Третья кавказская война. Начало

max_angarsk
12.11.2013 - 22:06

Достаточно интересная

Достаточно интересная статья,открывающая на многое глаза: “ОТ НАЦИОНАЛЬНОЙ РОЗНИ ДО НАЦИОНАЛЬНОЙ РЕЗНИ”

Как зрел чеченский нарыв

События, о которых пойдет речь, известны мало. Об одних пишут редко и невнятно, о других вообще молчат. Между тем многие эпизоды нашей новейшей истории настолько значимы, что помогли бы уяснить смысл происходящего сейчас в Чечне и верно определить пути решения проблемы. Если, конечно, ее хотят решать.

Чеченский, точнее, чечено-ингушский, “нарыв” образовался вовсе не с приходом к власти Ельцина, как убеждены многие — даже в патриотических кругах. В 90-е годы “нарыв” — в силу особых, “катализирующих” обстоятельств — окончательно созрел и лопнул, заливая кровавым гноем и Кавказ, и всю Россию. Но болезнь развивалась десятилетиями. И десятилетиями же ее загоняли внутрь, создавая косметическими средствами видимость здоровья и благополучия.

Будь доельцинская власть, точнее, люди, ее возглавлявшие, более дальновидными, не руководствуйся они идеологическими штампами, у них еще сорок лет назад была возможность (и потребность!) принять такие решения, которые предотвратили бы трагический исход. Потому что: 26—27 августа 1958 года жители города Грозного восстали против чечено-ингушского беспредела, утверждая свое право мирно жить и работать на исконно русской земле.

Строго говоря, те августовские выступления не вписываются в классическое понятие о восстании. Оно никем не готовилось, его участники не были организованы и вооружены — ни единого “ствола” или хотя бы кинжала. Но факт остается фактом: мирные, безоружные, никем не руководимые грозненцы заняли здание Чечено-Ингушского обкома КПСС и предъявили Москве свои политические требования.

Сегодня непросто писать о тех событиях и их участниках: приходится по крохам восстанавливать подробности. Мне удалось найти документы отнюдь не первостепенной значимости. Хотя, без сомнения, есть такие архивные фонды, где весьма полно отражены перипетии грозненского противостояния и то, что затем последовало. Эти папки хранятся в архиве известной организации на известной московской площади. От имени редакции “Нашего современника” туда было отправлено письмо с просьбой ознакомить с нужными документами. Через два месяца мне позвонили, и приятный женский голос пояснил, что центр общественных связей хотел бы помочь, но, увы, документы еще не рассекречены.

— Рассекретьте, — говорю. — Я подожду.

— Это займет не меньше года.

Поясню для несведущих: по закону подобные документы считаются секретными 30 лет, потом гриф должен быть снят. Закон принят в 1993 году, но до интересующих нас папок “очередь не дошла”.

В документах, которые удалось отыскать и опубликовать в журнале “Источник” (это несколько служебных записок в ЦК КПСС и два судебных дела), происходившее в Грозном 26—27 августа 1958 года именуется в духе того времени “массовыми беспорядками”. Да еще с обвинительной прибавкой — “спровоцированными враждебными и хулиганствующими элементами и сопровождавшимися разжиганием национальной вражды”. Что же было на самом деле?

Накануне “беспорядков” случилась трагедия: чеченцы убили русского рабочего с химзавода. Ни фамилии погибшего, ни обстоятельств преступления пока установить не удалось. Но известно более существенное: то было не первое, а очередное убийство, совершенное вернувшимися из ссылки чеченцами и ингушами. После воссоздания их автономной республики прошло немногим более полутора лет, а рассказов (конечно, устных — газеты о том не писали) об убийствах, насилии, грабежах ходило слишком много. Жить становилось невыносимо, люди ждали кардинальных решений. А их не было. Весть о новом убийстве быстро разнеслась по русскому городу, переполнив чашу терпения. Грозненцы вышли на улицы.

Я не оговорился, назвав Грозный русским городом. Даже по переписи 1989 года, то есть после многих лет принудительной “вайнахизации”, русских насчитывалось здесь больше половины, а чеченцев и ингушей – меньше трети. А в 50-е годы русские составляли здесь абсолютное большинство, как и во все предыдущее время — со дня основания генералом А. П. Ермоловым в 1818 году крепости Грозная, чьей задачей как раз и было — не пустить на равнину живших в горах чеченцев.

Итак, 26 августа 1958 года грозненцы восстали. Удалось установить имена двух “зачинщиков” — таковыми их потом объявят в суде. Вот они:

Исаев Виктор Егорович, 1907 года рождения, русский, со средним образованием, беспартийный, имевший троих взрослых детей, к началу “беспорядков” не работавший. По-видимому, Исаев был участником Великой Отечественной войны — в документах обтекаемо сказано: “Служил в армии в 1941—43 гг.”;

Шваюк Георгий Максимович, 1914 года рождения, русский, с высшим образованием, семейный, беспартийный, до ареста работал старшим инженером-гидротехником Гудермесского совхоза.

Почему “зачинщиками” объявили именно их — 50-летнего отца большой семьи Исаева и 44-летнего инженера Шваюка? Судите сами.

26 августа Исаев почти весь день занимался домашними делами. На работу его не брали. С тех пор, как стали возвращаться чеченцы и ингуши, устроиться стало трудно. Мест не хватало, и предпочтение стали отдавать “незаконно репрессированным” чеченцам и ингушам — было такое негласное указание “сверху”.

В седьмом часу вечера Исаев с женой пошел в магазин. Там и услышал, что чеченцы убили русского и что народ уже собрался на центральной площади у памятника Ленину. Передав жене кошелку, Исаев двинулся туда же. Толпа слушала ораторов, которые говорили хорошо известное всем — о чечено-ингушских безобразиях. Призывали бастовать — видимо, не видели иных способов привлечь внимание центральной власти к своим бедам (точь-в-точь, как шахтеры Кузбасса в 1989 году). Кто-то крикнул, что химзавод уже бастует. Исаев тоже рвался выступать. Его подняли на руки, и он прокричал, что надо поддержать химзаводских, что бастовать должен и завод “Красный молот”. Ткнув пальцем в сторону обкома, Исаев добавил, что “там засели лжекоммунисты и надо требовать приезда руководителей ЦК”.

