Дом ведьмы

Очкарик
17.09.2019 - 21:17

В начале июля Анатолий Васильевич Круглов достал из своего почтового ящика письмо. В письме сообщалось, что Анна Степановна Калугина, приходящая ему двоюродной бабушкой, померла в селе Вороново в возрасте 84 лет и завещала ему свой дом. Письмо было написано неким Сергеем Афанасьевичем Прокопьевым, который проживал по соседству с ней.
Признаться, Анатолий Васильевич не сразу вспомнил, кто такая Анна Степановна Калугина и где находится село Вороново. Да, где-то в пятом классе он тяжело заболел. Болезнь была редкая – плохая свёртываемость крови, болезнь Верльгофа. Врачи в бессилии разводили руками, и когда он уже находился почти при смерти, мать привезла из далекого села Вороново свою тётю – это и была Анна Степановна. Одетая во всё черное, в черном платке, она давала ему пить какую-то горькую жидкость и что-то шептала над ним. Через два дня болезнь отступила, а через неделю его уже выписали из больницы. С тех пор прошло более сорока лет. И вот письмо.
До села Вороново было примерно километров сто - сто двадцать. «А почему бы и не съездить? - подумал Анатолий Васильевич (он работал инженером на заводе). – Я сейчас в отпуске. Места там, слышал, неплохие – лес, речка. Остановиться будет где. Заодно оценю дом. Можно будет после продать или оставить себе под дачу».
Через два дня Анатолий Васильевич с дорожной сумкой через плечо покинул свою городскую квартиру на пятом этаже (он жил один), доехал трамваем до автовокзала и в девять утра сел в автобус, который должен был довести его до села Вороново.
К полудню он был на месте. Автобус остановился у небольшого магазина – наверно, единственного на селе. Село было расположено на берегу реки, по другую сторону которой возвышались покрытые лесом сопки. Дом №19 умершей Анны Степановны, как и дом №17 её соседа Сергея Афанасьевича должен был находиться где-то на краю одной из немногочисленных улиц. Так было написано в письме.
Через полчаса, расспрашивая по дороге встречных, он добрался до дома, на углу которого была прибита металлическая табличка с номером девятнадцать. Выходящие на улицу три окна его были закрыты ставнями, окрашенными в синий цвет. Дом был большой, добротный, из лиственничных брёвен, крыша покрыта шифером. Над кирпичной трубой возвышался круглый металлический колпак - защита от дождя. Без единой щели, высокий забор из досок, был покрашен в темно-зеленый цвет. Над воротами - козырёк. Помнится, мать рассказывала, что тётя была не из бедных - занималась знахарством, гаданием, ворожбой, приворотами. И этим неплохо зарабатывала.
Анатолий Васильевич потянул за кольцо, раздался металлический звук щеколды, и ворота приоткрылись. Анатолий Васильевич толкнул их и вошёл во двор. Окна, выходящие во двор, были также закрыты ставнями. С одной стороны, напротив окон, находился небольшой сад, огороженный штакетником.
Поднявшись по высокому крыльцу с перилами, Анатолий Васильевич подергал за ручку двери. Дверь оказалась заперта.
«Надо сходить до соседа, к этому Прокопьеву», - решил Анатолий Васильевич.
На лай собаки из соседского дома вышел пожилой черноусый мужчина. Это оказался сам хозяин - Сергей Афанасьевич Прокопьев.
- Проходите в дом, - сказал он, - гостем будете. Чайком побалуемся.

