувствованием мельчайших рычажков тела, которыми обеспечивается скомпенсированная работа. Обязательным считается запуск в работу всех трёх уровней: плечесуставного, тазобедренного и голеностопного, что и обеспечивает плавность в отличии, допустим, от классического каратэдо, где работает, в основном, один уровень, что делает движения угловатыми, «роботизированными».
Одним из «змеиных» направлений является стиль Цай, принадлежащий к южной школе. Основан он был одним из пяти шаолиньских монахов в начале XVIII века как сообщество для подготовки наёмных убийц – мастеров ушу в тайных обществах «Триада» и «Братство Хун», для борьбы против монгольских завоевателей. Среди прочих «змеиных» школ он олицетворял подвид «Удава».
Питон – змея не ядовитая. Его основное оружие: голова, которой он сбивает жертву с ног; хвост, которым он наносит удары; туловище, с помощью которого он её душит. Тактика школы предусматривает действия по всем трём перечисленным направлениям атак питона:
– Удар кулаком, поражавший цель наподобие удара головой питона, должен обладать значительной мощью. Повышения силы удара добиваются здесь специальными упражнениями, и каждый удар рассчитан на поражение.
– Удары хвостом выполняются вращательными действиями ног и рук, расслаблением которых добиваются эффекта «обвивания» вокруг противника. Часто по принципу «хвоста» работают сразу обе руки. Характерными для данной школы являются удары «кольцами рук», соединённых в кольцо сцепленными ладонями. Такая техника удара или блока имитирует пружинное распрямление змеиных колец в броске. На удары хвоста ориентированы почти все приёмы, относящиеся к ударам ног. Основой любого удара в школе является мах бедрами, обеспечивающий дополнительную мощь удара.
Перемещение напоминает движение змеи с её «синусоидными» колебаниями, скользящий шаг с подтягиванием сзади стоящей ноги и постановкой её по дуге вперёд – обеспечивает устойчивость и готовность ударить. Все переходы имеют цель обойти противника и зайти сзади, чаще против часовой стрелки (с целью «выйти» из бьющего сектора правой руки, обычно являющейся сильнее левой).
Ещё одна разновидность «бьющего хвоста» достигается перемещением, известным как «заступ», когда (при движении вбок) одна нога недалеко заступает за другую, которая совершает рывок или удар. И далее, описав дугу, опускается почти под прямым углом. Получается перескок «лесенкой».
Наконец, самым сложным элементом школы, имитирующим раскручивание змеиных колец, является поочередное «запускание» в работу различных биомеханических уровней с плавными переходами, напоминая раскручивание спирали снизу вверх с увеличением радиуса вращения. Этот маневр, вариации которого являлись секретом школы, позволял скользящими движениями уйти от удара противника и зайти ему за спину. Важным элементом тактики являлось, подобно питону, удушение жертвы. Здесь подразумевалось и реальное удушение, но в большей мере это касалось действий направленных на выход для нанесения удара. Уходя от противника извивающимися движениями, боец как бы постоянно уменьшал радиус окружностей, описываемых вокруг врага, «заматывая» его кольцами, после чего, вплотную приблизившись к нему, добивал ударом руки или головы.
Принадлежностью данной школы являются многочисленные подкаты и подсечки. Их насчитывается 9 видов, отличающихся направлением действия (вращательные или продольные) и длиной ноги в подсечке. Подсечка выполняется по принципу запущенного волчка, число оборотов которого могло быть значительным для того, чтобы лишить противников возможности подойти к бойцу. Полный радиус поражения такого подката составлял до трёх метров, уйти от которого можно было только прыжком или вынужденным падением.
Завершающим элементом при проведении некоторых подкатов был добивающий удар свободной ногой сверху вниз по поверженному противнику.
Варианты «змеиных» школ (шэ-пай) существовали и в Северном Китае, одной из которых является школа Чой. Сформулирована она была значительно раньше описываемых событий, однако патриархом её считается Чан Хэун, живший в провинции Квантун в середине XIX века. В деревне проживало 26 семей фамилии Чан, которые и владели секретом древнего мастерства. Школы «змеи» состояли из трёх направлений, отличавшихся тактикой, сложностью и видами змеи, являющихся символом школы: Фут-Гар, Ли-Гар, Чой-Гар.

Рис. 29. Бойцовский комплекс ушу по школе «Чой».

В 1830 году молодого Чан Хэуна из деревни Кин Муй отправили изучать боевую науку к одному из своих дальних родственников, патриарху школы Фут-Гар Чану Юэнь У. У мастера Хэун проучился 10 лет. После сдачи положенных экзаменов, по рекомендации учителя он отправился к бывшему монаху монастыря Шаолинь-сы мастеру Ли Шэ Каю, который, наряду с известными школами «змеиного» направления владел и силовой школой Тигра. Проучившись у него около пяти лет, Хэун посчитал, что достиг мастерства, однако встреча и поединок с древним старцем, владевшим секретами школы Чой-Гар привели его в один из монастырей, к мастеру Лао Фоу Шаню, где он осваивал секреты мастерства ещё 8 лет. После этого плодом многолетних занятий и напряженных раздумий стало создание собственной школы Чой-Ли-Фут, название которой составили имена его учителей. В каноны этой школы вошли наиболее эффективные приёмы и методики подготовки, взятые им у освоенных школ.
Как видим, на протяжении веков шла постоянная ассимиляция различных направлений, видов и стилей, конечным результатом которой стало создание научной базы биомеханики человека, в состав которой входили все ранее созданные школы. Законами биомеханики описывались все двигательные комбинации этих школ.
По большому счёту «звериные» стили явились следствием своеобразной философии Востока, с её пропагандой о слиянии человека с природой и средством для формирования новых горизонтов видения мира, на основе которых происходило переосмысление челове¬ком своего места среди природы и других живых существ.

5. ВОСПИТАНИЕ И ОБУЧЕНИЕ В ШКОЛАХ УШУ

Подготовка мастеров боевых искусств проводилась не только в монастырях. Часто монастырская братия толпами уходила «в мир» для проповедования постулатов своей веры, для сбора подаяний или будучи разогнанной после очередного похода правительственных войск против монастырей.
Покинув таким образом монастырь, мастер поселялся где-нибудь на отшибе и впоследствии его дом становился «мини-Шаолинем», ибо мастеров ушу в народе почитали и при любой возможности старались попасть к ним в обучение. Таким образом, значительное количество воинов-мастеров было выращено в «немонастырских» условиях, что послужило важным этапом в сохранении традиций боевых искусств в период «потери ценностей» – разрушения монастырей ушу (кэмпо) и смут в Поднебесной.
Характерной особенностью школ кэмпо восточного направления было то, что традиции и каноны школы не разрушались и не исчезали бесследно после смерти учителя этой школы. Подобно даосской секте, раз возникнув, она продолжала жить многие годы без всяких существенных изменений. Устойчивость традиции держалась на постоянстве и преемственности методов тренировки, на верности заветам «Отца-основателя».
Применительно к дому учителя, где жило большинство учеников, использовалось понятие врата (мэнь – кит., мон – японск.). Поступить в школу означало «войти во врата», состоять в школе – «пребывать во вратах», пройти обучение в школе – «выйти из врат», с прибавлением после каждого состояния имени или прозвища учителя. Например: «Войти во врата старого Фэя». Хотя в подобных терминах явно содержится намёк на реалии (ибо дома в Китае и Японии действительно были окружены высокой стеной с воротами, а занятия проводились во дворе). Прежде всего следует учитывать влияние религиозной символики. Во всём восточноазиатском регионе традиция передачи знаний всегда была связана с идеей постижения Пути и следования по предначертанному Пути. Соответственно врата в дом учителя были вратами к высшему знанию, обретению абсолютной истины – «второму рождению». Учитель считался носителем истины, который переливает свои познания в ученика, наделённого от природы лишь физической силой, но не духовной мощью. Таким образом, ученик до «вхождения во врата» мог рассматриваться уже посвященными членами школы как бледная тень собственного «Я», совершенно не развитого, пребывающего в эмбриональном состоянии. Разумеется, он не заслуживал уважения «настоящих» людей, поскольку даже физическая сущность его организма оставалась неразработанной.
В течение испытательного срока абитуриент подвергался разнообразным издевательствам со стороны полноправных учеников школы. Его обливали помоями, пинали, били, пугали криками, будили ночью, выгоняли раздетым на мороз. Все это, естественно, было известно учителю, но вся система испытаний была отшлифована традициями школы. По реакции абитуриента Учитель и его старшие ученики делали выводы о качествах характера молодого человека, о его силе воли, стойкости, душевной чистоте, внутренней культуре, скромности и упорстве. Испытания могли длиться неделями, месяцами, а в некоторых случаях даже годами.
Личность, постигая Путь – Дао, должна была переродиться для единения с абсолютом, с традицией, со знанием. Принимая нового ученика в общину, Отец-наставник совершал ритуальный обряд приёма в члены семьи и рода, длящегося во времени. Ученик получал «тайное» знание, идущее из глубин веков и приумноженное мастерами школы во многих поколениях. Усердно постигая науки и соблюдая все требования устава, он через несколько лет проходил посвящение первой, второй, третьей ступени и так далее – в зависимости от успехов.
Церемония приёма в школу ушу, обычно обставлялась весьма торжественно. Обнажённого по пояс новичка приводили в освещённый свечами главный зал. Он становился на колени перед покрытым красным покрывалом алтарем, на котором были установлены изваяния богов-покровителей и деревянные таблички с именами патриархов школы. Вскоре появлялся учитель и занимал место по правую сторону алтаря. По левую сторону располагались старшие ученики. Вновь посвящённый (неофит) произносил слова клятвы верности, затем расписывался кровью в свитке школы со словами клятвы, затем преподносил учителю символический «подарок» – обычно какую-либо ценную вещь или установленную денежную сумму. В заключение учитель собственноручно преподносил ученику чашку чая, которую следовало пригубить, посвятив все мысли Основателю школы. При этом надо было произнести священную формулу: «Почитаю великих мастеров почивших, мастеров живущих и моего учителя». Затем, вновь принятый ученик наливал ещё одну чашку и преподносил её учителю со словами: «Склоняюсь под ветром». Тот принимал чашку со словами: «С каждым шагом – новых успехов!» С этого момента вновь посвящённый считался членом большой семьи, во главе которой стоял учитель.
Испытания, которым подвергался абитуриент при поступлении в школу, и суровое, порой жестокое обращение с ним учителя и старших товарищей в первые годы обучения, преследовали одну, главную, цель – преобразить личность ученика и подготовить его к восприятию знания по той методике, которую предложит школа. Все ранее приобретённые знания, навыки, привычки, мешавшие занятиям, должны быть изжиты. Прежде чем наполниться знанием, тело и душа ученика должны были превратиться в безупречный сосуд. В то же время (предъявляя к ученикам жёсткие требования) учитель заботился о них, выказывая порой истинно отеческое внимание к делам своих питомцев. Будучи тренером в познании искусства боя, учитель одновременно являлся и духовным отцом, и моральным наставником, и неизменным примером для подражания.
Основатель школы именовался Ши-цзу (наставник-предок), сам учитель – Шифу (отец-наставник), его ближайшие ученики – Шисюн (старшие братья). Лучший из старших учеников, будущий преемник главы школы, носил звание Цзун-шифу (наследник) или Да-шифу (главный мастер). К нему переходили после смерти учителя все сокровенные тайны школы: секретные приёмы, методика психотренинга, сложнейшие элементы акупрессуры, изложенные в письменном, или, на¬кануне смерти, в устном виде. Кроме того, внутри школы существовали звания «старшего наставника», «младшего наставника», «старшего ученика» и «младшего ученика». Все ученики, независимо от их возраста и положения, считались «братьями».
Этической нормой образования в средневековом Китае служило учение Конфуция. Это пять постоянств, или пять добродетелей: человеколюбие, чувство долга, благопристойность, разумность, правдивость. Эти добродетели – одна из основ нравственной базы всех боевых искусств Востока. Кроме этого, они тесно переплетались с общественными взаимоотношениями:
1. Государя и подданного, господина и слуги. Эти отношения считались важнейшими в обществе и доминировали над всеми остальными. Безусловная верность и преданность господину была основой характера «благородного мужа» в конфуцианском понятии. Эти отношения были переняты и послужили основой преданности своему господину в кодексе чести самураев – Бусидо.
2. Родителей и детей. В этих отношениях акцентировались непререкаемые права родителей, в первую очередь отца, и священная обязанность детей проявлять сыновью почтительность. Эта связь также, будучи заимствована японской культурой, сохранялась в Стране Восходящего Солнца, приняв вид родственной «оси», называемой «ояко» (отец-сын).
3. Мужа и жены. Здесь права мужа были безграничны, а обязанности жены сводились к беспрекословной покорности, образцовому поведению и ведению хозяйства.
4. Старшего и младшего. Обязательным считалось уважение не только к старшему по возрасту, но и к старшему по положению, чину, знанию, мастерству. Эти отношения были основными в общении учителя и ученика.
5. Между друзьями. Эти отношения носили характер искренний и открытый. В «Беседах и суждениях» (Лунь юй), написанных Конфуцием, одаренность человека – Дэ (проявление Дао) сравнивается с ветром, а «низкого» человека – с травой: «Когда дует ветер, трава пригибается». Отсюда и сакральные фразы в ритуале приёма ученика в школу боевых искусств. По Конфуцию: «Благородный муж движется вверх – низкий человек движется вниз». Человек в любом возрасте должен стремиться к самосовершенствованию, к наилучшему следованию Пути, к соблюдению «пяти добродетелей» и в первую очередь гуманности. В процессе работы над собой «благородный муж» должен вырабатывать такие качества как хладнокровие, мужество, выдержку, храбрость, самообладание и решительность.
Если у даосов сходные качества человеческой натуры трактовались как производные от психофизиологического тренинга, то у конфуцианцев наоборот – любой тренинг был предназначен лишь для приведения тела и духа в соответствие с характером «благородного мужа», со стоящими перед ним важными общественными задачами. «Очищение ци» (янци) при помощи воли в конфуцианской традиции считалось не менее важным, чем в даосской, но задача ставилась иная: не достижение состояния естественности, а возможность постоянной психической и нравственной саморегуляции. Таким образом, культурное начало явно преобладало над «природным», освещая всю жизнь человека блеском моральных ценностей и ритуалом.
Конфуцианские правила лояльности и беспрекословного послушания старшим предписывали ученикам свято следовать наставлениям учителя, а приемникам – ревностно оберегать опыт предшествующих поколений. Эзотерическая передача знаний из уст в уста и «от сердца к сердцу», по сути дела исключала возможность превратного толкования учения, тем более, что воспользоваться имеющимися письменными пособиями без помощи наставников было совершенно невозможно.
Четкое следование приёмам своей школы было залогом выживания в условиях жёсткой конкуренции различных школ. При сходстве способов психофизических приёмов подготовки, существовали и отличия, касавшиеся соотношений ударных, бросковых или элементов болевых захватов, последовательности их применения в тактике. Эта последовательность и составляла основной секрет данной школы. Наиболее эффективные приёмы и были секретом учителя и его старших учеников. Существовало даже неписаное правило для учителя, звучавшее примерно так: «Сто приёмов знай. Девяносто "медных" – отдай, десять "золотых" – оставь себе». Имелось ввиду, что «медные» и «золотые» приёмы – это разделение их по эффекту воздействия. Причастность к единой Истине знания навсегда объединяла учителя и учеников в общество посвящённых, отступление от которого каралось иногда довольно жестоко.
Как мы уже знаем, во время правления Чжу Юань-чжана были разработаны правила приёма в монахи. В 12-м месяце 6-го года Хуньу (137З) им было отдано распоряжение, чтобы в каждой из областей и округов империи существовало только по одному даосскому храму и буддийскому монастырю. Не понимающие сутр и классических сочинений, не обладающие отменным здоровьем, не могли просить разрешения становиться монахами. К 17-му году Хуньу (1384 год) по всей стране насчитывалось только 20954 буддийских и даосских монахов.
Чжу Юань-чжан постановил раз в три года выдавать разрешение на право становиться монахами лишь после строгого экзамена по разным дисциплинам. В 8-м месяце 20-го года Хуньу (1387г.) последовало еще более строгое правило: мужчинам старше 20-ти лет не разрешалось принимать постриг и становиться монахами. Не достигших 20-ти лет и просящих разрешения стать монахами, помещали в монастыри столицы на 3 года для прохождения испытания. И только выдержавшие это испытание и, в дополнение, испытанные на бескорыстие, определялись в монахи. Кроме этого буддийским и даосским монахам запрещалось иметь жён и наложниц. Естественно, не все могли решиться на подобное самоуничтожение и аскетический образ жизни. Поэтому в этот период и растёт количество школ, не связанных с монастырским воспитанием и обучением, хотя и с похожими приёмами в обучении.
Отбирая в свою школу учеников, учитель обращал внимание не только на физические возможности учеников, но и их предрасположенность к обучению, пытался выяснить причины, заставившие взяться за постижение ушу. Переступив порог школы, ученик должен был отрешиться от многих мирских забот и удовольствий. Вся его жизнь становилась посвящённой постижению тайн учения. Хотя существовали и периодически берущие уроки ученики, не живущие в доме учителя.
Распорядок дня учеников состоял из различного рода хозяйственных работ на огороде, в хлеву, в доме. Питались они тем, что зарабатывали, и на деньги, отдаваемые учителю. Обучению боевым приёмам в день отводилось от двух до пяти часов чистого времени. Но, кроме этого, учитель облачал учение в форму диалога, ведущегося в процессе хозяйственных работ. Вся деятельность учеников находилась под наблюдением учителя, который на этой основе делал вывод о свойствах характера каждого ученика и вырабатывал программу индивидуального его обучения.
По мере прохождения базовой программы, учитель приучал своих учеников к некоторой самостоятельности (в рамках арсенала движений), выявляя у них индивидуальные качества ведения боя: пассивно-оборонительный, активно-оборонительный, пассивно-наступательный и активно-наступательный. В каждом из способов поединка были свои особенности и тонкости, и целью учителя было их выявление и привитие ученику метода ведения боя сообразно его характеру.
Конечной целью такого обучения становилось формирование полноценной личности, устойчивой к жизненным невзгодам в физическом и нравственном отношении, обладавшей универсальными возможностями и полностью раскрывавшей свои способности заложенные природой.
Полный цикл обучения составлял 15-18 лет, и в различных школах и направлениях отличался по продолжительности. Этот срок был достаточным для воспитания мастера носителя традиций школ, однако, чтобы стать учителем, требовалось еще 5-7 лет практического обучения молодёжи под руководством опытного наставника. Лишь после этого он имел право содержать своих учеников.
Первый год обучения целиком посвящался «притирке» ученика к обычаям и традициям школы. В этот период учитель составлял общую характеристику нервно-психической организации ученика.
Затем, в течение двух лет, осваивались основные базовые движения, присущие данной школе – вначале разучивалось одно движение руки или ноги, после, на этой основе, производилось расширение двигательного блока. Акцент целиком делался на биомеханическую правильность выполнения движения – соотношения в выносе с остальными частями тела, тонус мышц, начальные и конечные положения тела. Ученика обучали составлению правильных соотношений со своим телом, навыкам движения по заданной программе. Освоение базовых движений проводилось по уровням: два года осваивался плечесуставный; два-три года тазобедренный; два года голеностопный уровни. Естественно, эти уровни компоновались в работе, в процессе освоения.
Нужно сказать, что отнюдь не все школы учили комплексной работе на всех уровнях. Часто бывало, что сходные в наборах движений школы отличались только соотношением участия уровней тела в исполнении этих движений. Как правило, считалось: чем большее количество уровней тела включалось осознанно в работу, тем выше было качество обучения, уровень школы.
В течение пяти-семи лет происходило обучение биоэнергетическим приёмам управления телом, освоение энергией ци. В основном этот процесс проводился параллельно с изучением базовых движений. Каждое разученное движение оформлялось элементами дыхания: вынос руки – вдох, удар – выдох, степенью релаксации мышц, элементами напряжения и расслабления, чередованиям инь и ян удара. В будущем каждое движение приобретало энергетическую наполненность, которая обеспечивалась правильным распределением ци на пассивном и активном этапах удара.
При обучении ударам учитель стремился выработать у своих воспитанников чувство гармонии, правильного соотношения себя с препятствием. Ученик должен был научиться так соотносить себя с твёрдым предметом – объектом удара, чтобы произвести максимальное воздействие, не травмировав себя. Это достигалось умением «поглотить» реакцию опоры предмета за счёт выбора углов соотношения, времени воздействия, уровня, которым производилось это воздействие, учётом фактуры и жестокости опоры. Попутно в процессе обучения выполнялись специальные упражнения для закалки рук, выработки крепости костей, связок и сухожилий. Благодаря этим трём составляющим: биомеханике соотношений, развитию крепости конечностей, управлению энергией ци в ударах, удавалось добиваться значительного эффекта ударного воздействия при боевых столкновениях.
Существовал специальный раздел по обучению работе с оружием, принципы действия которого подразделялись на рубящее, колющее, бьющее, хлещущее и обвивающее. Последовательность обучения искусству боя с оружием была примерно такой же, как и постижение науки ударов. Несколько лет продолжалось обучение манипуляциям «пустым» оружием (без нанесения ударов), затем изучались «полезные» качества оружия при воздействии им на различные предметы с выбором углов его постановки и углов нанесения ударов, временем воздействия, т.е. условия взаимодействия человека с мишенью через длину и массу своего оружия. И на последнем этапе было освоение биоэнергетики оружия: отношения максимальных воздействий того или иного вида оружия с «переливанием» через его длину в тело противника энергии своего тела ци. На всё уходило не менее пяти лет, и лишь после этого начиналось обучение элементам тактики боя с оружием и без него.
Тактический фон являлся основой, определяющей дух школы, и учитель передавал эти знания только человеку, добившемуся его полного доверия и проникшему преданностью к школе. Обучению тактики отводилось три-пять лет. Это был последний этап перед освоением основных приёмов управления своим духом, которые начинали шлифовать только после приобретения умения управлять своим телом.
Элементы психорегуляции учитель, как правило, передавал одному-двум ученикам из всех, ибо ёмкость и сложность этого обучения требовали полной самоотдачи учеников, физической предрасположенности, заданной от рождения и условий для обучения.
В Древнем Китае практиковалось и обучение по ступеням у разных учителей. Обучая, например, группу из нескольких десятков человек и прививая им свои методы выполнения основ¬ных движений тао, учитель через несколько лет отбирал несколько наиболее талантливых учеников и отдавал их в обучение другому учителю, который был рангом выше по мастерству. Тот, в свою очередь, создавал из подобных учеников новую группу, и после нескольких лет её обучения также отбирал талантливых и вёл к следующему мастеру. Таким образом, вершин достигали лишь немногие, наиболее способные и целеустремлённые, про¬сеянные у различных мастеров через сито многолетних упорных трудов.
Формальная сторона обучения в школах боевых искусств всегда основывалась на ритуале. В соответствии с ним осущест¬влялись приём в школу, приветствия между учителем и учениками, поведение учеников относительно старших и младших, церемония поклонения алтарю богов-покровителей и Отцу-основателю, церемония начала и конца занятий, обмен приветствиями перед началом учебных упражнений или схваток, вручении ученикам оружия и свитков об окончании обучения.
Для всех учеников ритуал с самого начала становился нормой поведения и формой жизни. Он способствовал упорядочению учёбы, а затем всего существования человека в окружавшем мире – занятию своего определённого места. Малейшее нарушение правил и предписаний школы влекло за собой суровое наказание, ибо здесь сталкивались интересы божественные и человеческие, требования воинского устава и религии.
Занятия кэмпо чаще всего проводились в зале для медитации даосского или буддийского храмов, просторном и чистом поме¬щении с деревянным полом, высоким потолком и колоннами вдоль стен, поддерживающими кровлю. Если же школа была светской, то она арендовала помещение в храме или в специально оформлен¬ной комнате в духе храмового помещения. Интерьер зала для «постижения Пути» выглядел следующим образом: в дальнем кон¬це зала устанавливался алтарь, перед которым наставник воз¬носил молитвы Будде, давал обеты, принимал в школу новых уче¬ников. Над алтарём иногда вывешивался портрет основателя школы, либо портрет патриарха боевого искусства. По обе стороны от алтаря вывешивались изречения из канонических книг, либо завещания основателя школы. На алтарь выставлялись поми¬нальные таблички с именами погибших членов школы. Там же, на алтаре, помещались реликвии школы: личные веши или оружие основателей, талисманы, тексты сутр и трактатов по кулачному бою. На стене висели таблички с именами учеников. Для вновь поступивших изготовлялись специальные деревянные таблички с иероглифами имени. Если ученик исключался из школы, поги¬бал или просто покидал её – таблички снимались.
Иногда на стенах школы или в специально отведённом месте развешивалось оружие, необходимое для занятий. В монастырях существовал специально выделенный оружейный зал, где находи¬лось оружие школы.
На тренировках поддерживалась суровая дисциплина, наруше¬ние которой строго каралось физическими наказаниями, дополни¬тельной работой или исключением из школы. Процесс занятий в зале был упорядочен от начала до конца: построение, при¬ветствие учителю, сидячая медитация, разминка, формальные упражнения, освоение новых элементов, свободный спарринг. Во многих храмах битьё учеников считалось правилом, что зака¬ляло их дух и тело. При наказании учеников палками за нера¬дивость, лень или иную провинность, на каждый удар следовало отвечать: «Терплю и повинуюсь». Если занятия проводились на открытом воздухе, следовало безропотно сно¬сить жару и холод, дождь и снег.
Разучивание новых элементов проводилось в неакцентиро¬ванной форме: ученики должны были самостоятельно улавливать новое и повторять действия учителя и старших учеников. Про¬цесс обучения строился на трёх основных правилах конфуцианс¬кого обучения: подражания – самого примитивного правила; опыта – самого болезненного; размышления – самого благород¬ного.
Каждый ученик должен был сам выбирать свой Путь, а дело учителя следить за его выбором и направлять его в нужное русло. Успешность обучения определялась многими показателями, основными из которых были физические успехи ученика, его целеустремлён¬ность, трудолюбие, верность школе и её заповедям, предрас¬положенность к обучению. Часто бывало, что настойчивый и упорный в обучении добивался большего уважения у учителя, чем просто способный.
Основным методом обучения во всех воинских искусствах являлось разучивание формальных упражнений, сгруппированных в определённой последовательности. Эта последовательность двигательных действий диктовалась целесообразностью ведения боя и учитывала тактическую, логическую и временную ситуа¬цию, при которой выполнялось то или иное движение. Например, при выполнении «ударного» набора с одним боевым направлением (допустим, ударным) акцент делался на поражение противника именно при помощи удара, а все остальные движения служили фоном для отвлечения врага, снятия его защиты рук, усыпления реакции и, в конечном итоге, – выведение его из строя ударом в уязви¬мую точку. Естественно, существовали и бросковые наборы движений, и приёмы перемещения с оружием, и многое другое.
Исходя из древнекитайской философии, мировой Путь-Дао не имеет формы, однако имеет своё порождение, общепринятые закономерности следования событий, причинно-следственные связи. Зная эти закономерности и следуя им, можно добиваться изменения окружающего мира, прилагая минимум сил. Дао запе¬чатлено в своем порождении наборами закономерных действий – таолу или тао (ката – яп.). Эти наборы, отличаясь друг от друга скоростью исполнения, достигаемыми целями, степенью и уровнями работы организма и являются тем многооб¬разием школ и направлений боевых искусств, ибо каждый мастер искал свой Путь достижения цели и вырабатывал для этого свои способы.
Происхождение некоторых тао связывается с каким-либо историческим лицом, чаще мастером, их разработавшим, другие считаются откровением, снизошедшим от какого-либо божествен¬ного персонажа и названным его именем, третьи являются имитацией действий поведения животного, четвертые – узко прикладным набором для достижения частной цели в бою и т.д.
По словам одного из мастеров каратэдо Нагаминэ Сэсина, главы школы Мацубаясирю: «Ката можно охарактеризовать как систематически организованные серии приёмов защиты и нападе¬ния, выполняемые в известной последовательности против одно¬го или нескольких противников по заданной симметричной ли¬нейной схеме. Они включают проникающие и рубящие удары рука¬ми, блоки, удары ногами. Тщательное изучение ката выявляет в них парное применение техники защиты и нападения, причём те и другие приёмы образуют единое целое».
Все тао или ката основаны на незыблемых принципах кэмпо: чередовани мягкости и жёсткости действий, расслаблении и напряжении мышц, концентрации энергии, быстроты и замедленности движений. Залогом успешного выполнения тао служит чёткий ритм, чувство дистан¬ции, чувство времени, правильное дыхание и правильное расп¬ределение энергии ци или ки. Обязательным требованием явля¬ется возвращение в исходную точку, из которой начиналось движение. Все приёмы должны выполняться в точном соответствии с каноном, с необходимой концентрацией и «выплеском» ци, в ключевых моментах сопровождаемых выкриком, боевым кличем, произведённом на выдохе.
Эзотерическая передача знаний требует обстоятельного и точного следования изначальному рисунку тао, вплоть до мельчайших нюансов и оттенков. Тао выполняли роль «книги жестов», которая в отличие от обычной книги не могла сгореть или затеряться во времени. Мудрость школы, рассказанная на языке жестов, могла погибнуть только вместе с последним учеником, с последним носителем традиции. Поэтому многие боевые движения дошли до нас практически без видимых измене¬ний, ибо тело не может лгать, так как при малейшем искажении в последовательности (скорости исполнения, степени напряже¬ния тела) эффект тао (конечный результат) мог вообще свес¬тись к нулю.
Если занятия боевыми искусствами представляют собой спо¬соб самопознания, физического и духовного восхождения, то тао – наиболее эффективный и доступный способ активной меди¬тации и самосовершенствования. Так как в каждой школе изоб¬ретение основных тао приписывается отцу-основателю или прославленным мастерам, сакральная роль этих комплексов и по сей день остаётся очень велика. Ведь основатель школы и его прямые преемники испокон веков считались носителями единого знания, вестниками богов. Сами тао разучивались на нескольких основных уровнях их исполнения, которые зависели от времени занятий, преследовавшихся целей и конечного результата обучения. Как правило, вначале, тао разучивалось путём чисто механического повторения за учителем. Запомнив и отработав все элементы тао в «холодном» или «пустом» исполнении, ученик начинал наполнять тао содержанием. Осваивая способы дыхания и регулируя степень напряжения тела, он отра¬батывал исполнение тао на биоэнергетическом уровне. Здесь ученик создавал акценты тао: мягкий, жёсткий, текучий и т.п., приводил работу организма в соответствие с частями исполняемых движений.
После нескольких лет отработки человек приобретал спо¬собность «переливания» ци в необходимую часть тела при ударе или аккумулирования её в организме для последующих действий. После этого создавался тактический фон тао. Он отрабатывался в «толкании руками» и свободном спарринге. После прохождения многолетнего обучения, подготовка воина обычно заканчивалась, но для избранных открывались высшие способы психорегуля¬тивных изменений своего состояния с помощью активации жизненно важных точек организма.
«Сворачивание» тао в короткопериодические движения, све¬дённые иногда в определённую позу, приводило к превращению их в мудры – канонические положения тела, соответствующие определенному внутреннему состоянию. Перерождение тао в мудры является следствием роста уровня управления, целе¬сообразностью и экономичностью при достижении одинаковых результатов различными путями. Настоящий мастер может продемонстрировать «внутреннее» исполнение тао, проигрывая в себе каждое движение мысленно, но с точным соответствием команд – нервных импульсов от коры большого мозга к мышцам, умышленно обрывая эти команды в ниже лежащих областях. Однако энергетический расход, состояние психики будет точно соответствовать фактическому исполнению. Мастер как бы пос¬тоянно «катает» внутри себя элементы тао в свёрнутом, часто в подсознательном варианте, но при необходимости тут же «разво¬рачивает» их во внешнее проявление. Поэтому реакция на внеш¬нее проявление среды, будь то нападение врага, падающий камень, яма под ногами, – следует мгновенно и с наилучшим качеством, ибо боец уже внутренне готов к этому.
Разновидностью мудр можно считать и строго регламентиро¬ванные движения в даосских школах внутреннего направления, ибо и в них конечной целью является единение с Космосом, включение в цепь вселенских метаморфоз, пробуждение и акку¬муляция жизненной энергии. Так же и в различных звериных стилях: движения животных в тао обретают сакральный харак¬тер – как и божественные мудры, они призваны даровать могу¬щество, бесстрашие и неуязвимость. Животное – покровитель данного стиля выступает в качестве божества, как, например, легендарный царь обезьян Сунь Укун, покровитель школы Обезьяны в цюань-шу. При этом тао никак нельзя считать омертвевшими каноническими построениями, данью формализму. Сами ситуации применения приёмов нападения и защиты в тао были смоделированы с реальных жизненных и боевых ситуаций, и служили способом для подготовки организма к поведению в этих ситуациях. Большинство тао являлись отражениями раз¬личных звериных стилей поведения и с точностью воспроизводят повадки деру¬щихся животных.
Если учесть, что чаньские (дзэнские) патриархи категори¬чески не признавали книжного знания, то роль тао в самопознании и воспитании учеников в данном случае возрастала неизме¬римо. Чаньские монастыри в странах восточного региона на протяжении 15 веков передавали эти знания тела непосредственно при личном контакте. Поэтому крестьянам Окинавы, Таиланда или Вьетнама не обязательно было знать китайский язык, чтобы понимать объяснения зашедшего к ним буддийского монаха: язык жестов говорил лучше иных объяснений.
Уровень освоения субъектом тао многое говорил искушённому мастеру об особенностях характера этого человека и его «энергетической наполненности». Зачастую только по внешнему виду стоек противников мастера-шифу делали вывод об исходе поединка и иногда даже не допускали его начала, ибо исход был им ясен. В чисто изотерических школах «покорение стихий», или «адаптация к стихиям» играли важную роль в подготовке мастеров. В даосских трактатах существовало понятие, что всё в природе состоит из основных пяти первоэлементов, которые, взаимодействуя между собой, создают всё многообразие форм природных явлений. Покорение или освоение этих стихий – огня, дерева, земли, воды и металла – служит залогом могущества над природными метаморфозами во всем их многообразии.