Судя по показаниям свидетелей в суде, речь Исаева была сумбурной. Оно и понятно: даже привыкшему выступать на митингах не всегда удается сказать логично и связно. А Исаев вообще не оратор. Как и другие говорившие. Стихийно собравшиеся люди лишь выплескивали наболевшее, не зная, что предложить, чего требовать. Секретарь горкома Шепелев уговаривал разойтись, “не поддаваться на провокации”. В первый день события так и ограничились митингом.

27 августа “беспорядки” продолжались. По сути, “зачинщиками” стали все участники. Видя, что никто никаких мер против безобразий и не думает принимать, люди прошли по городу демонстрацией (уж к этому-то привыкли!), опять помитинговали у памятника Ленину и всей толпой хлынули в обком — звонить в Москву. Охрану легко смяли.

Похоже, в толпе нашлись хулиганы — в судебных делах поминаются разбитые стекла и окровавленный чеченец. Но основная масса держалась корректно, ведь люди сами требовали порядка в городе и республике.

В этот день в Грозный из Гудермесского совхоза вернулся Г. М. Шваюк. В суде он показал: “В автобусе я услышал разговор, что назначается митинг по поводу зверского убийства работника химзавода. В порыве гнева я написал дома проект резолюции митинга и поехал на площадь”. В приговоре “уточнено”: “Шваюк в девятом часу вечера явился в здание Чечено-Ингушского обкома КПСС, где хулиганы чинили произвол (пытались позвонить в ЦК. — В. Д.), и передал проект резолюции участникам беспорядков, которые размножили его на пишущих машинках (на обкомовских, конечно, свои вряд ли у кого были. — В. Д.)”. Текст тут же зачитали с балкона, его одобрили шумом и аплодисментами. Вот какую резолюцию поддержали грозненцы:

“Учитывая проявления со стороны чечено-ингушского населения зверского отношения к людям других национальностей, выражающиеся в резне, убийствах, насиловании и издевательствах, трудящиеся города Грозного от имени большинства населения республики предлагают:

с 27 августа (т. е. немедленно. — В. Д.) переименовать Чечено-Ингушскую АССР в Грозненскую область или же в Многонациональную Советскую Социалистическую Республику;

чечено-ингушскому населению разрешить проживать в Грозненской области не более 10% от общего количества населения;

с 27 августа лишить чечено-ингушское население всех преимуществ по сравнению с другими национальностями…”.

В здании обкома Г. М. Шваюк встретил знакомого (на суде он будет свидетелем-обличителем). Вместе поднялись на третий этаж, чтобы позвонить в Москву (в обкомах кабинеты первых секретарей всегда располагались на третьем этаже; почему, объяснить не берусь. — В. Д.). Зашли в приемную первого секретаря, увидели там какого-то генерала, потребовавшего покинуть помещение. Снова вышли на площадь, где толпа уже построилась в колонну и с красным знаменем (!) двинулась к главпочтамту. Телефонистка сумела соединиться с приемной первого секретаря ЦК. Трубку передали автору резолюции Шваюку. Говорил он с кем-то из помощников Н. С. Хрущева. Пояснил, что происходит в Грозном, чего требуют люди. “Нам пока ничего не известно”, — ответил мужской голос и спросил, с кем говорит. Не считая себя в чем-либо виновным, Шваюк назвался. Разговор окончился.

Такова канва грозненских событий. Резолюцию и ее машинописные копии чекисты нашли в обкоме в два часа ночи 28 августа, когда “враждебные элементы” ушли… спать: утром-то надо на работу. Разыскать “зачинщиков” оказалось легко: фамилию Шваюка теперь знали в Москве, да и местная госбезопасность не дремала. Даже графологическую экспертизу провели. А за Исаевым с момента его выступления неотступно ходил сотрудник КГБ (тоже выступал на суде свидетелем).

В. Е. Исаева и Г. М. Шваюка судила коллегия Верховного суда Чечено-Ингушской АССР. Исаев признал себя виновным частично: “Сделал выступление необдуманно”. А Шваюк спокойно сказал: “Свои действия не отрицаю и не считаю их преступными”. Суд квалифицировал действия Шваюка как “организацию массовых беспорядков”, а также “агитацию, направленную к разжиганию национальной вражды при массовых волнениях” (статьи 59-2, ч.1 и 59-7, ч. 2 тогдашнего УК РСФСР). Исаеву, помимо этих обвинений, вменили еще статью 58-10 — “антисоветская агитация”: припомнили крики о лжекоммунистах. Оба получили по 10 лет. Кассационные жалобы Верховный суд РСФСР оставил без удовлетворения. Уже отбывая наказание, заключенные Исаев и Шваюк просили прокуратуру опротестовать несправедливые приговоры. Но там сочли, что “для этого нет оснований”.

* * *

Чтобы понять грозненские волнения августа 1958 года, надо вникнуть в обстоятельства и последствия возвращения чеченцев и ингушей из Казахстана и Киргизии после депортации. К этим событиям мы подойдем позже. А пока поговорим о депортации и ее причинах.

В задачу моего очерка не входит разбор сложных вековых отношений центральной власти России (и СССР) с северокавказскими народами, в том числе с чеченцами и ингушами. Хотя кое о чем не сказать нельзя. Три года назад Б. Ельцин как президент России принес извинения президенту Чечни А. Мас-хадову “за 400-летнее притеснение Чечни Россией”. Какой знаток истории подсказал ему сей пассаж? Ведь до 1922 года Чечни как государственного образования просто-напросто не существовало. Северный Кавказ населяли разрозненные племена (В. О. Ключевский называл их “дикими”), сохранявшие родовые отношения. Не было городов, дорог, границ, хоть как-нибудь обозначенных. Жители пасли скот, примитивно обрабатывали землю.

Основным “внешним” промыслом у чеченцев и ингушей были набеги — угон чужих стад, грабеж селений, захват заложников ради выкупа. Достаточно прочесть “Кавказского пленника” и “Казаков” Льва Толстого. Кстати, одна из причин Кавказской войны 1817—1864 годов как раз в том и заключается, что вошедшие в состав России осетины, кабардинцы, грузины и иные подданные империи нуждались в защите от немирных “татар”, как тогда именовали здешних мусульман. Противостояние им началось еще в 1801 году, когда умирающий царь Георгий XII, спасая Грузию от исламских князьков, коим покровительствовали Персия и Турция, завещал свою страну русской короне. Павел I вынужденно принял наследство.