- А сколько может стоить такой дом у вас, на селе? – спросил через полчаса беседы Анатолий Васильевич гостеприимного хозяина.
- Дома у нас недорогие – от центра-то далеко, - ответил Сергей Афанасьевич. – Но тысяч сто, а то и поболе, такой дом стоит. Да только не продашь ты его здесь никому.
Они уже перешли на ты.
- Почему не продам? – удивился Анатолий Васильевич.
- Как бы тебе сказать… - замялся Сергей Афанасьевич. – Ты не обижайся, но ведьмой твоя бабка у нас на селе считалась. Дом её, да и её саму, стороной все обходили, побаивались. Приходили к ней только, когда приспичит. В основном, бабы - погадать там, присушить, приворожить. Кто от болезней полечиться. Я сам у неё лечился несколько раз. Ноги у меня сильно болели, суставы. Помогла.
- Так что тогда сразу ведьма-то? – попытался встать на защиту своей двоюродной бабки Анатолий Васильевич. – Целительница, травница, ворожея.
- Так оно так, - провёл рукой по небритой щеке Сергей Афанасьевич. – Только народ всякое про неё рассказывал.
- Ну, мало ли что народ наговорит! – усмехнулся Анатолий Васильевич.
- Да я и сам видел. Даже после её смерти.
- Что, если не секрет?
- Когда её похоронили, дом заперли. Я сам лично запирал на замок, - Сергей Афанасьевич постучал себя согнутыми пальцами по груди. - Вон ключ на полочке лежит. А дня через три, смотрю, под вечер, из трубы дымок идёт. Я еще подумал, может, кто приехал из родственников. Хотя никого у неё вроде не осталось. Ты только вот. Пошёл посмотрел – замок на двери висит, ставни на всех окнах закрыты. Нехорошо как-то мне стало. Жутковато. А позавчера, уже когда совсем стемнело, жена моя Галина заходит со двора в дом и говорит шёпотом: «Пойдём-ка, сам посмотришь». Вышли во двор, подвела меня к забору. Смотрю, в доме бабкином через щели в ставне свет пробивается. То ярче, то тусклее. Как будто кто-то со свечкой или лампой керосиновой в доме ходит. Вот такие дела, понимаешь.
- Может бомжи какие или воры? – предположил Анатолий Васильевич.
- Да какие у нас тут бомжи или воры – все друг друга знаем.
- Ключ-то, говоришь, у тебя от дома? – спросил Анатолий Васильевич.
- Да-да, вот он, на полочке лежит. На, держи. А это пробки электрические. Вывернул я их со щитка от греха подальше. Зачем в доме электричество, если в нём никто не живёт?
- Что ж, спасибо за угощение, Сергей Афанасьевич, - поднялся из-за стола Анатолий Васильевич. – Пойду в дом зайду, посмотрю.
- Пойдём вместе. Вдвоем-то всё веселее будет.
- Ну, пойдём.

Отперев входную дверь, они прошли через сени и зашли в дом, попав на кухню. На кухне стоял запах, отдаленно напоминающий запах дёгтя. Открыв в доме все ставни и еще настежь два окна для проветривания, Анатолий Васильевич с Сергеем Афанасьевичем приступили к осмотру. На кухне находилась большая печь с духовкой. Одну стенку на кухне почти полностью занимали полки, на которых стояли разнокалиберные баночки, горшочки и лежали пучки трав, перевязанные ниткой. У другой стены находился шкаф с посудой и стол, возле которого стояли два деревянных табурета. В доме было две комнаты (одна большая, другая поменьше), соединённые между собой дверью. Вторая дверь в большой комнате выходила на кухню. В большой комнате находились кресло, тумба с цветным телевизором, шифоньер с одеждой, комод, на котором стояли несколько фарфоровых фигурок и высокая узкая ваза с засохшими цветами. Еще в комнате находился столик с ламповой радиолой - такую теперь редко где встретишь, если только в музее. На радиоле лежала небольшая стопка пластинок в конвертах. На стене под стеклом в большой раме висели несколько пожелтевших от времени фотографий. Одна среди них была цветная. Все люди на фотографиях Анатолию Васильевичу были не знакомы. Еще в большой комнате, в углу, находилась круглая печь, отделанная голубым изразцом. В другом углу стояло напольное зеркало в человеческий рост.
В меньшей комнате, которую можно было назвать спальней, находилась широкая железная кровать с панцирной сеткой. Она была заправлена шерстяным покрывалом с красивым черно-белым узором. В изголовье кровати возвышалась пирамидка из трёх подушек. Рядом с кроватью стояла тумбочка с настольной лампой, а по другую сторону венский стул. В углу комнаты стоял комод, набитый спальными принадлежностями и женским бельём. У изголовья кровати на стене висели два портрета - мужской и женский. Женский, видимо, принадлежал самой Анне Степановне, а мужской её мужу. "А бабуля-то ничего в молодости была, - отметил про себя Анатолий Васильевич. - Красивая!"