Рис. 30. Схема взаимодействия основных пяти элементов.

К «работе со стихиями» следовало приступать после про¬хождения нормативного курса школы, освоения культуры движе¬ний и основных приёмов. Весь цикл, в соответствии с кален¬дарными и космологическими воззрениями Древнего Китая, за¬нимал ровно шестьдесят суток – по двенадцати на каждую сти¬хию. Цикл мог проводиться в любое из времён года или последовательно повторяться весной, летом, осенью и зимой. Работа со стихиями являлась непосредственным воплощением и практическим приложением даосских верований, отчасти перенятых буддизмом, и поэтому непременно должна была сопровождаться магическими действиями, культовым ритуалом.
Каждой стихии приносились символические жертвы, произ¬носились соответствующие заклинания-мантры, в которых человек просил у дерева, огня, земли, воды или металла помо¬щи в освоении воинского искусства. Затем начинались физичес¬кие упражнения, которые сами по себе как бы входили в цере¬монию восславления стихии и заканчивались также благодар¬ностью стихии. Гимнастические упражнения сопровождались дыхательными и включали элементы самомассажа с воздействием на акупунктурные точки «при помощи» данной стихии. Каждая стихия соотносилась с определённым внутренним органом и стимулировала его работу.
1. Для работы с деревом в лесу выбиралось «своё», соотносящееся с гороскопом ученика, дерево. Количество упражнений составляло 6, 12 или 36, в зависимости от познаний школы в данном нап¬равлении:
– статистические и динамические упражнения с деревом способствовали развитию мышц. Это различного рода сжимания ствола дерева руками, толкание и тяга с обхватом ствола дерева одной из рук, ломка ветвей толчковым или тяговым приёмом;
– укрепление пальцев рук для отработки тычковых ударов, удары пальцами в кору дерева, сбивание её пальцами при вра¬щательных ударах;
– развитие общей координации тела при лазании по деревь¬ям, висении на руках на ветке в течение длительного времени;
– проверка «пробивных» свойств организма при разбивании досок и брусков.
2. Работа с огнём сводилась к закалке и отработке прыжков при помощи правильного дыхания и резкости движений. Коли¬чество упражнений также имело строго определённое число и соотносилось с неким символом:
– удары конечностями по тлеющим углям для увеличения резкости удара;
– прижигание моксой определённых акупунктурных точек;
– прыжки через костёр для выработки прыгучести и смелости;
– тушение пламени свечей резкими махами рук или ног.
3. При работе с землёй упор делался на обучение перемеще¬ниям в различных стойках, привитие ученику чувства опоры. Это были всевозможные прыжки, кувырки с выходом в различные стойки, катание по гальке или гравию для укрепления мышечного корсета и снижения восприимчивости к боли. При этих упраж¬нениях ученик должен был постоянно сохранять восприятие схемы своего тела и боковым зрением видеть те его части, которые находятся в опоре с землёй. Это значительно увеличи¬вает остойчивость.
В дальнейшем у него развивалось цветовое восприятие поло¬жения своего тела в пространстве, т.е. каждая степень свободы имела плоскость определённого цвета, и изменение её положения создавало в восприятии учениика изменение «цветовой гаммы». Это играло неоценимую роль при нарушении работы вестибулярного аппарата, например, при ударе в голову, и позволяло быстро восстанавливать ориентировку. Кроме этого, работа с землёй имела целью укрепление пробивных качеств конечностей. Удары кулаком и пальцами в ёмкость, наполненную галькой, пес¬ком, землёй, а также раскалывание предметов, сделанных из «земли»: черепицы и кирпичей.
4. При работе с металлом акцент делался на обучение управ¬лению оружием. Набор оружия составлял одну из особенностей каждой конкретной школы. В массе своей в него входили: большой меч и кинжал, парные ножи, алебарда и копьё, витая металли¬ческая цепь и пр. Иногда использовались виды орудия, имеющие разные принципы и особенности действия, например, бьющее и колющее, режущее и хлещущее. Понятно, что это требовало специальной подготовки, чтобы один человек мог использовать такие различные (по механике действия) виды оружия в разноимённых руках. Здесь же вырабатывались принципы за¬щиты от оружия голыми руками или с использованием подручных средств, например, песка, мелких камней, гибкого прута дере¬ва или какой-либо части одежды: кушака, шапки, куртки.
5. При работе с водой ставилась цель научиться действовать в этой среде, приучая человека к быстрой адаптации к ней. При этом отрабатывались: элементы остойчивости, задержки дыхания под водой, ведение боя стоя в воде, устой¬чивость навыков при выполнении тао в воде или с пиалами, наполненными водой. Одним из элементов жёсткости было раз¬бивание плавающих предметов на поверхности воды или сокру¬шение ледяных глыб.
В целом «работа со стихиями» должна была способствовать общей психофизиологической перестройке и повышению адапта¬ционных способностей организма, помочь человеку в его стрем¬лении слиться с природой, постигнуть и приложить к себе её законы. При этом заранее отрабатывалась приспосабливаемость к местности, в которой может вестись поединок, с учётом свойств стихий: поле-Земля; лес-Дерево; болото-Вода, а также соединений – болотистая местность в лесу – Вода+Дерево и т.п. Например, при ведении боя на холме, атакующий снизу должен был сражаться руками против ног противника, сверху – против его рук – ногами. Бой в глубоком снегу, например, или в воде, исключал возможность действовать ногами и совершать прыжки и подсечки, но эти неудобства не служили для освоив¬шего все стихии мастера помехой.
Один из древнекитайских философов Ле-Цзы писал: «Человек, который обрёл гармонию, во всём подобен другим вещам. Ничто не может его ни поранить, ни остановить. Он же может всё: и проходить через металл и камень, и ступать по воде и пламени».