Тогдашняя Грузия — небольшое царство в Восточном Закавказье, насчитывавшее лишь 30 тысяч семей. Следуя примеру соседей, под защиту имперского скипетра попросились княжества Имеретия, Мингрелия и Гурия — нынешняя западная часть Грузии. Эдуарду Шеварднадзе, постоянно обвиняющему Россию в “извечных имперских замашках”, следовало бы знать историю своей страны и то, благодаря кому Грузия объединилась, а ее народ спасся от ассимиляции или уничтожения. Но это так, к слову.

Кавказская война получилась долгой почти по той же причине, почему нынешней власти пришлось бороться с Чечней сперва в 1994—1996 годах, потом в 1999—2000-м. Неверную тактику первого этапа Кавказской войны — разгромить вооруженные отряды и тем достичь мира — русским войскам пришлось сменить на постепенное освоение территории, привлечение на свою сторону тех горцев, кто не хотел воевать. Строились крепости Грозная, Знаменская, Владикавказ и другие, в чьих названиях явно слышалось: мы пришли сюда навсегда, мы не позволим грабить доверившиеся нам народы.

И после окончания войны, после признания Шамилем своей неправоты (“знал бы, как велика и могуча Россия, не стал бы вести долгую и кровопролитную войну”) и его присяги на верность России, чеченцы и ингуши жили более-менее спокойно. Во всяком случае, сколько-нибудь крупных их выступлений не отмечено. Тем более что мирную жизнь надежно охраняли русские казачьи линии по Тереку и Сунже.

Мирная жизнь рухнула после Октябрьской революции. Казаки не поддержали новую власть, а вот горские князьки, коим большевики посулили самостоятельность и расширение владений, эту власть приветствовали. Уже в ноябре 1917 года шейх Арсанов осадил Грозный, поджег промыслы, но взять город не смог — русские стойко обороняли его. Но если б дело было только в притязаниях одного чеченского шейха!

Как известно, “ленинская национальная политика” повсеместно утверждала “право наций на самоопределение”. На Северном Кавказе, как и по всей России, возникают автономии. На короткое время в 1920 году появилась Горская АССР, тут же поделенная на крохотные автономные области — Кабардинскую (1921), Чеченскую и Карачаевскую (1922), Северо-Осетинскую и Ингушскую (1924). В 1934 году создана единая Чечено-Ингушская АО, два года спустя преобразованная в АССР. Автономной республике в качестве столицы “подарили” ненавидимый чеченцами и ингушами Грозный. А до того русский город жил сам по себе, прежние кавказские “национальные размежевания” его миновали.

Многие нынешние чеченцы, похоже, не знают об этом: ни в школах, ни в вузах о таких “подарках” не говорили. А те, кто знает, относятся как к слабости центральной власти. На Кавказе привыкли ценить силу.

А вот как чеченцы “отблагодарили” Москву за предоставление автономии. Передо мной шифрованное донесение от 23 июля 1925 года – после создания первой в чеченской истории государственной автономии не прошло и трех лет. Секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) А. Микоян сообщает секретарю ЦК В. Молотову: “Политическое положение в Чечне обострилось, недавно завершившись нападением и убийством красноармейцев. Крайком в полном единодушии с командованием (армии. — В. Д.) и ПП ОГПУ (полномочным представителем ОГПУ. — В. Д.) решил произвести операцию по разоружению Чечни и изъятию бандитского элемента”.

Москва дала согласие, и 26 августа операция началась. В донесениях заместителя наркомвоенмора СССР И. Уншлихта приводятся подробности: “Разоружение Чеченской автономной области и изъятие главарей бандитизма (по-нынешнему, полевых командиров. — В. Д.) ведется войсками СКВО (Северо-Кавказского военного округа. — В. Д.) и органами ОГПУ...… Войска, сосредоточившись на северной, восточной и западной границах Чечни, одновременным движением в центр области проводят разоружение населения. Южная граница области закрыта особыми заградительными отрядами. Общая численность полевых войск СКВО, принимающих участие в операции: бойцов пехоты — 4840, кавалерии — 2017, пулеметов станковых — 130, легких пулеме-тов — 102, орудий горных — 14, орудий легких — 8. Кроме того, отряды ОГПУ — 341 чел., 8 самолетов и заградотряды (от полевых войск и НКВД — всего 307 чел., 10 пулем.)”.

Читаешь документы — будто в наши дни писаны! Разве что оружие попроще, мало самолетов да кавалерии давно нет. Численность войск, участвующих в операции, убедительно свидетельствует: “бандитского элемента” было очень много! Читаем дальше донесения Уншлихта: “В ряде аулов население пыталось оказать войскам сопротивление. Был ряд случаев применения войсками артиллерийского огня (аулы Кереты, Мереджой-Берем, Бечик, Дай) и бомбометания с аэропланов (Зумсой, Дай) ввиду упорного сопротивления”. А вот сообщение от 8 сентября: “Все способные носить оружие уходили в горы, оставляя в селениях только стариков, женщин, детей (как и сегодня. — В. Д.). Операция по разоружению Ачкой-Мартана проходила при огневом нажиме, как пулеметном, так и артиллерийском. Удалось разоружить район восточнее реки Аксай, а также район Ведено. Работа начата в районе Шатоя”. И сейчас ведь именно эти места на слуху!

Наконец, в Москву донесли о поимке главарей — наиба Гоцинского (Гибертиева), шейха Ансалтинского и Атабби Шамилева. Первый укрылся в Зумсое. “Командование, — пишет Уншлихт, — предъявило требование о сдаче Гоцинского, при этом взяты заложники из почетных стариков. Требование не было удовлетворено, почему пришлось прибегнуть к обстрелу артиллерийским огнем и бомбометанию с воздуха (за два дня сброшено 22 пуда бомб). После этого Гоцинский был выдан”. Шейх Ансалтинский сдался сам. Захвачены также главари Эстемиров, Бел-Хаджи и другие.

11 сентября 1925 года операция закончилась. У бандитов изъяли более 21 тысячи винтовок, около трех тысяч револьверов, десятки тысяч патронов. Чтобы разоружить Чечню, тогда потребовалось лишь 17 дней (потомки вайнахов в 90-х годах подготовились к обороне куда основательней). Вот что характерно: “Имеющимися в нашем распоряжении данными, — сообщает полномочный представитель ОГПУ на Северном Кавказе Г. Евдокимов, — бандитское движение в Чечне поддерживается руководителями ЧечЦИКа (так именовался верховный орган советской власти. — В. Д.) Гасумовым, Шериповым Данильбеком, Хамзатовым Махмутом, Шериповым Заурбеком”. Последний был зампредом ЦИК Чечни и членом ЦИК СССР! А Данильбек Шерипов — председателем областного суда. Все они поддерживали тесные связи с главарями, помогая им укрываться при подходе войск. Уполномоченный просит санкции на арест этих “советских руководителей”.