- Вроде всё на месте, ничего не пропало, не изменилось, - сказал Сергей Афанасьевич, пройдясь по дому.
- Вот видишь, - улыбнулся Анатолий Васильевич. – Скорее всего, вам с супругой просто показалось.
- Не знаю, не знаю, - вздохнув, сказал Сергей Афанасьевич. – Ну, я пойду тогда?
- Хорошо, - ответил Анатолий Васильевич. – А я пока немного обустроюсь. Пробки вот для начала вкручу, приготовлю себе что-нибудь на ужин – на кухне плитку электрическую видел. Кстати, а где можно набрать чистой воды?
- Можешь у меня. А у бабки электрический насос в бане был. Там она воду качала. Банька вон стоит, за поленницей, - Сергей Афанасьевич показал рукой в окно и, посмотрев на Анатолия Васильевича, добавил: - Ну, если что, приходи ко мне ночевать, места хватит.
- Хорошо, приду, если что, - улыбнулся Анатолий Васильевич.
- У тебя телефон есть? – обернулся уже в дверях Сергей Афанасьевич.
- Есть. Как же в наше время без телефона.
- Запиши-ка тогда мой номер, на всякий случай. 8 – 924… - Сергей Афанасьевич продиктовал свой номер и вытащил из кармана телефон. – А теперь позвони мне.
- Звоню.
Телефон в руках Сергея Афанасьевича запиликал.
- Ну вот, а я тебя добавлю, - сказал он и, спустившись по крыльцу, пошёл к себе.

Выйдя во двор, Анатолий Васильевич скинул с себя рубашку и майку – позагорать. День выдался солнечный, жаркий. Чувствовалось, как солнце пощипывало на плечах кожу. По чистому, голубому небу плыли редкие белые облачка, в траве стрекотали кузнечики, чуть поодаль порхали три бабочки.
- Эх, красота-то какая! – блаженно улыбнулся Анатолий Васильевич. – Пожалуй, оставлю этот дом я себе под дачу.