6. ТАКТИКА И СТРАТЕГИЯ ВЕДЕНИЯ БОЯ
В ДРЕВНЕМ КИТАЕ

Военные знания в Древнем Китае издавна опирались на тру¬ды даосских философов и мыслителей. Эпохой становления воен¬ной науки в Китае принято считать время утверждения филосо¬фии Ле-Цзы. В дальнейшем складывается сборник книг – основ военной науки «Семикнижие» (У-цзин), частью которых явля¬ется трактат полководца конца VI – начала V вв. до н.э. Сунь-Цзы. До конца XIX века это пособие являлось одним из основных руководств по стратегии и тактике и в Китае, и в других странах азиатского региона. Заповеди Сунь-Цзы легли в основу теории всех школ кэмпо, внешних и внутренних – даосских и буддийских. Ученикам вменялось в обязанность заучивать цитаты из трактата наизусть, ибо учитель, часто показывая тактический элемент ведения поединка, комментиро¬вал фрагмент из «Сунь-Цзы».
Всего в этом пособии четыре основных элемента стратегии: подготовка и познание собственных сил, правильная оценка противника, расчет времени, изучение местности и условий боя. Совокупность этих элементов, с учётом возможных неожидан¬ностей, обеспечивает победу. По Сунь-Цзы, наилучший вид победы – это победа с минимальной затратой сил, наиболее эффективным способом и в кратчайшее время, т.е. путём Недеяния. Расчёт вариантов боя должен быть построен на знании, на изучении возможностей противника в сравнении с собственными возможностями: «Если знаешь его и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз в битве будешь терпеть поражение». Применительно к кэмпо это значит, что необходимо учиться правильно и быстро оценивать любого противника по физическим данным, манере держаться, осанке, выражению глаз и лица – то есть мгновенно составлять представ¬ление о его «энергетическом потенциале».
Главные тактические принципы Сунь-Цзы сводятся к маскиров¬ке своих намерений, молниеносной быстроте действий, сочетанию уставных действий и умелому маневрированию. «Война – это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай про¬тивнику будто не можешь; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, что ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него всё готово – будь наготове; если он силён, уклоняйся от него; вызвав в нём гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нём самомнение; если его силы свежи, утоми его; если они у него сконцентрированы – разъедини их; нападай на него, когда он не готов, выступай, когда он не ожидает».
Эти описанные приёмы распадаются на пять категорий: приё¬мы тактической маскировки, предосторожности, использования недостатков и просчётов противника, воздействия на противника «изнутри», воздействие на психическое равновесие противника, его волю и разум. Все эти принципы в полной мере использовались при ведении сражений китайскими военачальниками, а в переложении их в тактику ведения рукопашных поединков – воинами и их наставниками.
Основам ведения тактики рукопашного боя в школах начинали обучать после шести-восьми лет занятий, однако, при подготовке воинов регулярной армии этот раздел изучался практически параллельно с освоением тао голыми руками и с оружием. Это диктовалось нехваткой времени на обучение, желанием императоров постоянно пополнять убыль в рядах воинов, что и послужило причиной разра¬ботки специальных малых комплексов, их наиболее «ходовых» наборов приёмов.
В тактику боя входили проблемы оценки сил противника и сво¬их возможностей, взгляда, подхода, ввязывания в бой, прощупы¬вания противника, перехвата инициативы, навязывания своего стиля и ритма боя, выматывания противника, самоконтроля, мо¬билизации внутренних ресурсов для решающего контрудара, доби¬вания противника в случае победы и отхода – в случае пораже¬ния. Говоря современными понятиями, принятыми в системе руко¬пашного боя, это были действия, направленные на преодоление окружающей среды, которая представляет наличие всех внешних преград в совокупности с противником, его манерой ведения боя и самого себя в этой обстановке, для переноса своего боевого арсенала (ударного, броскового, оружейного и пр.) на объект сопротивления – противника.
Основным принципом в схватке было – избегать столкновения, использовать силу и инерцию противника, обращая их против него самого за счёт своевременного ухода, обхода, «обвивания», «обтекания». Это хорошо иллюстрируется основными принципами восточных единоборств: «Для того, чтобы ослабить противника, нужно вначале его усилить, т.е. вначале поддаться, а затем победить». В направлениях мягких стилей этот принцип реали¬зуется наиболее полно. В Син-и пять основных комбинаций, соответствующих пяти стихиям – воде, металлу, огню, дереву и земле, направлены на мягкое отклонение прямой атаки противника с последующим проходом вперёд и нанесением «подкрученного» удара в уязвимое место по восходящей или нисходящей.
Тактика ухода и «пропускания» противника в нужном направлении используется практически во всех школах кэмпо азиатских стран. Основной целью бойца было выведение из строя противни¬ка наиболее эффективным способом и с наименьшей затратой усилий. Так как в боевых поединках никогда не было деления противников на весовые категории, как это принято в спортив¬ных видах сейчас, поиск манеры ведения боя и адаптация к физическому и техническому превосходству противника всегда оставалось основным вопросом тактической подготовки. Главным здесь было умение обратить силу противника против него самого и победить, опираясь на высказывание Лао-Цзы: «... сильный одолевает слабого, а от руки равного гибнет. Слабый одолевает тех, кто сильнее его, и сила его неизмерима». При встрече с противником, который сильнее, старые мастера рекомендовали:
– оставаться на дальней дистанции, выматывая противника маневрами и финтами, не позволяя ему приблизиться на расстоя¬ние поражающего удара;
– не атаковать в лоб, а только с флангов;
– пытаться вывести противника из равновесия подсечками и подножками;
– стараться выйти противнику за спину и нанести удар сзади;
– не давать противнику загнать себя в угол, или прижать к стене;
– не пытаться вступать с противником в силовую борьбу, проводить захваты и броски, и бороться с ним в партере;
– использовать в бою подручные средства, углы окружающих предметов, особенности рельефа местности и пр.;
– выявив основы техники противника, не допускать перехвата противником инициативы.
Боец любой школы кэмпо действует по определённой схеме боя, которой его обучали в школе. Если встречаются бойцы равных возможностей, победа зависит от способности оценить обстанов¬ку и выполнить импровизацию, отходя от традиционно принятой манеры ведения боя, поставив противника в заблуждение и зас¬тавив его перейти к обороне. Отсюда и происходит стремление синтезировать различные школы, дабы подготовить своих воспи¬танников к встрече с различными направлениями и методами поединков.
Важнейшим компонентом тактики служит выведение противника из равновесия благодаря использованию инерции движения. Буду¬чи выведен из устойчивого равновесия и утратив в этот момент концентрацию на средоточии, противник становится уязвим для удара, подсечки или броска. Не имея достаточной опоры, он не сможет провести сильного удара. При столкновении с нескольки¬ми противниками, следует путём маневрирования и выведения их из равновесия готовить платформу для молниеносного поражения ударом. В различных школах это производится по-разному: в дзюдо путём рывков за одежду, в цюаньшу путём ударов или болевых захватов, в системе современного рукопашного боя ударное выведение из равновесия производится по фазе, в направлении планируемого броска или захвата и т.д.
Отдельный раздел в кэмпо составляла подготовка к ведению боя с несколькими противниками. При этом учитывалось, что противники могут быть вооружены холодным оружием. Основу и секреты под¬готовки каждой школы представляли именно «связки» ударных, бросковых приёмов и элементов захватов. Сюда же относились приёмы освобождений от захватов, которых в некоторых школах насчитывалось до трёх-четырёх на каждый захват. Это в дальнейшем послужило созданию ряда школ, построенных чисто на болевых захватах и удушениях. Существовало даже понятие – не¬кий критерий мастерства: боец чувствует себя уверенно, когда освоит «триаду ключей», т.е. уверенно научится применять на каждый болевой или удушающий захват три основных «ключа» освобождения и два вспомогательных.
Элементам тактики, касающихся обмана и отвлечения против¬ника, снятия его защиты, в боевых искусствах отводится значи¬тельная роль. Сейчас трудно сформулировать законы, которым подчинялись эти фрагменты в древности, но принципы ведения боя остались неизменными и в современных школах. Ослабление реакции противника производилось одним из следующих способов:
– «сколами» – ударным выведением его из равновесия;
– рефлексами – обманными движениями, вынуждая противника реагировать на них, открывая свои уязвимые места;
– изменением профиля – создавая затруднения противнику к проведению удара, путем маневрирования, и заставляя его постоянно менять свою программу;
– «накладками» – ограничениями движений путём затруднения действий его конечностей, не давая им выходить в защитные подставки и блоки;
– отведениями – силовым устранением конечностей противника от прикрытых ими уязвимых точек, с последующим их поражением.
Естественно, при комбинациях этих способов боец получал большое преимущество над врагом в бою, но следует заметить, что это соблюдалось только в единичных школах. В основном же тактика и принципы в конкретных направлениях предусматривали использование одного-двух приёмов, что и составляло рисунок тактики школы – «многое в малом».
Последовательность действий в бою предусматривалась в зависимости (опять же, от стиля школы) от опытности бойца и от сложности двигательного метода, и включала: планирование своего последующего действия от предыдущего, принадлежащего к одному классу (одному типу); планирование последующего от предыдущего, принадлежащих к разным классам (разным типам, допустим, от ударного к бросковому, или от броскового одного уровня к бросковому приёму другого уровня); планирование действий в зависимости от действий противника, так называемая пассивно-активная оборона.
Важным элементом является и момент «входа в противника», т.е. ведение боя на выгодной тебе дистанции, обеспечивающей действенное поражение и зависящий от типа школы, с преиму¬ществом ударных или бросковых, удушающих или прочих приёмов. К каждому из этапов боя подбиралась своя манера и свой набор действий:
– бой навстречу противнику;
– бой вдогон противника, его преследование;
– бой на контратаках, на выдохе противника после атаки;
– бой через осаживание противника, выведение из равнове¬сия, лишение его опоры и свободы передвижения;
– бой через рефлексии – обыгрывание на скорости, при созда¬нии видимости угрозы поражения его жизненно важных точек и органов.
Значительное время отводилось работе с тренажёрами и снарядами. В большинстве школ они были представлены основным набором, включающем: жгуты из соломы и тростника для отра¬ботки ударов, мешки с песком, глиняные кувшины с водой для развития силы мышц рук и ног, и пр. Также существовали тренажёры-манекены, тренировка с которыми проводилась после освоения базовой программы. Они представляли собой деревянные столбы на вращающихся стержнях с заменителями конечностей, на которых располагались заострённые стержни или виды оружия, могущие ранить при невнимательности. Несколько тренажёров позволяли отработать последовательность ведения боя с несколькими противниками, уклонения от оружия.
Тактика работы с оружием предусматривала использование сильных сторон применяемого вида и сведение на нет преиму¬ществ оружия, находящегося у противника. Например, возможность использования алебарды на дальней дистанции. Бойцу, вооружённому коротким мечом, нужно было, маневрируя, ограничить сектор развертывания оружия противника и войти в зону ближнего боя.
В большинстве школ тактика ведения боя являлась одним из основных секретов: «Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но не знают той формы, посредством кото¬рой я организовал победу. Победа в бою не повторяется в том же виде, она соответствует неисчерпаемости самой формы... Чистовая работа не представляет тайны. Пути к постижению и овладению могуществом победы – вот что следует скрывать...», – говорили древние мастера ведения боя.

7. СОВРЕМЕННОЕ УШУ

Трудно переоценить значение ушу в современной жизни китайского народа. Это древнее наследие продолжает развивать¬ся и служить воспитанию подрастающего поколения. Большие средства выделены китайским правительством на возрождение исконного боевого искусства. Работают целые научные центры для выработки научно-методологической основы ушу, с исполь¬зованием самых современных достижений науки. Академия ушу в Пекине готовит инструкторов по этому виду боевого искусства, проводятся спортивные соревнования по ушу, тайцзыцюань и мно¬гим ответвлениям бойцовских и оздоровительных направлений.
26 сентября 1988 года состоялась церемония по случаю открытия Шаолиньского дворца гимнастики ушу, заложенного в 700 метрах от знаменитого храма Шаолинь-сы уезда Дэнфэн в 1984 году. Одновременно с открытием центра здесь проводился международный турнир гимнастики ушу с участием более ста представителей из восьми стран мира. Сейчас во дворце открыты годичные курсы, где желающие изучают акробатику, теорию ушу, приёмы шаолиньцюань, владение основными видами оружия и осно¬вы буддизма, китайской народной медицины и китайского языка.
На родине гимнастики тайцзыцюань школы Чэнь, в местечке Чэньцзягоу уезда Вэньсянь провинции Хэнань, также построен спортивный дворец для изучения этого направления.
В 1985 году при монастыре Шаолинь-сы специально набрана группа молодых послушников для изучения ушу и возрождения традиции монастыря. В нём восстановлены древний тренировочный, оружейный залы, помещение с настенными фресками, изобра¬жающими тао, дошедшие до нас из древности. Госкомспортом КНР принята специальная программа возрождения спортивного ушу, направленная на разработку методик и подготовку тренерско-преподавательского состава.
Параллельно развивается и другая составляющая боевого искусства ушу – цигун, представляющая неотъемлемую часть ушу. В народе издавна говорят, что ушу + цигун = гунфу (мастерст¬во). В 1990 году в городе Сиань состоялась Вторая международ¬ная конференция по проблемам цигун.
Кроме чисто боевой направленности, применительно к ушу, цигун в настоящее время широко распространён как система лечения, позволяющая перераспределять энергию ци в организме, что увеличивает физические возможности человека в сопротив¬лении недугам. С помощью цигун можно выявить не только физи¬ческие, но и интеллектуальные резервы человеческого организ¬ма, что неизмеримо повышает значение этой системы. Цигун и иглоукалывание в сущности имеют одинаковое назначение: улуч¬шать циркуляцию жизненной силы, сохранять запасы ци, направ¬лять их для своего собственного исцеления.

Рис. 31. Схема современного ушу в Китае.

1. Соревнования по спортивному ушу проводятся по трём основным направлениям: «Длинный кулак», включающий 12 стилей – «дза-цюань», две разновидности «хуа-цюань», «шаолинь-цюань», «пао-цюань», «тандуй», «дитан», «фанцзы», «чо-цзя», «мицзун», «бадзи», «пи-гуа»; южному направлению, называемому «Южный ку¬лак», и по направлению «Тайцзыцюань» стиля Ян. Спортивное ушу предусматривает выполнение индивидуальных комплексов и груп¬повых упражнений, оцениваемых судьями по специальной шкале. Индивидуальные комплексы состоят из упражнений без предметов – двигательных тао, упражнений с длинными предметами, упражнений с гибким и парным оружием. Разновидностью парных упражнений служат упражнения на проверку «энергетической» наполненности, так называемое «сталкивание» с места. На демонстрацию индивидуальных и групповых упражнений по правилам соревнова¬ний отводится 1 минута.
Участники официальных соревнований могут классифицироваться по пяти разрядам: у-ин – герой ушу; и ти ушу – борец 1 класса; ар ти ушу – борец 2 класса; сан ти ушу – борец 3 класса. Пятый разряд составляет отряд новичков у ти – юниор ушу, в который входят подростки не старше 17 лет.
Соревнования проводятся отдельно среди мужчин и отдельно среди женщин. Смешанные соревнования не допускаются.
Программа международных соревнований состоит из семи раз¬делов, включающих состязания по «Длинному кулаку», «Южному кулаку» и «Тайцзыцюань», а также 4 раздела упражнений с пред¬метами: меч, сабля, палка, копьё. Допускаются показательные выступления с парным оружием.
2. Традиционно народные ушу подразделяются на три основных направления, цель которых – сохранение исконно древнего испол¬нения элементов:
– Ба-гуа, Бади-цюаю, Син-и;
– Фанцзы, Пи-гуа, Тунби;
– Дитан и «звериные» стили ушу.
3. Оздоровительные комплексы в основном предназначены для активизации энергии ци и относятся к разделу освоения цигун. Одним из наиболее известных стилей этого направле¬ния считают Бадуацзин – «Восемь кусков парчи» (Ба – восемь, Дуань – кусок, Цзинь – парча). Этим названием подчёркивается высокая ценность и уникальность этой системы движений, позитивно воздействующей на биологические точки.
4. Театрально-демонстрационное направление используется для показательных возможностей системы ушу в выступлениях на праздниках, при съёмках кинофильмов, в постановках китайской оперы и балета, при представлениях спектаклей на историческую тему. Сюда можно отнести и рекламно-коммерческое направление, которое включает издательство рекламных пособий, буклетов и красочных плакатов с изображением элементов тао.
5. Боевое направление имеет чисто прикладную деятельность и в свою очередь подразделяется по степеням сложности и осваиваемым элементам. Эта разница определяется родами войск, где для подготовки используются определённые двигательные блоки: разведывательно-диверсионные, воздушно-десантные, мотострелковые, правопорядка и т.д. Следует отметить, что подобное «деление» приёмов ушу существовало практически со времени его возникновения. Во время правления Чжу Юань-чжана в 15-м году Хуньу (1382 год), когда в связи с делом Ху Вэйюна обострились внутренние противоречия в среде господствующего класса, была создана особая организация тайной полиции под названием «Стражи в парчовых халатах». Она имела свои специальные суды, тюрьмы и методику подготовки, включающую слежку, силовое задержание и «отключение» с помощью физических воз¬действий на нервные узлы и связывание подобием японского элемента борьбы «хобааку» (связывание или арест). В организацию входило 14 тысяч стражников, которые занимались охра¬ной императора и подчинялись только ему.
Подобные сыскные организации существовали и у монгольской армии, во время оккупации Китая. Одной из их функций было следить за соблюдением императорского указа о сдаче населе¬нием оружия, к которому тогда относились мечи, копья, ножи, плети и батоги с железными наконечниками. Китайцы, призван¬ные в армию, должны были сдавать оружие после боя. Населению же разрешалось иметь для борьбы с разбойниками определённое количество луков и стрел: в каждой области 10 комплектов, в округе 7, в уезде 5. Возможно, подобные запреты и послужили одним из дополнительных стимулов, благодаря которым современ¬ное ушу и стало по общему мнению мировым увлече¬нием, охватывающим интересы многих и многих любителей этого древнего вида самосовершенствования.


+0-0
шиноби (гость)
русский стиль

На заглавном листе: Борцы королевского сумо. Средневековая японская гравюра.