Еще одна важная подробность содержится в донесении Уншлихта: “Без разоружения прилегающих к Чечне районов Ингушетии и Дагестана Чечня может быть снова наводнена оружием и там вновь разовьется бандитизм. ОГПУ считает необходимым провести разоружение Ингушетии и Дагестана”.

Опять ведь все очень похоже! То в ингушских подвалах, то в дагестанских находят рабов-заложников. И оружие там есть, будьте уверены. И бандитов ингуши укроют, если уже не прячут. В 1925 году центральная власть вняла доводам чекистов. Ингушетию и районы Дагестана, прилегающие к Чечне, тоже разоружили — “от имени исполкома при содействии частей Красной Армии, для каковой цели направляется 1 кав. бригада и 1 стр. полк из числа участвовавших в разоружении Чечни”. То есть послали опытных. Кто бы что бы ни говорил, и сегодня есть смысл прислушаться к аргументам 75-летней давности.

Кстати, и тогда первое разоружение “советской” Чечни не стало последним. Аулы опять и опять наводнялись оружием. Судя по отрывочным сведениям, изымать винтовки приходилось несколько раз, вплоть до начала Великой Отечественной войны. Если и удалось добиться успеха, то частичного. Потому что с началом боевых действий на советско-германском фронте Чечено-Ингушетия уже поднялась по-настоящему. Размах выступлений таков, что их вполне обоснованно можно квалифицировать как вооруженный мятеж в тылу воюющей армии, тем более что высшего накала действия “бандповстанцев” (так их именовали в документах) достигли осенью 1942 года, когда Красная Армия с трудом отбивала атаки немцев, рвущихся к кавказской нефти.

Увы, нам не дали возможности познакомиться с документами и об этих событиях: гриф секретности тоже еще не снят. Странно все-таки: в последние 10 лет появились вороха публикаций о депортации чеченцев и ингушей, “чекистско-войсковой операции”, двухчасовых сборах перед посадкой в эшелоны, долгом и трудном пути на восток…... То есть документы о депортации как бы и не секретны. А о непосредственной причине, повлекшей высылку, писать вроде как и нельзя…...

Будущие “бандповстанцы” готовились к боям загодя. Уже в первые месяцы войны в горах спрятались многие уклонившиеся от службы в армии. По документам, только в марте 1942 года из 14576 призванных в армию чеченцев и ингушей сбежали 13560 человек, перешедших на нелегальное положение. Группы А. Хамчиева и А. Бельтоева укрыли у себя парашютный десант немецкого офицера-разведчика Ланге. Фашисты забрасывали и других своих эмиссаров, суливших чечено-ингушским лидерам полную государственную независимость и расширение территории за счет соседей. Они же сбрасывали с воздуха оружие и снаряжение.

К слову сказать, подобными же обещаниями немцы пытались соблазнить и другие северокавказские народы. Дагестан и Северная Осетия на провокации не поддались. А вот карачаевцам, балкарцам, калмыкам пришлось разделить судьбу депортированных чеченцев и ингушей.

В августе-сентябре 1942 года фронт вплотную приблизился к Кавказским горам. В Чечено-Ингушетии бросили работу и бежали в горы 16 секретарей райкомов партии, 8 руководителей райисполкомов, 14 председателей колхозов. Элита, так сказать…... В октябре массовые вооруженные выступления начались в Шатоевском, Чеберлоевском, Итум-Калинском, Веденском, Галанчожском районах. Бандиты применяли привычную тактику: взрывали мосты и дороги, грабили склады, убивали военных.

Пока шли бои за Сталинград и Кавказ, для очередного “разоружения” Чечено-Ингушетии не было ни времени, ни сил. Но вот немцев отбросили аж на 800 километров. Что же, утихомирилась автономная республика? Ничуть! Даже в ноябре 1943 года здесь насчитывалось 35 действующих банд.

В одном из документов встретился удивительный термин — “легализация”. Чекист пишет: “За два месяца (1943 года. — В. Д.) легализовано около 1300 бандитов, скрывавшихся в лесных и горных массивах. Среди них — Джеватхан Муртазалиев, который 18 лет руководил бандой (то есть с 1925 года, с первого разоружения. — В. Д.), а также Амчи Бадаев — главарь вооруженной группы с 15-летним стажем. В процессе легализации бандиты сдавали лишь незначительную часть своего оружия”. То есть власть прощала их! Но, как говорится далее в этом документе, “бандиты и не думали прекращать борьбу, их целью было подлечиться и отдохнуть до нового наступления немцев”. Не затем ли “подпадают под амнистию” нынешние бандиты?

Как известно, Сталин в конце концов кардинально решил проблему. По решению Государственного Комитета Обороны были проведены операции по выселению народов, массово сотрудничавших с фашистами, в том числе чеченцев и ингушей. Кстати, иные из горцев сознавали свою вину. Вот что говорил один из будущих депортантов: “Советская власть нас не простит. В армии не служим, в колхозе не работаем, фронту не помогаем, налогов не платим, кругом бандитизм. Карачаевцев за это выселили (в ноябре 1943 года. — В. Д.) — и нас выселят” (цитирую по журналу “Служба безопасности”, 1996 г., № 1—2). В ночь на 23 февраля 1944 года это предсказание стало явью.

Непойманные бандиты, оставшиеся без поддержки населения, то есть без снабжения, продержались недолго. Поражает объем изъятого у них: десятки тысяч единиц стрелкового оружия, сотни минометов и пушек, были даже танки и бронемашины.

Мог ли Сталин принять иное решение в отношении чеченцев и ингушей? Вариантов, собственно, было всего два: либо депортация, либо трибунал для тех, кто участвовал в вооруженном мятеже. Сталин выбрал депортацию. Кавказец, он хорошо знал о круговой поруке у горцев. Но, по логике, круговая порука влечет за собой и круговую ответственность, над чем размышлял еще генерал Ермолов. Напомню, что президент США Рузвельт много раньше Сталина, еще в конце 1941 — начале 1942 года, после нападения Японии на Перл-Харбор упек в концлагеря 200 тысяч американских граждан японского происхождения. Заключал превентивно: ни один из этих 200 тысяч не поднимал оружия против США.