Поздно вечером, несмотря на то, что в большой комнате горел свет и работал телевизор (шёл фильм) Анатолию Васильевичу всё же стало немножко страшновато. «Я, кажется, становлюсь суеверным и начинаю верить во всякие сказочки, - злился он на себя, сидя в кресле перед телевизором и озираясь по сторонам - ему мерещилось, что за его спиной кто-то стоит. – Глупости всё это, суеверие. И вообще пора ложиться спать. Завтра с утра прогуляюсь до магазина, куплю чего-нибудь из продуктов, потом схожу на речку, искупаюсь, позагораю».
Пройдя в спальню и включив свет, он достал из своей дорожной сумки две аккуратно сложенные простыни и пижаму. Одну из простыней он расстелил поверх покрывала и подушки, а другой решил укрыться. Хотя можно было и не укрываться – в доме и так было не холодно после жаркого летнего дня. Выключив телевизор, а затем везде свет, Анатолий Васильевич отдернул в спальне штору (за окном светила тусклая луна) и, скинув тапочки, улёгся на кровать.
Он уже засыпал, когда кровать со скрипом дёрнулась – так, что он уперся ногой в её холодные железные прутья. «Старая, наверно, разваливается», - успокоил Анатолий Васильевич себя, но сон пропал.
Не прошло и минуты, как он услышал глухой стук входной двери, а затем медленные шаркающие шаги, доносящиеся из кухни. «Кто это может быть?! Я же запер дверь на ключ и на засов!» - подумал Анатолий Васильевич. Он почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Шаги становились всё ближе и ближе - кто-то медленно подходил к дверям спальни.
- Кто там?! – прокричал в страхе Анатолий Васильевич.
- Это я-а-а-а! – прохрипел кто-то из большой комнаты жутким голосом, как бы с трудом выдавливая из себя слова.
Анатолий Васильевич трясущей рукой нащупал настольную лампу, которая стояла на тумбочке у изголовья, и нажал кнопку. Спальня осветилась розовым светом, который отбрасывал абажур лампы.
- Кто - я? – постукивая зубами и с ужасом всматриваясь в темноту дверного проёма, спросил Анатолий Васильевич.
В дверях появилась седая старуха с бледно-жёлтым, морщинистым лицом. Тёмные впадины глаз, тонкий нос и тонкие почерневшие губы дополняли её жуткий облик.
- Это я-а-а-а, твоя двоюродная ба-а-бушка! – прохрипела она.
- Вы же умерли! - прошептал Анатолий Васильевич.
- Да-а, я умерла-а-а! Но надо сделать одно де-е-ло. Ты мне помо-о-жешь? По-о-о-мнишь я спасла тебя-а-а маленького от сме-е-е-рти? Помоги-и-и и ты-ы-ы мне тепе-е-е-рь.
- Что вы хотите от меня? – спросил Анатолий Васильевич, трясясь от страха.
- Не бо-о-о-йся, - выдавила из себя старуха. – Я не тро-о-о-ну тебя. Но если ты согласишься мне помо-о-о-чь.
- Как?
- Ты должен подже-е-е-чь этот до-о-о-м! А пото-о-о-м набрать в пакет пе-е-е-пла и рассы-ы-ы-пать его на моей моги-и-и-ле на кла-а-а-дбище.
- А почему вы не сделаете этого сами?
- Это должен сделать живо-о-о-й человек, - ответила старуха. – Ты сде-е-е-лаешь это сейчас, до восхода со-о-о-лнца. На кухне, на по-о-о-лке, стоит банка с кероси-и-и-ном. Пойдё-о-о-м покажу-у-у. Выльешь его на по-о-о-л и подожжё-о-о-шь.
Анатолий Васильевич незаметно взял с тумбочки, на которой стояла настольная лампа, свой телефон, чтобы позвонить соседу. Но телефон, выскользнув из рук, упал на пол и развалился на части.
Старуха ухмыльнулась.
- Можно я выйду на улицу? – с надеждой спросил Анатолий Васильевич. – Мне очень надо.
- Ты отсюда вы-ы-ы-йдешь, если вы-ы-ы-полнишь мою-у-у про-о-о-сьбу.
Анатолий Васильевич посмотрел на окно в спальне, которое он открывал сегодня настежь, когда проветривал дом: он не закрыл его на шпингалеты. И если сейчас…
- Сбежать хо-о-о-чещь? - прохрипела старуха, и ставни в спальне с грохотом захлопнулись. За ними стали закрываться и остальные в доме
- Хорошо, - заикаясь, ответил Анатолий Васильевич, - я согласен.
- То-то же! Иди-и-и за мной.
Достав с полки трёхлитровую банку с керосином, на которую ему указала старуха, Анатолий Васильевич по её приказанию разлил керосин по полу в большой комнате. Старуха же медленно уселась в кресло и прохрипела:
- Теперь собирай свои ве-е-е-щи, одева-а-а-йся. Перед те-е-е-м, как уходить, бросишь сюда-а-а, на пол, из ку-у-у-хни зажженную газе-е-е-ту. Двери я отопру-у-у – вы-ы-ы-йдешь. Но по-о-о-мни, дело доведи до конца-а-а! Рассы-ы-ы-пь пепел на моей моги-и-и-ле. Где она находится, спросишь у сосе-е-е-да. Он зна-а-а-ет. Если не выполнишь, то твоя боле-е-е-е-знь скоро вернё-о-о-тся к тебе! Приступай!
На кухне, набросив на плечо лямку своей дорожной сумки, Анатолий Васильевич скомкал старую газету, поджог её и, прежде чем бросить в комнату, посмотрел на старуху, которая сидела в кресле. Но вместо старухи увидел молодую, красивую женщину с тёмными волосами!
- Бросай, не бойся! – с улыбкой приказала она ему. – И уходи.
Анатолий Васильевич швырнул в комнату горящую газету и быстро вышел из дома.

Сколько минут или часов он простоял неподвижно у горящего дома на улице он не помнил. Очнулся, когда кто-то подёргал его за рукав куртки:
- Что случилось-то?
Это был сосед.
Анатолий Васильевич оглянулся кругом: толпился и переговаривался народ, освещаемый огнём пожара, пожарные поливали догорающий дом водой из шлангов, которые тянулись от пожарной машины с мигалкой.
- Что случилось-то? – переспросил сосед, как-то странно на него посматривая – на волосы.
- Плитку, наверно, забыл на кухне выключить, - откашлявшись, ответил Анатолий Васильевич. – Вот и полыхнуло ночью.
- А что же ты поседел-то? – вздохнул сосед.

Автор Сергей Савченков - proza.ru

Держи обещанное, Де Вайс, к

Держи обещанное, Де Вайс, к ночи.

Мое кредо: не спорь с дураком - наживёшь врага, спорь с умным - вместе доберетесь до истины.

Очкарик, спасибо! Пешыте

Очкарик, спасибо! Пешыте исчо, как грицца Подмигнул

Слышишь вой волка?
Такое родное отчаянье...
Мы здесь ненадолго,
Мы здесь совсем случайно.

Отправить новый комментарий

Вы не можете оставить комментарий к этому посту, потому что автор блога разрешил комментировать только своим друзьям.

Компания Технолайф

Original design by My Drupal  |  Modified by LiveAngarsk.ru team