Сумо считается самым древним видом единоборства Японии. Многие исследователи считают его прародителем всех тради¬ционных японских силовых видов единоборств: дзюдо, каратэдо, аикидо. По крайней мере сумо упоминается в японский истории гораздо раньше всех перечисленных видов борьбы и уходит своими корнями в период становления японской нации.
В китайских литературных источниках конца I тысячелетия до н.э. упоминается боевое единоборство сянпу. При созда¬нии, а точнее, заимствовании в Китае письменности в IX веке, звуковой и слоговой иероглиф – «кана» в японском проч¬тении дал слово «собоку», а в современном звучании стал называться «сумо». Есть ещё одно иероглифическое обозначение сумо, которое якобы роднит его с древней китайской борьбой – «цзюэди».
В японских исторических летописях первые упоминания о борьбе голыми руками встречается в хронике «Кодзики» (Запись древних дел). Здесь рассказывается о том, что во время ведения войн за захват территорий на острове Хонсю и продвижения японцев на север, вождь одного из местных племен Такэминаката-но-ками вызвал на бой японского полководца. Ставкой исхода поединка было условие, что побе¬дитель получает всё движимое и недвижимое имущество побеждён¬ного. Тогда исход схватки был решен в пользу японского полко¬водца, который одолел противника в борьбе без применения ору¬жия.
В рукописи «Нихонги» (Анналы Японии) описан эпизод сос¬тязания по борьбе голыми руками в 230 г. до н.э. в провинции Идзумо в присутствии императора Суйнин. Борец из Тадзима встретился с представителем клана Идзумо. Имя первого было Кэхай, второго – Номино Сукунэ. В поединке победил Сукунэ, которому удалось убить соперника. Эти состязания в рукописи именовались как «тикара курабэ», что в переводе означает «сравнивание силы». Очевидно, что подобные состязания были далеки от современного сумо и более напоминали дзю-дзюцу, где были броски и удары, захваты и удушения. Именно такой вид поединка описан в «Анналах Японии».
С середины VI века складываются два направления сумо – боевой и зрелищный. Не случайно сумо издавна считалось импера¬торским видом спорта. До сих пор в зале сумо в Токио существует императорская ложа, а в древности присутствие императора на праздниках с показательными выступлениями сумоистов счита¬лось обязательным.
Сведения о соревнованиях в борьбе, имеющей много общего с сумо, относятся к 642 году, когда по указанию императора при дворе состоялся праздник в честь корейского посла. Эта демонстрация была не случайна, ибо в Корее существовала подобная борьба субакки и в проходящем празднике принимали участие и корейские борцы. Целью торжества были политичес¬кие амбиции Японии, вытесненной недавно перед этим из Миманы – части территории Кореи, где ранее находились японские войска.
У ежегодно устраиваемого праздника с участием борцов сумо есть и своя предыстория, связанная с народными обычаями и верованиями. Эти состязания приурочиваются к Танабата – празднику окончания полевых работ и начала осени, который отмеча¬ется в Японии седьмого числа седьмого лунного месяца. В период окончания уборки риса сумаи проводились празд¬ники с атрибутом борьбы сумосэти, с названием которой и связывают название борьбы сумо.
Боевые разделы сумо предусматривали нанесение противнику увечий различной тяжести в основном за счёт собственного веса и усиления этого воздействия применением оружия. Широко применялись эти элементы в завоевательных походах против коренного населения Японии – айнов. Один из предводителей армии – военачальник Сакэноуэно Тамурамаро (758-811 гг.) при подготовке к карательной акции против племен «айну», при¬казал своим воинам сдать экзамены на владение определенным минимумом приёмов из борьбы сумо, дабы на поле боя побеждать аборигенов, имевших, к слову сказать, довольно приличную подготовку в плане ру¬копашного боя. Ряд элементов сумо и был взят непосредственно от них во время боевых столкновений. Сумо к тому времени рассматривалось в армии как составная часть воинского искус¬ства. В ХI-ХII веках боевое сумо дает несколько типовых от¬ветвлений, определившихся под влиянием китайских и окинавских видов борьбы. Здесь ставка в поединке делается не только на силу, как в «чистом» сумо, но и на ловкость. Отсюда идёт родословная искусства дзю-дзюцу – побеждать силу мягкостью. Но вернёмся к заимствованию японскими солдатами некоторых приёмов тактики ведения боя от айнов. Известно, что на острове Хоккайдо, ранее называемом Эдзо (Дикий), проживали племена айнов, вытесненные отсюда японским нашествием.
В ХV веке участились набеги японцев на Хоккайдо, в земли Эдзосцев или эмиси-эбису, как ещё именовали айнов. Даймё Такэда в ХV веке переправился на Хоккайдо и на юге местности Мацумаэ основал первое японское поселение. Затем под ру¬ководством Такэда Нобухиро воины провели несколько экспедиций в глубь острова. В предании об Ёсицунэ говорится, что айны обладали особой тактикой рукопашного боя, которую не удавалось раскрыть японцам. Ёсицунэ специально переправился на Эдзо и несколько лет прожил в племени эмиси-эбису. Войдя таким образом в доверие к вождю, укрепив его расположение, и женившись на дочери, он похитил дощечки с выжженными на них элементами системы боя и благополучно бежал на Хонсю. В дальнейшем одним из японских князей он был награжден за это, а свод приёмов был принят на вооружение японский армии.
В то время церемониал зрелищного императорского сумо постоянно совершенствовался и усложнялся. С 821 года дейст¬вует отдельный документ по сумо, являющийся частью Правил придворных церемоний. Сбор участников состязаний начинался за три месяца до их проведения. Глашатаи императора сумаи-ноцуками отбирали претендентов на местных состязаниях и направляли их в столицу Киото.
Целые отряды именитых борцов собирались на «мэсиавасэ» – общем сборе, как тогда назывались состязания. Они проводи¬лись на территории дворцов знати, где были приготовлены песчаные площадки. Во время соревнований борцы выступали двумя командами: от придворной гвардии правого и левого крыла. За самым перспективным тяжеловесом – лидером команды, называвшимся «хотэ», по убывающему старшинству следовали сначала «ваки», а далее борцы следующих низших 17 степеней. Главный турнир, во время которого проходили схватки между мастерами равных степеней от обеих команд, проводился в один день. Затем следовали командные турниры на «выбывание участников» и абсолютное первенство. Главным отличием сумо VIII-ХII вв. от современного было то, что борьба была очень жёсткой, с огра¬ниченными правилами, где разрешалось наносить удары руками и ногами. По окончании каждой схватки судьи объявляли победителя и втыкали в землю стрелу. Впоследствии по количеству стрел подводились итоги состязаний. Обычно судьями были видные военачальники. Если они не могли решить, кому отдать предпочтение, в судейство вмешивался император. Возможно, этот исторический факт привел к тому, что в современном сумо реше¬ния судей священны. Если известный борец признан побежден¬ным, он никогда не позволит себе критического высказывания в адрес судей. Таких случаев практически не бывает, ибо наказание за это предельно сурово.
Последний турнир «сэтиэдзумо» состоялся 25 числа седьмой луны 1174 года в правление императора Такакуры. Нужно ска¬зать, что после 821 года состязания по сумо проводились уже не в праздник Танабата, а в середине второй декады седьмой луны. После 1174 года началась кровопролитная война между домами феодалов Минамото (на востоке о. Хонсю) и Тайра (в юго-западной части о. Хонсю). Императорские традиции были поколеблены. В 1192 году победители – представители дома Минамото, провозгласили своим вождём-сёгуном Минамото Йоритомо.
Во время правления военной верхушки, вплоть до революции Мэйдзи 1867-1868 годов, сумо становится неотъемлемой частью военной подготовки самурайских дружин. Сумо вошло в состав троеборья самураев, наряду со стрельбой из лука (дзярай) и стрельбой из лука верхом на коне (умаюми). Исходя из бла¬городства самураев, воспитанного по отношению друг к другу касательно того, что убить равного тебе не зазорно лишь мечом, из раздела сумо были убраны различного рода удары. Воины самурайских дружин использовали сумо как клановое ис¬кусство поединка, доступное только благородным.
Знаменитых борцов сумо помнят на протяжении многих веков. Вот что говорится о происхождении поясов маваси, которые носят борцы. Некогда, более тысячи лет назад, был славный и непобедимый борец Хадзиками. Ему не было равных в борьбе и однажды, взяв толстый соломенный жгут, судьи обвязали им пояс чемпиона, объявив, что тот будет признан победителем, кто сможет хотя бы дотронуться до этого пояса рукой.
В поэме «Сога моногатари» (Сказание о братьях Сога) го¬ворится о поединке между Кавадзу Сабуро и Матано Горо в 1176 году. Самураю Кавадзу, имевшему рост всего 154 см, удалось победить гиганта Матано, профессионального борца-рикиси не знавшего поражений. Знаменитый «бросок Кавадзу» вошёл в канонические 48 приёмов раннего сумо.
В эпоху Токугава окончательно сформировались 72 канони¬ческих приёма сумо, закрепился ритуал турниров, усовершенствовались правила соревнований, которые и дошли неизменными до наших дней.
Ринг для борьбы сумо, называемый «дохё», представляет собой помост площадью около 18 квадратных футов (5, 5 м2), приподнятый на два фута (70 см) над землей и покоящийся на прочном глиняном основании. Его кольцом опоясывает жгут из толстой соломы, концы которого врыты в землю. Над рингом установлен навес, с углов которого свисают четыре огромные кисти, символизирующие времена года. Победы в схватке удос¬таивается тот, кто заставит противника коснуться пола любой частью тела, кроме ступней, или вытеснит его за пределы ринга. Правилами запрещены удары кулаком и открытой рукой, пинки ногами и коленями. Разрешается хватать, тянуть, хлопать противника ладонями по телу, а также проводить броски.
Основные приёмы, применяющиеся в сумо: «хатакакоми» – борец ловко уклоняется от мчащегося на него соперника и тот выскакивает за пределы ринга; «ёрикири» – выдавливание сопер¬ника за пределы ринга, используя массу своего тела; «цуридаси» – подхват противника за пояс и вынос его с ринга. Эти приёмы требуют большой физической силы, ибо вес сумоистов зачастую превышает сотню килограммов, правда, это облегчает¬ся отсутствием весовых категорий, когда большое преимущество имеет борец с большей массой.
Участники соревнований по традиции делятся на две команды: «Восток» и «Запад». В рекламных таблицах приводятся списки команд «бандзукэ», на первых местах в которых находятся борцы пяти высших рангов, входящих в категорию «макуути». Это абсолютный чем¬пион «ёкодзуна», просто чемпион – «одзэки», далее ещё три категории мастерства – «сэкивакэ», «комусуби», «маэгасира». После этого в списке идут низшие ранги борцов – «дзюрё» и «макусита». Поединки начинаются со встречи борцов низших рангов и заканчиваются поединками чемпионов. Все категории борцов имеют своё исторически сложившееся название. Борцы класса «дзюрё» содержат смысловое значение от «рё» – старой денежной единицы. Борцы этого класса раньше получали вознаграждение в 10 рё. Борец «одзэки» означает «большой барьер». И так далее. Титул «ёкодзуна» появился около трёхсот лет назад. С тех пор этого титула удостоились не более пятидесяти борцов. Также подсчитано, что только один из 500 борцов становится «одзэки» – чемпионом, а меньше половины «одзэки» получают титул «ёкодзуна». Однако он остаётся в этом звании до конца жизни, какими бы ни были его спортивные успе¬хи в дальнейшем. Чтобы претендовать на титул «ёкодзуна», борец должен как минимум дважды выйти победителем на больших чемпионатах, добившись звания «одзэки».
Перед началом соревнований прохо¬дит парад участников «дохёири». В последнюю очередь на ринге появляется «ёкодзуна» в сопровождении главного судьи и двух сильнейших борцов, один из которых несёт церемониальный меч. На бёдрах чемпиона, кроме расшитого пояса с передником, находится массивная витая пеньковая веревка со свисающими бумажными полосками. Это синтоистский талисман для борьбы с нечистыми силами, которые якобы также находятся в зале и пришли посмотреть состязания. Затем «ёкодзуна» исполняет ритуальные движения: хлопает в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание, вытягивает руки ладонями вверх, показывая, что в них нет оружия, высоко поднимает ноги и топает по рингу, отгоняя нечисть. В конце очередного дня состязаний специально отобран¬ный молодой борец в звании «макусита» исполняет ритуальный танец с луком. В эпоху Токугава лук был главной наградой чемпиону, а танец символизировал торжество победы, благодар¬ность богам, императору и судьям.
Судью соревнований отличает старинный покрой одежды, скроенной по модели 600-летней давности. Право судить предос¬тавлено судье высшей категории – «татэгедзи». Ранг судей опре¬деляется цветом кисти на его веере. Судьи высшей категории имеют право на ношение носков-таби и соломенных сандалий, остальные судьи приходят в зал босиком.
Перед началом борьбы борцы «рикиси» рассыпают по рингу горстями соль. Это древняя синтоистская традиция, основанная на веровании, что нечистые силы опасаются соли. Этим пресле¬дуется цель помешать нечисти влиять на исход состязаний, ре¬зультаты которых зависили от божеств и были всегда праведны. За день соревнований на ринг попадает около 15 килограммов «очистительной» соли.

Рис. 37. Рикиси рассыпает по рингу «очистительную» соль.

Выйдя на ринг, борцы приступают к церемонии «стряхивания пыли». Соединяя ладони, а затем разводя их в стороны над жгутом, опоясывающим ринг, они выполняют движения, напоми¬навшие обтирание рук о солому, из которой сделаны жгуты. Перед самой борьбой борцы приступают к психологической обра¬ботке своего соперника – «сикири». Сжав руки в кулаки и слегка нагнувшись вперед, борцы медленно сходятся и останавли¬ваются на расстоянии двух-трёх дюймов друг от друга. При этом они смотрят друг другу в глаза, пытаясь смутить дух соперника и поколебать его уверенность в схватке. В средние века «сикири» не были ограничены временем. Ограничение это появилось в 1928 году и сводилось до 10 минут, затем до 7 минут, а после 1950-х годов до двух-трёх минут. Сама схватка по вре¬мени длится от нескольких десятков секунд до нескольких минут, исход и длительность которой иногда бывает трудно предсказать.
Подготовка молодых борцов в клубах сумо «сумобэя» начинается с 10-15 лет. Весь цикл тренировок сводится к обучению основам техники и ритуала, «накачиванию» силы мышц и набора значительного веса, без которого в данной борьбе не обойтись.
Первая тренировка борцов начинается с раннего утра, сразу после подъёма и длится до пяти часов. После утренних занятий следует перерыв. Борцы принимают горячую ванну – «фуро» и завтракают. Молодёжь должна всячески ублажать старших, мыть им спину, подавать полотенце и одежду. Завтрак у борцов сумо очень обильный, составляющий в среднем рацион питания нес¬кольких «средних» японцев. Пища состоит из блюда «тянко» (мясо с овощами), которое готовит один из дежурных борцов. После завтрака следует сон в течение нескольких часов. Затем кратковременная тренировка и ужин. За ужином им разрешается пить немного спиртного: пиво или сакэ.
Набор веса борца продолжается несколько лет, однако стоит отметить, что умение контролировать расход энергии и культу¬ра питания позволяет мастерам сумо, достигшим веса более сотни килограммов, возвращаться к своему нормальному весу после окончания спортивной карьеры.
Сложный ритуал, принятый в сумо, касается как питания, так и внешнего вида борцов. Отличительной особенностью порт¬рета сумоиста служит его причёска. Она представляет собой узел волос на темени, собранных специальным образом. Кроме выполнения своей отличительной функции сумоиста среди других борцов, он имеет и практическое значение – амортизирует удары головой при падениях на ринге. История говорит, что в 1871 году император Мэйдзи, издав указ о стрижке волос у своих подданных, специально разрешил борцам сумо оставить без изме¬нения свой «знак отличия». В настоящее время по причёске можно определить ранг борца: мастера носят сложную причёску «оитёмагэ» (узел в форме листа дерева гингко), борцы, не достигшие уровня мастера, – причёску «тёнмагэ».
Ещё одно важное отличие борцов сумо от прочих спортсменов – пояс «кэсёмаваси». Пословица сумо гласит: «Голову венча¬ет причёска, бёдра венчает кэсёмаваси, ноги венчают большие пальцы». Пояс представляет собой полосу златотканого шёлка шириной 68 см, длиной более 6 метров и весом до 10 килограм¬мов. Работа по его изготовлению длится от нескольких недель до месяца и по карману только настоящему мастеру сумо. Пояс используется только для торжественных церемоний. Он шесть раз складывается по ширине и обворачивается вокруг талии так, чтобы один конец свисал наподобие передника. На переднике изображаются различные символы: иероглифы имени борца, его тотемные покровители, сцены из борьбы сумо. При схватке борцы надевают другой пояс, «торимаваси», имеющий длину до 9 метров и ширину в 80 сантиметров.
Во время соревнований учреждаются специальные призы для победителей и участников состязаний. Это имеет немаловажное значение для борцов, так как с мая 1957 года борцы сумо при¬равнены к служащим государственных учреждений и получают зар¬плату среднего японца. Официальными призами соревнований являются Императорский кубок – премия спортсмену, чьё мастер¬ство отмечено судьями; премия за боевой дух и премия за техническое совершенство. Из неофициальных призов наиболее существенным является приз победителю от фирмы-спонсора соревнований. Чаще всего это либо денежная сумма, либо товары, представ¬ленные бесплатно, на выбор, из каталога фирмы.
Сегодня в Японии ежегодно проводится шесть больших чемпио¬натов сумо: три в Токио и по одному в Осаке, Нагое и на острове Кюсю. Чемпионат длится 15 дней. Каждый участник бо¬рется один раз в день с разными противниками. Японцы очень ревностно следят за выступлениями своих любимцев, буквально каждый житель страны знает имена суперчемпионов. Это благо¬родный вид спорта, где превыше всего ценятся порядочность и чистота, в особенности почитаемая японцами и в спорте и в повседневной жизни. Сумо – это одно из древнейших боевых искусств Японии, наиболее полно сохранившее образ самобытной культуры страны Восходящего солнца.

2. КЭНДО

Рис. 38.

Самурайство, с которым связывают возникновение современно¬го искусства фехтования на мечах, зародилось в VIII-Х веках из групп беглых крестьян и ремесленников, селившихся (наподобие наших казаков) в северных областях острова Хонсю. Они отвоё¬вывали земли у коренного населения острова и селились здесь колониями. Истоки зарождения самурайства как вооруженных формирований следует искать и в постоянной вражде крупных феодалов с членами императорской фамилии.
Укрепление власти императора произошло после переворота Тайка в 645 г. (по названию года, когда он произошёл). Принц Наканоэ уничтожил род Сога, который пытался оттеснить царский род от власти. Успех его обеспечила поддержка рода Накатоми – наследников культового жречества местной религии синто, впоследствии получившего название рода Фудзивара. В 646 году собственность на землю перешла в собственность государства. Был объявлен закон о запрете крестьянам поки¬дать землю, к которой они «приписаны». Верные императорскому престолу феодалы стали получать в награду земельные наделы и кормовые пожалования – «дзикуфу».
В период Нара, 710-794 гг., (время, когда столицей госу¬дарства был город Нара) началась активная ориентация все¬общей культуры на Китай. Преподавание в школах проводится на китайском языке, буддийские монахи отправляются в Китай для изучения канонических книг по буддизму, создаётся японс¬кая письменность на основе китайских иероглифов.
Но не вся японская знать была в восторге от новой власти, некоторые представители знатных семей стремились к возврату своего господства. Во главе мятежников стоял род Отомо. Однако в результате стычек с родом Фудзивара, находящимся в тот период у власти, род Отомо был разгромлен. Род Фудзивара, стремясь увеличить своё влияние и ослабить власть императора, захватил его в плен и перевёз из города Нара в провинцию Ямасиро, где были их владения. В районе равнины Кадоно была воздвиг¬нута новая столица страны – город Киото. С 794 по 1868 этот город оставался центром японский культуры.
Овладев основными ключевыми постами в государстве (регента и канцлера), род Фудзивара закрепил право на захва¬ченные новые земли для тех, кто их завоевал или рас¬пахал. Это привело к росту частных поместий, к уменьшению государственного дохода и, как следствие, к росту налогов с крестьян. Ряд восстаний в 877-884 гг. не привёл к желаемо¬му облегчению, и крестьяне стали бежать с государственных земель на новые земли, в коих искали защиты от поборов госу¬дарственных чиновников.
Увеличение мощи феодалов позволило им объединиться, по¬хитить императора и вывезти его из столицы в монастырь Хиэйдзаи. В ответ на это Фудзивары возвели нового императора. Период двух официальных императоров продолжался с 1086 по 1167 годы. В стране развернулась теперь уже борьба между крупными феодалами за новые земли. Один лишь крупный род Тайра имел более 600 поместий. Эта борьба ставила феодалов перед проблемой приобретения и содержания своих собственных вооружённых формирований, на которые должна была возлагаться задача сохранения и завоевания новых земель. Феодалы формиро¬вали свои отряды главным образом из «нануси» – крестьянских старост. Это была наиболее надежная часть крестьянства, ибо пост старосты обычно был наследственным. Служба в вооружен¬ных отрядах вынуждала к созданию новых отношений между феодалом и бывшими, ставшими теперь военными, крестьянами: требовалась достаточная компенсация за трудности ратного дела. Владельцы поместий, дабы поощрить своих подданных к верной службе, стали передавать дружинникам в пользование участки земли. Это привело к поднятию «слуг» на новый уровень и в дальнейшем послужило выделением сословия самураев (что буквально и означает «слуги») в военно-феодальную элиту страны, называе¬мую в то время в Японии «буси», т. е. «вооруженные люди», воины.
Напомним ещё раз обстановку, сложившуюся в Японии ко второй половине ХП века, когда сформировались две самые круп¬ные группировки феодалов. Восток острова Хонсю был под надзором дома Минамото, а юго-запад надзирал дом Тайра. Между ними разгорелась вооружённая борьба за власть, закон¬чившаяся в 1185 году полным разгромом дома Тайра. В 1192 году победители провозгласили своим владыкой верховного военачальника – сёгуна Минамото Йоритомо. С этого времени слово «сёгун» стало официальным названием военно-феодального правителя, а название его правительства стало выражать слово «бакуфу».
Йоритомо оставил императора на престоле лишь как носителя древних жреческих традиций. Своей резиденцией Йоритомо изб¬рал селение Комакура, недалеко от Токио. С возникновением самурайства в их вооружённых отрядах начинают складываться свои традиции и правила. Это, например, уложение «Путь лука и скакуна», включающего основные правила обращения с ору¬жием и верховую езду. В них поощрялось умение владеть основ¬ными видами оружия: мечом, копьём, алебардой и метко стрелять из лука. Возникает своя методика подготовки и тренировок: правила ведения боя и предварительный ритуал. Самураи осваи¬вают приёмы сумо, уже имевшего к тому времени боевую и спор¬тивно-демонстрационную направленность.

Рис. 39. Воин-самурай княжеской дружины в боевом облачении.