Конечно, если строго по букве закона, Сталин обязан был отдать виновных чеченцев и ингушей под трибунал. Надо полагать, именно такое наказание по душе “демократическим” публицистам, клянущим Сталина: мол, за вину отдельных, пусть даже многих людей, он наказал целые народы. Что ж, разберемся, что гуманнее. Военный трибунал в военное время для людей, поднявших вооруженный мятеж в тылу воюющей армии, стопроцентно гаран­тировал единственную меру наказания — расстрел, приводимый в исполнение сразу после оглашения приговора. Чеченский и ингушский народы в считанные дни потеряли бы десятки тысяч крепких, здоровых мужчин. Утратив такой генофонд, нация хиреет. Вполне вероятно, что если бы Сталин решился на законные меры, о чеченцах и ингушах сегодня знали бы разве что историки…...

А поголовная высылка сохранила семьи. Первые эшелоны ушли из Чечено-Ингушетии 23 февраля, последний прибыл к месту назначения 20 марта. Всего отправлено 180 эшелонов с 493266 переселенцами. В пути родилось 56 младенцев. Умерло 1272 человека — в среднем 2,6 на 1000. (За 1943 год смертность в автономной республике составила 13,2 на 1000 жителей.) В лечебные учреждения направлено 285 больных. В местах поселения было подготовлено более 75 тысяч жилых помещений. Как правило, каждая семья получала отдельную комнату, более половины переселенцев наделялись земельными участками. По решению ГКО для питания переселенцев выделялось 6 тысяч тонн муки, 3 тысячи тонн крупы — это на первое время. Выдавались ссуды на строительство домов — по 5 тысяч рублей на семью с рассрочкой на 7 лет. Ну-ка, люди постарше, вспомните, кому из вас, ваших близких или знакомых в русских деревнях удалось получить в войну ссуду в банке? Мне даже слышать об этом не приходилось...… Притом каждая чеченская и ингушская семья получала корову — в компенсацию за оставленную на Кавказе. И последняя деталь: для санитарной обработки переселенцев оборудовали 11 тысяч бань, мобилизовали 2100 медиков…... Когда ссылали русских крестьян-“кулаков”, им не давали ни муки, ни ссуд, ни жилья, не строили бань, не присылали врачей и медсестер. Может, потому, что они армии в спину не стреляли…...

Да не проклинать Сталина, а молиться о нем должны бывшие кавказские депортанты! Благодаря заботе вождя они и до сих пор существуют как живые полноценные народы.

* * *

16 июля 1956 года обнародован указ Президиума Верховного Совета СССР: чеченцы и ингуши “сняты с учета спецпоселений и освобождены из-под административного надзора органов МВД”. Это еще не означало возвращения на Кавказ. Вполне реальным считалось создание чечено-ингушской автономии на юге Казахстана. Во всяком случае, подобное предложение министра внутренних дел СССР Н. П. Дудорова обсуждалось всерьез. А органам власти Казахстана предлагалось не допустить массового выезда депортантов в родные места. Но после первого шага неизбежны следующие. 24 ноября принято постановление ЦК “О восстановлении национальной автономии калмыцкого, карачаевского, балкарского, чеченского и ингушского народов”, а 9 января 1957 года вышел указ о воссоздании Чечено-Ингушской АССР.

По замыслу Хрущева, чеченцы и ингуши (о других народах здесь говорить не будем) должны были возвращаться постепенно. Созданному Москвой “Организационному комитету ЧИАССР” предоставили широчайшие полномочия — от “хозяйственного и культурного строительства на территории республики” до выбора тех спецпоселенцев, коих следовало вернуть туда в первую очередь.

Тут и началось! Уже не связанные необходимостью раз в две недели отмечаться в спецкомендатурах (неявка грозила уголовным наказанием), высланные, спешно упаковав вещи, ринулись к пассажирским поездам. Число самовольных возвращенцев оказалось столь велико, что были приняты особые меры. ЦК дал указание “разъяснить бывшим спецпоселенцам, что их выезд к прежнему месту жительства без разрешения повлечет принудительный возврат”. Железнодорожникам приказали не продавать билетов, а милиции — задерживать ослушников. Уже 8 апреля 1957 года министр Н. П. Дудоров докладывал секретарю ЦК Н. И. Беляеву: “В соответствии с Вашим указанием приняты меры к немедленному прекращению неорганизованного переезда. За 5, 6 и 7 апреля на Казанской, Куйбышевской, Уфимской, Южно-Уральской, Оренбургской, Ташкентской, Ашхабадской и некоторых других дорогах в поездах выявлено и задержано 2139 человек”. За три дня! От Волги до Средней Азии граждан возрожденной автономии ловили и под конвоем везли “к местам бывшего поселения”. Штрих, достойный фарисея Хрущева и его “оттепели”!

Но конвоирование “снятых с учета” — еще цветочки. “Оргкомитет ЧИАССР” возглавил бывший второй секретарь Чечено-Ингушского обкома М. Гайрбеков — один из виновников высылки 1944 года (документы не уточняют характер вины). Он подбирал членов комитета из своих, преданных людей. Эти привлекли родственников. Летом 1957 года главный агроном-инспектор казахского минсельхоза Х. Арсанукаев (большинство спецпоселенцев трудились в системе этого министерства) отправил главе союзного правительства Н. А. Булганину возмущенное письмо — о процветавших в оргкомитете жульничестве и спекуляциях. По поручению Гайрбекова его заместитель Тонгиев и член комитета Дукузов, пишет автор, составили списки всех родственников этой руководящей тройки. Якобы родня — сплошь специалисты с высшим образованием, и в них остро нуждается возрождающаяся республика. На самом же деле большинство родственников работали в торговле. Тоже хлебное место, правда, не дававшее права немедленно ехать на Кавказ. А коль попали в списки “очень нужных специалистов”, тут же получили пропуска для переезда и подъемные — немалые по тем временам деньги.

Потом члены оргкомитета просто-напросто стали торговать “вызовами на родину” — в среднем по две тысячи за пропуск. В письме приводится много таких случаев. Реакция на этот крик души последовала через полтора месяца: “Факты злоупотреблений обсуждались на бюро ЦК КПСС по РСФСР (был такой мертворожденный орган. — В. Д.) и секретариате ЦК КПСС. Виновные наказаны. Чечено-Ингушский обком КПСС объявил тт. Тонгиеву и Дукузову строгое партийное взыскание”. Так на номенклатурном языке именовался выговор. Деньги-то хоть заставили вернуть? Об этом ни слова.

* * *

Но это в общем-то мелочь. Куда страшнее другое. Вроде бы нет оснований сомневаться, что Хрущев искренне желал добра бывшим спецпоселенцам. Как и тем, кто ко времени возвращения чеченцев и ингушей жил в их домах по 10—13 лет. Часть земель ликвидированной автономии отошла в 1944 году к Дагестану и Северной Осетии, остальное оформили как Грозненскую область. В пустовавшие села организованно переселили аварцев, лакцев, даргинцев, осетин, которым всегда недоставало земли (ее и сейчас мало). Но особенно много переселили русских, как правило, из мест, по которым жестоко прошла война. Подчеркну: переселение именовалось организованным, то есть не столь уж добровольным, особенно если учесть тогдашние административные нравы…. По сути, все, кому достались чеченские и ингушские дома и земли, тоже оказались спецпоселенцами, разве что без комендатур.

На что рассчитывали Хрущев и весь кремлевский синклит, возвращая чеченцев и ингушей к родным очагам, уже занятым другими людьми? Неужели полагали, что бывшие депортанты не посмеют требовать назад родные дома? Оказывается, тыквоголовый лидер в этом был абсолютно уверен. Еще и поговаривал: “Пусть радуются, что вообще освободили!”. Возвращенцам указывали, кому в какой район и в какое селение ехать: вот вам ссуда, вот участок — стройте новый дом!

Административная дурь сразу же стала оборачиваться трагедиями. Вот заявление партийной организации колхоза и исполкома сельсовета с. Цатаних Ритлябского района, посланное в Москву 1 апреля 1957 года: “Мы, аварцы, переселенные сюда, оказались в трудном положении. Чеченцев в наше село приехало 135 человек. Они не обрабатывают выделенных колхозом приусадебных участков, а пашут и копают там, где прежде была их земля. Колхозники требуют остановить беззаконие, но чеченцы нас не слушают. Взять для примера: чеченец занял в медпункте под жилье родильное отделение, а на веранде привязал корову. Когда присланные милиционеры хотели его забрать, собрались чеченцы и не дали...… Видно, что оргкомитет не принимает и не может принять мер к урегулированию этих и других вопросов, которые (есть основания предполагать) перерастут от национальной розни до национальной резни, если и впредь будут оставаться нерешенными”.

Мудрые люди писали — не чета кремлевским скородумам. Заканчивается письмо так: “Учитывая, что дальнейшая совместная жизнь чеченцев и аварцев здесь невозможна, просим: а) переселить нас и при этом оказать помощь от государства, так как мы потеряли свои бывшие дома, в несколько раз лучшие, чем здешние чеченские; б) если потребуются месяцы, будем ждать, только бы не оставили нас с чеченцами, так как это приведет к убийствам и грабежам”.

Письмо такого рода — не единственное. Архивы все еще хранят пророческие предсказания будущих жертв. Вот решение общего собрания колхоза им. Ленина Шурагатского района (присутствовало 965 человек): “Поставить вопрос перед союзным правительством об оставлении района в составе Дагестанской АССР, так как все колхозники убеждены в невозможности совместной жизни с чеченцами”. Подобные просьбы шли также из Андалалского и Веденского районов. Горцы хорошо знали нравы своих вековых соседей.

К несчастью, прогнозы тут же стали сбываться. Приведем лишь несколько случаев из множества, перечисленных в документах (а сколько еще в них не попало!). Из докладной записки в ЦК от 4 июня 1957 года следует, что “чеченцы и ингуши ведут себя вызывающе, допускают самоуправство, хулиганские выпады, избиения и убийства местных жителей” (каков партийный стиль: допускают убийства! — В. Д.). Далее — череда “примеров”. В селе Ичичалы Ножай-Юртовского района чеченец Гакаев самовольно занял дом местной жительницы Кудаевой. В селе Дахвани чеченец Салимирзаев занял дом инвалида Гази Магомедова. В селе Подлесном Шалинского района чеченец Алханов требует освободить бывший свой дом, в котором живет учительница Хворост, угрожая ей расправой. В селении Орехово Ачхой-Мартановского района чеченская семья самовольно разместилась в школе….

Мне, пожалуй, возразят: а что делать реабилитированным спецпоселенцам, если их дома заняты? Не знаю. Об этом должны были думать в Кремле, прежде чем писать указы. Знаю еще, что сотни тысяч раскулаченных русских семей не требовали, спустя годы, вернуть отнятые избы. В их числе — моя мать, дяди, тетки, двоюродные братья и сестры. Правда, раскулаченных русских крестьян никто пока не реабилитировал, не включил в перечень “репрессированных народов”.

Между тем, в документах 1957—1958 годов все чаще поминается кровь. В селе Ново-Садовом Шалинского района убит колхозник аварец Баудин Рикаев. В селении Тутово Ачхой-Мартановского района восемь чеченцев палили из ружей, ранили троих, одна аварка скончалась. В Назрановском районе ингуш Исмаил Этажев убил осетина Габо Гаева. Скорбный перечень можно длить и длить. Что поразительно, ни слова не говорится о судьбе убийц. Арестовали их? Судили? Только об одном чеченце в документе написано: “ведется следствие”. Потом-то спохватятся, сажать станут, да поздно: пожар уже полыхал от края до края.

А ведь многое нельзя было не заметить уже в первые недели возвращения. В партийной докладной прямо сказано: “Чеченцы и ингуши начали скупать ружья и лошадей”. Не для парада же и салюта!.. Автор докладной, зав. отделом ЦК, в качестве ответа предлагал такие, на его взгляд, весьма необходимые меры: улучшить массово-политическую работу, для чего командировать на месяц сотрудников аппарата ЦК (список тоже приложен); усилить борьбу с фактами бесчинств; запретить чеченцам и ингушам хранить и носить огнестрельное оружие (внимание!) без разрешения оргкомитета. Во как: пустопорожний комитет выше закона! Комментарий так и срывается с языка, да он непечатный.

В первый же год “возрождения” автономии аварские, даргинские, лакские и особенно русские семьи стали покидать Чечено-Ингушетию. К июню 1957 года, например, только из села Октябрьского бежала почти половина жителей. Всего к этому сроку из республики уже убыло 1298 семей, из них 971 семья — русские.