С XIII века усиливается влияние секты «дзэн», послужившей посредством своих ответвлений Сото и Риндзай увеличению роли рационализма и снижению обрядности. Своим культом воли и самообладания эти секты отвечали тем требованиям, которые предъявляли к воспитанию своих самураев их хозяева.
В 1219 году правление страной захватили представители дома Ходзё – бывшие вассалы Минамото. Их владычество длилось с 1219 по 1333 годы под титулом правящего дома Ходзё-Сиккэн (Правитель). В 1268 и 1271 годах владык дома Ходзё посещают посланцы монголов с требованием подчиниться верховному Хану. Японские владыки ответили категорическим отказом, что привело в 1274 и 1281 годах к битвам с монгольскими завоева¬телями.
Учитывая реальную угрозу со стороны монголов, японские владыки приказали подчинённым кланам строить укрепления в местах возможной их высадки на юго-западе острова Хонсю и северо-западе остро¬ва Кюсю.
Первое нападение произошло в 1274 году. Монгольские войска захватили острова Цусима и Ики, затем, подойдя к ост¬рову Кюсю у гавани Имацу, намерились вторгнуться вглубь континента. Но гибель главнокомандующего монгольскими войс¬ками Лю и мощный тайфун, разметавший суда захватчиков, не позволил им продвинуться дальше.
В 1281 году сын Чингиз-хана Хубиллай выставил против японцев два флота, на судах которых находилось в общей сложности более 100 тысяч человек. Однако несогласованность действий и погодные условия не позволили начать одновременную высадку десанта. В итоге один из флотов был разгромлен японскими войсками сразу после высадки, а второй снова разметала ужасная буря – «божественный ветер камикадзэ», как называли его впоследствии японцы.
Сражение на суше длилось сорок девять дней и было доволь¬но кровопролитным. Передовая монгольская армия столкнулась с хорошо подготовленными войсками самураев, но преимуществом их являлась лёгкая конница, позволявшая производить быстрые маневры, отряды метателей копий – китайских наёмников – мощ¬ные короткие луки, позволявшие поражать японцев на значитель¬ном расстоянии, использование огнестрельного оружия. Но это не спасло их от разгрома самурайскими дружинами, виртуозно владевшими мечами и копьями, метко стрелявшими из луков.
Наибольшим шоком для буси, самураев, привыкших к определённому военному церемониалу, было полное отсутствие «уваже¬ния» к противнику со стороны монгольских бойцов. Обычно в бою воин сам выбирал себе соперника и после обмена приветст¬виями и устрашающими выражениями начинал с ним сражение. Не принято было нападать сзади, не окликнув предварительно противника, прибегать к помощи слуг и оруженосцев. После победы у противника отрезалась голова, которая затем демон¬стрировалась перед хозяином и выставлялась на всеобщее обоз¬рение, чтобы все могли убедиться в мужестве и «правдивости» рассказа о битве.
Монголы же, поднаторевшие в завоевательных походах, использовали численное преимущество, набрасываясь на одного сразу по несколько человек, срубали головы севших на медитацию перед боем самураям, что вынуждало последних по ходу менять тактику и тоже пренебрегать всяким уважением к завоевателям. Трофеи монголы брали анонимные – отрезанные уши, за что получали награду от своих военачальников. Кстати, это является харак¬терным отличием степных воинов, у которых менее всего ценилось мастерство, а предпочтение отдавалось просто количеству убитых противников вне зависимости от способа убийства. Вспомним хотя бы скифов или искузов, как называли их ассирийцы. Они снимали кожу с голов убитых ими врагов, надсекая её около ушей и стягивая с черепа. Воловьим ребром снималась лишняя кожа и мясо и разминалась так, что становилась мягкой и похо¬жей на платок. После чего такие платки прикреплялись к поводу коня и возились, отмечая мастерство и мужество воина. Может по этой причине, не желая ни в чём походить на варва¬ров, самураи не взяли практически ничего из арсенала оружия и тактики ведения боя монголов.
Перераспределение средств, выделяемых сёгунами на оборону от монголов, привело к усилению части юго-западных феодалов и послу¬жило причиной возникновения новых вооружённых стычек. В 1333 году пал город Камакура, последний оплот династии Ходзё. Один из военачальников Асикага Такаудзи занял Киото и провозгласил себя сёгуном. Однако война продолжалась, и этот период, с 1335 по 1392 годы, получил название «Период двух правите¬лей». Но в 1392 году третьему сёгуну династии Асикага – Йосимицу удалось подчинить большинство феодалов и контролировать земли, прилегающие к Киото. Постоянные стычки за власть при¬вели к очередной войне двух мощных групп феодалов, получившей название «Смута годов Онин» (1467-1477 гг.).
Исторические и литературные повествования донесли до нас правила, применяемые самураями перед вызовом противника на поединок, тактику боя, ритуал окончания жизни – «сэппуку» (он больше известен европейцам под названием «харакири»). К примеру, вот как самураи вызывали друг друга на поединок: «Я, Дзиро Такасигэ, правнук Нагасаки, в монашестве Энги из рода Такатоки, бывшего правителем в Сагами, потомка в 13-м поколении Садамори – вождя рода Тайра, потомка в третьем поколении прин¬ца Кацурабара – пятого сына императора Камму! Я, желая ныне почтить воинскую доблесть своих предков, хочу умереть на поле боя. Кто хочет заслужить славное имя – выходи биться! Со стороны вы, вероятно, слышали моё имя, теперь приблизьтесь и узнайте меня самого! Перед вами Синодзука, князь Ига, потомок в шестом поколении Хатакэяма Дзиро Сигэтада. Здесь тот, кто вырос в Мусаси, о ком его светлость Нитта сказал, что он один стоит тысячи. Выходи на бой, приобщитесь к бранной славе!» (из «Тайхэйки» гл. ХХVI Масацура Ёсино-э Майру Кото).

Рис. 40. Поединок самураев: алебарда против двух мечей.

В этой книге отражён и обряд добровольного ухода из жизни самурая –сэппуку: «Принц спросил: – А как же нужно убивать себя? Ёсиаки, сдерживая хлынувшие слезы, проговорил: – Вот так... – И не договорив до конца, выхватил меч и, повернув его на себя, вонзил в левый бок и разрезал себе несколько рёбер по направлению к правому боку. Затем, вынув меч, положил его перед собой, упал ниц лицом и умер...» («Тай¬хэйки» гл. ХVIII).
Боевые столкновения породили мастеров владения мечом, о которых слагались баллады. Одним из таких бойцов был князь Такэда Сингэн (1521-1573 гг.), который победоносно сражался против коалиции родов Ходзё, Ода, Имагава, Уэсуги. Из трид¬цати восьми битв, в которых ему пришлось участвовать, он не проиграл ни одной. В этот период отмечалось некоторое снижение классовой элитарности самурайства, ибо потребность в солдатах вызвала необходимость призыва в армию и крестьян. Это было закреплено законом о рекрутских повинностях, введённом Ода Нобудага (1534-1582 гг.).
Нобудага значительно укрепил армию и расширил свои владе¬ния, передав часть из них своим полководцам Хидэёси и Токугава. В 1573 году он сверг последнего сёгуна из дома Асикага и разгромил несколько буддийских монастырей близ Киото, принимавших участие в смутах. Подчинив себе более половины территории Японии, Нобудага стал изымать у крестьян оружие, чтобы лишить их возможности восставать. Убит был Нобудага в 1582 году одним из своих приближённых. Его политику, пред¬ставляющую дальнейшую централизацию власти, продолжил прием¬ник Тоёми Хидэёси (1536-1598 гг.). Он укрепил позиции самурайства в их привилегиях и запретил отход крестьян от земель своих хозяев. Кроме того, он издал указ о запрещении простолюдинам владеть оружием, чем положил с 1558 года период «Охоты за мечами». «... Поименованные выше мечи (короткие мечи не надо уничтожать) следует использовать на болты и заклепки при сооружении великой статуи Будды, что если не в этом, то в будущем мире пойдет крестьянам на пользу», – говорил он.
Добившись объединения страны, Хидэёси дал выход воинским устремлениям самураев в завоевательных войнах. В 1592 году в Корею направляется воинский десант в количестве 300-350 тысяч человек, который потерпел там поражение. Второй поход был предпринят в 1597 году и также закончился поражением самураев.
В укреплении позиций самурайства и их клановости кроется и разрешение на «пробу меча», позволявшее самураю испытать вновь сделанный меч на голове первого попавшегося простолюдина.
После смерти Хидэёси, его приемником с 1598 года становит¬ся один из полководцев, служивший у Нобудага и Хидэёси – Токугава Иэясу (1542-1616 гг.). В самом начале правления он натолкнулся на ожесточённое сопротивление части феодалов, не желавших подчиниться его власти и объединившихся под лозун¬гом защиты «законных прав» на наследие престола малолетнего сына Хидэёси – Хидэёри. В битве при Сэнигахара в 1600 году Токугава разгромил соперников, а в 1603 году принял титул сёгуна. Центр сопротивления его противников – Осака пал после осады в 1614-1615 годах. Он закрепил за своими феодала¬ми основные земельные фонды страны, при этом подавляющая часть самураев была лишена своих поместий и стала получать жалованье натурой (рисовыми пайками). Запретив самураям заниматься какими-то ни было делами, кроме военных, он окончательно превратил их в военное сословие, изолировав от остальных социальных групп.
Самураи к этому времени находились в двойственном поло¬жении. В условиях жёсткой централизации и относительно мир¬ного развития, лишь иногда нарушавшегося восстаниями кресть¬ян, самураи, с одной стороны, составляли оплот государствен¬ной системы и пользовались значительными привилегиями, с другой – их практическая деятельность сводилась лишь к несению караульной службы и участию в парадах. Рост произ¬водства приводил к всё большей зависимости буси и земле¬владельцев-даймё от различного рода ростовщиков и скупщиков земли. Это приводило к «разбазариванию» земельного фонда и к вырождению самурайства. Поэтому не случайно, первым законом Токугава Иэясу был закон, касавшийся усовер¬шенствования и канонизации положения самураев и кодекса их чести.
Это было «Уложение о самурайских родах» – «Букэ сё хатто», определявшее нормы поведения самурая на службе и в личной жизни. Вторым сочинением, посвященным воспеванию догматов Бусидо, было житийное описание подвигов князя Такэда Сингэн в двадцати томах, авторство которого разделили Косака Дандзё Нобумаса и Обата Кагэнори. Несколько позже появился труд Дайдодзи Юдзана (1639-1730 гг.) «Будо сёсин рю» – «Начальные основы воинских искусств». И, наконец, в 1716 году вышли одиннадцать томов «Хагакура» – «Сокрытое в листве», ставшие «священным писанием» буси. Это произведение принадлежало монаху Ямамото Цунэтомо, в прошлом самураю клана Сага на южном острове Кюсю. После смерти своего господина, даймё Набэсима Наосигэ, которому Ямомото верно служил десять лет, он принял постриг и всю оставшуюся жизнь посвятил обобщению догматов самурайской чести.

Рис. 41. Занятия современным кэндо.

3. «БУСИДО» – ПУТЬ САМУРАЯ

Основные требования кодекса самурайской чести Бусидо сформулированы в «Начальных основах воинских искусств» Дай¬додзи Юдзана:
– истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть;
– к смерти следует идти с ясным сознанием того, что над¬лежит делать самураю и что унижает его достоинство;
– следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос: правда ли то, что ты собираешься сказать;
– необходимо быть умеренным в еде и избегать распущеннос¬ти;
– в делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце;
– уважать право «ствола и ветвей». Забыть его – значит никогда не постигнуть добродетели, а человек, пренебрегающий добродетелью сыновней почтительности, не есть самурай. Роди¬тели – ствол дерева, дети – его ветви;
– самурай должен быть не только примерным сыном, но и верноподданным. Он не оставит господина даже в том случае, если число вассалов его сократится со ста до десяти и с деся¬ти до одного;
– на войне верность самурая проявляется в том, чтобы без страха идти на вражьи стрелы и копья, жертвуя жизнью, если того требует долг;
– верность, справедливость и мужество – три природ¬ные добродетели самурая;
– во время сна самураю не следует ложиться ногами в сторо¬ну резиденции сюзерена. В сторону господина не подобает це¬литься ни при стрельбе из лука, ни при упражнении с копьём;
– если самурай, лёжа в постели, слышит разговор о своем гос¬подине или собирается сказать что-либо сам, он должен встать и одеться;
– сокол не подбирает брошенные зерна, даже если умирает с голоду. Так и самурай, орудуя зубочисткой, должен показывать что сыт, даже если не ел;
– если на войне самураю случится проиграть бой и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать своё имя и умереть с улыбкой без унизительной поспешности;
– будучи смертельно ранен, так, что никакие средства не могут уже спасти, самурай должен почтительно обратиться со словами прощания к старшим по положению и спокойно испустить дух, подчиняясь неизбежному;
– обладающий лишь грубой силой, не достоин звания самурая. Не говоря уже о необходимости изучения наук, воин должен использовать досуг для упражнения в поэзии и постижении чайной церемонии;
– возле своего дома самурай должен соорудить скромный чайный павильон, в котором надлежит использовать новые картины – «какэмоно», современные скромные чашки и нелакированный керамический чайник.
Путь самурая не означает слепого выполнения обязанностей и механического следования долгу. Идея долга, ответственности перед своим родом и кланом, перед памятью предков и перед грядущими поколениями, должна явиться результатом упорной работы над собой, вдумчивого осмысления различных учений, иначе говоря – вершиной духовного роста. В произведениях Ямамото Цунэтомо «Сокрытое в листве» говорится: «Всю энергию следует отдать Пути самурая, и ни к чему стремиться больше не нужно. То же можно сказать и о Пути вообще. Те, кто изу¬чал конфуцианство и буддизм, могут счесть, что Путь самурая неразумен. Только если вы глубоко постигните все Пути, сумеете понять, в чём истинная разумность».
Одним из ключевых требований Бусидо является личная храб¬рость, несгибаемое мужество самурая, презрение к смерти. Не терять духа ни при каких обстоятельствах, быть владыкой своего «Я». В биографии самурая Такэда Сингэна есть такой эпизод: однажды его заклятый враг Уэсуги Кэнсин сумел пройти прямо в шатёр, где находился Такэда с несколькими телохранителями. Подойдя к нему, Кэнсин выхватил меч и занес над головой непобедимого полководца, воскликнув: «Где Путь твой перед лицом смерти?» Такэда невозмутимо отбил меч железным веером, которым отмахивался от жары и тут же, нисколько не изменившись в лице, сложил лирическое пятистишие, в котором высмеял незадачливого нападающего.
Мужество и невозмутимость не покидали самурая в самых тяжёлых ситуациях. Оно было плодом физической закалки, психической уравновешенности и спокойного презрения к смерти. В целом кодекс Бусидо сводится к пяти ключевым установ¬кам.
1. ВЕРНОСТЬ:
– верность государю и любовь к отечеству. Верноподданный должен гореть искренним чувством почитания государя и чувст¬вом патриотизма, и не иметь частных интересов;
– любовь к родителям и привязанность к братьям. Следует почитать своих предков, любить родственников и детей;
– усердие. Следует быть усердным и прилежным, иметь чувство ответственности.
2. ВЕЖЛИВОСТЬ:
– уважение и любовь. Следует уважать и почитать вышестоя¬щих, служить им с искренностью и быть дружным с собратьями по оружию;
– скромность. Не следует кичиться своими заслугами и хвастаться своими способностями;
– утончённость. Следует быть любезным и элегантным, любить книги и изящные искусства, быть великодушным, уметь чутко относиться к чужим чувствам.
3. МУЖЕСТВО:
– храбрость. Следует быть храбрым в исполнении долга и смелым в опасности, уметь действовать в трудной обстановке;
– твёрдость и хладнокровие. Следует быть отважным и невозмутимым, никогда не поддаваясь страху;
– терпеливость и выносливость. Следует побеждать свои чувства, пренебрегать своими интересами, быть терпеливым в нужде и лишениях, быть стойким и выносливым, стараться достигнуть цели, преодолевая все затруднения;
– находчивость. Следует быть сообразительным, проявлять смекалку, обладать предприимчивостью и инициативой в любых трудных случаях, уметь верно расчитывать момент действия.
4. ПРАВДИВОСТЬ:
– прямота и искренность. Следует выполнять обещания, быть верным слову, ненавидеть хитрость и раболепство, твёрдо следовать своим убеждениям;
– честь. Следует всегда дорожить своей честью и авторитетом;
– справедливость. Следует всегда отличать личное от об¬щего, понимать, что соответствует принципам нравственности.
5. ПРОСТОТА:
– простота. Не подобает гнаться за роскошью, следует из¬бегать бесполезных трат;
– скромность и чистота. Не подобает гнаться за дутой сла¬вой. Следует во всём соблюдать простоту и умеренность, не быть тщеславным.

Рис. 42. Самурай в полном боевом облачении: тяжёлом панцире «гусаку», дубиной и двумя мечами – большим и малым.
* * *
Отношение самурая к смерти (полное примеров спокойного состояния при встрече с неизбежностью), является естественным для даосско-буддийской системы мировоззрения, определяющей жизнь человека как звено в бесконечной цепи перерождений. Однако, в постулатах буддизма речь идет лишь о равнодушном отношении к смерти, естественном принятии неизбежного, но самураи превратили это восприятие в средство воспитания бес¬страшия и презрения к смерти. В «Начальных основах воинских искусств» Дайдодзи Юдзан писал: «Для самурая наиболее существенной и жизненно важной является идея смерти – идея, которую он должен лелеять днём и ночью, с рассвета первого дня года и до последней минуты последнего дня. Когда понятие смерти прочно овладеет тобой, ты сможешь исполнять свой долг в наилучшем и наиполнейшем виде: ты будешь верен господину, почтителен к родителям и тем самым сможешь избежать всех невзгод. Таким образом, ты не только сможешь продлить свою жизнь, но и поднимешь собственное достоинство в глазах окру¬жающих. Подумай, как непрочна жизнь, особенно жизнь воина. Уразумев это, ты будешь воспринимать каждый день как послед¬ний в своей жизни и посвятишь его выполнению важнейших обязательств. Не позволяй мыслям о долгой жизни овладеть тобой, иначе погрязнешь в пороках и безрассудстве, и окончишь свои дни в позоре бесчестья».
Подобный взгляд на ценности жизни существовал и в военной подготовке воинов других стран. Например, викинги также исповедывали постулат о предсказанности судьбы, о Роке, который преследует человека, и о неразумности боязни смерти, то есть неизбежного. Был даже особый род бойцов, впитавших в кровь эти правила. Их называли берсерками или бесноваты¬ми. По народным поверьям считалось, что они даже не чувст¬вуют боли и не поражаемы оружием.
Сочинение «Сокрытое в листве» ставит смерть в центре всех представлений о чести и долге самурая: «Бусидо» – Путь воина-буси – означает смерть. Когда для выбора имеется два пути, выбирай тот, который ведёт к смерти. Не рассуждай! Направь мысль на путь, который ты предпочёл, и иди! Каждое утро думай о том, как надо умирать. Каждый вечер освежай свой ум мыслями о смерти. И пусть так будет всегда. Воспитывай свой разум. Когда твоя мысль постоянно будет вращаться около смерти, твой жизненный путь будет прям и прост. Твоя воля выполнит свой долг, твой щит превратится в стальной щит».
Для битвы «Сокрытое в листве» предписывает самураю безум¬ную отвагу, граничащую с безрассудством: «Ты никогда не смо¬жешь совершить подвиг, если будешь следить за ходом сраже¬ния. Только тогда ты достигнешь многого, когда, не обращая внимания на окружающее, станешь биться отчаянно, как бешеный. Бусидо запрещает увлекаться рассуждениями. Рассуждающий воин не может принести пользы в бою».
В то же время при несении службы самурай должен проявить бдительность, осмотрительность и расчетливость. Однако и храбрость, и верность, и благородство самурая в основе своей содержат слепой фанатизм, который низводит высокие стремления до уровня чисто механических действий. «Все мы предпочитаем жизнь смерти, все наши мысли и чувства, естественно, влекут нас к жизни. Если ты, не достигнув цели, остаёшься в живых, – ты трус. Это важное соображение не следует упускать из виду. Если же ты умрёшь, не достигнув цели, может быть твоя смерть будет глупой и никчёмной, но зато твоя честь не пострадает... Когда решимость твоя – умереть в любой момент – утвердится окон¬чательно, знай, что ты в совершенстве овладел Бусидо: жизнь твоя будет безупречна и долг выполнен».
Все эти взгляды на жизнь и следование им стали возможны после принятия самураями философии дзэн-буддизма. В мораль¬ном плане буси ценили дзэн как религию, которая призывает, вступив на избранный путь, не оглядываться назад. В плане философском дзэн имел преимущества в отрицании различия между жизнью и смертью. Суровые воины, превыше всего ставившие простоту и не склонные к праздному умствованию, находили мотивировку своих устремлений в постулатах дзэн. Аскетическая направленность дзэн всегда отлично сочеталась с воинским воспитанием. Вслед за Китаем воинские искусства в сочетании с дзэн привились и в Японии. При формировании личности воина, дзэн призывал полагаться в жизни только на самого себя и черпать силы из гармонического слияния с природой.
Особенностью дзэн стала концепция Просветления – «сатори», имеющая своё специфическое значение в боевых искусствах. Обостряя присущие человеку ощущения пяти чувств разнообраз¬ными упражнениями, тренирующийся начинал вырабатывать новое «чувство», основанное на комплексном использовании основных пяти, это так называемое шестое чувство – «гокуи» – чувство интуиции «нелогического» восприятия обстановки. В дзэн человек пред¬ставлялся манифестацией жизненной силы мироздания –силой, которой всё возможно и всё позволено. Исходя из постулатов дзэн о том, что в отличие от классического буддизма, где убийство живого запрещалось, здесь предусматривалось своего рода «искупление грехов» своей бывшей жизни, когда убийства носят характер «профессиональной» необходимости. Это учение и было взято на вооружение самураями.
Такое отношение к чужой жизни произрастало и от отношения к своей. Именно в смерти идеологи самурайства усматривали дополнительный источник силы, почти сверхъестественного могущества и одновременно гражданской добродетели: «Путь буси есть одержимость смертью. Подчас десять противников не в силах одолеть одного воина, проникнутого решимостью умереть. Великие дела нельзя совершать в обычном состоянии духа. Нужно обра¬титься в фаната и пестовать страсть к смерти». Смерть в понятии самурая являлась синонимом и противопоставлением добродетели. Оскорбивший или не сумевший отстоять доброде¬тель должен был погибнуть. Жизнь врага, как и своя собственная, в глазах самурая не стоила ничего, поэтому в пылу сражения и речи не могло быть о помиловании. Пощадить побеждённого можно было только лишь из-за тактических сооб¬ражений или в расчёте на выкуп. Каждое новое убийство на поле боя должно стимулировать личную храбрость самурая. Отсюда и правило «пробы меча» (тамэсигири) и обычай поедания печени убитого врага (кимотори). По синтоистическим верованиям источ¬ником смелости в человеке считается печень – «кимо». Съевший её, получает новый особый заряд смелости. Рассекая тело врага приёмом кэсагири, «монашеский плащ», от левого плеча до право¬го бока, самурай вырывал печень и съедал её.
Синтоистские обычаи и верования частью также оставались в религиозных мировоззрениях самураев. Поверья о том, что каждый предмет может иметь свою душу, божество и покровителя, возвели оружие самурая в некое вместилище божественного духа. Культ божества солнца Аматэрасу также был принадлеж¬ностью быта буси. Обычай посвящать часть утренних упражнений с мечом этой богине, «тысяча движений мечом богине Аматэрасу в период восхода солнца», должны были привлечь на свою сторо¬ну это главное божество японского пантеона.