Тут надо еще учесть и то, что за аварцев, даргинцев, лакцев, осетин было кому заступаться. Руководство Северной Осетии наотрез отказалось возвращать Пригородный район и до сих пор твердо стоит на своем. Руководство Дагестана полученные районы вернуло, но запретило чеченцам въезжать в Хасавюртовский, Ново-Лакский и Казбековский районы своей республики, хотя в 1944 году отсюда тоже выселяли. Дагестанский Совмин установил в этих районах специальный паспортный режим.

А русские, как всегда, остались без государственной защиты. В сообщениях из Шалинского, Урус-Мартановского, Ачхой-Мартановского, Веденского, Курчалоевского и других районов уже в первые после реабилитации месяцы встречаются фразы: “Чеченцы открыто говорят: русских будем резать”.

Приведу отрывок из обращения жителей села Буковка Новосельского района к трем первым лицам страны — Хрущеву, Булганину, Ворошилову: “Мы, русские люди, переселены из разных республик и областей в 1944—1945 годах. За это время освоили запущенные земли, построили гидроэлектростанцию, фермы, Дом культуры. Зацвели посаженные нами сады и виноградники. 12 лет мы не получали за свой труд ни копейки, работали для будущего. В 1956 году первый раз получили по 3 рубля на трудодень, а также продукты”. Дальше авторы спрашивают: “И что мы видим сегодня?”. И отвечают на нескольких страницах: “Прибывшие из Казахстана чеченцы и ингуши надругаются над нашими достижениями, смеются над нами, грозят превратить в рабов. Говорят: теперь чечены-ингуши сядут во власть, а вы будете уборные копать. Ежедневно случаются все новые и новые происшествия. Многие семьи уже продают дома за 300—500 рублей (в 1958 году я, мальчишка, получал на заводе 750 рублей. — В. Д.), другие вообще все бросают и уезжают”. Таких писем много и из других мест, а вот ответов найти не удалось. Скорее всего, их не было.

Когда пытаешься мысленно охватить эту страшную картину: в каждом районе, в каждом селе ежедневно висит напряженное ожидание: что будет вечером? что случится завтра? сотни тысяч людей, к которым власть подселила бывших бандитов, стали бояться за жизнь — свою и своих близких; когда вообразишь эту жуткую обстановку насилия и террора, понимаешь, почему русские в августе 1958 года заняли в Грозном обком, для чего выдвинули радикальные требования. Ради жизни без унижений и страха. Что бы там ни писали в приговорах, никакой антисоветчины в их действиях не было. И обращались они все к тому же “родному Центральному Комитету” и “лично Никите Сергеевичу”, которые так бездумно сломали их налаженную жизнь.

Власть ответила приговорами на справедливые требования русских.

* * *

“Массовые беспорядки” августа 1958 года были замолчаны, как и многие другие национальные конфликты. В 1959 году документы зафиксировали убийства в Дагестане. Причина — “нездоровые отношения” чеченцев с аварцами и лакцами…... В 1961 году в г. Беслане Северо-Осетинской АССР милиции пришлось стрельбой разгонять толпу: ингуши напали на осетин. Один убит, семеро арестовано...… В 1964 году — “беспорядки” в Хасавюрте: чеченец изнасиловал девушку, и ее соплеменники лакцы, вооружившись, пошли громить чеченцев…... 1973 год: очередной всплеск эмоций в Грозном — чеченцы и ингуши опять требовали вернуть Пригородный район. Дошло до уличных столкновений с милицией...… 1981 год: в Орджоникидзе (Владикавказе) убит шофер такси. Осетины подозревали ингушей. Около пяти тысяч человек рвались громить ингушские дома. Кровопролитие предотвращено милицией…... Угли национальной вражды, не загашенные вовремя, в любой момент могли вспыхнуть страшным пожаром.

Вот как характеризует ситуацию в Чечено-Ингушетии председатель КГБ Ю. В. Андропов в записке для ЦК 13 февраля 1973 года: “Национальную ограниченность, религиозные и родовые пережитки пытаются использовать в своих интересах националистически настроенные лица, мусульманские авторитеты, всякого рода карьеристские элементы. При этом они подстрекательски разжигают болезненные чувства, связанные с массовым выселе­нием”.

Будущий генсек приводит убийственную статистику. Две трети населения Чечено-Ингушской АССР составляют бывшие спецпоселенцы. За 15 лет после возвращения к уголовной ответственности за разные преступления привлечены 115455 человек, или каждый шестой из взрослых. Выйдя из тюрем, эти люди возвращаются в республику, еще больше поднимая криминальное напряжение. Еще 30 тысяч человек не имеют работы, и очень многие уклоняются от службы в армии.

Сложность обстановки, по мнению Андропова, “усугубляется приверженностью к самому реакционному течению в исламе — мюридизму, воспитывающему фанатичную преданность шариату, родовым старейшинам и националистическим традициям. В Чечено-Ингушской АССР действует около 300 мюридских групп, которые объединяют около 12 тысяч активных мюридов...… Они ведут религиозную обработку молодежи...… Имели место неединичные случаи терроризирования учителей и медработников русской национальности, создания условий, при которых они вынуждены покидать республику”.

В 1973 году русских еще только “выдавливали”. А когда плоды мюридского просвещения окончательно созреют, русских станут убивать. Ведь мюридизм проповедует еще и обязательный джихад, войну с неверными. Как и ваххабизм, нашедший в Чечне хорошо удобренную почву.

Как видим, глава КГБ хорошо понимал, куда движется Чечено-Ингушетия. Какие же меры предложил? А вот: “разместить специальные подразделения милиции, а также изучить вопрос о передислокации на территорию северокавказских республик воинских подразделений для необходимого психологического воздействия”.

Ладно, так думал главный чекист. Но его записку обсуждал секретариат ЦК — политический все же орган. Что он решил? Цитирую: “поручить КГБ СССР (т. Андропову) принять меры к укреплению органов госбезопасности Чечено-Ингушской и Северо-Осетинской АССР чекистскими кадрами и усилению их технической оснащенности; поручить МВД СССР (т. Щелокову) рассмотреть вопрос о мерах по усилению паспортного режима”…... И финал — победный рапорт Андропова: “штатная численность КГБ Чечено-Ингушетии и Северной Осетии увеличена на 25 единиц (в том числе 19 офицеров) и повышена оснащенность средствами специальной техники”.