Рис. 43. Офуда с подписью имени Аматэрасу.

Культ собственной смерти был «эстетизирован» самураями путём создания различного рода ритуальных правил и неписанных законов. Самурай, нарушивший кодекс Бусидо, но не совершив¬ший позорящего его поступка, был избавлен от позорного обря¬да казни. Позорного только потому, что настоящий воин волен сам распорядиться своей жизнью и смертью, и посторонняя «помощь» становилась попранием всего предыдущего пути любого воина, накладывала негативный отпечаток на все дальнейшие перерождения души. Поэтому хозяин решением, принятым на совете знатных особ, присылал провинившемуся приказание совершить обряд сэппуку, чтобы таким образом восстановить честь имени. Семья осуждённого в таком случае не подвергалась каким-либо преследованиям: высылке, надругательству или смертной казни.
Неписанным законом верности господину был обычай смерти вслед за хозяином – дзюнси, когда после смерти владыки его слуги совершали обряд сэппуку. Одновременно считалось, что этот обряд обеспечивает прежние отношения между слугами и хозяином в последующих перерождениях.
Добродетель в понимании самурая была сложным конгломера¬том моральных установок, из которого выделяется роль личнос¬ти в этой системе связей. Базой всей традиционной этики и вежливости японцев служит идея он, т.е. отплаты за благо¬деяния. Отсюда берут начало иерархические связи между людьми. В космогонических представлениях стран Востока Вселенная рисуется как единый организм – продукт животворящей энергии («прана» у индийцев, «ла» в Тибете, «ци» в Китае и «ки» у японцев), которая постоянно делится на громад¬ное количество частей, составляющих всё многообразие форм существования. Человек, будучи одним из таких порождений, не может находиться вне связи с другими «родственными» и «иерархическими» порождениями: коллектив, семья, клан, род и т.д. Человек является порождением всех соединений высшего порядка и породителем своих потомков и подчинённых. Участник подобного порядка и иерархии должен испытывать благодарность ко всем «порождающим» и проявлять уважение к своим родите¬лям, предкам, начальству, божествам, к императору и т.п. В самурайстве следование «пути благодарности» выражалось в пяти «постоянствах»: гуманности, справедливости, благонравии, мудрости, правдивости. Все эти правила, доставшиеся японцам от конфуцианского канона поведения, должны были регулировать отношения в семье, на службе, между старшими и младшими, между друзьями, и назывались нормами отношений – «го рин».
Мораль, исповедываемая самураями, предъявляла к ним суро¬вые требования для выполнения «он». Прежде всего воин должен был воспитать в себе отрешённость от личных благ. Далее сле¬довало претворить эту отрешённость в дух сознательного само¬пожертвования ради интересов долга. Личность, проникнутая духом самопожертвования и усвоившая закон чести – «гири», вместе с законом гуманности «ниндзё» должна была направить все силы для достижения всеобщего блага в рамках своего ро¬да, клана, семьи.
Во всех своих действиях самурай должен был исходить из соображений высшей справедливости и честности, что не всегда удавалось в эпоху заговоров, убийств и войн. Тем не менее, в частностях самураи были весьма щепетильны. Поговорка «Буси ва ни гон наси» (Слово самурая свято) появилась не случайно, ибо самураи презирали ложь.
Кроме виртуозного владения оружием, самураю надлежало быть умным собеседником, знатоком различного вида церемоний, искушённым в искусстве. Мастерство только в обращении с оружием не гарантировало ему уважения в среде себе подобных. В «Сок¬рытом в листве» говорилось: «Человек, который завоевывает репутацию благодаря чисто техническому совершенству в воинс¬ких искусствах, просто глуп. По неразумению своему он все силы сосредотачивает на одном и добивается в этом успехов, отказываясь думать обо всем остальном. Такой человек ни на что не годен».
Гордость и заносчивость самураев, казалось бы противоре¬чащая заповедям Бусидо о простоте и естественности, являлась одной из основных слагающих самурайского характера. Но эта гордость касалась личной оценки своего мнения о самом себе. Считалось, что поведение самурая должно исходить из личной оценки своего «имиджа» и не быть пустым звуком:
– буси сам должен назначить себе цену в глазах самого се¬бя и окружающих его людей;
– он должен приложить максимум усилий для оправдания в глазах окружающих своей цены, упорно работая над собой;
– лишь после этого он может требовать надлежащего отно¬шения, уважения к себе, при необходимости подтверждая эту цену. «Есть два вида гордости – внутренняя и внешняя. Ничто¬жен тот самурай, который не обладает обоими видами гордости. Можно уподобить гордость клинку, который следует наточить, прежде чем вложить в ножны. Время от времени клинок вынима¬ют, поднимают на уровень глаз, начисто протирают, затем снова прячут в ножны. Если самурай постоянно размахивает обнажённым мечом, все сочтут, что приближаться к нему не следует, и у него не будет друзей. В то же время, если меч никогда не вынимать из ножен, лезвие потускнеет, и люди перестанут считаться с хозяином».
Гордость не позволяла самураю жалеть самого себя, а тем более допускать жалости к себе со стороны. Это считалось ос¬корблением, ибо означало сомнение в мужественности того, к кому была направлена жалость, и возвышение жалеющего. «Даже в случайном разговоре самурай не имеет права жаловать¬ся. Он должен постоянно контролировать себя, чтобы случайно не проронить слова, уличающего в слабости. По случайному замечанию, произнесённому невзначай, можно догадаться об истинной природе», – трактует «Сокрытое в листве».

4. МЕЧЬ – ДУША САМУРАЯ –
НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ АТРИБУТ ПУТИ

С возникновением самурайства меч считался святыней воина, его «орудием призводства», его второй натурой. Эти взгляды возникли не сразу, а складывались испокон, опираясь на религиозные представления. По канонам буддизма меч почитался как оружие мира, справедливости и человеколюбия. Буддийское бо¬жество Мондзю (бодхисаттва Манчжушри) держит в правой руке меч, а в левой – свисток с сутрой. Его меч предназначался для уничтожения алчности, гнева и глупости. Меч для самурая оли¬цетворяет прежде всего религиозную убеждённость, прямодушие, честь и верность долгу. Это толкование роли меча в буддизме соприкасалось с толкованием его роли в местной религии – синтоизме, где он также наделялся магической силой. Подобные ассоциации нравственных категорий с мечом появлялись у всех народностей, связавших себя с буддийской религией. В христианстве, например, он наделялся специфической семанти¬кой, связанной с противопоставлением – жизнь-смерть, напоминая внешним оформлением (лезвие и рукоять, разде¬лённые эфесом) основной символ христианства.
Изготовление меча считалось величайшим таинством, доступ¬ным лишь немногим. В древней Японии под страхом смертной казни запрещалось вывозить мечи. Впрочем, такой запрет не ме¬шал делать это контрабандным путём. В 1483 году количество вывезенных мечей в Китай достигло 37 тысяч штук. Запрет этот диктовался и религиозными догмами, о которых говорилось вы¬ше, и практическими соображениями, так как любой феодал желал иметь на вооружении своей дружины лучшие мечи. Япония бедна рудами, и железо здесь исстари выплавляли не из обычной железной руды, а из железистых песков – россып¬ных месторождений. Пески намного беднее железом, чем любая другая руда, да и плавить их труднее. Но естественные микропримеси редких металлов, которые содержатся в них, сами по себе обеспечивали японской стали многочисленные достоинства.
Выплавленное из песков кричное железо проковывали в прутья и закапывали в болотистых местах. Время от времени их выка¬пывали и снова зарывали, и так – восемь лет. Насыщенная соля¬ми и кислотами болотная вода изъедала пруток, как кусок сыра, но именно это и нужно было мастеру: прежде всего разъедались и опадали ржавчиной те участки металла, где содержались вред¬ные примеси. Наиболее чистый металл, содержащий лишь благо¬родные добавки, дольше противостоял ржавчине и сохранялся. Эти выдержанные в болоте прутья и служили сырьём для изготовле¬ния японских мечей.
Раскалив и проковав такие прутья, мастер разрезал их на кусочки весом от 120 до 300 граммов. Каждый кусочек клали в отдельный тигилёк с древесным углем и добавляли по несколько зелёных листочков смолистых ароматических растений. Зама¬занные наглухо тигли часа четыре выдерживали в поддуваемой мехами огневой шахте. Затем, выждав пока шахта остынет, их разбивали. В каждом тигле оказывались неправильной формы стальные слитки: железо превращалось в тиглях в сталь, восп¬ринимая углерод древесного угля при воздействии углеводорода, источником которого служили богатые смолами листочки.
Весь процесс литья сопровождался сложным ритуалом, имею¬щим, однако, кроме религиозного, большое практическое значе¬ние. Основные этапы изготовления меча проводились в строго отведённую пору года, чтобы обеспечить оптимальную темпера¬туру окружающего воздуха. Уголь брали в определённом месторождении и отмеряли специально изготовленными мерками – этим задавалась энергоёмкость горения. В кузнице развешива¬лись бумажные верёвки – талисманы для призывания в помощь мастеру богов, но развешивались они в строго определённых местах, с целью создания необходимого тока воздуха и его направления. Плавка и ковка проводилась определённым днём, причём мастер по едва уловимым признакам погоды определял, будет ли удачным результат, зависящий от влажности воздуха в данное время, силы ветра и температуры воздуха. То есть подбирались такие погодные условия, при которых обеспечива¬лись необходимые параметры влажности, температуры, ветра, которые можно было незначительно изменять в процессе работы добавлением угля, регулированием тока воздуха и т.п. Причём, мастер не знал основ и причин, побуждавших его поступать именно так, он определял необходимость данной операции по едва видимым изменениям металла, «чувствовал кожей» и интуитивно «выходил» на такие режимы, когда обеспечивался оптимальный результат. Естественно, критерий этому он закла¬дывал в себе годами работы и навыками, воспринятыми от своих предков.
В процессе плавки исполнялся старинный гимн, строго опре¬делённой тональности и продолжительности, своего рода мантра металла. Этот гимн заучивался тон в тон и передавался от отца к сыну, ибо от правильного его исполнения зависела степень кристаллизации плавки, регулируемая тонами опреде¬ленной частоты и интенсивности звука. Понятно, что такой процесс был по плечу только выдающемуся мастеру, и клинков подобного рода выходило из рук мастера всего несколько десятков за всю его жизнь, как впрочем, и музыкальных инст¬рументов европейских мастеров с мировым именем: Страдивари, Амати, Гварнери и т.п.
Мастер ковки меча «катаная» должен был перед ковкой несколько дней отдыхать, отрешась от мирской суеты. Только после этого, надев церемониальный халат и шапочку, мастер приступал к своей божественной работе. Раскованная полоса сгибалась и складывалась вдвое, снова расковывалась и снова складывалась (так хозяйка делает слоёное тесто для пирога). Обычно количество ковок составляло число шестнадцать. Число слоёв в стальном листе достигало цифры 65536, а толщина слоя в готовом лезвии равнялась 0, 00002 мм. Это проверено и подт¬верждено современными микроскопическими исследованиями структуры металла лезвия старинного меча.
Мастерство кузнеца в том и состояло, чтобы проковать такое «слоёное тесто» равномерно, не допуская нарушений в толщине и параллельности слоёв. Готовое лезвие состоит из «синганэ» – внутреннего сердечника, лежащего в лезвии и сос¬тоящего из мягкой низкоуглеродистой стали, и «ваганэ», обле¬гающего сердечник, как тесто начинку пирога. «Ваганэ» делает¬ся из закалённой высокоуглеродистой стали.
Древнейшие японские клинки были прямыми и обоюдоострыми, как мечи европейских рыцарей, но с IX века основной стала форма чуть криволинейная. Такой меч напоминает казачью шашку и заточен только с одной стороны. На вооружении самурая было два вида мечей: большой «одати» и малый «кодати», который носился воткнутым за пояс.
Откованный клинок нужно было ещё отшлифовать и заточить, а это дело тоже трудоёмкое и ответственное. Обмотав клинок плотной тканью, чтобы не порезаться, зажав его в обеих руках так, чтобы был открыт лишь небольшой участок лезвия, мастер водил им по шлифовальному камню, время от времени смачивая. Затем открывал и шлифовал следующий участок. У мастера в кузнице имелось множество (сортов пятнадцать) точильных камней: от грубых, как наждак, до нежных, как шёлк. Шлифовка настолько была важна для меча, что в старину точильные камни также запрещалось вывозить, как и сами мечи.

Рис. 44. Мифологический герой Сёки затачивает клинок.

Во время закаливания лезвия меч помещали в растопленное сало, затем раскаливали снова и «отпускали» – давали медленно остыть над тлеющими углями. Для различных частей клинка существовал различный режим «отпуска». Следили за ним по цветам побежа¬лости, появлявшимся при нагреве на поверхности металла: жёлто-соломенный цвет соответствует твёрдости; голубой – упругости. Хороший клинок после нагрева должен был иметь зелёный тон у рукояти, синий – у конца, фиолетовый – в середине. Остриё же должно оставаться жёлтым.
О качестве лезвия знатоки судят по двум, видным на глаз, элементам структуры клинка – «ниэ» и «якиба». «Ниэ» – свечение, образуемое, словно крошечными зеркальцами, крупны¬ми зёрнами металла на грани закалённой и незакалённой зон. Изменяя угол наклона лезвия к источнику света, можно по переливу «ниэ» судить о качестве закалки. Качество ковки и кристаллизации металла отражается в «якиба». Это волнистый узор, идущий вдоль всего клинка параллельно заточенному краю. Узор «якиба» может быть в виде равномерных волн, в виде ветвистых протуберанцев. Эти узоры являются наиболее ценными.
Лучшими клинками, такими, как клинки мастера ХIV века Масамунэ, можно одинаково успешно перерубить толстый строи¬тельный гвоздь и с маху рассечь волосок, плавающий на по¬верхности воды. В Японии существует притча о двух знамени¬тых мастерах-оружейниках Мурамаса и Масамунэ. В ней переда¬на идея двух ипостасей меча: разящего и не допускающего боя. Для сравнения качества мечей работы этих мастеров их вонзили в дно ручья. По течению плыли опавшие листья. Все листья, что прикасались к мечу Мурамаса, оказывались рассечёнными на две части. Когда же листья приближались к мечу Масамунэ, они огибали лезвие и уплывали целыми.
Сила меча, одухотворённого вложенной в него мастером си¬лой своего духа, может придать мечу как разрушительную нап¬равленность, так и миротворческую.
Культ меча породил и своеобразные правила его применения в быту и в бою. При нанесении визита полагалось снимать боль¬шой меч «одати» и, становясь на колени для обычного привет¬ствия, класть его по правую сторону от себя. Тем самым хозя¬ин меча выказывал доверие к хозяину дома, так как меч трудней было вытащить из ножен, лежащих с правой стороны. Если же хозяин, встречая гостя, держал свой меч на полу слева, это говорило о недоверии к гостю и опасении его намерений. При дружеском отношении к хозяину, гость мог оставить свой большой меч в соседней комнате или отдать его слуге, который принимал оружие с глубокой почтительностью, ибо принимал в руки как бы часть тела буси, и на вытянутых руках, в шёлковом платке, относил к стойке для оружия, где хранился и меч хозяина. Во время беседы мечи клали так, чтобы рукоятки их были обращены к владельцам. Положить меч рукояткой к собеседнику считалось бестактностью и оскорблением. Этим поступком невежда невольно подвергал сомнению способность собеседника к управлению мечом и выказывал пренебрежение к его умению «иаидзюцу» – мгновенно обнажить меч и, опережая соперника, нанести удар.
Обидой, смываемой только кровью противника, было прикос¬новение к мечу без разрешения хозяина, а тем более небреж¬ность к чужому мечу – наступив на него, отбросив ногой или просто отбив своими ножнами ножны с мечом проходившего самурая, при проходе в узком коридоре дворца. Если самурай видел, что его соперник поглаживает или поворачивает рукоять своего меча, он принимал это за подготовку к нападению и немедленно обнажал свой меч. Прямым вызовом на поединок слу¬жило бряцание гардой о ножны, для чего нужно было слегка вытащить клинок из ножен, а затем отпустить его обратно. В то же время считалось верхом вежливости похвалить меч свое¬го друга, соседа или человека, чьё расположение хотел вызвать собеседник. Этим доставлялось большое удовольствие хозяину меча.
Жизнь самурая начиналась с меча и им же, или от него за¬канчивалась: меч клали у изголовья родившегося ребенка и почившего самурая. До настоящего времени в японских семьях считается почётным иметь в доме свой родовой меч и национальное одеяние с вышитым гербом рода. Естественно, если обладатель мяча принадлежал к одному из древних самурайских родов.

5. ВОИНСКАЯ ПОДГОТОВКА САМУРАЕВ

Воспитание молодого буси начиналось практически с самого рождения, если учесть возложение отцовского меча у изго¬ловья при его появлении на свет, и дальнейшее воспитание на культе оружия. Существовали семейные и родовые школы, где ребенку с детства прививали основы этики и эстетики пове¬дения, обучали владению оружием и верховой езде. Основным принципом, по которому неофит принимался в школу, был вопрос о его происхождении, его родственных связях. Как правило, каждая школа боевого искусства («рюха»; «рю» – направление течения, «ха» – школа) была родовой и если глава школы не знал молодого ученика лично, то его должен был представить кто-то из родственников, подтверждая при этом доказательства своего благородного происхождения из рода самураев «букэ» или дворцовой знати «кугэ». Далее, в процессе заключения договора, выяснялась степень духовной и физической подготов¬ки ученика, оговаривались условия занятий.
Поступающий в школу ученик проходил церемонию приёма в школу и расписывал¬ся кровью, или ставил свою личную печать под текстом догово¬ра. Правила сводились к перечислению основных положений бусидо и делался упор на уважении учителя и старших учени¬ков. В текст договора входило положение о сохранении секре¬тов школы, нарушение которого каралось смертью. Прошедший курс обучения в школе получал сертификат в виде свитка с печатью учителя, который требовался для получения должности при приёме на службу.
Основные дисциплины, изучаемые в школе, предусматривали получение воином навыков по владению различными видами оружия, этикету, знанию одного или нескольких изящных искусств, основы тактики ведения боёв:
1. Кэндзюцу – искусство фехтования на мечах;
2. Иаидзюцу – раздел фехтования, где обучали приёмам мгно¬венного выхватывания меча с ударом, в дальнейшем составившим свою малую школу;
3. Содзюцу – искусство владения копьём;
4. Нагинатадзюцу – фехтование на алебардах;
5. Кюдзюцу – искусство стрельбы из лука;
6. Бадзюцу – вольтижировка на коне;
7. Сасумата дзюцу – владение рогатиной;
8. Тигирикидзюцу – владение кистенём, или его разновид¬ностями;
9. Тэцубодзюцу – владение железной палицей;
10. Бодзюцу – владение посохом или длинным шестом;
11. Дзёдзюцу – владение дубиной или двумя дубинками вместе;
12. Содэгарамидзюцу – владение багром;
13. Тэссэндзюцу – владение железным веером из стальных пластин;
14. Кодзукадзюцу – владение кинжалом;
15. Гумбай утивадзюцу – владение оружием родственным шестопёру (стальная пластина на рукоятке);
16. Дзюттэдзюцу – владение затупленным стилетом длиной до 30 см с отходящей от рукоятки крючкообразной гардой – для захвата меча противника и дальнейшего его поражения;
17. Кусари тигирикидзюцу – владение одним из подвидов кис¬теня «карманным» вариантом кистеня;
18. Кусаридзюцу – владение тонкой цепью с грузом на конце, для захвата в плен противника (либо торинавадзюцу – верёв¬ка с грузом).
Это перечисление различных направлений по владению своеобразными видами оружия, которым обучали существующие школы, но кроме этого сущест¬вовали и приёмы борьбы без оружия – голыми (пустыми) руками:
1. Дзюдзюцу – разновидность мягкой борьбы без оружия – одно из ответвлений сумо;
2. Кумиути – борьба без оружия в доспехах, называемая ещё когусоку – по названию малого доспеха самурая «когусоку»;
3. Сумо – классическая борьба благородного самурая;
4. Ходзёдзюцу или хобаку – искусство связывания и ареста противника;
5. Суйёйдзюцу – плавание в доспехах и без них.
К наукам, изучающим тактику ведения боя относились:
1. Тикудзёдзюцу – искусство фортификации;
2. Ходзюцу – искусство канонирского дела;
3. Норосидзюцу – раскладывание сигнальных костров;
4. Сэндзёдзюцу – искусство маневрирования частями на поле боя.
По перечисленному многообразию можно судить о том, что для овладения в полной мере всеми разновидностями науки войны требовался не один десяток лет упорного труда.
Японские воинские искусства (будзюцу) всегда оставались достоянием определённых кланов или родов. Простолюдинам запрещалось изучать воинские искусства под страхом смерти, которая неотвратимо настигала как ученика, так и учителя, осмелившегося предать огласке клятву о нераспространении учения шко¬лы. Даже внутри одного родового клана далеко не каждый полу¬чал доступ к основам методики подготовки, «связкам» различных разделов единоборств, тайным традициям школы, «мицудэн». Наставления различного рода, приписываемые Отцу-основателю школы, хранились у руководителя школы «иэмото» (главы дома), но, даже заполучив их, похититель приобретал всего лишь ворох различных эпизодов и промежуточных этапов подготовки, не связанных единым замыслом приёмов единоборства. Связи и логика трактата всячески кодировалась и воспользоваться им можно было, только зная код и последовательность написания.
Взятые из Китая конфуцианские нормы воспитания предписы¬вали ученику беспрекословное подчинение учителю и его помощ¬никам. Во многих школах существовала ступенчатая подготовка, когда каждый раздел борьбы или этическо-правовой подготовки осуществлял свой иэмото, назначаемый из лучшего ученика стар¬шего инструктора-«сихана». Учеников последовательно пере¬давали из группы в группу по мере прохождения обучения и усложнения элементов. Одна из заповедей самурайства гласила: «Родители дали мне жизнь, учитель сделал меня человеком». В школах будзюцу, за редким исключением, не существовало специальных тренировочных костюмов. Поскольку полученные навыки должны были находить применение в реальной жизни, самураи приходили на занятия в своей обычной одежде. Обычно это были куртка с широкими рукавами «хаори», широкие шарова¬ры «хакама», кушак и повязка на голове «хатимаки» для удер¬жания волос. Занимались босиком. В повседневных условиях обувались в мягкие сандалии «дзори» или в деревянные санда¬лии-дощечки на подставках – «гэта».
К обучению в школе юные самураи готовились с детства. Суровый быт, скудость одежды, постоянный холод в доме в зимние месяцы закаляли тело и волю детей. В трактате «Сокры¬тое в листве» есть страницы, посвящённые воспитанию детей самураев: «Существуют вполне определённые методы воспитания ребёнка самурайского рода. С ранних лет нужно поощрять его храбрость, не следует запугивать его или обманывать. Если ещё в детстве он будет мучиться тревогами и страхами, след от нанесённого этим ущерба останется с ним до могилы. Роди¬тели не должны слишком опекать ребёнка, нельзя позволять ему обнаруживать страх при ударе грома, не нужно запрещать гулять в темноте. Скверное обыкновение – рассказывать ребёнку страшные истории, чтобы заставить его замолчать, когда он плачет. В то же время, если ребёнка сильно наказы¬вать, он вырастет робким, самоуглубленным созданием. В любом случае необходимо заботиться, чтобы он не приобрёл дурных черт характера».
С детства самураев учили не бояться темноты, одиночества, зверей, нечистой силы. Вкус к выслеживанию и погоне приви¬вался на охоте. Бесстрашие и презрение к крови и чужой жизни воспитывалось упражнениями с мечом на трупах врагов, на преступниках в тюрьме, на прохожих простолюдинах, при «пробе меча» (тамэсигири).

Рис. 45. Основные виды вооружения самураев: 1. Протазаны. 2. Алебарды. 3. Копья. 4. Большой меч. 5. Малый меч. 6. Дзюттэ. 7. Серп – кусаригама. 8. Веер тэссэн. 9. Гумбай-утива. 10. Тэцубо. 11. Торинава.

Благодаря этому, самураи легко переносили физические и моральные тяготы при обучении в школе. Месяцами длились скучные однообразные упражнения. Осваивая базовую технику какого-либо сходного искусства, даже опытные мастера тратили на постижение азов не один год. Обучения по ускоренной прог¬рамме тогда ещё не было. Принято было считать, что каждый новичок школы – нюмонся – должен полностью вжиться в традиции школы, сделав её своим домом, перестроить своё восприятие.
Дважды в год, в жару и холод, по восемь-десять дней, проводились усиленные занятия «сётюкэйко» и «канкэйко» – летние и зимние сборы. В эти периоды тренировки про¬должались почти круглосуточно, чередуясь с сидячей медита¬цией. Зимой – в снегу босиком, летом – на солнце. Этим вырабатывалось терпение, прилежание и настойчивость. Препо¬давание проводилось по определённому канону, отойти от кото¬рого было невозможно, ибо во многих школах считалось, что правила, учреждённые Отцом-основателем получены им свыше, как откровение богов.
Само слово «манабу» – учиться – в японском языке проис¬ходит от глагола «манэбу», что значит подражать, копиро¬вать. Таким образом ученик должен был прежде всего копиро¬вать действия учителя. Далее, слово «тренировка», примени¬тельно к воинским искусствам обозначается понятием «кэйко» – зак¬репление и повторение старого, где под «старым» подразумеваются прежде всего заветы старых мастеров.
Методика преподавания в школах будзюцу была схожа с китайской. Первый этап – постановка базовой техники – кихон – закладка основ правильных движений: ударов, блоков, стоек, переходов, перемещений. Второй этап – разучивание комбина¬ций – рэндзокувадза – из нескольких элементарных приёмов с завершающим ударом или броском иппонвадза или самбунвадза. Далее шло разучивание сложных комплексов формальных упражнений с демонстрацией многочисленных приёмов – ката, имеющих кроме наработки силы и резкости ударов, цель духов¬ного роста и совершенствования учеников. Овладевший всем техническим арсеналом школы, проходил посвящение в тайные традиции «мицудэн», если, по мнению наставника, заслуживал того. Далее перед ним открывалась перспектива самостоятель¬ной работы по изучению новой техники других школ и созданию собственных стилизаций имеющихся боевых искусств.
Обычно глава школы сам судил о росте и степени мастерства своих воспитанников, но мог пригласить и мастера другого, родственного клана, для подтверждения уровня подготовки учеников. В жизнеописании знаменитого фехтовальщика ХVI века Цукахара Бокудэна есть такой эпизод:
У мастера было три сына, которые с детства обучались владению мечом. Пришло время, и отец решил проверить на что способны его сыновья. На шнурке занавески, прикрывавшей вход в комнату, он поместил подушеч¬ку, которая должна была упасть при легком колебании ткани. Затем приказал сыновьям явиться к нему в порядке стар¬шинства. Подойдя к двери, старший сын по провисанию шнурка, конфигурации складок и прочим малозаметным деталям догадался, что над входом висит какой-то незнакомый предмет. Протянув руку, он осторожно снял подушку, раздвинул складки занавески и вошёл. Средний сын сюрприза не заметил, но когда подушка сорвалась со шнурка, успел поймать её в полёте. Младший сын рывком откинул занавеску, и подушка шлёпнулась ему на заты¬лок, продолжая падать вниз. Но прежде чем она успела коснуться земли, он рассёк её надвое мечом.
– Ты, сын мой, – сказал Бокудэн старшему сыну, – готов к тому, чтобы стать на Путь меча. Ты, – сказал он среднему, – должен ещё немало потрудиться. А ты, младшенький, – позор для нашего рода!
«Предотвращённый поединок – это выигранный поединок», – гласит одна из заповедей кэмпо. У мастеров высшего класса зачастую не было необходимости самоутверждаться в поединке, для создания сравнительной оценки статуса своей вершины и вершины мастерства противника. Часто бывало достаточно одного взгляда, позы, молчаливого диалога «из глаз в глаза», чтобы разойтись мирно.
Известен случай, произошедший однажды между двумя знаменитыми мастерами фехтования. Странствуя по дорогам Центральной Японии, Миямото Мусаси увидел далеко впереди фигуру самурая среднего роста и крепкого телосложения. По осанке и манере держаться, он сразу определил в ней крупного мастера будзюцу. Подойдя ближе и оценив кокю – духовную наполненность неизвестного самурая, Мусаси решил про себя, что это не кто иной, как знаменитый мастер меча Ягю Дзюбэй – глава прослав¬ленной школы Ягюсинкагэрю. Путники поравнялись и молча ра¬зошлись, обменявшись взглядами. Пройдя ещё несколько шагов, оба одновременно оглянулись и неизвестный спросил: «Прости¬те, уважаемый, не вы ли будете Миямото Мусаси?» «Да, – отве¬тил Мусаси, – а вы, конечно, Ягю Дзюбэй?» Обменявшись крат¬кими приветствиями, они направились в придорожную корчму и заказали по чашке чая. Пили не торопясь, время от времени поглядывая друг на друга. Потом попросили принести им облавные шашки «го» и начали играть. Стиль игры был у каждого свой, но решающего перевеса ни один из партнёров не мог добиться. Молча они признали ничью, встали, раскланялись и разошлись. Обоим не понадобилось ни одного слова, ни единого жеста, чтобы убедиться в равенстве сил, полном ментальном паритете.
Предотвращение ненужного поединка было одной из отличи¬тельных особенностей настоящих мастеров, считавших проявле¬ние своего мастерства перед заведомо низшим по мастерству противником действием унижавшим своё достоинство, свой мас¬терский дух. Но если в назидание другим следовало наказать невежду или хвастуна, или защитить свою жизнь, мастер разил своего врага безо всякой жалости. В этом показателен случай из жизни того же Миямото Мусаси (1564-1645 гг.).
В глухой про¬винции он забрёл на постоялый двор и сел за стол обедать. Вскоре в комнату ввалилась подвыпившая компания. Все с ног до головы были увешаны оружием и выглядели нестоящими раз¬бойниками с большой дороги. Приметив одинокого посетителя и его меч в драгоценных ножнах, стоявший в углу, бродяги сбились в кучу и принялись шептаться. Тогда Мусаси спокойно взял палочки для еды и четырьмя точными, быстрыми движениями поймал четырех жужжащих над столом мух. Бродяги, видевшие эту сцену, стали пятиться к дверям, отвешивая низкие поклоны. Имя Мусаси, можно сказать, обожествляется в искусстве владения мечом. Известно, что он вышел победителем в шестидесяти поединках с признанными мастерами кэндзюцу (кэндо) и умер своей смертью, что в то время считалось большой редкостью для профессионала.
Обучение самурая заканчивалось к пятнадцати годам, и он начинал нести службу в месте, куда его посылали распоряже¬нием князя или начальника императорской гвардии, в зависи¬мости от его родового ранга и знатности. Но постижения искусства боя этим не заканчивалось и продолжалось практи¬чески всю жизнь.
Обучение кэндзюцу всегда было, по возможности, максималь¬но приближено к боевым условиям. Но манера ведения поединка отличалась от общепринятой, допустим на Западе Европы.

Рис. 46. Один из фрагментов кэндзюцу, включающий рубящие (вращательные) и колющие (продольные) удары. Видны связки в переходах между этими ударами.

Срав¬нительно малое количество чисто фехтовальных элементов, заменялось попытками опередить противника на реакции, выжи¬дая, когда он откроет уязвимое место. Меч держали двумя рука¬ми, некоторые школы практиковали владение мечом одной рукой или одновременно двумя руками с двумя мечами: большим и малым одновременно (рётодзукаи). Необходимость молниенос¬но поразить врага диктовалась мгновенным изменением обстанов¬ки, возможности вывести из строя более опытного, но не ждущего нападения соперника и т. д. Отсюда появилось, вначале как раздел кэндзюцу, а затем, как отдельная школа, искусство «мобилизации воли-разума» (иаидзюцу), предусматривавшее приобретение навыков мгновенного обнажения мяча с ударом, не давая противнику времени приготовиться к защите. По сути, это было искусство резкой концентрации всех ресурсов орга¬низма, а меч служил лишь видимым результатом, продолжением воли. Легенда приписывает «изобретение» иаидзюцу, жившему в ХVII веке Ходзё Дзинсукэ, основателю школы Син Мусо Хаясидзакэрю.
Мечтая отомстить убийце своего отца, Ходзё долго бился над решением вопроса: как застать противника врасплох, не прибегая к подлому убийству из-за угла. В то же время откры¬тый поединок был бы безусловным поражением для Ходзё, ибо его враг был много опытнее в искусстве фехтования. Быть убитым, не отомстив за отца, этого он допустить не мог. В конце концов он понял, что необходимо научиться в мгновение ока обнажать клинок и разить врага, будучи в самом невыгод¬ном положении. Замысел удался. Отец Ходзё был отомщён, а кэндзюцу обогатилось новым разделом, который впоследствии стал преподаваться как отдельная школа.

Рис. 47. Тренировка иаидзюцу.