И это — все! Не поверил бы, если б сам не читал. Убийства, поножовщина, неповиновение милиции, более ста тысяч уголовников, десятки тысяч неработающих, провокации против русских, надвигающийся джихад — и, зная это, очень высокая инстанция велит повесить погоны 19 парням, а просто высокая инстанция охотно выполняет приятное поручение: уж теперь-то в Чечено-Ингушетии ничего опасного не случится…... Да ведь с такими мудрецами у власти мы были обречены барахтаться в крови. Или обязаны были немедленно гнать взашей всех тыквоголовых.

Вывод неутешителен: начиная с Хрущева центральная власть была неспособна решать острейшие национальные проблемы. И потому всегда отмахивалась от них. Мне рассказывал бывший аналитик: их группа подготовила материал о межнациональных конфликтах, а высокий чин начертал резолюцию: “Выводы неверны, так как противоречат принципам ленинской национальной политики партии”.

Эта политика потерпела крах, породив неисчислимые беды. Особенно пострадал русский народ, за счет которого ублажались “меньшие братья”, точнее, их правящие верхи. И экономически — помимо РСФСР, только Белоруссия и Казахстан не были дотационными; а еще приходилось кормить внутренние автономии: та же Чечено-Ингушетия обеспечивала собственные потребности лишь на 30 процентов. И территориально — слишком велик перечень утраченных русских земель: Чечено-Ингушетии “подарили” Грозный, а также казачьи районы — Наурский, Каргалинский, Шелковской; Казахстану — г. Верный, пере­именованный в Алма-Ату, с остальным казачьим Семиречьем, а еще Усть-Каменогорск, Семипалатинск, Павлодар, Уральск с казачьими же станицами; Украине — все русское левобережье Днепра, Крым, Новороссию; Литве — Вильно, названный Вильнюсом, Клайпеду, Эстонии — Нарву и т. д. и т. п. Во многом из-за этих недальновидных “подарков” миллионы русских оказались теперь за границей. Надежд на возвращение утраченного, по сути, осталось очень мало.

Конечно, решение национальных проблем требует комплекса мер — политических, социально-культурных, административных. Хотелось бы обратить внимание вот на что. Есть смысл, наверное, вспомнить давний российский опыт управления. Ведь с момента окончания Кавказской войны и до 1917 года чеченские аулы жили более-менее мирно. Думается, стабилизирующую роль играла административная система, принятая в Российской империи. Все губернаторы, градоначальники, уездные исправники, волостные старшины, а также подчиненные им учреждения являлись звеньями единой русской администрации, державной рукой, утверждавшей порядок. Любой из этих чиновников, представляя в регионе государство, не входил в местные кланы и, главное, не зависел от них. И только поэтому мог принимать решения, не противоречащие общероссийской политике, а дополняющие и уточняющие ее применительно к местным условиям.

Разделение России на союзные и автономные республики, на автономные области и округа выпестовало множество местных элит, амбициозных, алчных, стремящихся ради собственных интересов продвинуть к управлению своих ставленников. В конце концов региональные элиты воспользовались ослаблением центральной власти и разорвали страну на части — вовсе не на благо своих народов, как твердили первое время, а ради удовлетворения собственных претензий на власть и богатство.

Если нынешние российские власти — законодательная и исполнительная — и дальше будут сохранять местные автономии, новый распад страны, скорее всего, неизбежен. Ладно, пока с чеченским сепаратизмом вроде бы справились. Дальше что? Опять выбирать “президента Ичкерии”? Через 5—10 лет сложится такая же хищная группа, желающая получить автономную республику себе “в кормление”. Речь не только о Чечне и не только о национальных автономиях. Сепаратизм и территориальный эгоизм, хоть чеченский, хоть областной русский, хоть татарский, одинаково опасны. Как удержать Россию единой, если в “субъектах федерации” не считаются с общими законами государства, сочиняя собственные? Как заставить губернатора безоговорочно подчиняться центральной власти, если он не ею назначен, а избран на месте, пусть даже жульническим способом?

Чечня первой показала, к чему ведет “автономное” управление. Но некоторые другие “субъекты федерации” не так уж сильно отличаются. Разве что там пока не стреляют...… Сохраняя подобную административную систему, вряд ли удастся избежать новых эксцессов — не в Чечне, так в Ингушетии, Дагестане, Татарии, Красноярском крае, Саратовской области, да в любом “субъекте федерации”. Гарантия одна — единая русская властная вертикаль.

Говоря о русской администрации, вовсе не имею в виду русских по крови. Армянин Лорис-Меликов был русским министром, главой всей русской властной вертикали — по имени государства. Карамзина с его татарскими корнями история запомнила как крупного русского государственного деятеля. А Шаймиев таковым не станет, поскольку выдвинут казанской элитой и меньше всего озабочен общегосударственными интересами. Таких примеров и сравнений — множество.

Что парадоксально, отвергнув все ленинское, нынешняя российская власть — по недомыслию или под давлением — не только сохранила основные принципы обанкротившейся национально-территориальной политики, но в чем-то идет дальше, предоставляя фактическую автономию всем административным единицам. Иными словами, дает возможность крепнуть местным кланам. А уж твердо став на ноги, они вмиг окоротят центральную власть, приспособят служить их собственным интересам. Под видом народных, конечно.

Отправить новый комментарий

Содержимое этого поля хранится скрыто и не будет показываться публично.
Add image
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразовываются в ссылки.
  • Допустимые HTML тэги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <h1> <h2> <h3> <h4> <span> <br> <div> <strike> <sub> <sup> <nobr> <table> <th> <tr> <td> <caption> <colgroup> <thead> <tbody> <tfoot>
  • Можно цитировать чужие сообщения с помощью тэгов [quote]
  • Автоматический перевод строки.
  • Можно вставить изображение в текст без HTML-кода.
  • Можно вставлять видео тэгом [video:URL]. Поддерживаются Youtube, Mail.ru, Rutube и другие.
  • Текстовые смайлы будут заменены на графические.

Дополнительная информация о настройках форматирования

To prevent automated spam submissions leave this field empty.
Прикрепить файлы к этому документу (Комментарий)
Все изменения, касающиеся прикреплённых файлов, буду сохранены только после сохранения вашего комментария. Изображения больше чем 4000x4000 должны быть уменьшены Максимальный размер одного файла - 40 Мбайт , допустимые расширения: jpg jpeg gif png txt doc xls pdf ppt pps odt ods odp 3gp rar zip mp3 mp4 ogg csv avi docx xlsx mov m4v.
Your browser does not support HTML5 native or flash upload. Try Firefox 3, Safari 4, or Chrome; or install Flash.

Компания Технолайф

Original design by My Drupal  |  Modified by LiveAngarsk.ru team