Школы кэндзюцу различались между собой стойками «камаэ», которых насчитывалось свыше трёхсот, и приёмами, насчитывающимися до нескольких тысяч. Но каждая школа практиковала несколь¬ко основных элементов, где пять-шесть движений готовили почву для «раздевания» противника, снятия его защиты и прове¬дения «коронного» для данной школы удара на поражение. Считалось, что при твёрдом усвоении, этого достаточно было для того, чтобы выйти победителем из любой схватки. Некоторые школы предпочитали вертикальное положение меча, некоторые горизонтальное, но в каждом положении были свои преимуществен¬ные удары: вращательные рубящие или продольные тычковые.
Каждый из этих стилей предусматривал свои методики пере¬мещения относительно соперника, способы «сворачивания» меча после удара, т.е. гашение его инерциальной составляющей и вывода меча в положение защиты от последующих действий врага. Одни наставники – кэнси – учили поражать врага в голову, другие советовали поражать конечности и лишать возможности перемещения. Вариаций было больше чем достаточно.
Значительный вклад в кэндзюцу внёс Идзаса Иэнао, основав¬ший в ХV веке школу «Тэнсин сёдэн Катори синто рю» – Синто¬истская школа храма Катори, малой традиции Небесной души.
Наибольшее внимание среди буси уделялось освоению владе¬ния несколькими важнейшими видами оружия. Борьба без оружия всегда имела второстепенный характер и практиковалась только как вспомогательное средство, так как самурай всегда носил при себе несколько мечей, нож, железный веер и пр., и не расставался с ними даже ночью. Школа будзюцу давала относитель¬но узкую специализацию по видам оружия. Кроме того, необходи¬мо было овладеть зачатками других важнейших дзюцу, чтобы при встрече с ними не возникло особых затруднений в перемене стиля борьбы. Обычно их число составляло восемнадцать. К слову сказать, даже некоторые женщины в самурайских семьях обучались фехтованию на алебардах, называемому нагината и владению ножом, чтобы при необходимости могли отстоять свою честь.
Как и в китайских боевых искусствах, в кэндзюцу важную роль играла медитативная практика. Старые мастера учили, что единственным средством достижения состояния отрешённости – «мусин», служит медитация с сосредоточением на точке «тандэн» и правильное дыхание. Нарушение ритма дыхания «кокюхо» во время боя чревато смертельной опасностью, ибо выводит бойца из душевного равновесия. Помня заветы китайс¬ких мастеров, классики будзюцу старались максимально исполь¬зовать силу взгляда, как в защите, так и в нападении. Дистан¬ция в поединке, парирование атаки, перехват инициативы и нанесение решающего удара – всё зависело от интенсивности напряжения.
Миямото Мусаси в своей книге «О пяти связях» писал: «С древних времен наставники воинских искусств по-разному обучали: куда именно направить взор. Но сейчас принято смотреть в лицо противнику так: сузить глаза больше обычно¬го и сохранять невозмутимость взгляда. При этом глаза не должны бегать по сторонам. Противника, находящегося рядом, нужно видеть как бы на некотором расстоянии. Такой взгляд позволяет контролировать все действия противни¬ка и в то же время – видеть, что происходит справа и слева от тебя. Боец всегда должен видеть предметы удалённые, как если бы они были совсем близко, а предметы, находящиеся вблизи, – как если бы они были удалены. Меч противника нужно ощущать, не глядя на него».
Для развития и постоянного поддержания у себя так называемой ауры чувств или экстре¬мального разума «гокуи» практиковалось заучивание и прочувствование на себе неких кодовых фраз, следовавших по мере «вхождения» в необходимое состояние по мере его сложности на уровне парапсихологии. Понятно, что прежде чем пользоваться этими кодовыми фразами, необходимо было прочувствовать на себе все эти состояния, вызвать нужные ассоциации к каж¬дому из них и, «забивая» организм в рамки подобного состоя¬ния (словами, жестами и пр.) вызывать их.
Приведённый ниже текст из классического трактата (макимоно) заучивали и повторяли, как заклинание, перед тренировками и боем:
– у меня нет родителей – моими родителями стали Небо и Земля;
– у меня нет очага – сайка тандэн (Единое Средоточие) – станет моим очагом;
– у меня нет божественного могущества – честность станет моим могуществом;
– у меня нет средств к существованию – покорность при¬роде станет моим средством к существованию;
– у меня нет волшебной силы – внутренняя энергия «ки» – моя магия;
– у меня нет ни жизни, ни смерти – вечность для меня жизнь и смерть;
– у меня нет тела – смелость станет моим телом;
– у меня нет глаз – вспышки молнии – мои глаза;
– у меня нет ушей – пять чувств – мои уши;
– у меня нет членов – мгновенное движение – мои члены;
– у меня нет закона – самосохранение станет моим законом;
– у меня нет стратегии – свобода убивать и свобода даро¬вать жизнь «саккацу дзидзай» – вот моя стратегия;
– у меня нет замыслов – случай мой замысел;
– у меня нет чудесных свойств – праведное учение придаст мне чудесные свойства;
– у меня нет принципов – приспособляемость ко всему – «ринкекэн» – вот мой принцип;
– у меня нет тактики – пустота и наполненность – «кёдзицу» – моя тактика;
– у меня нет талантов – быстрота духа-разума – «тои сокумё» – вот мой талант;
– у меня нет оружия – доброжелательность и правота – вот моё оружие;
– у меня нет крепостей – невозмутимый дух – «фудосин» – моя крепость;
– у меня нет меча – растворение духа в Пустоте – «мусин» – вот мой меч.
Один из классических трактатов по кэндзюцу – это знамени¬тое послание Такуана, настоятеля храма Тодайдзи, знаменитому мастеру, наставнику фехтования при дворе сёгуна Ягю Тадзима-но ками. В нём идёт речь о достижении состояния духа-разума, сопутствующего бою, состоянию готовности ко всему: «Практикуя концент¬рацию в течение многих лет, вы должны достичь такого состоя¬ния, когда будете свободны от объекта, к которому направлен дух-разум. Высшей ступенью совершенства будет этап, на котором дух-разум действует, ни на чём не фиксируясь... Не позво¬ляйте духу-разуму задерживаться на чём-либо в попытке высчитать, как лучше нанести удар. Забудьте об этом и рубите, не обращая дух-разум на противника. Противник ваш про¬никнут Пустотой, и вы сами проникнуты Пустотой. Представьте, что ваши руки в ударе и меч также проникнуты Пустотой, но при этом не фиксируйте дух-разум на самой идее Пустоты».
В трактате Такуана «О неколебимом духе-разуме» гово¬рится и о путях достижения состояния «мусин» – отрешённости, при котором человек действует по принципу «бессозна¬тельного сознания», алогичности, подчиняясь подсознанию.
В буддизме, отмечает Такуан, существует 52 ступени духов¬ного восхождения. Одна из них называется «остановка». Это свойство духа-разума фиксироваться на чём-то одном так, что трудно оторваться. В фехтовании подобная остановка подобна смерти. Постоянная напряжённая готовность хороша для новичка, для мастера свойственны состояния полной расслабленности. Говоря о неколебимости духа, Такуан ссылается на буддийс¬кое божество Фудомёо (Бог неколебимости), который вопло¬щает идею вечного покоя и внутренней готовности к борьбе. Только такое состояние даёт возможность действовать согласно заповеди дзэн: «Перехватив меч противника, обратить клинок против него самого».
Избавившись от фиксации духа-разума на одном объекте, мастер может уверенно сражаться со многими: «Когда вы окружены со всех сторон, и каждый из противников пытается поразить вас мечом, вы должны парировать, переходя без остановки от одного меча к другому. Тогда ваши шансы будут равны. Если же ваше внимание задержится на одном мече, оно не успеет переключиться на другой и вы окажетесь во власти врага. Дух-разум не должен задерживаться на одном, чтобы сохранить природную подвижность».
Дух должен постоянно пребывать в состоянии мячика, плывущего по течению реки. Это состояние культивируется не только в будзюцу, но и в других видах дзэнской практики. Избавление от «остановки» (бонно), паузы при реакции на любое действие и есть конечная цель дзэнского психотренин¬га. В начале занятий неофит кэндзюцу совершенно свободен от стопоров – они появляются по мере овладения техникой и приёмами. Только многолетние занятия могут привести к конеч¬ному состоянию естественности, гармоничному слиянию тела и духа, к обладанию «экстремальным разумом».
«Нефиксация духа-разума даёт неколебимость, – пишет Такуан, – поскольку не позволяет вещам относительным отвле¬кать дух-разум. Это и есть высший смысл бытия. Бог Будда, суть Дзэн, – величайшее таинство». При этом Такуан справедли¬во отмечает сходство между понятиями «Единство духа», «Пустота», «Состояние просветленности Будды», «Благородство духа», в синтоизме, буддизме, конфуцианстве, где все они служат для обозначения Абсолюта. Путь от «наличия духа» (усин) к «отсутствию духа» (мусин) – тот путь, который дол¬жен пройти самурай в процессе военной подготовки.
Сердце мастера должно быть свободно от рационального расчёта, от власти интеллекта. Оно должно воплощать буд¬дийский идеал «зеркала великого совершенства». Эти соображе¬ния патриарха приложены фактически к любой школе будзюцу, оперирующей оружием или без него. Их исповедывали все без исключения наставники воинских искусств – мастера копья, меча, секиры и пустой (безоружной) руки.
Невозмутимость духа должна была накладывать свой отпеча¬ток на облик самурая, проявляясь в достойной манере поведе¬ния, выдержанности, лаконичности, полнейшем отсутствии амбициозности и ажиотажа. Ни при каких обстоятельствах истинный самурай не обнаруживал своих эмоций – ни голосом, ни взглядом, ни выражением лица. Нормой общения был принцип «ничего не давать понять по лицу» (као-ни араварэну). В нём мы видим физическое отражение психической способности тренированного по системе Дзэн мастера адаптироваться в любой экстремальной ситуации.
Идеальное состояние для встречи с противником в традиции будзюцу определяется понятиями: «дух, подобный воде» и «дух, подобный луне».
«Дух, подобный воде» (мидзу-но кокоро) можно уподобить спокойной водной глади, способной дать точное зеркальное отражение любого предмета. Однако стоит подуть ветру, и мел¬кая рябь уничтожит отражение, неузнаваемо исказит его. Стоит человеку поддаться чувству страха, волнения, гнева и дух-разум утратит возможность фиксировать и предвидеть действия противника, а сам человек окажется беззащитным перед лицом опасности.
«Дух, подобный луне» (цуки-но кокоро) уподобляется лунно¬му сиянию, которое освещает всё вокруг и выявляет малейшее поползновение соперника, малейшую брешь в его обороне. Но стоит тучам закрыть небосвод, и свет луны тускнеет. Излиш¬няя эмоциональность приводит к потере хладнокровия и само¬контроля, заставляет делать ненужные движения, типичные для человека, который бредёт наощупь, в потёмках. Между тем, сохраняя это состояние, можно добиться победы, будучи в заведомо невыгодных условиях.
Невозмутимость духа и способность к мгновенной концентрации – вот основные требования при освоении подраздела кэндзюцу, касающегося решения исхода поединка до его начала, «иаидзюцу». Здесь весь расчёт строился на решении поединка одним, от силы двумя ударами. Сидя на коленях, боец должен был молниеносным, почти невидимым движением выхватить меч и атаковать. При этом он может привстать на одно колено либо резко подпрыгнуть вверх и нанести удар в прыжке. Скорость должна быть такая, чтобы противник не смог укло¬ниться и обнажить свой меч. Хотя большинство наставников поддерживало оборонительную направленность иаидзюцу, всё же это было искусство нападения. Мастер Мидзуно Масакацу прямо говорил своим ученикам, что цель их искусства – нанесение пер¬вого упреждающего удара, который не оставляет шансов против¬нику. Их лозунг был: «Разить прежде, чем поразят тебя». Он больше соответствовал духу самурайства.
Иногда самураям приходилось расставаться с мечами, напри¬мер, при входе в покои своего властелина, которые запрещали в смутные времена носить оружие всем кроме своей стражи. Однако до личного обыска самурая дело никогда не доходило, и часто, опасаясь за свою жизнь, он имел при себе такое оружие, которое легко было спрятать под одеждой. Это оружие, вернее часть его, они переняли у сотрудников тайной полиции Токугава – «мэцукэ», которые, естественно, тоже изучали владение мечом, следуя принципу: «Для того, чтобы научиться защи¬щаться от оружия, узнай как им пользоваться». Правда, трудно сказать, где они этому обучались, и кто их обучал, ибо известен закон о нераспространении мастерства и трудно представить, чтобы самурай добровольно согласился исполнять роль мэцукэ.
Среди самураев был популярен железный веер, «тэссэн», состоявший из отточенных стальных пластин. Будучи подвешен на руке, он мог прятаться в рукаве кимоно. Популярен был вид шестопера «гумбайутива» – круглая стальная пластина на рукоятке. Удачным оружием был стилет – «дзюттэ», который использовался для борьбы с меченосным противником. Это был стилет с отходящей от рукояти крючкообразной гардой. В щель между лезвием и ней можно было поймать лезвие меча и вывер¬нуть его из рук нападавшего. Имелась металлическая цепь с грузом – «кусари» или верёвка с грузом – «торинава». Брошенные, они опутывали врага и при хорошей сноровке их применяющего, можно было связать противника. Эти приспособления достигали в длину 4-х метров и постоянно модернизировались, приобретя в ХVII веке вид металлической цепи в один метр с грузами на обоих концах. Изобретение её приписывали мастеру Масаки Тосимицу – начальнику охраны центральных ворот столицы Японии Эдо. По преданию, Масаки, назвавший своё изобретение «манрикигусари» (всесильная цепь), стремился исключить возможность вооружённого конфликта в таком ответ¬ственном месте, и одного взмаха цепи было достаточно для оглушения и связывания подозрительной личности.
Ещё одним «нетипичным» для самурая оружием был кистень или цеп «кусаритигирики» – цепь с металлическим шаром на ру¬коятке.
Кроме всего этого, каждый профессиональный воин должен был владеть палкой или шестом, освоение которыми (бодзюцу), входило в арсенал видов основного оружия: меч, копьё, алебарда, протазан, трезубец и пр.
Тотемным покровителем искусства боя бодзюцу был герой китайского эпоса царь обезьян Сунь-Укун. Виртуозное владение палкой позволило ему победить злую ведьму и освободить своего учителя, что являло образец конфуцианской добродетели.
В Японии существовало около трёхсот школ бодзюцу, отличав¬шихся и приёмами, и тактикой, и длиной самого оружия – от 160 до 282 см. Одним из мастеров владения палкой был фехтоваль¬щик на мечах из школы Синкагэ –Осагавара Нагахару. В течение нескольких лет он жил в Пекине, где преподавал кэндзюцу. Там он и познакомился с техникой владения шестом. Вернувшись на родину, в начале ХVII века он основал школу Син Синкагэрю (Истинная Синкагэ), в которой наряду с мечом был принят шест – «бо». Посчитав, что он стал непревзойденным мастером, Осагавара вызвал на поединок своего давнего сопер¬ника и главу основной ветви школы Синкагэ – придворного нас¬тавника фехтования Ягю Мусэмори, но проиграл бой и был убит.
Техника владения шестом получила развитие в стенах крупных монастырей, где ею овладевали дружины монахов-воителей – «сохэй». Монахи, кроме алебарды и шеста, использовали желез¬ный посох – «тэцубо».
Канонизацию приёмов владения палкой приписывают самураю Мусо Гонноскэ, который много лет изучал технику владения шестом в школах Катори и Касима. Одержав много побед над именитыми фехтовальщиками, он послал вызов самому Миямото Мусаси. В трудном поединке Мусо проиграл, но великодушный Мусаси подарил побеждённому жизнь. Мусо удалился на Кюсю и долго жил в горах отшельником, решив навсегда уйти из мира воинов. Однако под влиянием аскезы на него снизошло просвет¬ление, «сатори». После этого Мусо долгое время проводил в тренировках с палкой, наконец поняв, чего ему не хватало в технике обращения с этим оружием. Он разработал двенадцать основных комплексов и назвал свое изобретение «дзёдзюцу» – искусство дубины. Это было нечто среднее между приёмами владения мечом и шестом. Он отобрал сюда все сильные стороны обеих школ.
Пользуясь новыми приёмами Мусо, спустился с гор и победил Мусаси, но также сохранил ему жизнь.
Одним из вспомогательных предметов в школах будзюцу было искусство отбивания стрел, «ядомэдзюцу». Самураи практически не пользовались щитом на коне, а приёмы защиты были необходи¬мы. Часто стрелы отбивались мечом, иногда нарукавными плас¬тинами лат, но чаще буси просто уклонялись от летящих стрел. В процессе тренировок отрабатывалась даже ловля стрел руками. Это требовало хорошего глазомера и координации, но свою роль здесь играло и то, что японский лук «юми» был недальнобоен, и, естественно, обладал невысокой скоростью в пускании стрелы.
Самураи изучали также искусство связывания противника в бою – «ходзёдзюцу». Некоторые родовые кланы, видимо, имевшие отношение к шпионам «ниндзя», использовали в своём арсена¬ле своеобразное оружие – «кусаригама» – серп с привязанной к нему цепью с грузом. Предварительно бросив цепь и оглушив или опутав врага, можно было приближаться к нему и наносить удар серпом.
Практически обучение самурайских воинов не прекращалось всю жизнь, так как многообразие оружия, школ, приёмов вынуж¬дало их постоянно поддерживать своё внутреннее и внешнее состояние в равновесии и совершенствовать искусство владения оружием. Лишь в результате буржуазной революции Мэйдзи Исин (обновление, реставрация) в 1867-1868 годах статус самураев был поколеблен, а затем совсем упразднен. Это не помешало, однако, при необходимости вновь воспевать хвалу самурайскому духу, призывая солдат в войнах уже нашего столетия действовать как в песне древних самураев «Уми Юкаба»: «Выйдем в море – усеем телами волны; выйдем в горы – усеем телами травы. Что смерть тем, кто хочет умереть за императора?»

Рис. 48. Моцухито (1852-1912 гг.) Император периода Мэйдзи Исин. Коронован в 1867 году.

6. СОВРЕМЕННОЕ КЭНДО

В средние века для самурая, не особо связанного государственной службой, обычным делом было посещение родственных кэндзюцу школ, где он мог предложить желающим сразиться и сравнить мастерство владения мечом. Но так как основной заповедью бусидо было презрение к чужой жизни, тем более, если противник не мог отстоять её мечом, – такого рода поединки заканчивались обычно смертью одного из участников.
Кроме того, проводя тренировки в полную силу, без защит¬ных приспособлений, была велика степень травматизма учеников. В некоторых школах по овладению боя с шестом до сих пор нет защитных приспособлений. Считается, что это мешает занятиям, расхолаживает ученика, не воспитывает му¬жества. Великий мастер кэндзюцу Миямото Мусаси один из первых стал применять в тренировках точную копию боевого меча – деревянный меч «боккэн». Крупный эдосский мастер Одагири Сэкиэй призывал к изменению агрессивности кэндзюцу в сторону духовного самосовершенствования и углубления медитации.
В начале XVIII века школа «Абэтатэрю» впервые ввела в употребление термин «кэндо» – «Путь меча», вложив в него осознание Высшего пути, предначертанного для изучающего искусство меча – пути морального совершенствования, пути освобождения от земной суетности и слияния с Пустотой. В XVIII веке Тораниси Кансин и Оно Тадакэ позволили своим учени¬кам надевать шлем, забрало, нагрудник и защитные пластины на предплечья для предотвращения травм. Тогда же был изготов¬лен и лёгкий бамбуковый меч, усовершенствованный в 1750-х годах Наканиси Тютой. Меч из пучка бамбуковых полос – «синаи» начинает использоваться как основное оружие в кэндо. Вес меча составлял 1, 36 кг, а длина от 96 до 99 см.
После революции Мэйдзи ношение меча было запрещено, кэндзюцу стало приходить в упадок. Однако в марте 1871 года, при наборе воинов для императорской гвардии в количестве 10 тысяч человек, в неё вошли многие мастера владения мечом из отборных частей войск княжеств Тёсю, Сацума, Тоса. Кэндзюцу вновь возродилось, но уже под видом нового единоборст¬ва – кэндо.
При создании программы занятий военной академии в конце XIX века, кэндо вошло в неё специальным разделом, как веко¬вое занятие воинов, призванное культивировать смелость, воинственность, презрение к врагам.
В 1879 году японской полиции даже вменили в обязанность заниматься кэндо, видимо в память о тайной полиции «мэцукэ». С 1911 года кэндо прочно вошло в учебные программы школ Японии. После поражения Японии во Второй мировой войне, оккупационные войска Макартура сразу же запретили кэндо как порождение милитаризма. Всеяпонская Федерация Кэндо, образованная в 1928 году, смогла возобновить свою деятельность лишь после ухода американцев с территории Японии, в 1953 году. Сейчас практически в каждом университете Японии существует свой клуб кэндо.
В матчах кэндо побеждает выигравший два очка из трёх возможных. Очки присуждаются за поражение трёх опасных участков головы, а также правого или левого запястий, кото¬рые в момент касания меча находятся не ниже уровня плеча, горла и двух определённых участков корпуса. Площадка для соревнований размером 11 на 11 метров. Длина бамбукового меча не должна превышать 118 см, а вес 500 граммов. Время поединка 5 минут. Техника кэндо включает стойки «камаэ», синхронную работу рук и ног – «субури», атаку – «какари», защиту – «укэ». В процессе обучения боец должен обязательно спарринговать с равным по мастерству партнером «гокакукэйко». Отдельным разделом для высших ступеней постижения кэндо идёт раздел формальных ката и тренинг на удар настоящим боевым мечом – «тамэсигири». Особо ценится умение работы различными уровнями тела – от кистей до бедра и ног. Это позволяло в древности ударом «полёт бабочки» одним свёрнутым движением отсекать противнику руки, держащие оружие, а затем голову. В современном кэндо мастера могут неуловимыми движениями разрубить стоящую на столе тыкву сверху вниз, дольками, но так, что разрезанная затем мечом на горизонтальные дольки, она со стороны будет иметь вид плода целого.
В схватке мастер «кэнси» атакует одновременно меч про¬тивника и его психику. В поединке борьба сводится к установ¬лению контроля своим мечом над жизненно важными точками противника, парируя вспомогательными движениями попытки его защиты. Предпосылкой успеха было выведение противника из душевного равновесия. Это делалось и до схватки самураев –перечислением своих заслуг и побед, а также грозным видом, и в процессе самой схватки яростной атакой, подчеркнутым хладнокровием, кличем.
В настоящее время кэндо решительно «завоевало» весь мир. По нему проводятся международные соревнования. Одна из труд¬ностей в занятиях кэндо – это стоимость доспехов для занятий: шлем, нагрудник, щитки, меч и прочее. Их можно купить толь¬ко в Японии и стоят они около 50 тысяч йэн, как видеомагнитофон среднего класса. Но для истинных почитателей этого древнего вида боевого искусства данный факт не является великой проблемой, гораздо сложнее овладеть древним мастерст¬вом.

Рис. 49. Доспехи кэндо.

ГЛАВА IX

1. ИСКУССТВО МАСКИРОВКИ
В ЦЕЛЯХ ТАЙНЫХ УБИЙСТВ

С возникновением централизованной власти в Японии на рубеже VII-VIII веков и разделения территории на могущественные кланы феодалов, возникла необходимость шпионажа за своими соперниками. Одно из первых упоминаний об этом находится в предании о засылке принцем Сётоку Тайси шпиона в военный лагерь врага. Сётоку вёл войну против феодала Мориа за провинцию Оми. Для выявления намерений соперника принц направил в стан противника шпиона Отомо-но Сайдзина, который успешно выпол¬нил задание и был щедро им награждён.
Слово «ниндзя» имеет несколько значений, основанных на смысле тайного нанесения вреда кому-либо. Основные из них – «лазутчик», «диверсант», «шпион». Корень слова «нин» (или в другом прочтении «синобу») имеет ещё значение «красться» и «терпеть». Не случайно шпиону Отомо было прис¬воено принцем звание Синоби – «Соглядатай». У слова «сино¬бу» имеется и другое малоизвестное прочтение «осс», что также означает «терпение», «мужественное перенесение». Кстати, этот клич: «Осс!» прижился в школах каратэ и служит неким подбадривающим восклицанием, когда силы уже на исходе, а работать необ¬ходимо. Таким образом, основное значение древнего названия искусства маскировки в целях шпионажа или тайных убийств получило название «ниндзюцу», а сами шпионы стали называться ниндзя, что означало «лазутчик», «диверсант», «выносливый», «терпеливый».
Традиционные представления о ниндзя, как клановой закры¬той организации относят на начало их деятельности – к VIII веку. Именно тогда возникла древняя школа ниндзя Ига, образо¬ванная в селении, недалеко от Киото, и принадлежащая клану Хаттори. Истоки возникновения сект ниндзя относят к появившимся в Японии в середине VI века монахам-воинам ямабуси. Это одна из сект, исповедывающих тайные направления буддизма. Само понятие «ямабуси» записывается китайским иероглифом, означающим «сянь» – мудрейший, но по японскому прочтению это означает: спящие в горах. Понятно, что даже исходя из названия, эта секта во главу угла ставила скрытность, отшельничество, тайную мудрость. Считалось, что ямабуси являлись носителями древних знаний, вывезенных предками из Индии и Китая и углубленные ими в процессе веков. Они являлись продолжателями учения древних буддийских сект Сингон и Тэндай. Один из трудов ямабуси назывался «Сюгэндо» (Путь приобретения могущества) и включал разделы йоги, боевых искусств, гипноза и других наук парапсихологии.
Проводя жизнь в отшельничестве, ямабуси тем не менее не забывали основной заповеди буддизма, касающейся учения, которое должно жить во времени. Поэтому не случайно древние секреты становятся известны избранным из окружающих поселения ямабуси крестьянским общинам. Сами ямабуси редко спускались с гор: лишь для того, чтобы поклониться святыням центрального храма ордена Дайгодзи в Киото. Но, имея необходимость в «глазах» и «руках», они зачастую использовали доверенных людей из числа крестьян близлежащих деревень, через которых также происходила передача части знаний. Поэтому с самого своего возникновения, клан ниндзя был неотличим от обычной крестьянской деревни. Мастерство своё они поначалу использовали только в целях защиты своей деревни от нападений разбойников или от непомерных претензий близлежащих владений феодала. Только в появлении необходимости спроса на тайное мастерство со стороны могущественных князей, могущих хорошо заплатить, появились платные исполнители труд¬ных поручений, выполнить которые обычному человеку было не под силу. Становится ясным, почему в исторических летописях Х-XIII веков отсутствуют упомина